Филипп Шейдеманн: немецкий политик и провозгласитель республики

Введение

Филипп Генрих Шейдеманн (26 июля 1865 – 29 ноября 1939) – немецкий политик, член Социал-демократической партии Германии (СДПГ). В первой четверти XX века он играл ведущую роль как в своей партии, так и в молодой Веймарской республике. Во время немецкой революции 1918–1919 годов, разгоревшейся после поражения Германии в Первой мировой войне, Шейдеманн провозгласил Германскую Республику с балкона здания Рейхстага. В 1919 году он был избран рейхс-министром-президентом Национальным собранием, созванным в Веймаре для разработки конституции республики. Он ушел в отставку в том же году из-за отсутствия согласия в кабинете министров относительно принятия условий Версальского договора. Он оставался членом Рейхстага до 1933 года и занимал должность мэра своего родного города Кассель с 1920 по 1925 год. После прихода к власти Адольфа Гитлера и нацистской партии в 1933 году он был вынужден покинуть страну, поскольку считался одним из "ноябрьских преступников", несущих ответственность за поражение Германии в войне и падение Германской империи. В эмиграции он много писал о политической ситуации в Германии. Он умер в Копенгагене, Дания, в 1939 году.

Ранние годы

Филипп Шейдеманн родился в Касселе 26 июля 1865 года, сын обивщика Фридриха Шейдеманна (1842–79) и его жены Вильгельмины (урожденной Папе, 1842–1907). У него было две сестры. Шейдеманн посещал начальную и среднюю школы с 1871 по 1879 год. После смерти отца в 1879 году семья обеднела. После окончания школы он прошел обучение на наборщика и печатника с 1879 по 1883 год. До тридцати лет он работал в книжном издательстве ассистентом наборщика, а затем мастером-наборщиком в типографии братьев Готтхельфт в Касселе, где издавалась местная газета Casseler Tageblatt. В 1883 году Шейдеманн вступил в СДПГ, которая была запрещена в соответствии с антисоциалистическими законами Отто фон Бисмарка, и стал членом Свободного профсоюза книгопечатников. С 1888 по 1895 год он был почетным окружным председателем ассоциации книгопечатников в Марбурге. Там же он продолжил образование в Марбургском университете. Философ Герман Коэн, преподававший там, оказал на него, по мнению многих, неизгладимое впечатление. В 1889 году Шейдеманн женился на Йоханне Дибберн (1864–1926) в Касселе. У них родились три дочери: Лина (1889–1933), Лизе (1891–1955) и Хедвиг (1893–1935). Он фактически занимал должность лишь с июня по октябрь 1918 года. В отличие от Фридриха Эберта, который в 1913 году стал сопредседателем партии вместе с Уго Хаасом, Шейдеманн обладал ораторским талантом. Он умел убедительно выступать как перед массовой аудиторией, так и перед небольшими группами слушателей. Вильгельм Кейль, друг и соратник обоих, описывал Эберта как "всегда серьезного, достойного и энергичного", а Шейдеманна – как "блестящего ритора с несколько буйными манерами, которые порой заставляли сомневаться в том, какая доля его, казалось бы, священного огня должна быть приписана театральности". Общительность, чувство юмора и непоколебимый оптимизм Шейдеманна снискали ему признание за пределами партии. До Первой мировой войны он регулярно выступал с докладами по бюджетным и военным вопросам и считался представителем центристского крыла партии. Когда в 1912 году он подверг резкой критике императорскую династию Гогенцоллернов в Рейхстаге, рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег и присутствовавшие члены Бундесрата покинули зал в знак протеста. Неоднократно Шейдеманн представлял немецкую социал-демократию на международных конгрессах. С разъяснительной целью он посетил Францию, Швейцарию и Соединенные Штаты. Речь, произнесенная Шейдеманном в Париже в 1912 году, вызвала широкий общественный резонанс и была опубликована в Германии в искаженном виде с целью дискредитации как его лично, так и социал-демократов в целом, как "предателей отечества". В ходе дебатов в Рейхстаге 3 декабря 1912 года коллега Шейдеманна Эдуард Давид был вынужден воспроизвести точную формулировку вызвавших споры высказываний Шейдеманна: "Против тех, кто пытается столкнуть нас в пучину зверской европейской войны, мы будем защищаться с отчаянной смелостью. Немецкие рабочие и социалисты также уважают и любят французских пролетариев и социалистов как братьев. Наш враг – в другом месте. Там, где и ваш. Это – капитализм. Давайте вместе бороться, товарищи, за прогресс человечества, за свободу труда, за всеобщий мир".

Philipp Scheidemann was born in Kassel on 26 July 1865, the son of the upholsterer Friedrich Scheidemann (1842–79) and his wife Wilhelmine (née Pape, 1842–1907). He had two sisters. Scheidemann attended elementary and secondary schools between 1871 and 1879. After the death of his father in 1879, the family fell into poverty. Following his school education, he completed an apprenticeship as a typesetter and letterpress printer from 1879 to 1883. Until he was thirty years old he worked in the book printing trade as a typesetter's assistant and then as master typesetter in the printing shop of the Gotthelft brothers in Kassel, which published the Casseler Tageblatt, a local newspaper. In 1883 Scheidemann joined the SPD, which had been banned under the Anti Socialist Laws of Otto von Bismarck, and became a member of the Free Trade Union of Book Printers. Between 1888 and 1895 he was an honorary district chairman of the book printers' association in Marburg. There he also continued his education at the University of Marburg. The philosopher Hermann Cohen, who taught there, is said to have made a lasting impression on him. In 1889 Scheidemann married Johanna Dibbern (1864–1926) in Kassel. They had three daughters: Lina (1889–1933), Liese (1891–1955), and Hedwig (1893–1935). It was not until June to October 1918 that he actually held the office. Unlike Friedrich Ebert, who became party co chairman with Hugo Haase in 1913, Scheidemann had rhetorical talent. He could speak convincingly before mass meetings as well as small audiences. Wilhelm Keil, a friend and party comrade of both men, described Ebert as "always serious, dignified and energetic", while Scheidemann was a "brilliant rhetorician with somewhat boisterous manners which at times allowed doubts to arise as to what percentage of his seemingly holy fire was to be ascribed to theatricality". Scheidemann's down to earth manners, his sense of humor and unshakeable cheerfulness earned him recognition outside the party. Before World War I he was a regular speaker on budgetary and army issues and regarded as a representative of the party's center. When he directed sharp attacks against the imperial Hohenzollern family in the Reichstag in 1912, Reich Chancellor Theobald von Bethmann Hollweg and the members of the Bundesrat who were present left the hall in protest. On several occasions Scheidemann represented German social democracy at congresses abroad. Publicity trips took him to France, Switzerland, and the United States. A speech given by Scheidemann in Paris in 1912 caused a great public stir and was published in Germany in a distorted form to defame him specifically and the Social Democrats in general as "traitors to the fatherland". In a Reichstag debate on 3 December 1912, Scheidemann's party colleague Eduard David felt compelled to reproduce the true wording of Scheidemann's disputed statements:"Against those who try to push us down into the bestiality of a European war, we will defend ourselves with the courage of despair. The German workers and socialists also respect and love the French proletarians and socialists like brothers. Our enemy is in another place. It is where yours also is. That is capitalism. Let us wage the struggle together, comrades, for the progress of humanity, for the freedom of labor, for world peace."

Первая мировая война

Во время Первой мировой войны Шейдеман представлял собой умеренный курс между правым и левым крылом СДПГ. В принципе он поддерживал утверждение военных кредитов, но выступал против победоносного мира и выступал за мир, достигнутый путем переговоров без аннексий. Его заявление "То, что французское, останется французским, что бельгийское, останется бельгийским, что немецкое, останется немецким" было названо государственной изменой в милитаристских националистических кругах. Представители Немецкой партии «Отечество» в частности заявили, что хотят «повесить» Шейдемана. В январе 1915 года Шейдеман выразил свой гнев по поводу элементов в СДПГ, которые не могли выносить слышать слово «отечество». Его заявлению предшествовало нарушение Карлом Либкнехтом партийной дисциплины, когда в декабре 1914 года он проголосовал против законопроекта о военном кредите. В то время Хьюго Хаазе защищал Либкнехта, и он получил многочисленные выражения сочувствия изнутри СДПГ. Однако идея мирного урегулирования («План Шейдемана») больше не могла предотвратить раскол в СДПГ по вопросу о продолжении финансирования войны. В апреле 1917 года левое антивоенное крыло партии сформировало Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ), а сама СДПГ была переименована в Социал-демократическую партию Германии (СДПГ). В избирательном округе Шейдемана в Золингене организация СДПГ присоединилась к НСДПГ и призвала Шейдемана – безуспешно – уйти в отставку с места в Рейхстаге. С октября 1917 года на партийном съезде в Вюрцбурге Шейдеман был председателем партии СДПГ вместе с Фридрихом Эбертом. Одним из результатов переговоров стало принятие Рейхстагской мирной резолюции от 19 июля 1917 года 212 голосами против 126. Она призывала к мирным переговорам без требований аннексий. Чтобы предотвратить радикализацию внутри страны, Шейдеман, Фридрих Эберт и Отто Браун присоединились к руководству январских забастовок 1918 года, в которых более миллиона рабочих требовали улучшения условий жизни и труда, прекращения войны и демократизации конституции. Их действия вызвали ненависть политических правых. В качестве председателя парламентской группы и ведущей фигуры своей партии в межпартийном комитете Шейдеман сыграл значительную роль в свержении правительства рейхсканцлера Георга фон Гертлинга в сентябре 1918 года. Однако у Шейдемана и Эберта были разные мнения о том, как действовать. Когда политики из Прогрессивной народной партии предложили князя Максимилиана фон Бадена в качестве рейхсканцлера, Шейдеман заявил, что социал-демократов нельзя ожидать, что они поставят князя во главе правительства. 3 октября 1918 года, «в момент, когда обстоятельства были самыми худшими», Шейдеман выступил против участия социал-демократов в правительстве. Фридрих Эберт, наконец, убедил большинство парламентской группы согласиться на вступление СДПГ в кабинет фон Бадена. Это был первый раз, когда члены СДПГ занимали посты в имперском правительстве, хотя с 1912 года партия имела наибольшее количество мест в Рейхстаге. Несмотря на свои оговорки, Шейдеман и другие ведущие политики в парламентском большинстве стали государственными секретарями без портфеля в кабинете фон Бадена. Шейдеман был выбран на эту должность вместо Фридриха Эберта из-за его большей популярности. По собственным воспоминаниям Шейдемана, кто-то сказал ему по пути, что лидер спартакистов Карл Либкнехт намеревался объявить Германию советской республикой. Тогда Шейдеман произнес спонтанную речь, которая завершилась словами: «Старое и гнилое, монархия, рухнуло. Да здравствует новое! Да здравствует Германская Республика!» Когда Шейдеман вернулся в столовую Рейхстага, разъяренный Эберт встретил его. Эберт ударил кулаком по столу и закричал: «У вас нет права провозглашать республику! Что станет с Германией, республикой или любой другой формой, это должно решить учредительное собрание!» Для Шейдемана, однако, было ясно, что легитимизации нового руководства одной лишь декларацией Макса фон Бадена будет недостаточно. Демонстрирующие рабочие и солдаты ожидали полного разрыва с имперской системой. В тот момент Вильгельм II еще не отрекся от престола, хотя вскоре бежал в Нидерланды и подписал акт об отречении 28 ноября. По состоянию на 9 ноября 1918 года Германия юридически все еще была монархией, что означало, что речь Шейдемана не имела юридической силы. Позже в тот же день, несмотря на объявление Шейдемана, Эберт попросил принца Максимилиана остаться в качестве имперского регента, но тот отказался. И Эберт, и Шейдеман все еще надеялись сохранить существующую структуру правительства под руководством канцлера Эберта, восстановить спокойствие и решить неотложный вопрос о перемирии с союзными державами. Однако революция, казалось, вынудит СДПГ делиться властью с крайними левыми спартакистами и НСДПГ. Днем 9 ноября Эберт неохотно попросил НСДПГ предложить трех министров для будущего правительства. Вечером группа из нескольких сотен сторонников Революционных распорядителей – представителей рабочих, независимых от официальных профсоюзов – заняла Рейхстаг и провела импровизированные дебаты. Они призвали к избранию солдатских и рабочих советов на следующий день с целью формирования временного правительства, которое должно было называться Советом народных депутатов. Руководству СДПГ удалось обеспечить, чтобы большинство членов, избранных в рабочие советы, были из их рядов, и таким образом они смогли предоставить трех из шести членов Совета, сформированного 10 ноября: Эберта, Шейдемана и Отто Ландсберга. Эберт стал сопредседателем вместе с Хьюго Хаазе (НСДПГ), который предоставил остальных трех членов (Хаазе, Вильгельм Дитман и Эмиль Барт). Шейдеман был членом Совета народных депутатов на протяжении всего периода его существования, с 10 ноября 1918 года по 13 февраля 1919 года. Поэтому он баллотировался против Эберта на пост президента в феврале 1919 года, но получил лишь один из 379 действительных голосов, поданных членами Национального собрания. Эберт, получивший 73 процента голосов, затем поручил Шейдеману сформировать правительство, что произошло 13 февраля 1919 года. Шейдеман занимал этот пост до 20 июня 1919 года в качестве рейхсминистр-президента, наименования главы правительства до принятия Веймарской конституции и эквивалентного рейхсканцлеру. Шейдеман возглавил кабинет, состоящий из СДПГ, Христианско-демократической партии Центра и центристской Германской демократической партии (ГДП) – сочетание, которое стало известно как Веймарская коалиция. Историки приписывают относительно мирную работу коалиционного правительства роли Шейдемана как модератора, а не настоящего лидера в управлении своим кабинетом. Такие оценки иногда интерпретируются как признаки слабого лидерства и недостатка напористости. Густав Носке, участвовавший в правительстве в качестве военного министра, описал действия правительства как выражение демократических настроений лидеров СДПГ, которым «принуждать думающих иначе казалось преступлением». Из уважения к результатам выборов (СДПГ получила 38% голосов, Центр – 20%, ГДП – 19%) СДПГ «никогда не действовала принудительно» по отношению к своим буржуазным коллегам в коалиционном правительстве. Самой сложной внутренней задачей для кабинета были забастовки в первые месяцы 1919 года, которые были в основном связаны с повышением реальной заработной платы, которая упала в результате инфляции. Особенно в Руре забастовки сопровождались требованиями о национализации шахт. Поскольку добыча угля была ключевым фактором в экономике в целом, правительство Шейдемана частично ответило развертыванием подразделений фрайкора, но также и ведением переговоров. В ответ на всеобщую забастовку в центральной Германии в феврале 1919 года, в которой участвовало три четверти всех рабочих, Шейдеман направил рейхсвер (герм...

During World War I Scheidemann represented a middle line between the right and left wings of the SPD. In principle he supported the approval of war credits, but he opposed a victorious peace and advocated a negotiated peace without annexations. His statement "What is French shall remain French, what is Belgian shall remain Belgian, what is German shall remain German" was called high treason in militarist nationalist circles. Representatives of the German Fatherland Party in particular declared that they wanted to "hang" Scheidemann. In January 1915 Scheidemann expressed his anger at elements in the SPD who could not bear to hear the word "fatherland". His statement was preceded by Karl Liebknecht's breach of party discipline when in December 1914 he voted against a war loan bill. Hugo Haase defended Liebknecht at the time, and he received numerous expressions of sympathy from within the SPD. The idea of a negotiated peace ("Scheidemann Plan"), however, could no longer prevent a split within the SPD on the issue of continued funding for the war. In April 1917 the party's antiwar left wing formed the Independent Social Democratic Party of Germany (USPD), while the SPD itself was renamed the Majority Social Democratic Party of Germany (MSPD). In Scheidemann's constituency of Solingen, the SPD organization joined the USPD and called on Scheidemann – without success – to resign his Reichstag seat. From October 1917, with the Würzburg Party Congress, Scheidemann was MSPD party chairman alongside Friedrich Ebert. One result of the negotiations was the passage of the Reichstag Peace Resolution of 19 July 1917 by 212 votes to 126. It called for peace negotiations without demands for annexations. To prevent radicalization at home, Scheidemann, Friedrich Ebert and Otto Braun joined the leadership of the January strikes of 1918 in which over a million workers demanded better living and working conditions, an end to the war and a democratization of the constitution. Their action earned the three men the hatred of the political right. As parliamentary group chairman and leading figure of his party in the inter party committee, Scheidemann played a significant role in ousting the government of Reich Chancellor Georg von Hertling in September 1918. Scheidemann and Ebert, however, had differing opinions about how to proceed. When politicians from the Progressive People's Party brought Prince Maximilian von Baden into the discussion as Reich chancellor, Scheidemann said that the Social Democrats could not be expected to put a prince at the head of the government. On 3 October 1918, "at the moment when the circumstances were the worst possible", Scheidemann opposed Social Democratic participation in the government. Friedrich Ebert finally persuaded the majority of the parliamentary group to agree to the MSPD's entry into von Baden's cabinet. It was the first time members of the SPD had served in the imperial government, although since 1912 the party had had the most seats in the Reichstag of any party. Despite his reservations, Scheidemann and other leading politicians in the parliamentary majority became state secretaries without portfolio in the von Baden cabinet. Scheidemann was chosen for the position instead of Friedrich Ebert due to his greater popularity. According to Scheidemann's own recollection, someone told him along the way that the Spartacist leader Karl Liebknecht intended to declare Germany a soviet republic. Scheidemann then made a spontaneous speech that closed with the words: "The old and rotten, the monarchy, has collapsed. Long live the new! Long live the German Republic! "When Scheidemann returned to the Reichstag dining room, a furious Ebert confronted him. Ebert pounded the table with his fist and shouted, "You have no right to proclaim the republic! What becomes of Germany, a republic or any other form, that is for a constituent assembly to decide!" For Scheidemann, however, it was clear that the legitimization of the new leadership by Max von Baden's declaration alone would not be sufficient. The demonstrating workers and soldiers expected a complete break with the imperial system. At that point Wilhelm II had not abdicated, although he soon fled to the Netherlands and signed an abdication on 28 November. As of 9 November 1918 Germany was legally still a monarchy, which meant that Scheidemann's speech had been without legal authority. Later that day, in spite of Scheidemann's announcement, Ebert asked Prince Maximilian to stay on as imperial regent, but he refused. Both Ebert and Scheidemann still hoped to preserve the existing structure of government under a Chancellor Ebert, to restore calm and to deal with the pressing issue of the armistice with the Allied powers. Yet the revolution seemed likely to force the MSPD to share power with the far left Spartacists and USPD. In the afternoon of 9 November, Ebert grudgingly asked the USPD to nominate three ministers for a future government. That evening a group of several hundred followers of the Revolutionary Stewards – workers' representatives who were independent of the formal unions – occupied the Reichstag and held an impromptu debate. They called for the election of soldiers' and workers' councils the next day with an eye to naming a provisional government to be called the Council of the People's Deputies. The MSPD leadership managed to ensure that most of the members elected to the workers' councils came from their ranks and so were able to provide three of the six members of the Council that was set up on 10 November: Ebert, Scheidemann and Otto Landsberg. Ebert became joint chairman with Hugo Haase (USPD), which provided the other three members (Haase, Wilhelm Dittmann und Emil Barth). Scheidemann was on the Council of the People's Deputies for the entire period of its existence, from 10 November 1918 to 13 February 1919. He therefore ran against Ebert in the presidential election in February 1919 but received only one of 379 valid votes cast by members of the National Assembly. Ebert, who received 73 percent of the votes, then entrusted Scheidemann with the formation of the government, which took place on 13 February 1919. Scheidemann held office from then until 20 June 1919 as Reich minister president, the designation for the head of government until the adoption of the Weimar Constitution and equivalent to Reich chancellor. Scheidemann headed a cabinet consisting of the MSPD, the Christian democratic Centre Party and the center left German Democratic Party (DDP) – a combination that came to be known as the Weimar Coalition. Historians attribute the relatively conflict free work of the coalition government to Scheidemann's role as a moderator rather than as a true leader in the administration of his office. Such assessments are sometimes interpreted as signs of weak leadership and a lack of assertiveness. Gustav Noske, who participated in the government as minister of military affairs, described the government's actions as an expression of the democratic sentiments of the Social Democrats' leaders, to whom "the idea of forcing those who think differently seemed criminal". Out of respect for the election results (the MSPD had 38% of the vote, the Centre 20%, the DDP 19%), the MSPD "never acted in a forcible manner" toward their bourgeois colleagues in the coalition government. The most difficult domestic challenge for the cabinet were the strikes in the first months of 1919, which were primarily concerned with raising real wages that had fallen as a result of inflation. In the Ruhr region in particular, the strikes were combined with demands for the nationalization of mines. Since coal mining was a key factor in the economy as a whole, Scheidemann's government responded in part by deploying Freikorps units but also by negotiating. In response to a general strike in central Germany in February 1919 involving three quarters of all workers, Scheidemann had the Reichswehr (German army) occupy the city of Halle, but at the same time he announced steps to democratize the economy. The unrest that Scheidemann's government faced in Berlin was quite different. There the movement, which in the end came to be communist led, was not concerned with economic goals but political ones. They included recognition of the workers' and soldiers' councils, implementation of the resolutions of the Reich Congress of Workers' and Soldiers' Councils (Reichsrätekongress) on military policy, and resumption of political and economic relations with the Soviet Union. The government used military force against the movement in the Berlin March battles. Mass strikes also occurred in Upper Silesia, Württemberg, and Magdeburg. Scheidemann's government adopted a law in the National Assembly on 6 March 1919 that, in the words of one historian, "greatly modified and liberalized the code of military justice", bringing it into the realm of social policy. In February 1919, as a concession to the mass movement in the Ruhr, labor minister Gustav Bauer decreed setting up workers' councils for the mining industry, thus beginning a political struggle for representation of workers' councils on boards of directors. On 18 March 1919 a regulation issued by the Demobilization Office introduced the eight hour working day for office employees, while a government declaration from the same month accepted workers' committees "as official representatives of the economy". In foreign policy, the decision on whether to accept or reject the Treaty of Versailles fell during Scheidemann's term of office. He had spoken out clearly against signing it. When the Weimar National Assembly met in Berlin for the first time on 12 May 1919, he said, "What hand should not wither that puts this fetter on itself and on us?" At first the majority not only of the population but also in political circles seemed to be behind the rejection, and Scheidemann's remark became a popular saying. Political realists such as Matthias Erzberger of the Centre Party, Gustav Noske, and Eduard David drew attention to the fact that a rejection would threaten the occupation of all of Germany by the Allies. The still existing Supreme Army Command also urged acceptance of the treaty, as did Reich President Ebert. In addition, the majority of his own parliamentary group was in favor of acceptance. Since no agreement could be reached between the governmental parties and no unified position in the cabinet could be reached – several ministers were clearly against the acceptance of the treaty – Scheidemann saw no possibility except resigning.

Политическая жизнь после 1919 года

На выборах 6 июня 1920 года Шейдеман был переизбран в рейхстаг, на этот раз от Гессен-Нассау. В 1921 году, будучи одним из ключевых докладчиков на партийном съезде МСПД в Гёрлице, он призвал свою партию объявить защиту Республики своей первостепенной задачей: «Мы не уступим никому в любви к нашей родине и народу». Позже он стал одним из самых востребованных ораторов на мероприятиях, организуемых Рейхсбаннером «Черно-красно-золотой» (Reichsbanner Schwarz Rot Gold), связанным с СДПГ, и входил в его рейхскомитет. После ухода из правительства Шейдеман все чаще выступал как представитель тех, кто в его партии был недоволен действиями ее представителей и государственных чиновников. Он стал одним из наиболее последовательных сторонников резолюции, принятой в 1919 году на Веймарском партийном съезде МСПД, в которой подчеркивалась полная независимость партии от правительства и назначаемых им представителей. Исходя из этого, Шейдеман считал, что в случае противоречия между действиями правительства, с одной стороны, и политической линией и общим направлением партии – с другой, предпочтение следует отдавать последнему. Он полагал, что лояльность к представителям правительства имеет свои пределы, когда нарушаются основополагающие принципы партии и жизненно важные интересы народа. В ноябре 1923 года Шейдеман признал в статье для газеты Casseler Volksblatt, что выбранный им год назад курс, приведший к падению второго правительства Йозефа Вирта (Центристской партии), был серьезной и непоправимой ошибкой. В то время, из уважения к бывшим членам НСДПГ, которые только что вернулись в партию, они отказались от любого сотрудничества с праволиберальной Германской народной партией (DVP), что в итоге привело к назначению непартийного Вильгельма Куно, близкого к DVP, канцлером Рейха. В апреле 1921 года Шейдеман призвал рейхс-президента Фридриха Эберта уйти в отставку, поскольку его должность обязывала его использовать свое социал-демократическое имя для поддержки правоцентристского правительства меньшинства, сформированного после выхода МСПД из коалиции в результате потери 62 мест на выборах 1920 года. Призыву Шейдемана предшествовало множество выражений недовольства внутри партии по поводу Эберта, который не воспрепятствовал просьбе правоцентристского правительства канцлера Константина Ференбаха (Центристской партии) применить статью 48 Конституции Рейха о чрезвычайном положении. Эта статья позволяла правительству обходить парламент и вводить ограничения на право на забастовку (ноябрь 1920 года), а также создавать специальные суды для подавления Мартовского восстания, возглавляемого коммунистами (1921 год) в центральной Германии. Непосредственно перед призывом Шейдемана было принято, с одобрения Эберта, положение о флаге, введенное правительством Ференбаха. Оно использовало символы империи в гораздо большей степени, чем это изначально предусматривалось конституцией, и поэтому могло быть истолковано как сигнал, направленный против Республики. Эберт не удовлетворил просьбу Шейдемана об отставке. Во время пребывания в рейхстаге Шейдеман писал политические трактаты, пользовавшиеся широкой популярностью. После этого он сосредоточился на своих обязанностях депутата рейхстага. Он также написал ряд книг, включая свою двухтомную автобиографию «Воспоминания социал-демократа» (1928).

In the elections of 6 June 1920, Scheidemann was re elected to the Reichstag, this time for Hesse Nassau. In 1921, as one of the keynote speakers at the MSPD's Görlitz Party Congress, he called on his party to declare safeguarding the Republic its foremost concern: "We will not be surpassed by anyone in love for our fatherland and for our people." Later he became one of the most sought after speakers at events of the SPD affiliated Reichsbanner Schwarz Rot Gold (Reich Banner Black, Red, Gold), to whose Reich committee he belonged. After leaving the government, Scheidemann increasingly became the spokesman for those in his party who were dissatisfied with the actions of its representatives and government officials. He became one of the most outspoken advocates of the resolution adopted in 1919 at the Weimar Party Congress of the MSPD which emphasized the party's unrestricted independence with respect to the government and the government representatives it appointed. Based on it, Scheidemann took the position that, in cases of tension between government action on the one hand and party's political line and basic direction on the other, the latter should be given preference. He thought that loyalty to one's own government representatives had its limits where fundamental principles of the party and elementary interests of the people were violated. In November 1923 Scheidemann admitted in a newspaper article in the Casseler Volksblatt that the course he had followed a year earlier, which had led to the end of Joseph Wirth's (Centre Party) second government, had been a grave and irreparable mistake. At that time, in deference to the former USPD members who had just returned to the mother party, they had refused any cooperation with the right liberal German People's Party (DVP), which had ultimately brought the non partisan Wilhelm Cuno, who was close to the DVP, into the government as Reich chancellor. In April 1921 Scheidemann called on Reich President Friedrich Ebert to resign because his office compelled him to use his Social Democratic name in support of the center right minority government formed after the MSPD withdrew following its loss of 62 seats in the 1920 election. Scheidemann's call had been preceded by many expressions of displeasure from within the party against Ebert because he had not resisted the request of Centre Party Chancellor Constantin Fehrenbach's center right government to invoke Emergency Article 48 of the Reich Constitution. It had allowed the government to bypass parliament and impose restrictions on the right to strike (November 1920) and to introduce special courts to suppress the communist led March Action uprising (1921) in central Germany. Scheidemann's call had been immediately preceded by the adoption, approved by Ebert, of the flag ordinance introduced by the Fehrenbach government. It used symbols of the empire to a far greater extent than had originally been provided for in the constitution and could therefore be understood as a signal directed against the Republic. Ebert did not heed Scheidemann's request to resign. During his tenure in the Reichstag, Scheidemann wrote political treatises that were widely read After that he concentrated on his Reichstag duties. He also wrote a number of books, including his autobiography in two volumes, Memoirs of a Social Democrat (1928).

Шейдеман как воплощение врага противников Республики

Шейдеман был воплощением "веймарской системы" как для крайне правых, так и для крайне левых. Воспользовавшись двусмысленностью его фамилии, термин "Шейдеман" использовался как оскорбление в отношении сторонников республики ("Scheide" может означать как "ножны", так и "вагину"). После того, как такое употребление стало распространенным в милитаристских националистических кругах во время Первой мировой войны, Лига Спартака использовала его в обращении к рабочим и солдатам Берлина 10 ноября 1918 года, когда социалистов в правительстве оклеветали как "Шейдеманнов", которые "ввергли" рабочий класс в войну. В воскресенье 4 июня 1922 года, когда Шейдеман был мэром Касселя, было совершено покушение на его жизнь. Во время прогулки с дочерью Ханс Хустерт (который впоследствии стал адъютантом СС Генриха Гиммлера) и Карл Оельшлягер распылили ему в лицо синильную кислоту. Третьим участником покушения, по слухам, был Эрвин Керн, один из убийц министра иностранных дел Вальтера Ратенау три недели спустя. Шейдеман выжил после покушения, поскольку сильный ветер помешал преступникам распылить кислоту так, чтобы она попала ему в рот и нос. Позже, после неоднократных угроз смерти и осквернения его дома свастиками, Шейдеман всегда носил с собой пистолет во время прогулок для самозащиты. Покушение на него было частью серии политических убийств, среди которых были Маттиас Эрцбергер, один из подписантов перемирия 11 ноября 1918 года, и Вальтер Ратенау. Преступниками были члены организации "Консул" (группа, в основном ответственная за серию убийств), "Немецкого националистического союза защиты и обороны", бригады "Фрайкорпса Эрхардт" и "Железной дивизии". Нападавшие на Шейдемана были арестованы в том же году и приговорены к длительным срокам заключения.

Жизнь в изгнании

После захвата власти нацистами 30 января 1933 года Шейдеманн, которого правые силы годами обвиняли как одного из главных «ноябрьских преступников», оказался в смертельной опасности. Спустя несколько дней после поджога Рейхстага 27 февраля 1933 года он бежал в Зальцбург, Австрия, где его приютил член австрийского Национального совета Йозеф Виттернигг. Обширный архив Шейдеманна, содержащий записи его политической деятельности, включая 26 томов дневниковых записей с 1914 по 1919 год, остался в Германии, где был конфискован политической полицией. В настоящее время эти материалы считаются утраченными. После пребывания в Чехословакии, Швейцарии, Франции и Соединенных Штатах, Шейдеманн прибыл в Данию в 1935 году. Первый список изгнанников, опубликованный Германским Рейхом 25 августа 1933 года, лишил его немецкого гражданства. Несмотря на ухудшающееся здоровье, он внимательно следил за развитием событий в Германии и публиковал статьи в датской рабочей прессе под псевдонимом. Филипп Шейдеманн умер в Копенгагене 29 ноября 1939 года. В 1953 году город Копенгаген перенес его прах в Кассель. Его могила расположена в старой части центрального кладбища Касселя и поддерживается городом как могила почета. Шейдеманн сам хотел быть похороненным в Берлине рядом со своей женой Йоханной, скончавшейся в августе 1926 года.

Писания в изгнании

В последние годы своей жизни Шейдеманн создал ряд рукописей, в которых он попытался критически проанализировать различные аспекты социал-демократической политики в период с 1918 по 1933 год. В 1940 году, после оккупации Дании немецкими войсками, дочь Шейдеманна, Луиза, закопала эти документы недалеко от Копенгагена. Ей удалось извлечь их в 1945 году, а в 1947 году она передала несколько копий исполнительному комитету СДПГ для ознакомления. В феврале 1948 года заместитель председателя партии Эрих Оленгауэр письменно посоветовал ей, что публикация этих материалов, "в которых ваш отец отчасти весьма критически оценивает официальную политику партии в Веймарской республике", на данный момент не "соответствует интересам партии". Публикация состоялась лишь в 2002 году. В своих записях Шейдеманн обвинял Фридриха Эберта в том, что тот своими серьезными политическими ошибками "подорвал" СДПГ. Он описывал Эберта как расчетливого одиночку, редко объяснявшего свои действия, как "мастера организационных и тактических вопросов", который обычно избегал прямой конфронтации и обсуждения на официальных заседаниях, но всегда умел добиваться своего посредством неформальных консультаций с различными заинтересованными группами. Благодаря подобным маневрам Эберту, например, удалось занять пост рейхспрезидента в феврале 1919 года, хотя большинство членов парламентской фракции СДПГ изначально склонялись к кандидатуре Шейдеманна, после того как стало известно, что Эберт отреагировал на провозглашение Шейдеманом Республики 9 ноября 1918 года вспышкой гнева. Шейдеманн заявил, что вскоре "горько пожалел" о своем уходе из партийного руководства осенью 1919 года и о переезде в Кассель. "Борьбу против политики Эберта следовало вести тогда, любыми средствами, поскольку надвигающаяся катастрофа была уже очевидна". Шейдеманн был столь же суров в своей оценке поведения руководящих кругов СДПГ и Всеобщей немецкой федерации профсоюзов летом 1932 года и весной 1933 года, отмечая, что позиция профсоюзных лидеров была особенно "удручающе бессильной", а их попытки "найти modus vivendi с Гитлером" – "не имели прецедентов в истории международного рабочего движения". Шейдеманн потребовал от исполнительного комитета СДПГ в эмиграции, чтобы самокритика не ограничивалась 1918 и 1919 годами, а включала "хотя бы несколько строк о прошедших пятнадцати годах, и в частности о 20 июля 1932 года" – дате прусского переворота 1932 года, когда рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург применил чрезвычайную статью Веймарской конституции, чтобы заменить избранное правительство Пруссии Францем фон Папеном в качестве имперского комиссара. Сам Шейдеманн, как и многие другие социал-демократы, рассчитывал на призыв к всеобщей забастовке в июле 1932 года и феврале 1933 года, отчасти потому, что "влиятельные товарищи" неоднократно заверяли его, что "кнопка будет нажата" в решающий момент. Он "верил в берлинский лозунг, поскольку считал полный провал руководства, в которое, признаюсь, я и раньше не испытывал большого доверия, невозможным".

In the last years of his life, Scheidemann produced a number of manuscripts in which he attempted to critically examine various aspects of Social Democratic politics between 1918 and 1933. In 1940, after the German occupation of Denmark, Scheidemann's daughter Louise buried the papers near Copenhagen. She was able to recover them in 1945 and in 1947 gave the SPD executive committee some copies for inspection. In February 1948 the deputy party chairman Erich Ollenhauer advised her in writing that it was for the time being not "in the interest of the party" to publish the material "in which your father is in part very critical of the official policy of the party in the Weimar Republic." Publication did not take place until 2002. In his writings, Scheidemann accused Friedrich Ebert in particular of having "ruined" the SPD through serious political missteps. He described Ebert as a calculating lone wolf who hardly ever explained himself, who was a "master in organizational and tactical issues," and who usually avoided direct confrontation and discussion in the official committees but always understood how to get his way through parallel informal consultations with different interest groups. Such maneuvering had enabled Ebert, for example, to secure the Reich presidency in February 1919, even though the majority of the SPD parliamentary group had initially wanted to nominate Scheidemann after word got out that Ebert had reacted to Scheidemann's proclamation of the Republic on 9 November 1918 with an outburst of rage. Scheidemann stated that he soon "bitterly regretted" his withdrawal from the party leadership in the fall of 1919 and his departure for Kassel. The "struggle against the policies led by Ebert would have had to be fought out then, by hook or by crook, because the impending disaster was already palpable." Scheidemann was similarly harsh in his judgment of the behavior of the leading groups of the SPD and the General German Trade Union Federation in the summer of 1932 and spring of 1933, saying that the attitude of the trade union leaders in particular was "appallingly pathetic" and that their attempts to "find a modus vivendi with Hitler" were "unparalleled in the history of the international labor movement". Scheidemann demanded of the SPD executive committee in exile that self criticism not be limited to the years 1918 and 1919; what was required was "at least a few lines about the fifteen years that lie behind us, but at a minimum about 20 July 1932" – the date of 1932 Prussian coup d'état, when Reich President Paul von Hindenburg invoked an emergency clause of the Weimar constitution to replace the elected government of the state of Prussia with Franz von Papen as Reich Commissioner. Scheidemann himself, like many other Social Democrats, had counted on the call for a general strike in July 1932 and February 1933, partly because "influential comrades" had repeatedly assured him that "the button would be pressed" at the decisive moment. He had "believed in the Berlin slogan because I considered a complete failure of the leadership, in which, admittedly, I had not had great confidence for years, to be impossible".

Работы

Es lebe der Frieden [Да здравствует мир!], 1916 год. Der Zusammenbruch [Крах], 1921 год. Der Fürsten Habgier, Die Forderungen der Fürsten an das Notleidende Volk [Жадность князей, требования князей к нуждающемуся народу], 1926. Die Sozialdemokratie und das stehende Heer [Социал-демократия и постоянная армия], 1910 год. Der Feind steht rechts! [Враг справа!], 1919 год. Memoiren eines Sozialdemokraten [Мемуары социал-демократа], 2 т., 1928. (новое издание 2010, Severus Verlag, Гамбург, и др.). Das historische Versagen der SPD. Schriften aus dem Exil [Исторический провал СДПГ. Записи из изгнания], под ред. Фрэнка Р. Рейцле, zu Klampen: Люнебург, 2002. Kasseläner Jungen – Mundartliche Geschichderchen [Кассельская молодежь – Истории на диалекте] (псевдоним Хеннер Пиффендекель). Факсимиле издания 1926 года. Comino Verlag, Берлин.