Введение

Орация Цицерона Pro Archia Poeta ("В защиту Архиаса Поэта") – это опубликованная литературная форма его речи в защиту Авла Лициния Архиаса, поэта, обвиняемого в отсутствии римского гражданства. Считается, что обвинение было политическим ходом против Лукулла, направленным через Архиаса. Поэт был греком по происхождению, но долгое время жил в Риме. В письме Цицерона Титу Помпонию Аттику, написанном в год, последовавший за судом, упоминается Архиас, однако окончательных сведений об исходе процесса нет. Эта орация была заново открыта Петрарком в Льеже в 1333 году.

Исторический фон

Лициний Архиас родился в Антиохии около 120 года до н.э. и прибыл в Рим в 102 году до н.э. Там он зарабатывал на жизнь сочинением стихов и получил покровительство римского полководца и политика Л. Лукулла. Архиас писал поэмы о военных подвигах полководца, а в 93 году до н.э. Лукулл помог ему получить гражданство муниципалитета Гераклея. Впоследствии Архиасу предоставили постоянное место жительства в Риме в преддверии получения полного римского гражданства. Именно в Риме Архиас стал наставником и учителем Цицерона в его раннем обучении риторике. Архиас получил право на римское гражданство согласно закону Lex Iulia de Civitate Latinis Danda, принятому в 90 году до н.э., и закону Lex Plautia Papiria de Civitate Sociis Danda, принятому в 89 году до н.э. Закон Lex Iulia предоставлял римское гражданство всем гражданам муниципалитетов на Итальянском полуострове, при условии, что они не воевали против Рима в Социальной войне.

Экзордиум или введение

Цицерон начинает свою речь, стремясь завоевать расположение или доброжелательство судей. Он открывает ее своим фирменным периодическим предложением, подчеркивая свои природные способности, опыт и стратегическое мастерство, при этом представляя себя скромным и уступающим достоинствам своего клиента. Он просит суд проявить снисхождение к его novum genus dicendi – "новому стилю речи", близкому к поэтическому. Основная часть речи отличается изысканной риторикой и повышенным использованием поэтических приемов, таких как хендиадис, хиазм и "золотой стих". Его задача – привлечь внимание к профессии Архиаса и подчеркнуть его значимость для римской культуры. Он формулирует свой тезис в строках 20–22: Etenim omnes artes quae ad humanitatem pertinent habent quoddam commune vinculum et quasi cognatione quadam inter se continentur. Действительно, все искусства, относящиеся к сфере человеческой деятельности, связаны общим узами и соединены между собой своего рода родственными связями. Он придерживается этого подхода и в заключительных строках данного раздела, предлагая, что даже если Архиас не числится гражданином, его добродетели должны побудить нас предоставить ему гражданство.

Narratio или изложение дела

Цицерон начинает свой рассказ о жизни Архиаса и его путешествиях по Азии и Греции в начале поэтической карьеры, до его первого прибытия в Рим. Он говорит, что ему было всего шестнадцать или семнадцать лет, когда он, облаченный в полосатую тогу или претексту, начал изучать искусства и завоевал внимание некоторых из самых влиятельных граждан Рима. Цицерон подчеркивает значимость тех, кто оказывал покровительство Архиасу, изменив привычный порядок слов. Lucullos vero et Drusum et Octavios et Catonem et totam Hortensiorum domum devinctam consuetudine cum teneret, adficiebatur summo honore, quod eum non solum colebant qui aliquid percipere atque audire studebant, verum etiam si qui forte simulabant. Люкулл, действительно, и Друз, и Октавий, и Катон, и весь дом Гортензиев – поскольку он поддерживал с ними тесные дружеские связи – пользовался у них высочайшим почетом, ведь его дружбу стремились приобрести не только те, кто жаждал слушать и впитывать его слова, но даже и те, кто лишь делал вид. Вместо того чтобы начинать с "cum" ("поскольку"), как следовало бы ожидать, Цицерон переносит его в конец фразы, чтобы подчеркнуть важность названных им имен. Упоминая закон, по которому Архиасу было даровано гражданство в Гераклее, Цицерон начинает с глагола, чтобы акцентировать внимание на самом факте получения гражданства (Data est).

Refutatio или опровержение доводов оппонента

В этом разделе Цицерон опровергает четыре аргумента, выдвинутых против его клиента. Он использует драматическую риторику, чтобы дискредитировать дело своего оппонента, Граттия, которого он здесь называет по имени. Он начинает с двух хиастических конструкций, представляющих его свидетелей, Луция Лукулла и посольство, а затем высмеивает обвинение, используя триколоновое крещендо. Est ridiculum ad ea quae habemus nihil dicere, quaerere quae habere non possumus; et de hominum memoria tacere, litterarum memoriam flagitare; et, cum habeas amplissimi viri religionem, integerrimi municipi ius iurandum fidemque, ea quae depravari nullo modo possunt repudiare, tabulas, quas idem dicis solere corrumpi, desiderare. Как же это нелепо! Не говорить ничего, что противоречило бы тому, что у нас есть, но требовать доказательств того, что невозможно получить; умалчивать о памяти людей, но требовать памяти документов; и, располагая уважением к выдающемуся человеку, присягой и честностью уважаемого муниципалитета, отвергать то, что никак не может быть очернено, и вместо этого требовать табличек, которые, по вашим же словам, часто подделываются.

Confirmatio или собственный случай Цицерона

После опровержения Цицерон представляет свое дело о гражданстве Архиаса. Он начинает конфирмацию, задавая себе вопрос от имени Граттиуса: "Quaeres a nobis, Grati, cur tanto opere hoc homine delectemur" (Cic. Arch. 12).

Ты спросишь меня, Граций, почему я так увлечен этим человеком. В своем аргументе Цицерон обсуждает преимущества литературы, внутреннее достоинство или добродетель поэтов и отношения поэта к государству. Цицерон упоминает три преимущества литературы: она освежает дух и дарует отдых чувствам; она дает Цицерону вдохновение для его ежедневных речей и, следовательно, укрепляет его ораторские способности; она содержит моральные уроки и предоставляет примеры для размышления и подражания. Цицерон утверждает, что поэты обладают природным даром, а Энний называл поэтов святыми. Литература повествует и прославляет достижения. Именно поэтому многие знатные римляне имели поэта, который писал для них. В конце конфирмации Цицерон приводит еще одну причину своей привязанности к Архиасу: "Nam quas res nos in consulatu nostro vobiscum simul pro salute huius urbis atque imperii et pro vita civium proque universa re publica gessimus, attigit hic versibus atque inchoavit: quibus auditis, quod mihi magna res et iucunda visa est, hunc ad perficiendum adhortatus sum" (Cic. Arch. 28).

Меры, которые я, совместно с вами, предпринял в мое консульство для безопасности империи, жизни наших граждан и общего благосостояния государства, стали предметом поэмы, начатой моим клиентом; он прочитал ее мне, и работа показалась мне одновременно столь значительной и столь интересной, что я поощрил его к завершению. (Перевод Уоттса) Очевидно, Архиас писал поэму о консульстве Цицерона, и Цицерон очень хотел, чтобы он ее закончил.

Заключительные высказывания

Цицерон обращается к присяжным с последней эмоциональной речью. Подобно экзордии, он дает ясно понять, что эта речь отличалась от общепринятых речей в суде. Однако он уверен, что судьи приняли её благосклонно: quae a foro aliena iudicialique consuetudine et de hominis ingenio et communiter de ipsius studio locutus sum, ea, iudices, a vobis spero esse in bonam partem accepta, ab eo, qui iudicium exercet, certo scio. (Циц. Арх. 32) Я надеюсь, что моё отклонение от практики и устоев суда, мои рассуждения о гении моего подзащитного и, в целом, об искусстве, которым он владеет, были встречены вами столь же благожелательно, как я уверен, что их встретил председательствующий в этом суде.