Введение
Хаяши Разан (林 羅山), также известный как Хаяши Дошун, был японским историком, философом, политическим консультантом и писателем, служившим наставником и советником первых четырех сёгунов Токугава Бакуфу. Ему также приписывают первое составление списка "Трёх видов Японии". Разан был основателем клана Хаяши конфуцианских ученых. Разан был влиятельным ученым, преподавателем и администратором. Вместе со своими сыновьями и внуками он заложил основы официальной неоконфуцианской доктрины сёгуната Токугава. Акцент Разана на ценностях, присущих статичной консервативной точке зрения, обеспечил интеллектуальную основу для бакуфу Эдо. Разан также переосмыслил синтоизм, тем самым создав фундамент для последующего развития конфуцианского синтоизма в XX веке. Интеллектуальная основа всей работы Разана была заложена ранними занятиями с Фудзивара Сейкой (1561–1619), первым японским ученым, известным глубоким изучением Конфуция и комментариев к его трудам. Этот аристократ кугэ стал буддийским монахом; однако недовольство Фудзивары философией и доктринами буддизма привело его к изучению конфуцианства. Вскоре Фудзивара привлек к себе других единомышленников для совместных исследований, на которые оказал значительное влияние китайский неоконфуцианец Чжу Си, философ династии Сун. Чжу Си и Фудзивара подчеркивали роль индивида как функции общества, которое естественным образом упорядочивается в определенную иерархическую структуру. Он разделил людей на четыре различных сословия: самураи (правящий класс), крестьяне, ремесленники и купцы.
Политическое влияние
Как политический теоретик, Хаяси дожил до того, чтобы увидеть, как его философские и прагматические доводы стали основой господствующей идеологии бакуфу. Политическое влияние идей Хаяси сохранялось до конца XVIII века. Эта эволюция отчасти произошла из-за отождествления Разаном самураев с культурной правящей верхушкой. Разан способствовал легитимизации роли милитаристского бакуфу на заре его существования. Более того, его философия поощряла самурайский класс к самосовершенствованию, тенденция, которая становилась все более распространенной при его жизни и после его смерти. Афоризм Разана отражает эту точку зрения: «Нет истинного знания без оружия и нет истинного оружия без знания». Хаяси Разан и его семья сыграли важную роль в кристаллизации теоретических основ режима Токугава. В январе 1858 года Хаяси Акира, наследственный Дайгаку-но-ками, потомок Хаяши Разана, возглавил делегацию бакуфу, обратившуюся за советом к императору в вопросе о том, как реагировать на усиление влияния иностранных держав. Это был первый случай, когда совет императора активно искали со времен основания сёгуната Токугава. Наиболее заметным последствием этого переходного шага стало увеличение числа гонцов, непрерывно курсировавших между Токио и Киото в течение следующего десятилетия. В XIX веке этот ученый-чиновник оказался в центре управления политическими изменениями, возможно, действуя «по правилам», в неизведанных водах, опираясь лишь на устоявшиеся теории Разана как на единственное руководство.
"No true learning without arms and no true arms without learning." Hayashi Razan and his family played a significant role is helping to crystallize the theoretical underpinnings of the Tokugawa regime. In January 1858, Hayashi Akira, the hereditary Daigaku no kami descendant of Hayashi Razan, headed the bakufu delegation that sought advice from the emperor in deciding how to deal with newly assertive foreign powers. This was the first time the Emperor's counsel was actively sought since the establishment of the Tokugawa shogunate. The most obvious consequence of this transitional overture was the increased numbers of messengers which were constantly streaming back and forth between Tokyo and Kyoto during the next decade. In the 19th century, this scholar bureaucrat found himself at a crucial nexus of managing political change, moving arguably "by the book" through uncharted waters with Razan's well settled theories as the only guide.
Наследие
Наследие Разана увековечено и высоко оценено некоторыми японскими учеными за его относительно отстраненный подход к пониманию истории для своего времени, что заставило некоторых из них назвать его "основоположником современной исторической науки" в Японии. Его работы оказали влияние на Араи Хакусеки, которого считают еще более объективным исследователем.