Терезинский гетто: История и память

Введение

Нацистское гетто в Терезине, Чехословакия

Гетто Терезиенштадт было создано СС во время Второй мировой войны в крепостном городе Терезин, в Протекторате Богемии и Моравии (немецкая оккупированная Чехословакия). Терезиенштадт служил перевалочным пунктом в лагеря смерти. Условия содержания в нём были намеренно созданы для ускорения смерти заключенных, а гетто также выполняло пропагандистскую функцию. В отличие от других гетто, эксплуатация принудительного труда не имела существенного экономического значения. Гетто было основано в результате транспортировки чешских евреев в ноябре 1941 года. Первые немецкие и австрийские евреи прибыли в июне 1942 года, голландские и датские – в начале 1943 года, а в последние месяцы войны в Терезиенштадт были отправлены заключенные самых разных национальностей. В Терезиенштадте умерло около 33 000 человек, главным образом от недоедания и болезней. Более 88 000 человек содержались там месяцами или годами, прежде чем быть депортированными в лагеря истребления и другие места массовых убийств; роль еврейского совета (Judenrat) в отборе подлежащих депортации вызвала значительные споры. Общее число выживших составило около 23 000 человек, включая 4 000 депортированных, которым удалось выжить. Терезиенштадт был известен своей относительно богатой культурной жизнью, включавшей концерты, лекции и подпольное образование для детей. Тот факт, что гетто управлялось еврейским самоуправлением, а также большое количество известных евреев, заключенных там, способствовали расцвету культурной жизни. Это духовное наследие привлекло внимание исследователей и вызвало интерес к гетто. В послевоенный период несколько преступников СС и чешских охранников были преданы суду, но советские власти в целом забыли о гетто. Музей Терезинского гетто посещают 250 000 человек ежегодно.

Предыстория

Крепостной город Терезиенштадт расположен в северо-западной части Богемии, на противоположном берегу реки от города Лейтмериц и примерно к северу от Праги. Основанный 22 сентября 1784 года по приказу габсбургского монарха Иосифа II, он был назван Терезиенштадтом в честь его матери Марии Терезии Австрийской. Терезиенштадт использовался как военная база Австро-Венгрией, а затем Первой Чехословацкой Республикой после 1918 года, в то время как "Малая крепость" на противоположном берегу служила тюрьмой. После Мюнхенского соглашения в сентябре 1938 года Германия аннексировала Судетскую область (немецкоязычный регион Чехословакии). Хотя Лейтмериц был передан Германии, Терезиенштадт оставался в составе Чехословацкого государства до немецкого вторжения в чешские земли 15 марта 1939 года. В 1940 году Малая крепость стала тюрьмой гестапо, а город-крепость – военной базой вермахта, где в 1941 году проживало около 3500 солдат и 3700 гражданских лиц, большая часть которых была занята на армейской службе. В октябре 1941 года, когда Главное управление имперской безопасности (РСХА) планировало транспортировку евреев из Германии, Австрии и Протектората в гетто оккупированной нацистами Восточной Европы, состоялось совещание, на котором было решено преобразовать Терезиенштадт в транзитный центр для чешских евреев. В совещании участвовали Адольф Эйхман, руководитель отдела IV B 4 (еврейские вопросы) РСХА, и Ханс Гюнтер, директор Центрального управления по еврейской эмиграции в Праге. Райнхард Гейдрих, глава РСХА, одобрил Терезиенштадт в качестве места для гетто. На Ванзейской конференции 20 января 1942 года Гейдрих объявил, что Терезиенштадт будет использоваться для размещения евреев старше 65 лет из Рейха, а также тех, кто получил тяжелые ранения, сражаясь на стороне Центральных держав в Первой мировой войне, или был награжден Железным крестом 1-го класса или более высокой наградой во время этой войны. Эти евреи не могли быть эффективно привлечены к принудительному труду, и поэтому Терезиенштадт помог скрыть истинную цель депортации на Восток. Позднее в Терезиенштадте также стали размещать "видных" евреев, исчезновение которых в лагере уничтожения могло привлечь внимание со стороны общественности. Чтобы усыпить бдительность жертв, СС рекламировала Терезиенштадт как "курортный городок", где евреи могли бы выйти на пенсию, и поощряла их подписывать фиктивные договоры купли-продажи жилья, вносить "залоги" за аренду и проживание, а также передавать страховые полисы и другие активы.

The fortress town of Theresienstadt is located in the north west region of Bohemia, across the river from the city of Leitmeritz and about north of Prague. Founded on 22 September 1784 on the orders of the Habsburg monarch Joseph II, it was named Theresienstadt, after his mother Maria Theresa of Austria. Theresienstadt was used as a military base by Austria Hungary and later by the First Czechoslovak Republic after 1918, while the "Small Fortress" across the river was a prison. Following the Munich Agreement in September 1938, Germany annexed the Sudetenland (German speaking region of Czechoslovakia). Although Leitmeritz was ceded to Germany, Theresienstadt remained in the Czechoslovak rump state until the German invasion of the Czech lands on 15 March 1939. The Small Fortress became a Gestapo prison in 1940 and the fortress town became a Wehrmacht military base, with about 3,500 soldiers and 3,700 civilians, largely employed by the army, living there in 1941. In October 1941, as the Reich Security Main Office (RSHA) was planning transports of Jews from Germany, Austria, and the Protectorate to the ghettos in Nazi occupied Eastern Europe, a meeting was held in which it was decided to convert Theresienstadt into a transit center for Czech Jews. Those present included Adolf Eichmann, leader of the RSHA section IV B 4 (Jewish affairs) and Hans Günther, the director of the Central Office for Jewish Emigration in Prague. Reinhard Heydrich, the RSHA chief, approved of Theresienstadt as a location for the ghetto. At the Wannsee Conference on 20 January 1942, Heydrich announced that Theresienstadt would be used to house Jews over the age of 65 from the Reich, as well as those who had been severely wounded fighting for the Central Powers in World War I or won the Iron Cross 1st Class or a higher decoration during that war. These Jews could not plausibly perform forced labor, and therefore Theresienstadt helped conceal the true nature of deportation to the East. Later, Theresienstadt also came to house "prominent" Jews whose disappearance in an extermination camp could have drawn attention from abroad. To lull victims into a false sense of security, the SS advertised Theresienstadt as a "spa town" where Jews could retire, and encouraged them to sign fraudulent home purchase contracts, pay "deposits" for rent and board, and surrender life insurance policies and other assets.

1941 год

24 ноября 1941 года первый поезд с депортированными прибыл в судетские казармы в Терезиенштадте; это были 342 молодых еврея, которым было поручено подготовить город к прибытию тысяч других евреев, начиная с 30 ноября. 4 декабря прибыл еще один транспорт, состоящий из 1000 человек; в его числе были Якоб Эдельштейн и первые члены Совета старейшин. Депортированных в гетто заставляли сдать все имущество, оставляя лишь немного багажа, который они должны были нести с собой от железнодорожной станции Баушховиц (Бохушовице), расположенной вдали; этот путь был тяжел для пожилых и больных евреев, многие из которых умерли по дороге. По прибытии заключенных направляли в шлюз, где их регистрировали и отбирали оставшиеся вещи. Транспорты 24 ноября и 4 декабря, состоявшие преимущественно из еврейских ремесленников, инженеров и других квалифицированных рабочих, симпатизировавших сионизму, были известны как «Ауфбаукомандо» (строительная бригада), и их члены были освобождены от депортации до сентября 1943 года. Члены «Ауфбаукомандо» использовали изобретательные методы для улучшения инфраструктуры гетто и подготовки его к размещению в среднем 40 000 человек за время его существования. Финансирование строительного проекта осуществлялось за счет награбленного еврейского имущества. Когда прибыл первый транспорт, был доступен лишь один котел для кофе объемом в 15 литров; к следующему году же появилось достаточно чайников, чтобы за два часа приготовить 50 000 чашек эрзац-кофе. Водопроводная система часто выходила из строя в первые месяцы из-за недостаточной пропускной способности. Чтобы улучшить снабжение питьевой водой и обеспечить возможность ежедневного мытья для всех, рабочие бурили колодцы и реконструировали трубопроводную систему. Немцы предоставляли материалы для этих улучшений, в основном для снижения риска распространения инфекционных заболеваний за пределы гетто, однако проектами руководили еврейские инженеры. Евреи жили в одиннадцати бараках в крепости, в то время как гражданские лица продолжали проживать в 218 жилых домах. Разделение между этими двумя группами строго соблюдалось, и евреи, покидавшие казармы, подвергались суровым наказаниям. К концу года в гетто было депортировано 7365 человек, из которых 2000 были родом из Брно, а остальные – из Праги.

On 24 November 1941, the first trainload of deportees arrived at the Sudeten barracks in Theresienstadt; they were 342 young Jewish men whose task was to prepare the town for the arrival of thousands of other Jews beginning 30 November. Another transport of 1,000 men arrived on 4 December; this included Jakob Edelstein and the original members of the Council of Elders. Deportees to the ghetto had to surrender all possessions except for of luggage, which they had to carry with them from the railway station at Bauschowitz (Bohušovice), away; the walk was difficult for elderly and ill Jews, many of whom died on the journey. After arriving, prisoners were sent to the schleuse , where they were registered and deprived of their remaining possessions. The 24 November and 4 December transports, consisting mostly of Jewish craftsmen, engineers, and other skilled workers of Zionist sympathies, were known as the Aufbaukommando (Work Detail) and their members were exempt from deportation until September 1943. The members of the Aufbaukommando used creative methods to improve the infrastructure of the ghetto and prepare it to house an average of 40,000 people during its existence. The construction project was funded by stolen Jewish property. When the first transport arrived, there was only one vat for coffee with a capacity of ; by the next year, there were sufficient kettles to make 50,000 cups of ersatz coffee in two hours. The waterworks often broke down during the first months due to inadequate capacity. To improve potable water supply, and so everyone could wash daily, workers drilled wells and overhauled the pipe system. The Germans provided the materials for these improvements, largely to reduce the chance of communicable disease spreading beyond the ghetto, but Jewish engineers directed the projects. Jews lived in the eleven barracks in the fortress, while civilians continued to inhabit the 218 civilian houses. Segregation between the two groups was strictly enforced and resulted in harsh punishments on Jews who left their barracks. By the end of the year, 7,365 people had been deported to the ghetto, of whom 2,000 were from Brno and the rest from Prague.

1942 год

Первый транспорт из Терезиенштадта отправился 9 января 1942 года в Рижское гетто. Это был единственный транспорт, пункт назначения которого был известен депортированным; остальные отправлялись просто "на Восток". На следующий день СС публично казнила через повешение девять человек за контрабанду писем из гетто, что вызвало всеобщее возмущение и тревогу. Первые транспорты были сформированы преимущественно из трудоспособных людей. Если одного члена семьи отбирали для отправки, другие члены семьи обычно добровольно присоединялись к нему, что рассматривается как проявление семейной солидарности или соответствие социальным нормам. С июня 1942 года СС стала интернировать в Терезиенштадте пожилых и "видных" евреев из Рейха. Чтобы освободить место для этих евреев, нееврейское чешское население Терезиенштадта было выселено, а город был закрыт к концу июня. В мае самоуправление сократило нормы снабжения для пожилых людей, чтобы увеличить количество продовольствия, доступного для рабочих, в рамках стратегии по спасению как можно большего числа детей и молодых людей для последующей эмиграции в Палестину после войны. В 1942 году в Терезиенштадт прибыло 101 761 заключенный, что привело к пиковой численности населения – 58 491 человек 18 сентября 1942 года. В тот же месяц был зафиксирован пик смертности – 3941 человек. Тела оставались не похороненными в течение нескольких дней, и гробовщики, несущие гробы по улицам, стали обычным явлением. Чтобы облегчить перенаселенность, осенью 1942 года немцы депортировали 18 000 человек, в основном пожилых, девятью транспортами. Большинство депортированных из Терезиенштадта в 1942 году были убиты сразу же, либо в лагерях смерти операции "Рейнхард", либо в местах массовых расстрелов в Прибалтике и Белоруссии, таких как Калеви-Лийва, Малый Тростенец и Барановичи. О многих транспортах неизвестно ни одного выжившего. Немцы отобрали небольшое количество здоровых молодых людей для принудительных работ. Всего в 1942 году из Терезиенштадта было депортировано 42 000 человек, преимущественно чешских евреев, из которых известно лишь о 356 выживших.

1943 год

В январе семь тысяч человек были депортированы в концентрационный лагерь Аушвиц. В течение того же месяца прибыли лидеры еврейской общины из Берлина и Вены, и руководство было реорганизовано с включением Пола Эппштейна, немецкого сиониста, и Бенджамина Мурмельштейна, австрийского раввина; Эдельштейн был вынужден исполнять обязанности заместителя Эппштейна. В начале февраля Эрнст Калтенбруннер, глава РСХА, предложил депортировать ещё пять тысяч пожилых евреев. Начальник СС Генрих Гиммлер отказался, поскольку росло стремление использовать Терезиенштадт в качестве алиби для сокрытия информации о Холокосте, доходившей до западных союзников. До депортации 5000 евреев в семейный лагерь в Освенциме в сентябре больше перевозок из Терезиенштадта не осуществлялось. Заключённым также было предоставлено несколько дополнительных привилегий, включая переписку и право на получение посылок. 24 августа 1943 года 1200 еврейских детей из гетто Белосток в Польше прибыли в Терезиенштадт. Они отказались от дезинфекции, опасаясь, что душевые – это газовые камеры. Этот инцидент стал одним из немногих свидетельств того, что происходило с депортированными из Терезиенштадта. Детей держали в строгой изоляции в течение шести недель перед депортацией в Освенцим; никто не выжил. 9 ноября 1943 года Эдельштейн и другие администраторы гетто были арестованы по обвинению в сокрытии побега пятидесяти пяти заключённых. Два дня спустя комендант Антон Бургер приказал провести перепись всего населения гетто, насчитывавшего в то время около 36 000 человек. Все заключённые, независимо от возраста, должны были стоять на улице в морозную погоду с 7 утра до 11 вечера; 300 человек умерли на месте от изнеможения. Пятнадцать и восемнадцать декабря пять тысяч заключённых, включая Эдельштейна и других арестованных лидеров, были отправлены в семейный лагерь в Освенциме. В апреле 1943 года 293 еврея прибыли в Терезиенштадт из Вестерборка (Нидерланды), но остальные из 4894 евреев, в конечном итоге депортированных из Вестерборка в Терезиенштадт, прибыли в течение 1944 года. В октябре 1943 года 450 евреев из Дании – немногие, кому удалось избежать побега в Швецию – прибыли в Терезиенштадт. Запросы датского правительства предотвратили их депортацию, и в конечном итоге СС разрешили представителям Датского Красного Креста и Международного Комитета Красного Креста (МККК) посетить Терезиенштадт. Архивы РСХА были перевезены в Терезиенштадт в июле 1943 года, что уменьшило пространство для заключённых, и хранились в казармах Судет до тех пор, пока не были сожжены 17 апреля 1945 года по приказу СС.

In January, seven thousand people were deported to Auschwitz concentration camp. During the same month, the Jewish community leaders from Berlin and Vienna arrived, and the leadership was reorganized to include Paul Eppstein, a German Zionist, and Benjamin Murmelstein, an Austrian rabbi; Edelstein was forced to act as Eppstein's deputy. At the beginning of February, Ernst Kaltenbrunner, head of the RSHA, proposed the deportation of an additional five thousand elderly Jews. SS chief Heinrich Himmler refused, due to the increasing desire for Theresienstadt as an alibi to conceal information on the Holocaust reaching the Western Allies. There were no more transports from Theresienstadt until the deportation of 5,000 Jews to the Theresienstadt family camp at Auschwitz in September. The inmates were also allowed slightly more privileges, including postal correspondence and the right to receive food parcels. On 24 August 1943, 1,200 Jewish children from the Białystok Ghetto in Poland arrived at Theresienstadt. They refused to be disinfected due to their fear that the showers were gas chambers. This incident was one of the only clues as to what happened to those deported from Theresienstadt. The children were held in strict isolation for six weeks before deportation to Auschwitz; none survived. On 9 November 1943, Edelstein and other ghetto administrators were arrested, accused of covering up the escape of fifty five prisoners. Two days later, commandant Anton Burger ordered a census of the entire ghetto population, approximately 36,000 people at that time. All inmates, regardless of age, were required to stand outside in freezing weather from 7 am to 11 pm; 300 people died on the field from exhaustion. Five thousand prisoners, including Edelstein and the other arrested leaders, were sent to the family camp at Auschwitz on 15 and 18 December. Two hundred ninety three Jews arrived at Theresienstadt from Westerbork (in the Netherlands) in April 1943, but the rest of the 4,894 Jews eventually deported from Westerbork to Theresienstadt arrived during 1944. Four hundred fifty Jews from Denmark—the few who had not escaped to Sweden—arrived in October 1943. The Danish government's inquiries after them prevented their deportation, and eventually the SS authorized representatives of the Danish Red Cross and the International Committee of the Red Cross (ICRC) to visit Theresienstadt. The RSHA archives were transported to Theresienstadt in July 1943, reducing the space for prisoners, and stored in the Sudeten barracks until they were burned on 17 April 1945 on SS orders.

1944 год

В феврале 1944 года СС приступили к кампании "благоустройства" (Verschönerung), чтобы подготовить гетто к визиту Красного Креста. Многие "видные" заключенные и датские евреи были переселены в частные, более комфортабельные помещения. Улицы были переименованы и очищены; были созданы фиктивные магазины и школа; СС поощряли заключенных к проведению все большего числа культурных мероприятий, превзошедших по количеству аналогичные мероприятия в обычном городе в мирное время. В рамках подготовки в мае 7503 человека были отправлены в семейный лагерь в Освенциме; транспортировки были нацелены на больных, пожилых и инвалидов, которым не было места в идеальном еврейском поселении. Условия для оставшихся заключенных несколько улучшились: по словам одного из выживших, "Лето 1944 года было лучшим временем, которое мы провели в Терезине. Никто не думал о новых транспортах". 23 июня 1944 года посетителей провели на экскурсию по "потемкинской деревне"; они ничего подозрительного не заметили, а представитель МККК Морис Россель доложил, что из Терезиенштадта никого не депортировали. Раввин Лео Бек, духовный лидер Терезиенштадта, заявил: "Это оказало разрушительное воздействие на наш моральный дух. Мы чувствовали себя забытыми и покинутыми". В августе и сентябре был снят пропагандистский фильм, получивший название Der Führer schenkt den Juden eine Stadt ("Фюрер дарит евреям город"), но он так и не был распространен. 23 сентября Эппштейну, Цукеру и Мюрмельштейну сообщили, что военное производство Терезиенштадта неудовлетворительно, и в результате 5000 евреев будут депортированы в новый трудовой лагерь под управлением Цукера. 27 сентября Эппштейн был арестован и расстрелян в Малой крепости по обвинению в нарушении закона. Мюрмельштейн стал еврейским старейшиной и оставался на этом посту до конца войны. Депортация большинства оставшегося населения в Освенцим – 18 401 человека в одиннадцати транспортах – началась на следующий день и продолжалась до 28 октября. Ранее самоуправление выбирало людей для депортации, но теперь отбор осуществляли СС, гарантируя депортацию и гибель в Освенциме многих членов Еврейского совета, работников "Ауфбаукомандо" и деятелей культуры. Первые два транспорта вывезли всех бывших офицеров чехословацкой армии, которых считали потенциальной угрозой для организации восстания в Терезиенштадте. К ноябрю в Терезиенштадте осталось всего 11 000 человек, большинство из которых были пожилыми; 70% составляли женщины. В этом месяце женщины и дети убирали пепел умерших заключенных. Останки 17 000 человек были сброшены в реку Эгер, а остальной пепел был захоронен в ямах возле Лейтмерица.

In February 1944, the SS embarked on a "beautification" (Verschönerung) campaign to prepare the ghetto for the Red Cross visit. Many "prominent" prisoners and Danish Jews were re housed in private, superior quarters. The streets were renamed and cleaned; sham shops and a school were set up; the SS encouraged the prisoners to perform an increasing number of cultural activities, which exceeded that of an ordinary town in peacetime. As part of the preparations, 7,503 people were sent to the family camp at Auschwitz in May; the transports targeted sick, elderly, and disabled people who had no place in the ideal Jewish settlement. For the remaining prisoners conditions improved somewhat: according to one survivor, "The summer of 1944 was the best time we had in Terezín. Nobody thought of new transports." On 23 June 1944, the visitors were led on a tour through the "Potemkin village"; they did not notice anything amiss and the ICRC representative, Maurice Rossel, reported that no one was deported from Theresienstadt. Rabbi Leo Baeck, a spiritual leader at Theresienstadt, stated that "The effect on our morale was devastating. We felt forgotten and forsaken." In August and September, a propaganda film that became known as Der Führer schenkt den Juden eine Stadt ("The Führer Gives a City to the Jews"), was shot, but it was never distributed. On 23 September, Eppstein, Zucker, and Murmelstein were told that Theresienstadt's war production was inadequate and as a consequence 5,000 Jews would be deported to a new labor camp run by Zucker. On 27 September, Eppstein was arrested and shot at the Small Fortress for alleged breaches of the law. Murmelstein became Jewish elder and retained the post until the end of the war. The deportation of the majority of the remaining population to Auschwitz—18,401 people in eleven transports—commenced the next day and lasted until 28 October. Previously, the self administration had chosen the people to be deported but now the SS made the selections, ensuring that many members of the Jewish Council, Aufbaukommando workers, and cultural figures were deported and murdered at Auschwitz. The first two transports removed all former Czechoslovak Army officers, who were thought to be a threat for causing an uprising at Theresienstadt. By November, only 11,000 people were left at Theresienstadt, most of them elderly; 70% were female. That month, the ashes of deceased prisoners were removed by women and children. The remains of 17,000 people were dumped in the Eger River and the remainder of the ashes were buried in pits near Leitmeritz.

1945 год

Терзейнштадт стал пунктом назначения для транспортов по мере эвакуации нацистских концентрационных лагерей. После прекращения отправки транспортов в Освенцим, 416 словацких евреев были отправлены из Середи в Терезиенштадт 23 декабря 1944 года; последующие перевозки в 1945 году увеличили их общее число до 1447. Словацкие евреи рассказали обитателям Терезиенштадта о судьбе депортированных на Восток, но многие отказывались в это верить. В марте прибыли 1150 венгерских евреев, переживших марш смерти. В 1945 году 5200 евреев, состоявших в браке с "арийцами" и ранее находившихся под защитой, были депортированы в Терезиенштадт. 5 февраля 1945 года, после переговоров со швейцарским политиком Жаном Мари Музи, Гиммлер освободил транспорт из 1200 евреев (в основном из Германии и Голландии) в нейтральную Швейцарию; евреи в этом транспорте путешествовали в вагонах-ресторанах Pullman, им были предоставлены различные удобства, и им было приказано снять знаки с Звездой Давида. Еврейские организации внесли выкуп в размере 5 миллионов швейцарских франков на условное депонирование. Король Дании Кристиан X добился освобождения датских интернированных из Терезиенштадта 15 апреля 1945 года. "Белые автобусы", организованные при содействии шведского Красного Креста, репатриировали 423 выживших датских евреев. Начиная с 20 апреля, в Терезиенштадт прибыли от 13 500 до 15 000 заключенных концентрационных лагерей, в основном евреев, переживших марши смерти из лагерей, которые должны были быть освобождены союзниками. Заключенные находились в крайне плохом физическом и психическом состоянии и, как и дети из Белостока, отказывались от дезинфекции, опасаясь отравления газом. Они голодали, были заражены вшами и тифом, эпидемия которого вскоре разразилась в гетто и унесла множество жизней. Один из заключенных Терезиенштадта описал их как "уже не людей, а диких животных". Красный Крест взял на себя управление гетто и снял флаг СС 2 мая 1945 года; СС бежали 5–6 мая. 8 мая войска Красной Армии вступили в перестрелку с немецкими войсками за пределами гетто и освободили его в 21:00. 11 мая советские медицинские подразделения прибыли для управления гетто; на следующий день Жири Фогель, чешский еврей-коммунист, был назначен старшиной и оставался на этой должности до роспуска гетто. Терезиенштадт был единственным нацистским гетто, освобожденным со значительным числом выживших. 14 мая советские власти ввели строгий карантин для сдерживания эпидемии тифа; около времени освобождения умерли более 1500 заключенных, а также 43 врача и медсестры. Через две недели карантин был снят, и администрация сосредоточилась на возвращении выживших в страны их происхождения; репатриация продолжалась до 17 августа 1945 года.

Theresienstadt became the destination of transports as the Nazi concentration camps were evacuated. After transports to Auschwitz had ceased, 416 Slovak Jews were sent from Sereď to Theresienstadt on 23 December 1944; additional transports in 1945 brought the total to 1,447. The Slovak Jews told the Theresienstädters about the fate of those deported to the East, but many refused to believe it. 1,150 Hungarian Jews who had survived a death march to Vienna arrived in March. In 1945, 5,200 Jews living in mixed marriages with "Aryans", who had been previously protected, were deported to Theresienstadt. On 5 February 1945, after negotiations with Swiss politician Jean Marie Musy, Himmler released a transport of 1,200 Jews (mostly from Germany and Holland) from Theresienstadt to neutral Switzerland; Jews on this transport traveled in Pullman passenger cars, were provided with various luxuries, and had to remove their Star of David badges. Jewish organisations deposited a ransom of 5 million Swiss francs in escrowed accounts. The Danish king Christian X secured the release of the Danish internees from Theresienstadt on 15 April 1945. The White Buses, organised in cooperation with the Swedish Red Cross, repatriated the 423 surviving Danish Jews. Starting on 20 April, between 13,500 and 15,000 concentration camp prisoners, mostly Jews, arrived at Theresienstadt after surviving death marches from camps about to be liberated by the Allies. The prisoners were in very poor physical and mental shape, and, like the Białystok children, refused disinfection fearing that they would be gassed. They were starving and infected with lice and typhoid fever, an epidemic of which soon raged in the ghetto and claimed many lives. A Theresienstadt prisoner described them as "no longer people, they are wild animals". The Red Cross took over administration of the ghetto and removed the SS flag on 2 May 1945; the SS fled on 5–6 May. On 8 May, Red Army troops skirmished with German forces outside the ghetto and liberated it at 9 pm. On 11 May, Soviet medical units arrived to take charge of the ghetto; the next day, Jiří Vogel, a Czech Jewish communist, was appointed elder and served until the ghetto was dissolved. Theresienstadt was the only Nazi ghetto liberated with a significant population of survivors. On 14 May, Soviet authorities imposed a strict quarantine to contain the typhoid epidemic; more than 1,500 prisoners and 43 doctors and nurses died around the time of liberation. After two weeks, the quarantine ended and the administration focused on returning survivors to their countries of origin; repatriation continued until 17 August 1945.

Орган управления и контроля

Терезиенштадт был гибридом гетто и концентрационного лагеря, сочетая в себе черты обоих. Он был основан по приказу РСХА в 1941 году и, в отличие от других концентрационных лагерей, не находился в ведении Главного экономического и административного управления СС. Вместо этого комендант СС подчинялся Хансу Гюнтеру, директору Центрального управления по еврейской эмиграции в Праге, который, в свою очередь, подчинялся Адольфу Эйхману. Терезиенштадт также находился под командованием руководителя СС и полиции Карла Германа Франка, начальника полиции Протектората, поскольку был классифицирован как лагерь СС и полиции. Комендант СС отвечал за около 28 военнослужащих СС, 12 гражданских служащих, чешских жандармов, охранявших гетто, и еврейское самоуправление. Первым комендантом был Зигфрид Зайдль, которого 3 июля 1943 года сменил Антон Бургер. Бургер был переведен на другую должность и заменен Карлом Рамом в январе 1944 года; Рам руководил гетто до бегства СС 5 мая 1945 года. Все коменданты СС были назначены в Терезиенштадт в звании СС Оберштурмфюрер. Охрану гетто осуществляли от 150 до 170 чешских жандармов одновременно. Охранники, которые часто проносили письма и еду в обмен на взятки, регулярно ротировались, чтобы избежать установления контактов между охранниками и заключенными. Четырнадцать охранников были заключены в Малую крепость за помощь евреям или установление с ними контактов; двое умерли в заключении. Первый командир жандармов, Теодор Янечек, был "яростным антисемитом", чье поведение, по словам израильского историка Ливии Роткирхен, "иногда превосходило жестокость СС". 1 сентября 1943 года Янечек был заменен Мирославом Хасенкопфом. Гвардия гетто, полицейское формирование из еврейских заключенных, было создано 6 декабря 1941 года и подчинялось еврейскому самоуправлению. Оно неоднократно реорганизовывалось и достигло пиковой численности в 420 человек в феврале 1943 года.

Еврейское самоуправление

Еврейское самоуправление или самоуправление (jüdische Selbstverwaltung) номинально управляло гетто. Самоуправление включало еврейского старейшину (Judenältester), его заместителя, Совет старейшин (Ältestenrat) и Центральный секретариат, в подчинении которого находились различные отделы, ведавшие жизнью в гетто. Первым еврейским старейшиной Терезиенштадта был Якоб Эдельштейн, сионистский лидер. Эдельштейн и его заместитель, Отто Цукер, первоначально планировали превратить Терезиенштадт в продуктивный экономический центр, чтобы избежать депортаций; они не подозревали, что нацисты уже планировали депортировать всех евреев и превратить Терезиенштадт в немецкое поселение. Терезиенштадт был единственной еврейской общиной в оккупированной нацистами Европе, возглавляемой сионистами. Самоуправление отличалось избыточной бюрократией. В своем фундаментальном исследовании «Терезиенштадт 1941–45» список всех отделов и подотделов, составленный Г. Г. Адлером, занимал 22 страницы. В 1943 году, когда в гетто прибыли представители австрийской и немецкой еврейских общин, администрация была реорганизована с включением австрийских и немецких евреев. Пол Эппштейн из Берлина был назначен связным с командованием СС, а Эдельштейн был вынужден стать его заместителем. СС использовали национальные различия, чтобы разжигать интриги и сеять рознь.

Коррупция

Экономика Терезиенштадта была крайне коррумпированной. Помимо "видных" заключенных, наивысший статус в гетто имели молодые чешские евреи. Будучи первыми заключенными в гетто (либо в составе Aufbaukommando, либо благодаря связям с ним), эта группа заняла большинство привилегированных должностей. Те, кто занимался распределением продовольствия, как правило, отнимали часть поставок, чтобы оставить больше себе или своим знакомым, что усугубляло голод, особенно среди пожилых евреев. Также продукты питания, предназначенные для заключенных, воровали сотрудники СС. Многие функционеры транспортного отдела обогащались, получая взятки. Влиятельные люди пытались и часто добивались освобождения своих друзей от депортации, что не укрылось от внимания заключенных. Благодаря непропорциональному влиянию чешских сионистов в органах самоуправления, они часто могли получить более выгодные рабочие места и освобождение от отправки в транспорт для других чешских сионистов.

Здравоохранение

Из-за антисанитарных условий в гетто и нехватки чистой воды, медикаментов и продовольствия, многие заключенные заболевали. В 1942 году 30% населения гетто были признаны больными скарлатиной, тифом, дифтерией, полиомиелитом или энцефалитом; холодная погода осенью того же года усугубила проблему с вшами. В каждом бараке были организованы временные больницы, укомплектованные преимущественно женским медперсоналом, для наиболее тяжелых случаев. Большинство медсестер не имели специальной подготовки и выполняли весь объем работы, включая уборку палат, утилизацию отходов жизнедеятельности, раздачу пищи и развлечение пациентов. Несмотря на то, что медсестры, которых ощутимо не хватало, были освобождены от депортации до октября 1944 года, они подвергались риску заражения болезнями и работали по 18–20 часов в сутки. После депортаций 1944 года количество медсестер резко сократилось, и каждой медсестре приходилось ухаживать за 65 и более заключенными.

Департамент транспорта

СС определяли квоты на количество подлежащих депортации людей по возрасту и национальности. В рамках этих квот Транспортный отдел отбирал конкретных людей для депортации. Если человека включали в список на транспорт, можно было подать апелляцию, но на практике такие апелляции редко удовлетворялись. Роль самоуправления в организации депортаций вызвала серьезную критику. Однако Рут Бонди утверждает, что самоуправление использовало свою власть над процессом депортаций, чтобы спасти как можно больше детей и молодых людей, и успехом этой политики можно считать тот факт, что 20 000 таких людей оставались в Терезиенштадте до депортаций осенью 1944 года, когда СС стали непосредственно отбирать людей для депортации.

Управление по делам молодежи

За время существования гетто в Терезиенштадте проживало около 15 000 детей, из которых около 90% погибли после депортации. Управление по делам молодежи (Jugendfürsorge) отвечало за их проживание, уход и образование. До июня 1942 года, когда чешские гражданские лица были выселены из города, дети жили с родителями в бараках и оставались без присмотра в течение дня. После выселения некоторые дома были переданы Управлению по делам молодежи для использования в качестве детских домов. Целью было частично оградить детей от суровых условий гетто, чтобы они не поддались "деморализации". С помощью учителей и помощников, набранных из числа бывших педагогов и студентов, дети жили в коллективах по 200–300 человек в каждом доме, разделенных по языку. Внутри каждого дома детям выделялись комнаты в зависимости от пола и возраста. Их условия проживания были лучше, чем у других заключенных, и они также были лучше обеспечены питанием. Руководство Управления по делам молодежи, включая его главу, Эгона Редлиха, и заместителя Редлиха, Фредди Хирша, были левыми сионистами, имевшими опыт работы в молодежных движениях. Однако Редлих считал, что качественное несионистское образование предпочтительнее некачественного сионистского. В связи с этим идеологическое содержание образования зависело от взглядов руководителя дома; это было закреплено в соглашении 1943 года. По мнению историка Анны Хаджковой, сионисты рассматривали детские дома как хакшару (подготовку) к будущей жизни на кибуце в Палестине; Роткирхен утверждает, что общинный характер детских домов напоминал кибуцы. Разные педагоги использовали ассимиляционизм, коммунизм или сионизм в качестве основы своих образовательных концепций; влияние коммунистической философии усилилось после военных побед Красной Армии на Восточном фронте в 1943 и 1944 годах. Несмотря на запрет на образование, учителя продолжали тайно преподавать общеобразовательные предметы, включая чешский, немецкий, историю, географию и математику. Изучение иврита было обязательным, несмотря на возросший риск для учителей в случае поимки. Дети также участвовали в культурных мероприятиях по вечерам после занятий. Многие детские дома издавали журналы, наиболее известным из которых является "Ведем" из Дома Один (L417). Под руководством венского арт-терапевта Фридля Диккера Брандейса сотни детей рисовали. По словам Роткирхена, забота о детях была самым большим достижением самоуправления, а детские рисунки стали "самым ценным наследием" Терезиенштадта.

Over the lifetime of the ghetto, about 15,000 children lived in Theresienstadt, of whom about 90% perished after deportation. The Youth Welfare Office (Jugendfürsorge) was responsible for their housing, care, and education. Before June 1942, when the Czech civilians were evicted from the town, children lived with their parents in the barracks and were left unsupervised during the day. After the eviction, some of the houses were taken over by the Youth Welfare Office for use as children's homes. The intention was to keep the children somewhat insulated from the harsh conditions in the ghetto so that they would not succumb to "demoralization". Aided by teachers and helpers recruited from former educators and students, the children lived in collectives of 200–300 per house, separated by language. Within each house, children were assigned to rooms by gender and age. Their housing was superior to that of other inmates and they were also better fed. The leadership of the Youth Welfare Office, including its head, Egon Redlich [he], and Redlich's deputy Fredy Hirsch, were left wing Zionists with a background in the youth movements. However, Redlich agreed that a good quality non Zionist education was preferred to a bad Zionist one. Because of this, the ideological quality of education depended on the inclination of the person who ran the home; this was formalized in a 1943 agreement. According to historian Anna Hájková, Zionists regarded the youth homes as hakhshara (preparation) for future life on a kibbutz in Palestine; Rothkirchen argues that the intentional community of the children's homes resembled kibbutzim. Different educators used assimilationism, Communism, or Zionism as the basis of their educational philosophies; Communist philosophy increased after the Red Army's military victories on the Eastern Front in 1943 and 1944. Although education was forbidden, the teachers continued to clandestinely teach general education subjects including Czech, German, history, geography, and mathematics. Study of the Hebrew language was mandatory despite the increased danger to educators if they were caught. Children also participated in cultural activities in the evenings after their lessons. Many of the children's homes produced magazines, of which the best known is Vedem from Home One (L417). Hundreds of children made drawings under the guidance of the Viennese art therapist Friedl Dicker Brandeis. According to Rothkirchen, caring for the children was the self administration's greatest achievement and the drawings left by children were Theresienstadt's "most precious legacy".

Условия

Условия в гетто варьировались в зависимости от статуса заключенного. Большинство заключенных жили в переполненных общежитиях, в каждом из которых находилось от шестидесяти до восьмидесяти человек; мужчины, женщины и дети содержались раздельно. Некоторым заключенным, особенно имевшим связи, удалось обустроить небольшие уединенные помещения на чердаках бараков. Весной 1944 года некоторым "видным" заключенным и датским евреям предоставили отдельные квартиры в преддверии визита Красного Креста. Еще до визита Красного Креста "значимые" лица получали лучшие условия жизни и больше продовольствия, а их депортация могла быть санкционирована только СС (а не самоуправлением гетто), что значительно повышало шансы на выживание. Питание в целом было недостаточным, а его распределение – неравномерным. Те, кто не работал, в основном пожилые люди, получали на 60% меньше пищи, чем выполнявшие тяжелую работу, что приводило к гибели многих от голода. 92% умерших были старше шестидесяти лет, и почти все пожилые заключенные, не подлежавшие депортации, скончались в Терезиенштадте. Молодые люди не сталкивались с голодом, хотя многие теряли вес. Большинство евреев в возрасте от 16 до 60 или 65 лет были вынуждены работать в среднем по 69 часов в неделю, часто на физически тяжелых работах. Многие женщины работали домработницами, медсестрами или занимали низшие должности на кухнях или в овощных садах. Мужчины руководили администрацией и работали в различных мастерских, включая столярную, кожевенную и швейную, а также на шахтах в Кладне. Некоторые также были заняты на военных проектах СС. Однако большое количество пожилых людей и ветхое состояние инфраструктуры гетто не позволили ему стать полезным промышленным центром для нужд немецкой военной машины. Более 90% трудовых ресурсов использовалось для поддержания функционирования гетто.

Культурная жизнь

Терезиенштадт характеризовался богатой культурной жизнью, особенно в 1943 и 1944 годах, которая значительно превосходила уровень в других нацистских концентрационных лагерях и гетто. Заключенные были освобождены от обычных правил нацистской цензуры и запрета на "дегенеративное искусство". Начало этому положили спонтанные "вечера дружбы", организованные первыми заключенными в декабре 1941 года; в транспортных группах Aufbaukommando прибыло много перспективных художников, включая музыкантов Карела Швенка, Рафаэля Шахтера и Гидеона Клейна. "Марш Терезина" Швенка стал неофициальным гимном гетто. Позднее деятельность была поддержана самоуправлением и организована Freizeitgestaltung ("Отдел досуга", FZG) под руководством Отто Цукера. У Цукера был широкий выбор художников. Хотя большинство исполнителей помимо творческой деятельности работали полный рабочий день на других работах, некоторых из них нанял FZG. Однако FZG необычно эффективно освобождал исполнителей от депортации. Поскольку женщины должны были заниматься домашними делами в дополнение к работе полный рабочий день, а мужчины назначались дирижерами и режиссерами, которые отбирали исполнителей, лишь немногие женщины могли участвовать в культурной жизни. Официальные усилия по улучшению качества выступлений усилились в ходе процесса "обустройства", начатого в декабре 1943 года. В гетто выступало много музыкантов. Карел Анчерл дирижировал оркестром, состоявшим в основном из профессиональных музыкантов. Карл Фишер, моравский канторы, руководил различными хорами. Гетто-свингеры исполняли джазовую музыку, а Виктор Ульманн сочинил более 20 произведений, находясь в заключении в Терезиенштадте, включая оперу "Император Атлантиды". Детская опера "Брундибар", написанная в 1938 году Гансом Красой, впервые была поставлена в Терезиенштадте 23 сентября 1943 года. Опера имела большой успех и была исполнена 55 раз (примерно раз в неделю) до осенних депортаций 1944 года. Нацисты использовали работы музыкантов в двух пропагандистских фильмах, снятых в гетто. Билеты на мероприятия могли получить только представители социальной элиты, и посещение музыкальных и театральных представлений стало символом статуса. В области изобразительного искусства работала группа художников, включая Бедриха Фритту, Норберта Троллера, Лео Хааса и Петра Кина, которые были официально трудоустроены в Художественном отделе самоуправления для создания рисунков и схем работ в Терезиенштадте по приказу СС. Однако в свободное время художники изображали реальные условия в гетто. Некоторых из этих художников поймали на контрабанде работ из гетто. Обвиненные в "пропаганде зверств", они были арестованы 20 июля 1944 года и подвергнуты пыткам в Малой крепости. Большая часть их творчества была обнаружена лишь спустя много лет, но стала ценным инструментом для историков, позволяющим заглянуть в жизнь элиты гетто и ощутить повсеместную нищету. Центральная библиотека гетто была открыта в ноябре 1942 года и к концу 1943 года насчитывала 60 000 книг и 15 штатных библиотекарей. Главой библиотеки Центральный секретариат назначил философа Эмиля Утица, который индивидуально утверждал читателей. В конечном итоге библиотека пополнилась более чем 100 000 томами из еврейских библиотек по всей Европе или привезенных заключенными в гетто. Библиотеку критиковали за высокий процент работ на иврите и недостаток художественной литературы, но заключенные отчаянно нуждались в любом чтении. В гетто было прочитано не менее 2309 лекций по различным предметам, включая иудаизм, сионизм, искусство, музыку, науку и экономику, 489 различными людьми, что позволило описать гетто как "открытый университет". Хотя все заключенные были евреями согласно Нюрнбергским законам, депортированные происходили из самых разных течений иудаизма и христианства; другие были атеистами. Некоторые общины и отдельные лица, особенно из Моравии, привезли в гетто свои свитки Торы, шофар, тефиллин и другие религиозные предметы. Эдельштейн, который был религиозным человеком, назначил группу раввинов для надзора за погребением умерших. Верующие, в основном пожилые евреи из Австрии и Германии, часто собирались в импровизированных местах для молитвы в Шаббат. Раввины Рихард Федер и Лео Бэк служили не только евреям, но и обращенным в христианство и другим, нуждающимся в утешении. Культурная жизнь Терезиенштадта по-разному оценивалась разными заключенными и комментаторами. Адлер подчеркивает, что необычно большое количество заключенных занималось культурной деятельностью; однако культурная деятельность могла привести к своего рода самообману относительно реальности. Ульманн считал, что эта деятельность представляла собой духовное сопротивление нацизму и "искру человечности": "Мы отнюдь не сидели и не плакали у рек Вавилона; наши усилия в искусстве соответствовали нашей воле к жизни".

Theresienstadt was characterized by a rich cultural life, especially in 1943 and 1944, which greatly exceeded that in other Nazi concentration camps and ghettos. The inmates were free from the usual rules of Nazi censorship and the ban on "degenerate art". The origins began in the spontaneous "friendship evenings" organized by the first prisoners in December 1941; many promising artists had arrived in the Aufbaukommando transports, including the musicians Karel Švenk, Rafael Schächter, and Gideon Klein. Švenk's "Terezín March" became the unofficial anthem for the ghetto. Later, the activities were sponsored by the self administration and organized by the Freizeitgestaltung ("Free Time Department", FZG), led by Otto Zucker. Zucker's department had a wide variety of artists to choose from. Although most performers had to work full time at other jobs in addition to their creative activity, a few were hired by the FZG. However, the FZG was unusually effective at exempting performers from deportation. Because women were expected to take care of domestic chores in addition to full time work and men were appointed as the conductors and directors who selected performers, very few women were able to participate in cultural life. Official efforts to improve the quality of performances increased during the "beautification" process that began in December 1943. Many musicians performed at the ghetto. Karel Ančerl conducted an orchestra composed largely of professional musicians. Karl Fischer, a Moravian cantor, led various choirs. The Ghetto Swingers performed jazz music, and Viktor Ullmann composed more than 20 works while imprisoned at Theresienstadt, including the opera Der Kaiser von Atlantis. The children's opera Brundibár, composed in 1938 by Hans Krása, was first performed at Theresienstadt on 23 September 1943. A hit, it was performed 55 times (about once a week) until the transports of autumn 1944. The work of the musicians was exploited by the Nazis in the two propaganda films made in the ghetto. Only the social elite could get tickets for events, and attending musical and theatrical performances became a status symbol. The visual arts were developed by a circle of artists, including Bedřich Fritta, Norbert Troller, Leo Haas, cs, and Petr Kien, who were officially employed by the Arts Department of the self administration to create drawings and graphs of work at Theresienstadt on the orders of the SS. The artists, however, depicted the ghetto's actual conditions in their spare time. Several of these artists were caught smuggling their work out of the ghetto. Accused of "atrocity propaganda", they were arrested on 20 July 1944 and tortured at the Small Fortress. Much of their artwork was not rediscovered until many years later, but has been a useful tool for historians to glimpse the ghetto elite as well the widespread misery in the ghetto. The Ghetto Central Library opened in November 1942 and contained 60,000 books and 15 full time librarians by the end of 1943. As head of the library, the Central Secretariat appointed the philosopher Emil Utitz, who individually approved borrowers. It eventually grew to over 100,000 volumes from Jewish libraries all over Europe or brought by prisoners to the ghetto. The library was criticized for the high proportion of Hebrew language works and the lack of fiction, but prisoners were desperate for any kind of reading material. At least 2,309 lectures were delivered in the ghetto, on a variety of subjects including Judaism, Zionism, art, music, science, and economics, by 489 different people, leading the ghetto to be described as an "open university". Although all prisoners were Jewish according to the Nuremberg Laws, deportees came from a wide variety of strains of Judaism and Christianity; others were atheists. Some communities and individuals, particularly from Moravia, brought their Torah scrolls, Shofar, tefillin, and other religious items with them to the ghetto. Edelstein, who was religious, appointed a team of rabbis to oversee the burial of the dead. The believers, who were largely elderly Jews from Austria and Germany, frequently gathered in makeshift areas to pray on Shabbat. Rabbis Richard Feder [cs; de] and Leo Baeck ministered not just to Jews but to Christian converts and others needing comfort. Theresienstadt's cultural life has been viewed differently by different prisoners and commentators. Adler stresses that an unusually high number of inmates were culturally active; however, cultural activity could lead to a kind of self deception about reality. Ullmann believed that the activities represented spiritual resistance to Nazism and a "spark of humanity": "By no means did we sit weeping by the rivers of Babylon; our endeavors in the arts were commensurate with our will to live."

Пропаганда

В июне 1943 года делегация немецкого Красного Креста (ДРК) посетила гетто. Несмотря на то, что ДРК возглавляли врачи СС, причастные к нацистским экспериментам над людьми, отчет Вальтера Георга Хартманна [de] точно описывал условия в гетто: "ужасными" и "чудовищно переполненными". Хартманн сообщил, что узники страдали от острого недоедания, а медицинская помощь была совершенно недостаточной. В июле Ватикан запросил и не получил разрешения на отправку делегации в гетто. МККК, подвергаясь растущему давлению со стороны Дании, еврейских организаций и чехословацкого правительства в изгнании с целью вмешательства в пользу евреев, запросил разрешение посетить Терезиенштадт в ноябре 1943 года. Неясно, насколько МККК придавал значение составлению точного отчета о Терезиенштадте, учитывая, что располагал независимой информацией, подтверждающей транспортировку заключенных в Освенцим и их убийство там. Датское правительство также оказывало давление на нацистов, чтобы те разрешили визит, из-за датских евреев, депортированных туда в конце 1943 года. Во время визита в Данию в ноябре 1943 года Эйхман пообещал датским представителям, что им будет разрешено посетить гетто весной 1944 года. В конце мая Эппштейну, Цукеру и другим лидерам Терезиенштадта разрешили подписать письма, продиктованные СС, которые были отправлены в Комитет помощи и спасения, еврейскую организацию в Будапеште. Рудольф Кастнер, глава комитета, переслал письмо за границу, что создало излишне позитивное впечатление о Терезиенштадте за пределами оккупированной Германии. В состав комиссии, посетившей 23 июня 1944 года, входили Морис Россель, представитель МККК; Э. Юэль Хеннингсен, главный врач датского министерства здравоохранения; и Франц Хвасс, высший государственный служащий датского министерства иностранных дел. Посетители провели восемь часов в Терезиенштадте, двигаясь по заранее определенному маршруту и имея возможность общаться только с датскими евреями и отобранными представителями, включая Пауля Эппштейна. Эппштейн, перевозимый в лимузине офицером СС, выдававшим себя за его водителя, был вынужден произнести речь, написанную СС, в которой описывал Терезиенштадт как "нормальный провинциальный городок", мэром которого он являлся, и предоставить посетителям сфабрикованные статистические данные о гетто. У него все еще был синяк под глазом от избиения, нанесенного Рамом, и он попытался предупредить Росселя, что для заключенных Терезиенштадта "нет выхода". Для гостей также были организованы футбольный матч и представление детской оперы "Брундибар". Россель сообщил, что условия в гетто были благоприятными – даже лучше, чем для гражданского населения в Протекторате – и что никто не был депортирован из Терезиенштадта. Пока шла подготовка к визиту Красного Креста, СС тем временем приказали заключенному, предположительно Джиндриху Вейлу, написать сценарий для пропагандистского фильма. Фильм был снят немецким еврейским заключенным Куртом Герроном и чешским режиссером Карелом Печеным под строгим надзором СС, а монтажом занималась компания Печены, Aktualita. Одна сцена была снята 20 января 1944 года, но основная часть съемок проходила в течение одиннадцати дней с 16 августа по 11 сентября 1944 года. Фильм, официально названный "Терезиенштадт. Ein Dokumentarfilm aus dem jüdischen Siedlungsgebiet" ("Терезиенштадт: документальный фильм из еврейского поселения"), был назван "Фюрер дарит евреям город" ("Der Führer schenkt den Juden eine Stadt") еврейскими заключенными. Фильм был завершен 28 марта 1945 года и предназначался для дискредитации сообщений о геноциде евреев, поступавших в западные союзные страны и нейтральные государства, но был показан всего четыре раза и не достиг своей цели.

In June 1943, a delegation of the German Red Cross (DRK) visited the ghetto. Despite the fact that the DRK was led by SS doctors who were involved in Nazi human experimentation, the report by Walther Georg Hartmann [de] accurately described the ghetto's conditions: "dreadful" and "frightfully overcrowded". Hartmann reported that the prisoners were severely undernourished and medical care was completely inadequate. In July, the Vatican requested and was refused permission to send a delegation to the ghetto. The ICRC, having come under increasing pressure from Denmark, Jewish organizations and the Czechoslovak government in exile to intervene in favor of Jews, requested to visit Theresienstadt in November 1943. It is unclear to what extent the ICRC valued making an accurate report on Theresienstadt, given that it had access to independent information confirming that prisoners were transported to Auschwitz and murdered there. The Danish government also pressured the Nazis to allow a visit, because of the Danish Jews who had been deported there in late 1943. On a visit to Denmark in November 1943, Eichmann promised the Danish representatives that they would be allowed to visit in the spring of 1944. In late May, Eppstein, Zucker, and other Theresienstadt leaders were allowed to sign SS dictated letters, which were sent to the Aid and Rescue Committee, a Jewish organization in Budapest. Rudolf Kastner, the leader of the committee, forwarded the letter abroad, causing an unduly positive impression of Theresienstadt to develop outside German occupied territory. The commission that visited on 23 June 1944, included Maurice Rossel, a representative of the ICRC; E. Juel Henningsen, the head physician at the Danish Ministry of Health; and Franz Hvass, the top civil servant at the Danish Foreign Ministry. The visitors spent eight hours inside Theresienstadt, led on a predetermined path and only allowed to speak with Danish Jews and selected representatives, including Paul Eppstein. Driven in a limousine by an SS officer posing as his driver, Eppstein was forced to deliver an SS written speech describing Theresienstadt as "a normal country town" of which he was "mayor", and give the visitors fabricated statistical data on the ghetto. He still had a black eye from a beating administered by Rahm, and attempted to warn Rossel that there was "no way out" for Theresienstadt prisoners. A soccer game and performance of the children's opera Brundibár were also staged for the guests. Rossel reported that conditions in the ghetto were favorable—even superior than for civilians in the Protectorate—and that no one was deported from Theresienstadt. While the preparations for the Red Cross visit were underway, the SS had meanwhile ordered a prisoner, probably Jindřich Weil, to write a script for a propaganda film. It was directed by the German Jewish prisoner Kurt Gerron and the Czech filmmaker Karel Pečený under close SS supervision, and edited by Pečený's company, Aktualita. One scene was filmed on 20 January 1944, but most of the filming took place during eleven days between 16 August and 11 September 1944. The film, officially Theresienstadt. Ein Dokumentarfilm aus dem jüdischen Siedlungsgebiet ("Theresienstadt: A Documentary Film from the Jewish Settlement Area"), was dubbed Der Führer schenkt den Juden eine Stadt ("The Führer Gives a City to the Jews") by Jewish prisoners. Completed on 28 March 1945, the film was intended to discredit reports of the genocide of Jews reaching the Western Allies and neutral countries, but it was only screened four times and did not achieve its objective.

Статистика

Приблизительно 141 000 евреев, в основном из Протектората, Германии и Австрии, были отправлены в Терезиенштадт до 20 апреля 1945 года. Большинство прибыло из пяти городов: Прага (40 000), Вена (15 000), Берлин (13 500), Брно (9 000) и Франкфурт (4 000). После этой даты прибыло от 13 500 до 15 000 выживших после маршей смерти, включая около 500 человек, побывавших в Терезиенштадте дважды, что увеличило общее число заключенных до 154 000. До 20 апреля в Терезиенштадте умерло 33 521 человек, а с 20 апреля по 30 июня – еще 1 567 человек. С 9 января 1942 года по 28 октября 1944 года из Терезиенштадта было депортировано 88 196 человек. Из числа заключенных, прибывших до 20 апреля, 17 320 были освобождены в Терезиенштадте, около 4 000 пережили депортацию, а 1 630 были спасены до конца войны. Всего насчитывалось около 23 000 выживших. До 12 октября 1944 года еще 239 человек были переведены в Малую крепость, большинство из них там были убиты. 20 февраля 1945 года гестапо арестовало еще 37 человек. До 1945 года 37 человек совершили побег, 12 из них были схвачены и возвращены в Терезиенштадт; по мнению Адлера, большинство остальных, вероятно, не преуспели. В начале 1945 года бежали еще 92 человека, а после ухода СС 5 мая 547 человек покинули лагерь самовольно.

Послевоенные испытания

Чехословацкие власти привлекли к ответственности нескольких членов СС, служивших в Терезиенштадте, включая всех трех комендантов. Сейдл и Рам были судимы, признаны виновными и казнены за свои преступления: Сейдл – в Австрии, а Рам – в Чехословакии. Бургер, осужденный заочно к смертной казни, сумел избежать ареста и жил под вымышленным именем в Западной Германии до своей смерти в 1991 году. Командир чешской жандармерии Теодор Янечек умер в тюрьме в 1946 году, ожидая суда. Чешский суд в Литомержице признал охранника периметра Мирослава Хасенкопфа виновным в государственной измене и приговорил его к 15 годам лишения свободы; он умер в тюрьме в 1951 году.

Наследие

В 1947 году было решено превратить Малую крепость в мемориал жертвам нацистских преследований. Адлер спас большое количество документов и картин из Терезиенштадта после войны и передал их в Еврейский музей в Праге; этот материал стал основой коллекций, которые сейчас хранятся в Еврейском музее в Праге и в самом Терезиенштадте. Однако еврейское наследие не было признано в послевоенную эпоху, поскольку оно не соответствовало советской идеологии классовой борьбы, продвигаемой в послевоенной Чехословацкой Социалистической Республике, и подрывало официальную позицию антисионизма (что проявилось в процессе над Сла́нским в 1952 году и усилилось после Шестидневной войны 1967 года). Хотя в бывшем гетто были установлены мемориальные доски, ни на одной из них не упоминались евреи. Музей Терезинского гетто был открыт в октябре 1991 года, после того как Бархатная революция положила конец коммунистическому правлению в Чехословакии, в рамках празднования пятидесятилетия со дня основания бывшего гетто. Музей финансируется Министерством культуры Чехии и включает в себя отдел, занимающийся исследованием истории Терезиенштадта. В 2001 году директор сообщил, что Терезиенштадт ежегодно посещают около 250 000 человек; среди известных посетителей были президенты Германии Рихард фон Вайцзекер и Роман Херцог, президенты Израиля Хаим Херцог и Эзер Вейцман, а также президент Чешской Республики Вацлав Гавел. В 2015 году бывший государственный секретарь США Мадлен Олбрайт открыла мемориальную доску в бывшем гетто в память о 26 своих родственниках, которые там были заключены.

Источники печати

Из онлайн-версии, пронумерованной со страниц 1–11.