Указ о защите народа и государства: Лишение гражданских свобод в нацистской Германии

Введение

Декрет о пожаре в Рейхстаге (Reichstagsbrandverordnung) – общепринятое название Декрета Рейхспрезидента о защите народа и государства (Verordnung des Reichspräsidenten zum Schutz von Volk und Staat), изданного президентом Германии Полом фон Гинденбургом по совету канцлера Адольфа Гитлера 28 февраля 1933 года в непосредственной реакции на поджог Рейхстага. Декрет упразднил многие ключевые гражданские свободы немецких граждан. Благодаря тому, что нацисты занимали влиятельные посты в правительстве Германии, этот декрет был использован в качестве юридического основания для заключения в тюрьму всех, кого считали противниками нацистов, и для подавления публикаций, не поддерживающих нацистскую идеологию. Историки рассматривают этот декрет как один из ключевых шагов в установлении однопартийного нацистского государства в Германии.

Предыстория

Гитлер был назначен канцлером Германии всего четыре недели назад, 30 января 1933 года, когда президент фон Гинденбург пригласил его возглавить коалиционное правительство. Правительство Гитлера настоятельно рекомендовало фон Гинденбургу распустить Рейхстаг и назначить выборы на 5 марта. Вечером 27 февраля 1933 года – за шесть дней до парламентских выборов – в здании Рейхстага вспыхнул пожар. Хотя точные обстоятельства пожара до сих пор остаются невыясненными, очевидно, что Гитлер и его сторонники быстро использовали этот инцидент для укрепления своей власти. Гитлер почти немедленно обвинил Коммунистическую партию Германии (КПГ) в организации поджога и полагал, что пожар приведет к усилению поддержки нацистов среди населения. По словам Рудольфа Дильса, во время пожара Гитлер кричал: "Эти субчеловеки не понимают, как народ стоит на нашей стороне. В своих норах, из которых они теперь хотят выползти, они, конечно, не слышат ликования масс". Воспользовавшись поджогом Рейхстага как якобы первым залпом коммунистического восстания, нацисты смогли погрузить миллионы немцев в состояние страха перед угрозой коммунистического террора. В официальном отчете говорилось: "Поджог Рейхстага должен был стать сигналом к кровавому восстанию и гражданской войне. Крупномасштабные грабежи в Берлине планировались начать уже в четыре часа утра во вторник. Было решено, что начиная с сегодняшнего дня по всей Германии должны начаться террористические акты против видных лиц, против частной собственности, против жизни и безопасности мирного населения, и должна была развязаться всеобщая гражданская война". В течение нескольких часов после пожара десятки коммунистов были брошены в тюрьму. На следующий день чиновники прусского министерства внутренних дел, возглавляемого Германом Герингом, обсуждали способы обеспечения юридического обоснования арестов. Начальник прусской государственной полиции Людвиг Грауерт предложил издать чрезвычайный президентский указ на основании статьи 48 Веймарской конституции, которая давала президенту право принимать любые меры, необходимые для защиты общественной безопасности без согласия Рейхстага. Указ приостанавливал бы действие большинства гражданских свобод под предлогом предотвращения дальнейшего коммунистического насилия. В кабинете министров уже обсуждались вопросы о принятии подобных мер. Министр юстиции Франц Гюртнер, член коалиционного партнера нацистов, Германской национальной народной партии (DNVP), представил проект указа в кабинет министров днем 27 февраля. Спустя чуть более трех недель после принятия Декрета о пожаре в Рейхстаге Гитлер еще больше укрепил свою власть в Германии, приняв Закон о предоставлении чрезвычайных полномочий. Этот закон давал кабинету Гитлера право издавать законы без одобрения Рейхстага, фактически наделяя Гитлера диктаторскими полномочиями. Не оставляя ничего на волю случая, нацисты даже не подсчитывали количество арестованных депутатов КПГ для определения кворума. Они также использовали положения Декрета о пожаре в Рейхстаге для задержания нескольких депутатов СДПГ. Многие другие бежали в эмиграцию. Все это обеспечило принятие закона более чем 85 процентами присутствующих и проголосовавших депутатов, что значительно превышало конституционное требование о двух третях большинства. Как оказалось, заседание проходило в такой запугивающей атмосфере, что Закон о предоставлении чрезвычайных полномочий получил бы необходимое большинство даже при присутствии всех депутатов от КПГ и СДПГ. В своей книге "Приход Третьего рейха" британский историк Ричард Дж. Эванс утверждал, что Закон о предоставлении чрезвычайных полномочий был юридически недействительным, отчасти из-за роли рейхскомиссаров в нацификации земель. Эванс утверждал, что земли "не были должным образом сформированы или представлены" в Рейхсрате, и поэтому голосование этой палаты за принятие Закона о предоставлении чрезвычайных полномочий было "незаконным". Теоретически, статья 48 давала Рейхстагу право требовать отмены мер, принятых для обеспечения исполнения Декрета о пожаре в Рейхстаге. Однако любые реальные шансы на отмену этих мер исчезли в июле; к этому времени другие партии были либо полностью запрещены, либо запуганы, чтобы самораспуститься, а нацистская партия была объявлена единственной законной партией в Германии. Декрет о пожаре в Рейхстаге оставался в силе на протяжении всего периода правления нацистов, позволяя Гитлеру править в условиях, близких к военному положению. Вместе с Законом о предоставлении чрезвычайных полномочий он сформировал правовую основу диктатуры Гитлера. Тысячи указов Гитлера, в том числе те, которые превратили Германию в однопартийное государство, были явно основаны на его полномочиях, а следовательно, на статье 48. Это было одной из основных причин, по которой Гитлер так и не отменил формально Веймарскую конституцию, хотя после принятия Закона о предоставлении чрезвычайных полномочий она утратила всякую существенную ценность. Использование нацистами Декрета о пожаре в Рейхстаге для придания своей диктатуре видимости законности, в сочетании с более широким злоупотреблением статьей 48, было свежо в памяти разработчиков послевоенного Основного закона для Федеративной Республики Германия. Они решили существенно ограничить полномочия президента, доведя их до уровня практически отсутствия реальной исполнительной власти.

Hitler had been appointed Chancellor of Germany only four weeks previously, on 30 January 1933, when he was invited by President von Hindenburg to lead a coalition government. Hitler's government had urged von Hindenburg to dissolve the Reichstag and to call elections for 5 March. On the evening of 27 February 1933—six days before the parliamentary election—fire broke out in the Reichstag chambers. While the exact circumstances of the fire remain unclear to this day, what is clear is that Hitler and his supporters capitalised quickly on the fire to consolidate their power. Hitler almost immediately blamed the Communist Party of Germany (KPD) for causing the blaze, and believed the fire would result in more Germans supporting the Nazis. According to Rudolf Diels, Hitler was heard shouting through the fire "these sub humans do not understand how the people stand at our side. In their mouse holes, out of which they now want to come, of course they hear nothing of the cheering of the masses." Seizing on the burning of the Reichstag building as the supposed opening salvo in a communist uprising, the Nazis were able to throw millions of Germans into a convulsion of fear at the threat of communist terror. The official account stated:

The burning of the Reichstag was intended to be the signal for a bloody uprising and civil war. Large scale pillaging in Berlin was planned for as early as four o'clock in the morning on Tuesday. It has been determined that starting today throughout Germany acts of terrorism were to begin against prominent individuals, against private property, against the lives and safety of the peaceful population, and general civil war was to be unleashed

Within hours of the fire, dozens of Communists had been thrown into jail. The next day, officials in the Prussian Ministry of the Interior, which was led by Hermann Göring, discussed ways to provide legal cover for the arrests. Ludwig Grauert, the chief of the Prussian state police, proposed an emergency presidential decree under Article 48 of the Weimar Constitution, which gave the president the power to take any measure necessary to protect public safety without the consent of the Reichstag. It would have suspended most civil liberties under the pretence of preventing further Communist violence. There had already been discussions within the Cabinet about enacting such measures. Justice Minister Franz Gürtner, a member of the Nazis' coalition partner, the German National People's Party (DNVP), had actually brought a draft decree before the cabinet on the afternoon of 27 February. Just over three weeks after the passage of the Reichstag Fire Decree, Hitler further tightened his grasp on Germany by the passage of the Enabling Act. This act gave Hitler's cabinet the power to decree laws without being passed by the Reichstag—effectively giving Hitler dictatorial powers. Leaving nothing to chance, the Nazis did not even count the arrested KPD deputies for the purposes of determining a quorum. They also used the provisions of the Reichstag Fire Decree to detain several SPD deputies. Many others fled into exile. All of this ensured that it would pass with over 85 percent of the deputies who were present and voting, far more than the two thirds majority required in the constitution. As it turned out, the session took place in such an intimidating atmosphere that the Enabling Act would have garnered the required supermajority even if all KPD and SPD deputies had been present. In his book, The Coming of the Third Reich, British historian Richard J. Evans argued that the Enabling Act was legally invalid, in part because of the Reich Commissars' role in Nazifying the states. Evans argued that the states were "not properly constituted or represented" in the Reichsrat, and therefore that chamber's vote to pass the Enabling Act was "irregular." In theory, Article 48 gave the Reichstag the power to demand the cancellation of the measures taken to enforce the Reichstag Fire Decree. However, any realistic chance of it being cancelled ended in July; by this time the other parties had either been banned outright or intimidated into dissolving themselves, and the Nazi Party had been declared the only legal party in Germany. The Reichstag Fire Decree remained in force for the duration of the Nazi era, allowing Hitler to rule under what amounted to martial law. Along with the Enabling Act, it formed the legal basis for Hitler's dictatorship. Thousands of Hitler's decrees, such as those which turned Germany into a one party state, were explicitly based on its authority, and hence on Article 48. This was a major reason Hitler never formally abolished the Weimar Constitution, though it no longer had any substantive value after the passage of the Enabling Act. The Nazis' use of the Reichstag Fire Decree to give their dictatorship the appearance of legality, combined with the broader misuse of Article 48, was fresh on the minds of framers of the postwar Basic Law for the Federal Republic of Germany. They opted to significantly curb the powers of the president, to the point that they have little de facto executive power.