Переворот в Пруссии 1932 года: Установление контроля Рейха

Введение

Захват власти немецким канцлером фон Папеном

Прусский государственный переворот 1932 года, или «Прусский удар», произошел 20 июля 1932 года, когда рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург по просьбе Франца фон Папена, тогдашнего рейхсканцлера Германии, заменил законное правительство Свободного государства Пруссия фон Папеном в должности рейхскомиссара. Вторым указом, изданным в тот же день, исполнительная власть в Пруссии была передана рейхсминистру вооруженных сил Курту фон Шлейхеру, а основные права были ограничены. У Папена было две причины для организации переворота. Первая заключалась в том, что прусские выборы 1932 года привели к разделенному парламенту, в котором не было реальных возможностей для формирования коалиции. Это привело к формированию временного правительства из коалиции, находившейся у власти до выборов, без четкой перспективы замены его новым правящим альянсом. Вторая и основная причина заключалась в том, что в некоторых частях Пруссии происходили насильственные уличные демонстрации и столкновения, которые, по словам Папена, временное правительство не могло контролировать. Переворот ослабил федеративную конституцию Веймарской республики и способствовал централизации власти в Рейхе после назначения Адольфа Гитлера рейхсканцлером в январе 1933 года. Однако непосредственным результатом стало устранение последнего сопротивления в Пруссии попытке Папена установить «Новое государство» – по сути, предтечу восстановленной монархии. Вопреки замыслам Папена, этот шаг в конечном итоге облегчил Гитлеру приход к власти.

Обсуждение реорганизации Рейха

С конца 1920-х годов отношения между Рейхом и Пруссией были предметом обсуждения Лиги по обновлению Рейха (Bund zur Erneuerung des Reiches), группы, к которой принадлежал фон Папен. Целью этого круга, часто называемого Лигой Лютера в честь его основателя Ганса Лютера, бывшего канцлера Рейха и президента Рейхсбанка (1930–1933), было укрепление центральной власти Рейха, реорганизация северной Германии, особенно Пруссии, которая была крупнейшим государством в Германии, и создание авторитарного президентского режима. Программа предусматривала замену прусского правительства и парламента рейхспрезидентом, рейхсправительством и рейхстагом, а также наделение канцлера полномочиями назначать провинциальных комиссаров. Предполагалось, что Пруссия, вопреки интересам всей нации, как государство стремилась к гегемонии в рамках существующей национальной структуры. Была предложена комплексная сегментация и ослабление власти. В 1928 году конференция государств, состоявшая из членов рейхскабинета и всех глав правительств земель, пришла к общему выводу о том, что отношения между Рейхом и землями в республике были неудовлетворительными и требовали фундаментальных реформ, и что необходима "сильная рейхская власть". Был создан конституционный комитет для разработки практических предложений по конституционной и административной реформе, а также по разумному финансовому управлению. Реформа столкнулась с возражениями, главным образом со стороны Баварии и Пруссии. Бавария, второе по величине государство, возражала, опасаясь, что предложение немедленно объединит северные немецкие государства, в то время как юг получит лишь отсрочку от вхождения в состав единого, нефедеративного Рейха. Политические события сделали реализацию программы невозможной, но, как писал политолог Эверхард Холтманн, "ключевые элементы пакета реформ, такие как упразднение государственности Пруссии, впоследствии целенаправленно использовались во внутренней борьбе за власть".

Since the late 1920s the relationship between the Reich and Prussia had been the subject of discussion by the League for the Renewal of the Reich (Bund zur Erneuerung des Reiches), a group to which von Papen belonged. The aim of the circle, often called the Luther League after its founder Hans Luther, a former Reich chancellor and president of the Reichsbank (1930–1933), was to strengthen the Reich's central power, reorganize northern Germany, especially Prussia, which was by far the largest state in Germany, and create an authoritarian presidential regime. The program included having the Reich president, the Reich government and the Reichstag replace the Prussian government and parliament, and empowering the chancellor to appoint provincial commissioners. It was assumed that Prussia, contrary to the interest of the entire nation, was as a state pursuing hegemony within the existing national structure. A comprehensive segmentation and disempowerment was proposed. In 1928 a conference of the states, consisting of members of the Reich cabinet and all of the state minister presidents, came to the joint resolution that the relationship between the Reich and the states in the Republic was unsatisfactory and in need of fundamental reform, and that a "strong Reich power" was necessary. A constitutional committee was appointed to draw up workable proposals for constitutional and administrative reform and for prudent financial management. The reform effort faced objections primarily from Bavaria and Prussia. Bavaria, the second largest state, objected because it feared that the proposal would immediately unify the northern German states while the south would gain only a reprieve from becoming part of a unified, non federal Reich. Political developments made implementation of the program impossible, but, as the political scientist Everhard Holtmann wrote, "core elements of the reform package, such as the abolition of Prussia's statehood, were [ ] henceforth employed in a targeted manner in the domestic power struggle."

Ситуация в Пруссии после выборов 24 апреля 1932 года

Свободное государство Пруссия управлялось с 1920 года стабильной коалицией Социал-демократической партии Германии (СДПГ), Католической партии центра и Германской демократической партии (ДДП). На выборах в прусский ландтаг 24 апреля 1932 года нацистская партия (НСДАП) выиграла 162 места, а Коммунистическая партия Германии (КПГ) – 57, что составило в общей сложности 219 из 423, или 52%. Все остальные партии вместе взятые получили лишь 204 места, или 48%. НСДАП и КПГ не могли сотрудничать, и ни одна из других партий не могла сформировать правительство с парламентским большинством без поддержки одной из антидемократических партий, на что ни одна из них не пошла. Это означало, что после официальной отставки предыдущего правительства земли – третьего кабинета Отто Брауна – оно оставалось у власти в качестве временного, в соответствии со статьей 59 земельной конституции. Поскольку парламентские правила были недавно изменены и требовали абсолютного большинства для избрания министра-президента, существовала вероятность, что временное правительство может оставаться у власти неопределенно долго. Аналогичная ситуация сложилась в Баварии, Саксонии, Гессене, Вюртемберге и Гамбурге, однако правительство Рейха не вмешивалось в эти дела.

Подход Папена и Гинденбурга

Правоцентристское правительство в Пруссии, состоящее из НСДАП (162 мест) и Партии центра (67 мест) с большинством в 53%, было технически возможно. Вместе с 31 местом националистической консервативной Германской национальной народной партии (DNVP) коалиция располагала бы 260 из 423 мест. Рейхсканцлер фон Папен стремился к такой коалиции, но НСДАП претендовала на власть исключительно для себя. 7 июня 1932 года Папен, хотя и не был формально уполномочен на это, попросил Ханса Керрла, президента ландтага и члена НСДАП, заменить временное прусское правительство избранным, что Керрл не смог гарантировать из-за провала коалиционных переговоров к тому моменту. В результате Папен рассмотрел другие возможности. Первая заключалась в осуществлении давно обсуждаемой рейхсреформы, которая должна была бы распустить или разделить Пруссию. Поскольку этот путь достиг бы цели лишь в долгосрочной перспективе, был сложен в реализации и вызывал серьезные споры, он отдал предпочтение другому варианту. Он планировал назначить рейхскомиссара вместо прежнего правительства и обеспечить установление нового порядка, при необходимости с помощью рейхсвера. У него были определенные прецеденты. Президент Рейха Фридрих Эберт из СДПГ издал рейхсэккуцию – вмешательство центрального правительства в отдельное государство для обеспечения соблюдения национального законодательства – во время «Немецкого октября» 1923 года. Участие Коммунистической партии в демократически избранных левых правительствах Саксонии и Тюрингии послужило основанием для насильственного свержения этих правительств, поскольку в этих землях была нарушена общественная безопасность и порядок. Папен нашел аналогичное обоснование для Пруссии в столкновениях, кульминировавших в «Кровавом воскресенье» в Альтоне 17 июля 1932 года, в которых участвовали штурмовики СА, чей запрет правительство Папена только что сняло, а также коммунисты и их сторонники. Смертельные столкновения и последовавшие за ними действия полиции существенно отличались от рейхсэккуции против Саксонии в 1923 году. Тогда действительно существовали сомнения в лояльности левого правительства Саксонии конституции и его готовности к применению силы, но в случае Пруссии об этом не могло быть и речи. За три дня до этого, 14 июля, президент Рейха Пауль фон Гинденбург по просьбе Папена подписал чрезвычайный указ без даты, в соответствии со статьей 48 Веймарской конституции, который позволял президенту Рейха, при соподписи канцлера, принимать необходимые меры, включая использование вооруженных сил, для восстановления общественной безопасности и порядка в случае угрозы. Этот указ уполномочил Гинденбурга назначить рейхсканцлера рейхскомиссаром Пруссии и разрешил ему отправить в отставку временное прусское правительство. Не указав дату на указе, Гинденбург предоставил Папену право выбора момента для реализации предоставленных полномочий. Папен выбрал 20 июля. Третий вариант, который заключался бы в ожидании и оставлении временного правительства меньшинства Пруссии у власти, в надежде, что оно сможет стабилизировать ситуацию даже без парламентского большинства, Папен изначально даже не рассматривал.

A center right government in Prussia consisting of the NSDAP (162 seats) and the Centre Party (67 seats) with a 53% majority was technically possible. Together with the 31 seats of the nationalist conservative German National People's Party (DNVP), the coalition would have had as many as 260 of 423 seats. Reich Chancellor von Papen sought such a coalition, but the NSDAP claimed power for itself alone. On 7 June 1932, Papen, although not formally authorized to do so, asked Hanns Kerrl, president of the state parliament and a member of the NSDAP, to replace the caretaker Prussian government with an elected one, something Kerrl was unable to guarantee due to the failure of coalition negotiations to that point. As a result, Papen considered other possibilities. The first was to carry out the long debated Reich reform which would have dissolved or divided Prussia. Because such a path would have achieved its goal only in the long term, was difficult to accomplish and highly controversial, he favored another option. He planned to appoint a Reich commissioner in place of the previous government and to enforce the new order, if necessary with the help of the Reichswehr. For this he had certain precedents. Reich President Friedrich Ebert of the SPD had issued a Reich execution (Reichsexekution) – an intervention against an individual state led by the central government to enforce national law – during 1923's German October. In the face of Communist Party participation in democratically elected left wing governments in Saxony and Thuringia, the forcible removal of the governments had been justified by the fact that peace and order were endangered in the two states. Papen found an analogous justification for Prussia in the clashes culminating in the Altona Bloody Sunday of 17 July 1932 which involved the Nazi SA, which had just had the ban against it lifted by the Papen government, and the Communists and their supporters. The deadly confrontations and ensuing police action differed markedly from the Reich execution against Saxony in 1923. Then there had indeed been doubts about the loyalty of Saxony's left wing government to the constitution and its willingness to take police action, but there was no question of this in Prussia's case. Three days earlier, on 14 July, Reich President Paul von Hindenburg had at Papen's request signed an undated emergency decree pursuant to Article 48 of the Weimar Constitution, which allowed the Reich president, with the chancellor's co signature, to take the necessary measures, including use of the military, to restore public security and order if they were endangered. By means of the decree Hindenburg authorized the Reich Chancellor to become Reich Commissioner for Prussia and enabled him to remove the caretaker Prussian government from office. By not dating the decree, Hindenburg left to Papen the choice of the time at which to make use of the power. Papen chose July 20. The third option, which would have consisted of waiting and leaving Prussia's caretaker minority government in office and trusting that it would get the situation under control even without a parliamentary majority, was one that Papen from the outset did not consider.

Курс переворота

20 июля 1932 года заместитель президента Пруссии Генрих Хирцифер, вместо действующего, но больного президента Отто Брауна, вместе с министром внутренних дел Карлом Северингом и его коллегой из финансового департамента Отто Клеппером по просьбе Папена посетил его. Папен проинформировал конституционных министров об указе Гинденбурга, позволявшем ему быть назначенным рейхскомиссаром и отстранить временное правительство. Он заявил, что этот шаг необходим, поскольку, казалось, "общественная безопасность и порядок в Пруссии больше не могут быть гарантированы". Немедленно было введено чрезвычайное положение, а министр рейхсвера был назначен исполняющим обязанности главы исполнительной власти. Представители Пруссии возразили против переворота, заявив, что Пруссия не нарушила ни одного из своих обязательств, предусмотренных конституцией Рейха и его законами, и сделала не меньше для обеспечения безопасности, чем другие земли, хотя ее юрисдикция охватывала районы с наибольшими беспорядками. Правительство Брауна оспорило конституционность декрета о чрезвычайном положении. Северинг отверг предложение Папена добровольно сложить свои полномочия, заявив, что "уступит только силе". Год спустя Отто Клеппер в эссе, опубликованном в эмигрантской газете The New Journal, сообщил, что надеялся на сопротивление Северинга после его заявления, особенно поскольку и Папен, и присутствовавший также министр внутренних дел Вильгельм фон Гайль казались весьма неуверенными. "Я предложил сделать перерыв в совещании с Папеном на час, чтобы обсудить дальнейшие действия прусского правительства, и направился к двери. Но Северинг заявил, что ему больше нечего со мной обсуждать, и остался на месте. Только тогда – когда стало ясно, что сопротивления не будет, – государственному секретарю Эрвину Планку было отдано распоряжение привести в действие командование рейхсвером". В тот же день Северинг, который как министр внутренних дел командовал 90 000 прусских полицейских, позволил вывести себя из своего кабинета и министерства делегации, состоявшей из недавно назначенного Папеном начальника полиции и двух офицеров полиции. В 11:30 утра Папен ввел военное чрезвычайное положение под командованием рейхсвера – национальной армии в 100 000 человек – и, после того как правительство Пруссии уступило, оккупировал прусское министерство внутренних дел, штаб-квартиру берлинской полиции и штаб-квартиру Schutzpolizei (полиции охраны). Начальник берлинской полиции Альберт Гжезински, его заместитель Бернхард Вайс и командир полиции охраны, политик из партии Центра Магнус Хаймансберг, были арестованы и освобождены на следующий день после того, как письменно обязались не совершать никаких официальных действий. Сразу после отстранения правительства земли началась масштабная чистка. Многочисленные чиновники, принадлежавшие к предыдущим коалиционным партиям, особенно к СДПГ, были отправлены на временную пенсию и заменены консервативными чиновниками, большинство из которых были немецкими националистами. Этот шаг, помимо того, что он затронул кабинет Отто Брауна, был направлен особенно против социал-демократических провинциальных президентов и ведущих социал-демократов в полицейских организациях. В соответствии с указом от 12 ноября 1932 года те, кто был отправлен на пенсию, были либо уволены, либо переведены в провинции. Таким образом, 69 министерских чиновников с республиканскими взглядами были отстранены от дел. Помимо членов кабинета Брауна, в их число входили Карл Штейнхофф, вице-президент провинции Восточная Пруссия, и Карл Фретер, районный администратор Калау в Бранденбурге. Чистка продолжалась вплоть до 1933 года. Благодаря целенаправленным действиям против полиции, особенно политической полиции, существенная часть силового аппарата в Пруссии уже была "очищена" до прихода к власти Адольфа Гитлера. Сопротивление было незначительным, главным образом потому, что 16 июля руководство СДПГ решило не оказывать сопротивления имеющимися в ее распоряжении средствами, чтобы избежать провоцирования гражданской войны.

On 20 July 1932 Prussia's Deputy Minister President Heinrich Hirtsiefer, in place of the acting but ill Minister President Otto Braun, along with Interior Minister Carl Severing and his colleague from the finance department Otto Klepper, went to see Papen at his request. Papen informed the constitutional ministers about the Hindenburg decree that allowed him to be installed as Reich commissioner and for the caretaker government to be removed. He said that the step was necessary because it appeared that "public safety and order in Prussia could no longer be guaranteed". A state of emergency was declared with immediate effect, and the Reichswehr minister was appointed as holder of executive power. Prussia's representatives objected to the coup saying that Prussia had not violated any of its responsibilities under the Reich constitution and its laws, and had done as much for security as the other states even though its jurisdiction included the areas of greatest unrest. The Braun government therefore challenged the constitutionality of the emergency decree. Severing responded negatively to Papen's suggestion that he voluntarily relinquish his official duties, saying that he would "yield only to force". Otto Klepper reported a year later in an essay in the exile newspaper The New Journal that he had hoped that Severing would resist after he made his declaration, especially since both Papen and Interior Minister Wilhelm von Gayl, who was also present, had seemed very uncertain. "I suggested that we recess the meeting with Papen for an hour to discuss further action by the Prussian government and went to the door. But Severing declared that he had nothing more to discuss with me, and remained seated. Only then – after it was certain that no resistance was in the offing – was State Secretary Erwin Planck given the order to set the command to the Reichswehr in motion." In the afternoon of the same day, Severing, who as interior minister commanded a force of 90,000 Prussian police officers, let himself be led out of his office and ministry by a delegation consisting of the police chief whom Papen had just appointed and two police officers. At 11:30 a. m. Papen had imposed a military state of emergency under the Reichswehr – a national force of 100,000 men – and, after the Prussian government backed down, occupied the Prussian Interior Ministry, the Berlin police headquarters and the headquarters of the Schutzpolizei (protective police). The Berlin police chief Albert Grzesinski, his deputy Bernhard Weiß, and the commander of the protective police, the Centre Party politician Magnus Heimannsberg, were taken into custody and released the next day, after they had bound themselves in writing to engage in no more official acts. Immediately after the dismissal of the state government, a large scale purge began. Numerous officials who had belonged to the previous coalition parties, especially the SPD, were put on temporary retirement and replaced by conservative officials, the majority of them German nationalists. This step, in addition to affecting the cabinet of Otto Braun, was directed especially against Social Democratic provincial presidents and leading Social Democrats within police organizations. Following a decree issued on 12 November 1932, those who had been placed on retirement were either dismissed or delegated to the provinces. In this way 69 ministerial officials with republican sentiments were sidelined. In addition to members of the Braun cabinet, they included among others Carl Steinhoff, vice president of the province of East Prussia, and Carl Freter, district administrator of Calau in Brandenburg. The purge continued well into 1933. With targeted interventions against the police, especially the political police, an essential part of the power apparatus in Prussia had already been "cleansed" before Adolf Hitler's chancellorship. There was hardly any resistance, mainly because the SPD's executive board had decided on July 16 not to resist with the resources available to it in order to avoid provoking a civil war.

Реакция правительства прусского государства

Несмотря на свои предыдущие заявления, прусское правительство отказалось отвечать насилием на насилие, которое чрезвычайное положение и указ о чрезвычайном положении официально санкционировали. Развертывание прусской полиции и Рейхсбаннера «Шварц-Рот-Гольд» – организации, созданной тремя центристскими и левыми партиями для защиты парламентской демократии – было отклонено. Даже ненасильственное сопротивление в форме всеобщей забастовки не рассматривалось, поскольку оно не представлялось осуществимым из-за высокой безработицы во время Великой депрессии. Также было мало надежды на успех призыва к гражданскому неповиновению со стороны государственных служащих. Правительство опасалось, что открытое сопротивление приведет к гражданской войне, особенно в случае вооруженного столкновения между рейхсвером и государственной полицией, чего оно стремилось избежать любой ценой. Более того, возможности юридического обжалования еще не были исчерпаны.

Запрос о предварительном судебном запрете

21 июля 1932 года прусское правительство подало в Государственный суд Верховного суда Рейха (Staatsgerichtshof des Reichsgerichts) заявление о выдаче предварительного судебного запрета и конституционную жалобу. Заявителями выступили государство Пруссия, представленное Арнольдом Брехтом из прусского государственного министерства, парламентские фракции Социал-демократической партии и партии Центра в прусском ландтаге, а также земли Бавария и Баден. Они оспорили конституционность декрета, утверждая, что Пруссия не находилась в состоянии неуправляемости, как это предполагалось в декрете. В связи с этим они просили выдать предварительный судебный запрет, чтобы помешать назначенному рейхскомиссару исполнять свои обязанности. 25 июля 1932 года заявление было отклонено, поскольку суд не желал предвосхищать свое окончательное решение: для признания чрезвычайного указа президента Рейха недействительным требовались основания, которые в тот момент суду были неизвестны. Суд дополнительно указал, что временный запрет выдается лишь при необходимости предотвращения значительного ущерба, однако тот ущерб, который могла понести Пруссия в результате действия чрезвычайного декрета, в то время доказать не удалось.

Устное разбирательство

В бурном и широко освещавшемся устном слушании Арнольд Брехт, в защиту государства Пруссия, указал на то, что условия, подобные гражданской войне, в Пруссии, приведшие к изданию чрезвычайного указа, были спровоцированы отменой запрета на ношение формы и на деятельность СА 14 июня. Предполагаемой "внутренней несвободы" прусского правительства не существовало, тогда как правительство Рейха, в связи с национал-социалистами, испытывало её. Брехт пытался доказать, что правительство Рейха, действуя в согласии с национал-социалистами, намеренно работало над отстранением прусского правительства от власти посредством предшествующих мер, стремясь тем самым ослабить позиции национал-социалистов. Георг Готтейнер, административный юрист и член ДНВП, выступал в качестве главного представителя правительства Рейха. Он опроверг аргументацию Брехта, заявив об отсутствии какого-либо сговора с национал-социалистами. Их "возмущение" нарастало именно из-за "предвзятого отношения" прусского правительства к партии. Пруссия боролась с национал-социализмом и оказывала поддержку коммунизму. Отмена запрета на СА должна была послужить "выпуском пара" для гнева нацистов.

Решение суда

При рассмотрении вопроса о наличии существенного нарушения или угрозы общественной безопасности и порядка Государственный суд установил, что правительство Пруссии было способно действовать и сохраняло такую способность. Поэтому пункт 1 декрета о чрезвычайном положении не применялся: «В случае неисполнения государством обязательств, наложенных на него Конституцией Рейха или законами Рейха, президент Рейха может использовать вооруженные силы для принуждения к их исполнению» (статья 48 Веймарской конституции). Суд установил наличие обстоятельств, описанных в пункте 2: «Если общественная безопасность и порядок серьезно нарушены или находятся под угрозой, президент Рейха может принять необходимые меры для их восстановления, прибегая при необходимости к содействию вооруженных сил» (статья 48). По словам Ричарда Виенштейна, советника министра по вопросам конституционного и административного права в рейхсканцелярии: «Указ президента Рейха от 20 июля 1932 года о восстановлении общественной безопасности и порядка на территории государства Пруссия соответствует Конституции Рейха, поскольку он назначает рейхсканцлера рейхскомиссаром для государства Пруссия и уполномочивает его временно лишать прусских министров их полномочий, принимая их на себя или передавая другим лицам в качестве комиссаров Рейха. Однако это полномочие не должно распространяться на лишение прусского государственного министерства и его членов представительства государства Пруссия в рейхстаге, рейхсрате или в отношениях с другими государствами. Сотрудничество между правительством Брауна и рейхскомиссаром, которое косвенно предполагалось в решении суда, с самого начала было невозможным. Правительство Рейха проигнорировало положения решения и не намеревалось возвращать государственную власть законному правительству после завершения временной работы комиссара. Решение частично оправдывало обе стороны и сохраняло дуализм Пруссии и Рейха. Поскольку отстранение правительства считалось незаконным, восстановление правительства должно было быть, по сути, предписано. В конечном итоге суд капитулировал перед сложившейся ситуацией. Судебное решение фактически допускало нарушение конституции, поскольку суд избегал возложения ответственности за этот акт на президента Рейха.

In its examination of the existence of a significant disturbance or endangerment of public security and order, the State Court found that the government of Prussia was capable of acting and remained able to act assertively. Paragraph 1 of the emergency decree therefore did not apply: "In the event of a State not fulfilling the obligations imposed upon it by the Reich Constitution or by the laws of the Reich, the president of the Reich may make use of the armed forces to compel it to do so" (Article 48 of the Weimar Constitution). The court found that the facts of paragraph 2 were present: "If public security and order are seriously disturbed or endangered , the president of the Reich may take measures necessary for their restoration, intervening if need be with the assistance of the armed forces" (Article 48). In the words of Richard Wienstein, who was ministerial councilor for constitutional and administrative law issues in the Reich chancellery:The decree of the Reich president of 20 July 1932 for the restoration of public safety and order in the territory of the State of Prussia is compatible with the Reich Constitution insofar as it appoints the Reich chancellor as Reich commissioner for the State of Prussia and authorizes him to temporarily withdraw official powers from Prussian ministers and to assume these powers himself or to transfer them to other persons as commissioners of the Reich. The authorization, however, should not extend to depriving the Prussian State Ministry and its members of the representation of the State of Prussia in the Reichstag, the Reichsrat, or with respect to other states. The cooperation between the Braun government and the Reich commissioner that was indirectly called for in the judgement was from the outset not possible. The Reich government overrode the provisions of the judgement and did not intend to return governmental power to the legitimate government after the commissioner's temporary work was completed. The ruling partially justified both sides and preserved the dualism of Prussia and the Reich. Since the removal of the government was considered illegitimate, the restoration of the government should in fact have been called for. In the end, the court capitulated to the facts that had been created. The judgement basically tolerated a breach of the constitution because the court shied away from charging the Reich president with the act.

Реакция общественности

Согласно описанию историка Дирка Блазиуса, почти все восприняли приговор либо как желанное поражение, либо как неуклюжий провал правительства Рейха. Только пресса, поддерживавшая правительство, призывала к дальнейшему решительному шагу в сторону установления авторитарного государства. "Политические фрагменты" приговора были распространены большинством газет и подготовили почву для последующего распространенного мнения о том, что в условиях нестабильности и беспорядков необходимо использовать чрезвычайное законодательство для подавления. Приговор был назван "гротескно двусмысленным", поскольку его юридическая часть поддержала прусскую точку зрения, "в то время как его основная политическая направленность, с его молчаливым согласием с уже свершившимся, оправдывала переворотный каприз правительства, опиравшегося лишь на авторитет рейхс-президента и мощь Рейхсвера". Карл Шмитт, представлявший Папена в суде вместе с Эрвином Якоби и Карлом Бильфингером, впоследствии подтвердил законность переворота в своем экспертном заключении.

После решения суда

Между провозглашением декрета и судебным решением временное правительство Папена заменило высших административных и полицейских должностных лиц Пруссии. Правительство Брауна, восстановленное в правах с точки зрения государственного законодательства, но лишенное реальной власти, собиралось на еженедельные заседания кабинета министров, функционируя как так называемое "суверенное правительство". Однако реальная власть находилась в руках представителей рейхского исполнительного органа – "правительства комиссаров" во главе с Францем Брахтом. Лишь после прихода Адольфа Гитлера к власти в 1933 году Герман Геринг, при содействии Папена, получил от Гинденбурга новый чрезвычайный декрет, официально распустивший "суверенное правительство" Брауна. В ответ он вновь ограничился подачей жалобы в Государственный конституционный суд 7 февраля 1933 года.