Литература эпохи Реставрации в Англии

Введение

Литература, написанная в период английской Реставрации

Литература Реставрации – это английская литература, созданная в исторический период, обычно называемый английской Реставрацией (1660–1688), соответствующий последним годам правления династии Стюартов в Англии, Шотландии, Уэльсе и Ирландии. В целом, этот термин используется для обозначения в значительной степени однородных литературных стилей, сосредоточенных на прославлении или реакции на восстановленный двор Карла II. Это литература, включающая крайности: от «Потерянного рая» до «Содома» графа Рочестера, от остроумной сексуальной комедии «Сельская жена» до нравственной мудрости «Путешествия пилигрима». В этот период были опубликованы «Два трактата о правлении» Локка, основано Королевское общество, проводились эксперименты и духовные размышления Роберта Бойля, раздавались яростные нападки Джереми Коллиера на театры, а Джон Драйден и Джон Деннис заложили основы литературной критики. Эпоха ознаменовалась превращением новостей в товар, развитием эссе как периодического художественного жанра и зарождением текстологической критики. Хронологические рамки литературы Реставрации определяются условно и существенно различаются в зависимости от жанра. Так, «Реставрация» в драматургии может продолжаться до 1700 года, в поэзии – лишь до 1666 года (см. 1666 год в поэзии) и annus mirabilis, а в прозе – завершиться в 1688 году с нарастанием напряженности вокруг вопроса престолонаследия и соответствующим ростом журналистики и периодических изданий, либо не ранее 1700 года, когда эти издания приобрели большую стабильность. В целом, ученые используют термин «Реставрация» для обозначения литературы, которая зародилась и расцвела при Карле II, будь то панегирические оды, получившие новую жизнь с восстановлением аристократии, эсхатологическая литература, отражавшая растущее отчаяние пуритан, или литература, связанная с развитием коммуникаций и торговли, последовавшая за становлением торговой империи Англии.

Исторический контекст

В период Межцарствия в Англии доминировала пуританская литература и периодическое присутствие официальной цензуры (например, «Ареопагитика» Мильтона и его последующий отказ от высказанных в ней положений). Хотя некоторые пуританские пасторы Оливера Кромвеля писали сложные и чувственные стихи (например, стихотворение Эндрю Марвелла «К робкой своей даме»), такие произведения не публиковались. Аналогично, некоторые поэты, издав свои стихи после Реставрации, создавали их еще во время Межцарствия. Официальный разрыв в литературной культуре, вызванный цензурой и радикальными моральными нормами, фактически создал пробел в литературной традиции. Во время Гражданской войны поэзия находилась под влиянием метафизической поэзии Джона Донна, Джорджа Герберта и Ричарда Лавлейса. Драма развивала традиции позднего елизаветинского театра и начала ставить все более злободневные и политические пьесы (например, пьесы Томаса Миддлтона). Межцарствие прервало, или, по крайней мере, создало кесару в развитии, эти линии влияния и позволило после Реставрации, казалось бы, начать все с чистого листа во всех формах литературы. Последние годы Межцарствия были неспокойными, как и последние годы периода Реставрации, и те, кто не ушел в изгнание, неоднократно вынуждены были менять свои религиозные убеждения. С каждой новой религиозной ориентацией приходил свой тип литературы, как в прозе, так и в поэзии (театры были закрыты во время Межцарствия). Когда умер Кромвель, а его сын Ричард Кромвель претендовал на должность лорда-протектора, политики и общественные деятели поспешили продемонстрировать свою лояльность или враждебность новому режиму. В печатной литературе преобладали оды в стихах и религиозные трактаты в прозе. Производство религиозных памфлетов, несмотря на официальные усилия, не сократилось. Такие фигуры, как основатель Общества друзей Джордж Фокс, были заключены в тюрьму властями Кромвеля и публиковались на свой страх и риск. Во время Межцарствия роялисты, связанные с двором Карла I, ушли в изгнание вместе с двадцатилетним Карлом II и активно занимались разведкой и сбором средств для будущего возвращения в Англию. Некоторые дамы из числа роялистов нашли убежище в монастырях в Голландии и Франции, которые предоставляли безопасное пристанище бедным и странствующим дворянам и их союзникам. Мужчины также обосновались в Голландии и Франции, а изгнанный двор сначала расположился в Гааге, а затем окончательно обосновался в Париже. Таким образом, дворяне, путешествовавшие с (а позже прибывшие к) Карлу II, более десяти лет жили в центре литературной жизни континента. Поскольку Голландия и Франция в XVII веке сильно отличались друг от друга, то и влияние, которое придворные в изгнании и те, кто присылал им информацию и деньги, получили, не было однородным. Карл проводил время, посещая театры во Франции, и у него развился вкус к испанским пьесам. Дворяне, жившие в Голландии, начали изучать торговлю, а также толерантные и рационалистические дискуссии в прозе, которые циркулировали в этой официально толерантной стране. Джон Брамхолл, например, был убежденным сторонником высокой церковной теологии, но, находясь в изгнании, охотно спорил с Томасом Гоббсом и вернулся в восстановленную церковь как толерантный на практике, так и строгий в своих аргументах. Придворные также получили представление о Римско-католической церкви, ее литургии и торжествах, а в меньшей степени – об итальянской поэзии.

During the Interregnum, England had been dominated by Puritan literature and the intermittent presence of official censorship (for example, Milton's Areopagitica and his later retraction of that statement). While some of the Puritan ministers of Oliver Cromwell wrote poetry that was elaborate and carnal (such as Andrew Marvell's poem, "To His Coy Mistress"), such poetry was not published. Similarly, some of the poets who published with the Restoration produced their poetry during the Interregnum. The official break in literary culture caused by censorship and radically moralist standards effectively created a gap in literary tradition. At the time of the Civil War, poetry had been dominated by metaphysical poetry of the John Donne, George Herbert, and Richard Lovelace sort. Drama had developed the late Elizabethan theatre traditions and had begun to mount increasingly topical and political plays (for example, the drama of Thomas Middleton). The Interregnum put a stop, or at least a caesura, to these lines of influence and allowed a seemingly fresh start for all forms of literature after the Restoration. The last years of the Interregnum were turbulent, as were the last years of the Restoration period, and those who did not go into exile were called upon to change their religious beliefs more than once. With each religious preference came a different sort of literature, both in prose and poetry (the theatres were closed during the Interregnum). When Cromwell died and his son, Richard Cromwell, threatened to become Lord Protector, politicians and public figures scrambled to show themselves as allies or enemies of the new regime. Printed literature was dominated by odes in poetry, and religious writing in prose. The industry of religious tract writing, despite official efforts, did not reduce its output. Figures such as the founder of the Society of Friends, George Fox, were jailed by the Cromwellian authorities and published at their own peril. During the Interregnum, the royalist forces attached to the court of Charles I went into exile with the twenty year old Charles II and conducted a brisk business in intelligence and fund raising for an eventual return to England. Some of the royalist ladies installed themselves in convents in Holland and France that offered safe haven for indigent and travelling nobles and allies. The men similarly stationed themselves in Holland and France, with the court in exile being established in The Hague before setting up more permanently in Paris. The nobility who travelled with (and later travelled to) Charles II were therefore lodged for more than a decade in the midst of the continent's literary scene. As Holland and France in the 17th century were little alike, so the influences picked up by courtiers in exile and the travellers who sent intelligence and money to them were not monolithic. Charles spent his time attending plays in France, and he developed a taste for Spanish plays. Those nobles living in Holland began to learn about mercantile exchange as well as the tolerant, rationalist prose debates that circulated in that officially tolerant nation. John Bramhall, for example, had been a strongly high church theologian, and yet, in exile, he debated willingly with Thomas Hobbes and came into the Restored church as tolerant in practice as he was severe in argument. Courtiers also received an exposure to the Roman Catholic Church and its liturgy and pageants, as well as, to a lesser extent, Italian poetry.

Первоначальная реакция

Когда Карл II взошел на престол в 1660 году, ощущение новизны в литературе было уравновешено ощущением внезапного вовлечения в европейскую литературу, которого Англия прежде не испытывала. Одним из первых шагов Карла стало повторное открытие театров и выдача патентов, предоставлявших полномочия владельцам и управляющим театрами. Томас Киллигру получил один из патентов, основав Королевскую труппу и открыв первый театр по патенту – Королевский театр на Дрюри-Лейн; сэр Уильям Давенант получил другой, основав театральную труппу герцога Йоркского и открыв свой театр по патенту в Линкольнс-Инн-Филдс. Театр стал публичным зрелищем и вопросом королевской важности, поэтому обоим театрам было предписано ставить определенное количество старых пьес, а Давенант был обязан представлять произведения, обладающие моральным воспитательным эффектом. Кроме того, была восстановлена должность поэта-лауреата, с оплатой бочкой "сака" (испанского белого вина) и требованием сочинять оды ко дню рождения монарха. Карл II гордился своим остроумием и светскостью, а также был известен как ловелас. Поэтому поэзия, отличающаяся тонким умом, игривостью и знанием в любовных делах, получила поддержку двора. Карл и его брат Джеймс, герцог Йоркский и будущий король Англии, также покровительствовали математике и естественной философии, благодаря чему при дворе поощрялись дух скептицизма и изучение природы. Карл II финансировал Королевское общество, в которое придворные стремились вступить (например, известный дневнист Сэмюэл Пепис был его членом), и члены Королевского общества, в свою очередь, вращались в придворных кругах. Карл и его двор также извлекли уроки из периода изгнания. Карл придерживался Высокой церкви (и тайно дал обет принять католицизм на смертном одре), а Джеймс был тайным католиком, однако королевская политика в целом была терпима к религиозным и политическим диссидентам. Хотя у Карла II и была своя версия Закона о вере, он медлил с заключением в тюрьму или преследованием пуритан, предпочитая лишь отстранять их от государственных должностей (и, следовательно, лишать их мест в парламенте). В результате, в период правления Карла II возросло количество прозаических произведений, посвященных инакомыслию, политической теории и экономике. Авторы реагировали на возвращение Карла, двигаясь в двух направлениях. С одной стороны, предпринималась попытка возродить английскую литературу эпохи Якова I, как будто не было никакого перерыва; с другой стороны, ощущалось сильное стремление к новизне, и авторы обращались к галльским литературным образцам, возвышая литературу остроумия (особенно сатиру и пародию). Новизна проявлялась в литературе, основанной на скептическом исследовании, а галлицизм – во внедрении неоклассицизма в английскую литературу и критику.

When Charles II became king in 1660, the sense of novelty in literature was tempered by a sense of suddenly participating in European literature in a way that England had not before. One of Charles's first moves was to reopen the theatres and to grant letters patent giving mandates for the theatre owners and managers. Thomas Killigrew received one of the patents, establishing the King's Company and opening the first patent theatre at the Theatre Royal, Drury Lane; Sir William Davenant received the other, establishing the Duke of York's theatre company and opening his patent theatre in Lincoln's Inn Fields. Drama was public and a matter of royal concern, and therefore both theatres were charged with producing a certain number of old plays, and Davenant was charged with presenting material that would be morally uplifting. Additionally, the position of Poet Laureate was recreated, complete with payment by a barrel of "sack" (Spanish white wine), and the requirement for birthday odes. Charles II was a man who prided himself on his wit and his worldliness. He was well known as a philanderer as well. Highly witty, playful, and sexually wise poetry thus had court sanction. Charles and his brother James, the Duke of York and future King of England, also sponsored mathematics and natural philosophy, and so spirited scepticism and investigation into nature were favoured by the court. Charles II sponsored the Royal Society, which courtiers were eager to join (for example, the noted diarist Samuel Pepys was a member), just as Royal Society members moved in court. Charles and his court had also learned the lessons of exile. Charles was High Church (and secretly vowed to convert to Roman Catholicism on his death) and James was crypto Catholic, but royal policy was generally tolerant of religious and political dissenters. While Charles II did have his own version of the Test Act, he was slow to jail or persecute Puritans, preferring merely to keep them from public office (and therefore to try to rob them of their Parliamentary positions). As a consequence, the prose literature of dissent, political theory, and economics increased in Charles II's reign. Authors moved in two directions in reaction to Charles's return. On the one hand, there was an attempt at recovering the English literature of the Jacobean period, as if there had been no disruption; but, on the other, there was a powerful sense of novelty, and authors approached Gallic models of literature and elevated the literature of wit (particularly satire and parody). The novelty would show in the literature of sceptical inquiry, and the Gallicism would show in the introduction of Neoclassicism into English writing and criticism.

История сверху вниз

Восстановление – необычный исторический период, поскольку его литература ограничена конкретным политическим событием: восстановлением монархии Стюартов. Он необычен и в другом смысле, так как это время, когда влияние присутствия и личности короля настолько пронизывало литературное общество, что литература, почти уникальным образом, отражает придворную жизнь. Противники Реставрации – пуритане, демократы и республиканцы – также реагировали на особенности короля и его характер. Поэтому, подход "сверху вниз" к литературной истории Реставрации имеет больше оснований, чем в случае большинства литературных эпох. "Реставрация" как критическое понятие охватывает период действия влияния Карла и его манер. Это влияние в некоторых случаях продолжалось и после его смерти, а в других – не охватывало всю его жизнь.

Поэзия

Возрождение было эпохой поэзии. Поэзия была не только самой популярной формой литературы, но и самой важной, поскольку стихи оказывали влияние на политические события и немедленно отражали дух времени. Современники воспринимали эту эпоху как время, в котором доминировал лишь король, а не какой-либо один гений. На протяжении всего периода развивались лирические, дистихи, исторические и эпические поэмы.

Английский эпос

Даже без появления неоклассической критики английские поэты осознавали отсутствие у них национального эпоса. «Фери-Квин» Эдмунда Спенсера был широко известен, но Англия, в отличие от Франции с «Песнью о Роланде», Испании с «Кантигой де Мио Сид» или, особенно, Италии с «Энеидой», не располагала эпической поэмой о национальном происхождении. Несколько поэтов пытались восполнить этот пробел. Сэр Уильям Давенант стал первым поэтом эпохи Реставрации, предпринявшим попытку создать эпос. Его незавершенный «Гондиберт» был эпическим по объему и пользовался признанием Гоббса. Однако в нем также использовалась форма баллады, и другие поэты, наряду с критиками, быстро осудили эту рифму как неблагородную и негероическую (Драйден об эпосе). Предисловия к «Гондиберту» отражают борьбу за формальную эпическую структуру, а также понимание ранней Реставрацией своего места по отношению к классической литературе. Хотя сегодня его изучают отдельно от периода Реставрации, «Потерянный рай» Джона Мильтона был опубликован именно в это время. Мильтон, как и Давенант, стремился написать английский эпос и выбрал для него белый стих. Мильтон отверг идею английского исключительства: его «Потерянный рай» стремится рассказать историю всего человечества, и его гордость – в христианстве, а не в английской идентичности. Важно отметить, что Мильтон начал с попытки написать эпос о короле Артуре, поскольку именно эта тема лежала в основе английского национального предания. Хотя Мильтон отказался от этой темы, другие впоследствии предприняли попытки ее осмыслить. Ричард Блэкмор написал как «Принца Артура», так и «Короля Артура». Обе попытки были затянутыми, усыпляющими и потерпели неудачу как у критиков, так и у публики. Поэзия была настолько медлительной, что автор получил прозвище «Бесконечный Блэкмор» (см. критику Александра Поупа в «Дунциаде»). Период Реставрации завершился без создания английского эпоса. «Беовульф» сегодня может считаться английским эпосом, но это произведение было неизвестно авторам Реставрации, а древнеанглийский язык был для них непонятен.

Поэзия, стихи и оды

Лирическая поэзия, в которой поэт говорит о своих собственных чувствах от первого лица и выражает настроение, не была особенно распространена в период Реставрации. Поэты выражали свои взгляды в других формах, как правило, публичных или формально замаскированных поэтических формах, таких как оды, пасторальная поэзия и ариэльские стихи. Одной из характерных черт этого периода является девальвация индивидуальных чувств и психологии в пользу публичных высказываний и философии. Лирические стихи, которые позже можно было найти у «Кладбищенских поэтов», в период Реставрации существовали бы лишь как пасторали. Формально период Реставрации предпочитал определенную схему рифмы. Рифмованные пары в ямбическом пентаметре были, безусловно, самой популярной структурой для поэзии всех типов. Неоклассицизм означал, что поэты пытались адаптировать классические метры, но рифмованный дистих в ямбическом пентаметре почти монополизировал их. По словам Драйдена («Предисловие к «Завоеванию Гранады»»), рифмованный дистих в ямбическом пентаметре обладает нужной сдержанностью и достоинством для возвышенного предмета, а его рифма позволяла сделать полное и последовательное утверждение. Драйден боролся с вопросом, который более поздние критики в эпоху Августа назвали бы «декорумом»: соответствием формы содержанию (см. Драйден, «Эпос»). Это та же проблема, с которой столкнулся Давенант в своей «Гондиберте». Решение Драйдена заключалось в замкнутом дистихе в ямбическом пентаметре с минимальным переносом строки. Эта форма называлась «героическим дистихом», поскольку она подходила для героических сюжетов. Кроме того, в эту эпоху также развилась пародия на героический стиль. После 1672 года и «Худибраса» Сэмюэля Батлера иамбические тетраметровые дистихи с необычными или неожиданными рифмами стали известны как «Худибрастические стихи». Это была формальная пародия на героические стихи, которая в основном использовалась для сатиры. Джонатан Свифт использовал худибрастическую форму почти исключительно в своей поэзии. Хотя репутация Драйдена сегодня выше, современники рассматривали 1670-е и 1680-е годы как эпоху придворных поэтов в целом, и Эдмунда Уоллера ценили не меньше, чем кого-либо другого. Драйден, Рочестер, Букингем и Дорсет доминировали в поэзии, и все они были связаны с двором Карла. Афра Бен, Мэтью Прайор и Роберт Гулд, напротив, были аутсайдерами, глубоко лояльными короне. Придворные поэты не придерживались какого-либо конкретного стиля, за исключением того, что все они демонстрировали сексуальную осведомленность, готовность к сатире и умение остроумием подавлять противников. Каждый из этих поэтов писал как для сцены, так и для печати. Среди них Бен, Драйден, Рочестер и Гулд заслуживают особого упоминания. Драйден был плодовит и часто обвинялся в плагиате. И до, и после получения звания лауреата он писал публичные оды. Он пытался писать якубинские пасторали по образцу Уолтера Рэли и Филипа Сидни, но его самые большие успехи и слава пришли с его апологетическими произведениями в защиту восстановленного двора и государственной церкви. Его «Авессалом и Ахитофел» и «Religio Laici» напрямую служили королю, представляя спорные королевские действия в разумном свете. Он также был пионером в области пародийного героического стиля. Хотя Сэмюэл Батлер изобрел пародийный героический стиль на английском языке с «Худибрасом» (написанным во время Интеррегнума, но опубликованным в период Реставрации), «Макфлекно» Драйдена установил сатирическую пародию. Сам Драйден не происходил из знатного рода и никогда не получал обещанных ему королем почестей (и ему не вернули ссуды, которые он дал королю), но он сделал не меньше, чем любой пэр, для служения Карлу II. Даже когда на престол взошел Яков II и католицизм начал набирать силу, Драйден пытался служить двору, и его «Индия и пантера» восхваляли Римскую церковь превыше всех остальных. После этого Драйден пострадал из-за своих перемен и стал жертвой многих сатирических выпадов. Букингем писал придворную поэзию, но он, как и Дорсет, был скорее покровителем поэзии, чем поэтом. Рочестер, тем временем, был многословным и скандальным поэтом. Поэзия Рочестера почти всегда откровенно сексуальна и часто политична. Поскольку Реставрация последовала за Интеррегнумом, сама сексуальная откровенность стихов Рочестера была политическим заявлением и вызовом пуританам. Его поэзия часто принимает лирическую позу, поскольку он притворяется, что пишет с грустью о своей импотенции («Ослабленный развратник») или о своих сексуальных завоеваниях, но большая часть поэзии Рочестера является пародией на существующую, классически санкционированную форму. У него есть пародийная топографическая поэма («Прогулка в Сент-Джеймсском парке», которая рассказывает об опасностях темноты для человека, намеревающегося заниматься сексом, и об исторической склонности этого места к прелюбодеянию), несколько пародийных од («К сеньору Дилдо», касающихся публичного сожжения ящика с «контрабандой» из Франции в лондонском порту) и пародийные пасторали. Рочестера интересовали инверсия, разрушение и превосходство остроумия не меньше, чем гедонизм. Распущенность Рочестера привела к ранней смерти, и позже его часто называли образцом развратника эпохи Реставрации. Афра Бен взяла за основу образ развратника Уилмора в своей пьесе «Скиталец» Рочестера; и хотя она была известна публике в основном своими пьесами (в 1670-х годах пьесы только Драйдена ставились чаще, чем ее), Бен написала много поэзии, которая стала основой ее будущей репутации. Эдвард Бишше включил многочисленные цитаты из ее стихов в свою «Искусство английской поэзии» (1702). Хотя ее поэзия иногда была откровенно сексуальной, она никогда не была такой графичной или намеренно вызывающей, как у Рочестера. Скорее, ее поэзия, как и этика двора, была игривой и честной в отношении сексуального желания. Одним из самых замечательных аспектов успеха Бена в придворной поэзии, однако, является то, что Бен была простолюдинкой. Она не имела никакого отношения к пэрам, как и Драйден, и, возможно, даже меньше. Как женщина, простолюдинка и уроженка Кента, она примечательна своим успехом в общении с самим королем. Как показали Джанет Тодд и другие, она, вероятно, была шпионкой на стороне роялистов во время Интеррегнума. Она, безусловно, была шпионкой Карла II во время Второй англо-голландской войны, но не получила вознаграждения за свои услуги (на самом деле, она, возможно, провела время в тюрьме за долги) и обратилась к писательству, чтобы прокормить себя. Ее способность писать поэзию, которая стоит среди лучших образцов эпохи, опровергает представление о том, что Реставрация была эпохой женской неграмотности и стихов, написанных и прочитанных только пэрами. Если Бен — любопытное исключение из правила благородной поэзии, то Роберт Гулд полностью нарушает это правило. Гулд родился в простой семье и осиротел в возрасте тринадцати лет. Он не получил никакого образования и работал домашним слугой, сначала лакеем, а затем, вероятно, в кладовой. Однако он был прикреплен к дому графа Дорсета, и Гулд каким-то образом научился читать и писать, а также, возможно, читать и писать на латыни. В 1680-х и 1690-х годах поэзия Гулда была очень популярна. Он пытался писать оды за деньги, но его большой успех пришел с «Любовь угасла, или Сатира на женщину» в 1692 году. Это была частичная адаптация сатиры Ювенала, но с огромным количеством откровенных оскорблений в адрес женщин. Мизогиния в этой поэме — одна из самых резких и ярких в английской поэзии: поэма была распродана во всех изданиях. Гулд также написал «Сатиру на театр» (перепечатанную в «Лондонской сцене» Монтегю Соммерса) с подробным описанием действий и актеров, участвующих в театре Реставрации. За успехом «Любви угасшей» последовали серии мизогинистических стихов, все из которых содержат конкретные, графические и остроумные порицания женского поведения. В его поэзии есть «девственные» невесты, которые в первую брачную ночь имеют «прямые ворота настолько широкие, что их перешагнуло все человечество», знатные дамы, у которых есть деньги, но они предпочитают платить кучеру оральным сексом, и знатные дамы, занимающиеся сексом в своих экипажах, и брусчатка усиливает их удовольствие. Карьера Гулда была недолгой, но его успех не был новинкой в области подлитературной мизогинии. После перехода Драйдена в католицизм...

Lyric poetry, in which the poet speaks of his or her own feelings in the first person and expresses a mood, was not especially common in the Restoration period. Poets expressed their points of view in other forms, usually public or formally disguised poetic forms such as odes, pastoral poetry, and ariel verse. One of the characteristics of the period is its devaluation of individual sentiment and psychology in favour of public utterance and philosophy. The sorts of lyric poetry found later in the Churchyard Poets would, in the Restoration, only exist as pastorals. Formally, the Restoration period had a preferred rhyme scheme. Rhyming couplets in iambic pentameter was by far the most popular structure for poetry of all types. Neo Classicism meant that poets attempted adaptations of Classical meters, but the rhyming couplet in iambic pentameter held a near monopoly. According to Dryden ("Preface to The Conquest of Grenada"), the rhyming couplet in iambic pentameter has the right restraint and dignity for a lofty subject, and its rhyme allowed for a complete, coherent statement to be made. Dryden was struggling with the issue of what later critics in the Augustan period would call "decorum": the fitness of form to subject (q. v. Dryden Epic). It is the same struggle that Davenant faced in his Gondibert. Dryden's solution was a closed couplet in iambic pentameter that would have a minimum of enjambment. This form was called the "heroic couplet," because it was suitable for heroic subjects. Additionally, the age also developed the mock heroic couplet. After 1672 and Samuel Butler's Hudibras, iambic tetrameter couplets with unusual or unexpected rhymes became known as Hudibrastic verse. It was a formal parody of heroic verse, and it was primarily used for satire. Jonathan Swift would use the Hudibrastic form almost exclusively for his poetry. Although Dryden's reputation is greater today, contemporaries saw the 1670s and 1680s as the age of courtier poets in general, and Edmund Waller was as praised as any. Dryden, Rochester, Buckingham, and Dorset dominated verse, and all were attached to the court of Charles. Aphra Behn, Matthew Prior, and Robert Gould, by contrast, were outsiders who were profoundly royalist. The court poets follow no one particular style, except that they all show sexual awareness, a willingness to satirise, and a dependence upon wit to dominate their opponents. Each of these poets wrote for the stage as well as the page. Of these, Behn, Dryden, Rochester, and Gould deserve some separate mention. Dryden was prolific; and he was often accused of plagiarism. Both before and after his Laureateship, he wrote public odes. He attempted the Jacobean pastoral along the lines of Walter Raleigh and Philip Sidney, but his greatest successes and fame came from his attempts at apologetics for the restored court and the Established Church. His Absalom and Achitophel and Religio Laici both served the King directly by making controversial royal actions seem reasonable. He also pioneered the mock heroic. Although Samuel Butler had invented the mock heroic in English with Hudibras (written during the Interregnum but published in the Restoration), Dryden's MacFlecknoe set up the satirical parody. Dryden was himself not of noble blood, and he was never awarded the honours that he had been promised by the King (nor was he repaid the loans he had made to the King), but he did as much as any peer to serve Charles II. Even when James II came to the throne and Roman Catholicism was on the rise, Dryden attempted to serve the court, and his The Hind and the Panther praised the Roman church above all others. After that point, Dryden suffered for his conversions, and he was the victim of many satires. Buckingham wrote some court poetry, but he, like Dorset, was a patron of poetry more than a poet. Rochester, meanwhile, was a prolix and outrageous poet. Rochester's poetry is almost always sexually frank and is frequently political. Inasmuch as the Restoration came after the Interregnum, the very sexual explicitness of Rochester's verse was a political statement and a thumb in the eye of Puritans. His poetry often assumes a lyric pose, as he pretends to write in sadness over his own impotence ("The Disabled Debauchee") or sexual conquests, but most of Rochester's poetry is a parody of an existing, Classically authorised form. He has a mock topographical poem ("Ramble in St James Park", which is about the dangers of darkness for a man intent on copulation and the historical compulsion of that plot of ground as a place for fornication), several mock odes ("To Signore Dildo," concerning the public burning of a crate of "contraband" from France on the London docks), and mock pastorals. Rochester's interest was in inversion, disruption, and the superiority of wit as much as it was in hedonism. Rochester's venality led to an early death, and he was later frequently invoked as the exemplar of a Restoration rake. Aphra Behn modelled the rake Willmore in her play The Rover on Rochester; and while she was best known publicly for her drama (in the 1670s, only Dryden's plays were staged more often than hers), Behn wrote a great deal of poetry that would be the basis of her later reputation. Edward Bysshe would include numerous quotations from her verse in his Art of English Poetry (1702). While her poetry was occasionally sexually frank, it was never as graphic or intentionally lurid and titillating as Rochester's. Rather, her poetry was, like the court's ethos, playful and honest about sexual desire. One of the most remarkable aspects of Behn's success in court poetry, however, is that Behn was herself a commoner. She had no more relation to peers than Dryden, and possibly quite a bit less. As a woman, a commoner, and Kentish, she is remarkable for her success in moving in the same circles as the King himself. As Janet Todd and others have shown, she was likely a spy for the Royalist side during the Interregnum. She was certainly a spy for Charles II in the Second Anglo Dutch War, but found her services unrewarded (in fact, she may have spent time in debtor's prison) and turned to writing to support herself. Her ability to write poetry that stands among the best of the age gives some lie to the notion that the Restoration was an age of female illiteracy and verse composed and read only by peers. If Behn is a curious exception to the rule of noble verse, Robert Gould breaks that rule altogether. Gould was born of a common family and orphaned at the age of thirteen. He had no schooling at all and worked as a domestic servant, first as a footman and then, probably, in the pantry. However, he was attached to the Earl of Dorset's household, and Gould somehow learned to read and write, as well as possibly to read and write Latin. In the 1680s and 1690s, Gould's poetry was very popular. He attempted to write odes for money, but his great success came with Love Given O'er, or A Satyr Upon Woman in 1692. It was a partial adaptation of a satire by Juvenal, but with an immense amount of explicit invective against women. The misogyny in this poem is some of the harshest and most visceral in English poetry: the poem sold out all editions. Gould also wrote a Satyr on the Play House (reprinted in Montagu Sommers's The London Stage) with detailed descriptions of the actions and actors involved in the Restoration stage. He followed the success of Love Given O'er with a series of misogynistic poems, all of which have specific, graphic, and witty denunciations of female behaviour. His poetry has "virgin" brides who, upon their wedding nights, have "the straight gate so wide/ It's been leapt by all mankind," noblewomen who have money but prefer to pay the coachman with oral sex, and noblewomen having sex in their coaches and having the cobblestones heighten their pleasures. Gould's career was brief, but his success was not a novelty of subliterary misogyny. After Dryden's conversion to Roman Catholicism, Gould even engaged in a poison pen battle with the Laureate. His "Jack Squab" (the Laureate getting paid with squab as well as sack and implying that Dryden would sell his soul for a dinner) attacked Dryden's faithlessness viciously, and Dryden and his friends replied. That a footman even could conduct a verse war is remarkable. That he did so without, apparently, any prompting from his patron is astonishing.

Переводы и споры

Роджер Л'Эстранж (как указано выше) был выдающимся переводчиком и создавал также стихотворные переводы. Другие, такие как Ричард Блэкмор, ценились за их красноречие (декламацию и выразительность чувств), но не оставили заметного следа в истории. Элькана Сеттл, в эпоху Реставрации, был ярким и многообещающим политическим сатириком, однако его репутация со временем ухудшилась. Когда книготорговцы начали нанимать авторов и финансировать отдельные переводы, магазины быстро наполнились поэзией, созданной по найму. Подобным образом, с развитием периодической литературы как политической силы, множество ныне безымянных поэтов писали актуальные, особенно созданные по случаю, стихи. Самым значительным и важным проявлением литературы того времени была сатира. Связь с сатирой была сопряжена с большими рисками, поэтому ее публикация обычно осуществлялась анонимно. Во-первых, законодательство о клевете охватывало широкий круг случаев, и сатирику было сложно избежать преследования, если удавалось доказать, что его произведение критикует представителя знати. Более того, богатые люди часто отвечали на сатиру, нанимая головорезов для физического нападения на подозреваемого поэта. Граф Рочестер нанял таких наёмников, чтобы напасть на Джона Драйдена, подозреваемого в авторстве «Опыта о сатире». Следствием этой анонимности стало то, что множество стихотворений, в том числе достойные внимания, остались неопубликованными и малоизвестными. Политические сатиры против «Кабалы», против правительства Сандерленда и, в особенности, против слухов об обращении Якова II в католицизм, не были собраны в единые сборники. Тем не менее, такая поэзия была важной частью бурной жизни Реставрации, и это была эпоха энергичной и обильной сатиры.

Жанры прозы

В прозе эпохи Реставрации преобладала христианская религиозная литература, однако именно в этот период зародились два жанра, которые станут доминирующими в последующие эпохи: художественная проза и журналистика. Религиозная литература часто затрагивала политические и экономические темы, равно как и политические и экономические тексты подразумевали или прямо обращались к вопросам религии.

Философские труды

Эпоха Реставрации ознаменовалась публикацией ряда значительных политических и философских трудов, возникновению которых способствовали события периода Междуцарствия. Кроме того, увлечение двора неоклассицизмом и эмпирической наукой создало благоприятную почву для восприятия важных философских работ. Томас Спрат опубликовал свою «Историю Королевского общества» в 1667 году и в одном документе сформулировал цели эмпирической науки на будущее. Он выразил серьезные опасения по поводу использования прилагательных, расплывчатой терминологии и любого языка, несущего в себе субъективность. Он высоко ценил лаконичный, ясный и точный словарный запас для науки и объяснения, изложенные максимально доступным языком. В трудах Спрата Королевское общество решительно отвергало все, что напоминало схоластику. Для Спрата, как и для многих основателей Королевского общества, наука была протестантской: ее принципы и объяснения должны быть понятны каждому. В науке не должно быть жрецов, и любой желающий мог повторить эксперименты и извлечь из них уроки. Он также подчеркнул необходимость краткости в описаниях и воспроизводимости экспериментов. Уильям Темпл, после ухода с поста, который сегодня можно назвать государственным секретарем, написал несколько идиллических прозаических произведений в восхваление уединения, созерцания и непосредственного наблюдения за природой. Он также привнес в английскую науку спор между сторонниками античности и современности со своим трудом «Размышления о древнем и современном образовании». Дебаты, последовавшие за этим спором, вдохновили многих выдающихся авторов первой половины XVIII века (в частности, Свифта и Александра Попа). Эпоха Реставрации стала временем, когда Джон Локк создал многие свои философские работы. Эмпиризм Локка был попыткой понять основы человеческого познания и, таким образом, разработать правильный подход к принятию обоснованных решений. Те же научные методы привели Локка к написанию «Двух трактатов о правлении», которые впоследствии вдохновили мыслителей Американской революции. Как и в своих работах о познании, Локк переходит от самых простых элементов общества к более сложным, и, подобно Томасу Гоббсу, подчеркивает гибкость социального договора. Для эпохи, пережившей свержение абсолютной монархии, неудачную попытку демократии, ее развращение и восстановление ограниченной монархии, только гибкая основа для управления могла быть удовлетворительной.

The Restoration saw the publication of a number of significant pieces of political and philosophical writing that had been spurred by the actions of the Interregnum. Additionally, the court's adoption of Neo classicism and empirical science led to a receptiveness toward significant philosophical works. Thomas Sprat wrote his History of the Royal Society in 1667 and set forth, in a single document, the goals of empirical science ever after. He expressed grave suspicions of adjectives, nebulous terminology, and all language that might be subjective. He praised a spare, clean, and precise vocabulary for science and explanations that are as comprehensible as possible. In Sprat's account, the Royal Society explicitly rejected anything that seemed like scholasticism. For Sprat, as for a number of the founders of the Royal Society, science was Protestant: its reasons and explanations had to be comprehensible to all. There would be no priests in science, and anyone could reproduce the experiments and hear their lessons. Similarly, he emphasised the need for conciseness in description, as well as reproducibility of experiments. William Temple, after he retired from being what today would be called Secretary of State, wrote several bucolic prose works in praise of retirement, contemplation, and direct observation of nature. He also brought the Ancients and Moderns quarrel into English with his Reflections on Ancient and Modern Learning. The debates that followed in the wake of this quarrel would inspire many of the major authors of the first half of the 18th century (most notably Swift and Alexander Pope). The Restoration was also the time when John Locke wrote many of his philosophical works. Locke's empiricism was an attempt at understanding the basis of human understanding itself and thereby devising a proper manner for making sound decisions. These same scientific methods led Locke to his Two Treatises of Government, which later inspired the thinkers in the American Revolution. As with his work on understanding, Locke moves from the most basic units of society toward the more elaborate, and, like Thomas Hobbes, he emphasises the plastic nature of the social contract. For an age that had seen absolute monarchy overthrown, democracy attempted, democracy corrupted, and limited monarchy restored; only a flexible basis for government could be satisfying.

Религиозные письма

Восстановление смягчило большую часть наиболее резких сектантских сочинений, но радикализм сохранялся и после Реставрации. Пуританские авторы, такие как Джон Мильтон, были вынуждены уйти из общественной жизни или приспособиться, а авторы из числа Диггеров, сторонников Пятой монархии, Левеллеров, квакеров и анабаптистов, проповедовавших против монархии и непосредственно участвовавших в казни Карла I, подверглись частичным репрессиям. В результате, насильственные произведения были вынуждены уйти в подполье, и многие из тех, кто служил во времена Междуцарствия, смягчили свои позиции после Реставрации. Фокс и Уильям Пенн публично дали обет пацифизма и проповедовали новую теологию мира и любви. Другие пуритане довольствовались тем, что могли свободно собираться и действовать в местных приходах, дистанцируясь от наиболее жестких сторон своей религии, которые привели к злоупотреблениям во времена правления Кромвеля. В это время выделяются два религиозных автора: Джон Буньян и Исаак Уолтон. «Путешествие паломника» Буньяна – это аллегория личного спасения и руководство к христианской жизни. Вместо сосредоточения на эсхатологии или божественном возмездии, Буньян пишет о том, как отдельный святой может противостоять искушениям ума и тела, угрожающим проклятием. Книга написана простым повествовательным языком и демонстрирует влияние как драмы, так и биографии, при этом проявляя осведомленность об аллегорической традиции, представленной в произведениях Эдмунда Спенсера. «Полный рыболов» Исаака Уолтона также отличается глубокой саморефлексией. Формально, его книга – это руководство по рыбной ловле, но читатели ценили ее содержание за описания природы и безмятежности. Аналогов этому прозаическому произведению немного. На первый взгляд, оно кажется частью традиции других путеводителей (некоторые из которых появились во времена Реставрации, в том числе «The Compleat Gamester» Чарльза Коттона, являющийся одной из первых попыток кодифицировать правила карточных игр), но, подобно «Путешествию паломника», его главная задача – направить индивидуума. Религиозная проза, ориентированная на двор, включала в себя сборники проповедей и обширную литературу, посвященную дебатам о созыве и вопросам, стоявших перед Палатой лордов. Закон о первостепенных доходах и пятых, Тестовый акт, Акт об единообразии 1662 года и другие законы привлекали внимание ведущих богословов того времени. Роберт Бойль, известный как ученый, также написал свои «Размышления о Боге», которые пользовались огромной популярностью как религиозная литература еще долго после Реставрации. (Фактически, сегодня он, возможно, наиболее известен благодаря пародии Джонатана Свифта на него в «Медитации над метлой»). Религиозная литература в целом хорошо продавалась, что свидетельствует о широком уровне грамотности среди английского среднего класса.

The Restoration moderated most of the more strident sectarian writing, but radicalism persisted after the Restoration. Puritan authors such as John Milton were forced to retire from public life or adapt, and those Diggers, Fifth Monarchist, Leveller, Quaker, and Anabaptist authors who had preached against monarchy and who had participated directly in the regicide of Charles I were partially suppressed. Consequently, violent writings were forced underground, and many of those who had served in the Interregnum attenuated their positions in the Restoration. Fox, and William Penn, made public vows of pacifism and preached a new theology of peace and love. Other Puritans contented themselves with being able to meet freely and act on local parishes. They distanced themselves from the harshest sides of their religion that had led to the abuses of Cromwell's reign. Two religious authors stand out beyond the others in this time: John Bunyan and Izaak Walton. Bunyan's The Pilgrim's Progress is an allegory of personal salvation and a guide to the Christian life. Instead of any focus on eschatology or divine retribution, Bunyan instead writes about how the individual saint can prevail against the temptations of mind and body that threaten damnation. The book is written in a straightforward narrative and shows influence from both drama and biography, and yet it also shows an awareness of the allegorical tradition found in Edmund Spenser. Izaak Walton's The Compleat Angler is similarly introspective. Ostensibly, his book is a guide to fishing, but readers treasured its contents for their descriptions of nature and serenity. There are few analogues to this prose work. On the surface, it appears to be in the tradition of other guide books (several of which appeared in the Restoration, including Charles Cotton's The Compleat Gamester, which is one of the earliest attempts at settling the rules of card games), but, like Pilgrim's Progress, its main business is guiding the individual. More court oriented religious prose included sermon collections and a great literature of debate over the convocation and issues before the House of Lords. The Act of First Fruits and Fifths, the Test Act, the Act of Uniformity 1662, and others engaged the leading divines of the day. Robert Boyle, notable as a scientist, also wrote his Meditations on God, and this work was immensely popular as devotional literature well beyond the Restoration. (Indeed, it is today perhaps most famous for Jonathan Swift's parody of it in Meditation Upon a Broomstick.) Devotional literature in general sold well and attests a wide literacy rate among the English middle classes.

Журналистика

В период Реставрации наиболее распространенным способом получения новостей была широколистная публикация. На одном большом листе бумаги мог быть написан, как правило, пристрастный отчет о событии. Однако в этот период в Англии началось формирование первой профессиональной и периодической (то есть регулярной) журналистики. Журналистика развивается относительно поздно, примерно во время восшествия Вильгельма Оранского на трон в 1689 году. Случайно или намеренно, в Англии стали появляться газеты как раз тогда, когда Вильгельм прибыл ко двору из Амстердама, где газеты уже издавались. Первые попытки создания новостных листков и периодических изданий были непоследовательными. Роджер Л’Эстранж выпускал и «Новости», и «Городской Меркурий», но ни одно из этих изданий не было устойчивым. Генри Муддиман первым добился успеха с регулярной газетой «London Gazette». В 1665 году Муддиман издавал «Oxford Gazette» как дайджест новостей королевского двора, который находился в Оксфорде, чтобы избежать чумы в Лондоне. Когда позже в том же году двор вернулся в Уайтхолл, название было изменено на «London Gazette» (и используется до сих пор). Муддиман начал свою карьеру журналиста в период междуцарствия и был официальным журналистом Долгого парламента (в форме «Парламентского вестника»). Хотя публикации Муддимана являются первыми регулярными новостными сводками, они все еще не являются первой современной газетой, поскольку работа рассылалась подписчикам в рукописном виде и не представляла собой печатный лист для всеобщей продажи. Этого пришлось ждать «Афинского Меркурия». На протяжении всего периода Реставрации публиковались отдельные эссе в сочетании с новостями, но «The Athenian Mercury» стал первым регулярно издаваемым периодическим изданием в Англии. Джон Дантон и «Афинское общество» (фактически математик, священник и философ, которым Дантон платил за их работу) начали издавать журнал в 1691 году, вскоре после начала правления Вильгельма III и Марии II. Помимо новостных сообщений, «The Athenian Mercury» позволял читателям анонимно задавать вопросы и получать на них печатные ответы. Вопросы в основном касались любви и здоровья, но были и некоторые странные и намеренно забавные вопросы (например, вопрос о том, почему человек дрожит после мочеиспускания, написанный рифмованными двустишиями). Раздел вопросов позволял журналу хорошо продаваться и приносить прибыль. Поэтому он просуществовал шесть лет, выпустил четыре книги, основанные на колонках журнала, а затем вышло собрание изданий под названием «Афинский оракул». Он также опубликовал первый периодический журнал, предназначенный для женщин – «The Ladies' Mercury». «The Athenian Mercury» подготовил почву для более поздних изданий, таких как «Spectator», «Gray's Inn Journal», «Temple Bar Journal», а также множества политически ориентированных журналов, таких как оригинальные «The Guardian», «The Observer», «The Freeholder», «Mist's Journal» и многие другие. Кроме того, «The Athenian Mercury» публиковал стихи от авторов и впервые опубликовал стихи Джонатана Свифта и Элизабет Сингер Роу. Популярность газет стремительно росла в последующие годы; некоторые из этих более поздних газет выходили всего один день и создавались исключительно для распространения политических нападок (Поуп назвал их «Сыновьями дня» в «Dunciad B»). • Поздние романтические писатели, которые ценили идею оригинальности, также придавали большое значение понятию «революция», которое означало насильственный разрыв с прошлым и часто представляли свою работу как именно такой разрыв с традицией. Однако изменения в литературных формах и содержании происходили гораздо более постепенно, чем это подразумевает использование слова «революция».

During the Restoration period, the most common manner of getting news would have been a broadsheet publication. A single, large sheet of paper might have a written, usually partisan, account of an event. However, the period saw the beginnings of the first professional and periodical (meaning that the publication was regular) journalism in England. Journalism develops late, generally around the time of William of Orange's claiming the throne in 1689. Coincidentally or by design, England began to have newspapers just when William came to court from Amsterdam, where there were already newspapers being published. The early efforts at news sheets and periodicals were spotty. Roger L'Estrange produced both The News and City Mercury, but neither of them was a sustained effort. Henry Muddiman was the first to succeed in a regular news paper with the London Gazette. In 1665, Muddiman produced the Oxford Gazette as a digest of news of the royal court, which was in Oxford to avoid the plague in London. When the court moved back to Whitehall later in the year, the title London Gazette was adopted (and is still in use today). Muddiman had begun as a journalist in the Interregnum and had been the official journalist of the Long Parliament (in the form of The Parliamentary Intelligencer). Although Muddiman's productions are the first regular news accounts, they are still not the first modern newspaper, as the work was sent in manuscript by post to subscribers and was not a printed sheet for general sale to the public. That had to wait for The Athenian Mercury. Sporadic essays combined with news had been published throughout the Restoration period, but The Athenian Mercury was the first regularly published periodical in England. John Dunton and the "Athenian Society" (actually a mathematician, minister, and philosopher paid by Dunton for their work) began publishing in 1691, just after the reign of William III and Mary II began. In addition to news reports, The Athenian Mercury allowed readers to send in questions anonymously and receive a printed answer. The questions mainly dealt with love and health, but there were some bizarre and intentionally amusing questions as well (e. g. a question on why a person shivers after urination, written in rhyming couplets). The questions section allowed the journal to sell well and to be profitable. Therefore, it ran for six years, produced four books that spun off from the columns, and then received a bound publication as The Athenian Oracle. He also published the first periodical designed for women "The Ladies' Mercury". The Athenian Mercury set the stage for the later Spectator, Gray's Inn Journal, Temple Bar Journal, and scores of politically oriented journals, such as the original The Guardian, The Observer, The Freeholder, Mist's Journal, and many others. Also, The Athenian Mercury published poetry from contributors, and it was the first to publish the poetry of Jonathan Swift and Elizabeth Singer Rowe. The trend of newspapers would similarly explode in subsequent years; a number of these later papers had runs of a single day and were composed entirely as a method of planting political attacks (Pope called them "Sons of a day" in Dunciad B).• Later Romantic writers, who valued the idea of originality, also prized the meaning of "revolution" which signified a violent break with the past and often represented their work as offering just such a break with tradition. However, changes to literary forms and content occurred much more gradually than this use of the word "revolution" might suggest.

Художественная литература

Хотя невозможно удовлетворительно установить дату начала английского романа, длинные вымышленные произведения и биографии начали выделяться среди других жанров в Англии в период Реставрации. Существующая традиция романтической прозы во Франции и Испании была популярна в Англии. «Орландо Фуриозо» Людовико Ариосто породил прозаические повествования о любви, опасностях и мести, а романы Готье де Коста, сеньора де ла Кальпренеда, пользовались значительной популярностью во время Междуцарствия и позднее. «Роман» считался женским жанром, и женщин порицали за чтение «романов» как порока. Поскольку эти романы в основном читались на французском языке или в переводе с него, они ассоциировались с изнеженностью. Однако романы постепенно освобождались от артуровских и рыцарских элементов и стали фокусироваться на более обыденных или пикарескных персонажах. Одной из наиболее значимых фигур в становлении романа в период Реставрации была Афра Бэн. Она была не только первой профессиональной женщиной-романисткой, но, возможно, и одной из первых профессиональных писательниц любого пола в Англии. Первым романом Бэн были «Любовные письма между дворянином и его сестрой» (1684). Это был эпистолярный роман, повествующий о любовных похождениях скандального дворянина, изменившего своей жене с её сестрой (следовательно, его любовница была его невесткой, а не биологической сестрой). Роман отличается романтичностью, сексуальной откровенностью и политическим подтекстом. Бэн написала роман в двух частях, причем вторая часть заметно отличается по стилю от первой. Бэн также написала несколько «Историй» вымышленных персонажей, например, «История монахини». Поскольку жанра «романа» еще не существовало, эти истории представляли собой прозаические вымыслы, основанные на биографии. Однако ее самым известным романом был «Оруноко» (1688). Это была вымышленная биография, изданная как «истинная история» африканского короля, порабощенного в Суринаме, колонии, которую сама Бэн посетила. Романы Бэн демонстрируют влияние трагедии и ее опыт как драматурга. Поздние романы Даниэля Дефо использовали ту же нарративную структуру, хотя его выбор биографических сюжетов был смягчен его опытом журналиста, писавшего «истинные истории» о преступниках. Популярными были и другие формы художественной литературы. Читателям были доступны различные версии историй о Рейнарде Лисе, а также разнообразные местные народные сказки, такие как многочисленные басни о Дике Уиттингтоне и Томе Пальце. Большинство из них были написаны в стихах, но некоторые распространялись в прозе. Эти в основном анонимные или народные произведения распространялись в виде брошюр (chapbooks).

Although it is impossible to satisfactorily date the beginning of the novel in English, long fiction and fictional biographies began to distinguish themselves from other forms in England during the Restoration period. An existing tradition of Romance fiction in France and Spain was popular in England. Ludovico Ariosto's Orlando Furioso engendered prose narratives of love, peril, and revenge, and Gauthier de Costes, seigneur de la Calprenède's novels were quite popular during the Interregnum and beyond. The "Romance" was considered a feminine form, and women were taxed with reading "novels" as a vice. Inasmuch as these novels were largely read in French or in translation from French, they were associated with effeminacy. However, novels slowly divested themselves of the Arthurian and chivalric trappings and came to centre on more ordinary or picaresque figures. One of the most significant figures in the rise of the novel in the Restoration period is Aphra Behn. She was not only the first professional female novelist, but she may also be among the first professional novelists of either sex in England. Behn's first novel was Love Letters Between a Nobleman and His Sister in 1684. This was an epistolary novel documenting the amours of a scandalous nobleman who was unfaithful to his wife with her sister (thus making his lover his sister in law rather than biological sister). The novel is highly romantic, sexually explicit, and political. Behn wrote the novel in two parts, with the second part showing a distinctly different style from the first. Behn also wrote several "Histories" of fictional figures, such as her The History of a Nun. As the genre of "novel" did not exist, these histories were prose fictions based on biography. However, her most famous novel was Oroonoko in 1688. This was a fictional biography, published as a "true history", of an African king who had been enslaved in Suriname, a colony Behn herself had visited. Behn's novels show the influence of tragedy and her experiences as a dramatist. Later novels by Daniel Defoe would adopt the same narrative framework, although his choice of biography would be tempered by his experience as a journalist writing "true histories" of criminals. Other forms of fiction were also popular. Available to readers were versions of the stories of Reynard the Fox, as well as various indigenous folk tales, such as the various Dick Whittington and Tom Thumb fables. Most of these were in verse, but some circulated in prose. These largely anonymous or folk compositions circulated as chapbooks.

Сублитературные жанры и писатели

Наряду с вышеупомянутыми деятелями, период Реставрации ознаменовался началом открыто политической и заказной литературы. Роджер Л’Эстранж был автором памфлетов, который после Реставрации стал инспектором прессы и цензором печатных изданий. В 1663–1666 годах Л’Эстранж публиковал The News (выходившую нерегулярно, см. выше). Когда он был вовлечен в Папский заговор и бежал из Англии, он издавал "Обсерватор" (1681–1687) для критики Тита Оутса и пуритан. Однако наиболее значительный вклад Л’Эстранжа в литературу заключался в его переводах. Он переводил Эразма в 1680 году, Кеведо в 1668 году и, наиболее известную и важную работу, Басни Эзопа в 1692 и 1699 годах. Последнее породило кратковременную моду на написание новых басен, особенно политических. Также в конце этого периода Чарльз Гилдон и Эдмунд Керл начали работу над написанием биографий на заказ. Керл был книгопродавцем (в современном понимании – издателем), и он платил авторам за создание биографий, переводов и прочего. Аналогично, Гилдон, который иногда общался с авторами периода Реставрации, сочинял биографии, наполненные вымыслами. Эта работа за деньги вызывала презрение у литераторов, которые называли её "халтуркой".

Контекст

Возвращение на сцену к власти Карла II в 1660 году стало важным событием в истории английского театра. Как только запрет прежнего пуританского режима на публичные театральные представления был снят, драма быстро и обильно возродилась. В Лондоне были созданы две театральные компании – Королевская и Герцогская, с двумя роскошными театрами, построенными по проекту Кристофера Рена и оснащенными подвижными декорациями и механизмами для создания грома и молний. Традиционно пьесы эпохи Реставрации изучались по жанрам, а не по хронологии, как будто все они были написаны одновременно, но сегодня ученые настаивают на быстрой эволюции драмы в этот период и на важности социальных и политических факторов, влияющих на нее. (Если не указано иное, нижеследующий текст основан на влиятельном труде Юма «Развитие английской драмы в конце семнадцатого века», 1976 г.). Признается также влияние конкуренции между театральными компаниями и театральной экономики, равно как и значение появления первых профессиональных актрис (см. Хоу). В 1660-х и 1670-х годах лондонская театральная жизнь была оживлена конкуренцией между двумя компаниями, имевшими патент. Необходимость превзойти соперника делала драматургов и менеджеров чрезвычайно восприимчивыми к общественному вкусу, и театральная мода менялась почти еженедельно. Середина 1670-х годов стала пиком как количества, так и качества: «Авренгзебе» Джона Драйдена (1675), «Деревенская жена» Уильяма Вичерли (1675) и «Простак» (1676), «Человек моды» Джорджа Этерге (1676) и «Скиталец» Афры Бен (1677) – все эти пьесы были поставлены в течение нескольких сезонов. С 1682 года производство новых пьес резко сократилось, что было вызвано как слиянием двух компаний, так и политическими потрясениями, связанными с Папским заговором (1678) и кризисом престолонаследия (1682). 1680-е годы были особенно трудными для комедии, единственным исключением была выдающаяся карьера Афры Бен, чьи достижения как первой профессиональной британской драматурги стали предметом многочисленных недавних исследований. После политического кризиса произошел поворот от комедии к серьезной политической драме, отражающий обеспокоенность и разногласия. Несколько комедий, которые все же создавались, также имели политическую направленность: драматург-виг Томас Шэдвелл вступал в полемику с тори Джона Драйдена и Афрой Бен. В более спокойное время после 1688 года лондонцы снова были готовы развлекаться театральными представлениями, но единственная «Объединенная компания» не была к этому готова. Потеряв импульс из-за отсутствия конкуренции, компания оказалась под контролем хищных инвесторов («Авантюристов»), а руководство в лице самовластного Кристофера Рича пыталось финансировать сложную систему «арендованных» долей и спящих партнеров, урезая зарплаты актеров. Результатом этого некомпетентного управления стало то, что недовольные актеры в 1695 году создали собственную кооперативную компанию. Последовали несколько лет оживленной конкуренции между двумя компаниями, что позволило драме, особенно комедии, вновь расцвести. Комедии, такие как «Любовь к любви» (1695) и «Путь мира» (1700) Уильяма Конгрева, «Возвращение блудного сына» (1696) и «Ревнивая жена» (1697) Джона Ванбру были «мягче» и более близки к интересам среднего класса, сильно отличаясь от аристократических зрелищ двадцатилетней давности и ориентированных на более широкую аудиторию. Если «литература эпохи Реставрации» – это литература, отражающая и осмысляющая двор Карла II, то драма эпохи Реставрации, возможно, заканчивается до смерти Карла II, поскольку театр быстро перешел от сферы придворных к сфере городских средних классов. С другой стороны, драма эпохи Реставрации демонстрирует гораздо большую гибкость и скорость развития, чем другие виды литературы, и поэтому, даже больше, чем в других видах литературы, ее изменения не следует рассматривать как абсолютные. В каждом десятилетии есть блестящие исключения из каждого правила и совершенно забываемые подтверждения его.

The return of the stage struck Charles II to power in 1660 was a major event in English theatre history. As soon as the previous Puritan regime's ban on public stage representations was lifted, the drama recreated itself quickly and abundantly. Two theatre companies, the King's and the Duke's Company, were established in London, with two luxurious playhouses built to designs by Christopher Wren and fitted with moveable scenery and thunder and lightning machines. Traditionally, Restoration plays have been studied by genre rather than chronology, more or less as if they were all contemporary, but scholars today insist on the rapid evolvement of drama in the period and on the importance of social and political factors affecting it. (Unless otherwise indicated, the account below is based on Hume's influential Development of English Drama in the Late Seventeenth Century, 1976.) The influence of theatre company competition and playhouse economics is also acknowledged, as is the significance of the appearance of the first professional actresses (see Howe). In the 1660s and 1670s, the London scene was vitalised by the competition between the two patent companies. The need to rise to the challenges of the other house made playwrights and managers extremely responsive to public taste, and theatrical fashions fluctuated almost week by week. The mid 1670s were a high point of both quantity and quality, with John Dryden's Aureng zebe (1675), William Wycherley's The Country Wife (1675) and The Plain Dealer (1676), George Etherege's The Man of Mode (1676), and Aphra Behn's The Rover (1677), all within a few seasons. From 1682 the production of new plays dropped sharply, affected both by a merger between the two companies and by the political turmoil of the Popish Plot (1678) and the Exclusion crisis (1682). The 1680s were especially lean years for comedy, the only exception being the remarkable career of Aphra Behn, whose achievement as the first professional British woman dramatist has been the subject of much recent study. There was a swing away from comedy to serious political drama, reflecting preoccupations and divisions following on the political crisis. The few comedies produced also tended to be political in focus, the whig dramatist Thomas Shadwell sparring with the tories John Dryden and Aphra Behn. In the calmer times after 1688, Londoners were again ready to be amused by stage performance, but the single "United Company" was not well prepared to offer it. No longer powered by competition, the company had lost momentum and been taken over by predatory investors ("Adventurers"), while management in the form of the autocratic Christopher Rich attempted to finance a tangle of "farmed" shares and sleeping partners by slashing actors' salaries. The upshot of this mismanagement was that the disgruntled actors set up their own co operative company in 1695. A few years of re invigorated two company competition followed which allowed a brief second flowering of the drama, especially comedy. Comedies like William Congreve's Love For Love (1695) and The Way of the World (1700), and John Vanbrugh's The Relapse (1696) and The Provoked Wife (1697) were "softer" and more middle class in ethos, very different from the aristocratic extravaganza twenty years earlier, and aimed at a wider audience. If "Restoration literature" is the literature that reflects and reflects upon the court of Charles II, Restoration drama arguably ends before Charles II's death, as the playhouse moved rapidly from the domain of courtiers to the domain of the city middle classes. On the other hand, Restoration drama shows altogether more fluidity and rapidity than other types of literature, and so, even more than in other types of literature, its movements should never be viewed as absolute. Each decade has brilliant exceptions to every rule and entirely forgettable confirmations of it.

Драма

Жанр в драме эпохи Реставрации своеобразен. Авторы обозначали свои произведения по старым обозначениям – «комедия», «драма» и, особенно, «история», но эти пьесы не соответствовали прежним категориям. Начиная с 1660 года, новые драматические жанры возникали, мутировали и смешивались очень быстро. В трагедии ведущим стилем в ранний период Реставрации была героическая драма, в которой доминировали мужчины, что нашло отражение в «Завоевании Гранады» Джона Драйдена (1670) и «Ауренг-Зебе» (1675), прославлявших могущественных, агрессивно мужественных героев и их стремление к славе как правителей и завоевателей, так и любовников. Эти пьесы авторы иногда называли историями или трагедиями, а современники – по термину Драйдена, «героической драмой». Героические драмы сосредотачивались на действиях людей решительного склада, чьи физические и (иногда) интеллектуальные качества делали их естественными лидерами. В каком-то смысле это было отражением идеализированного короля, каким мог представить его себе Карл II или его придворные. Однако зрители также видели в этих ярких героях иногда замену благородным мятежникам, готовым восстановить справедливость с помощью меча. Тем не менее, пьесы были трагическими в строгом определении, хотя и не обязательно вызывали грусть. В 1670-х и 1680-х годах произошел постепенный переход от героической к патетической трагедии, где основное внимание уделялось любви и семейным проблемам, хотя главные герои часто были известными личностями. После феноменального успеха Элизабет Барри, сумевшей растрогать зрителей до слез в роли Монимии в «Сироте» Томаса Отуэя (1680), «трагедии о ней» (термин, введенный Николасом Роу), сосредоточенные на страданиях невинной и добродетельной женщины, стали доминирующей формой патетической трагедии. Элизабет Хоу утверждала, что наиболее важным объяснением смены вкусов было появление трагических актрис, чья популярность сделала неизбежным для драматургов создание для них главных ролей. С объединением драматурга, «мастера пафоса», Томаса Отуэя и великой трагик Элизабет Барри в «Сироте», фокус сместился с героя на героиню. К заметным трагедиям о ней относятся «Предательство добродетели» Джона Бэнкса, или «Анна Буллен» (1682) (о казни Анны Болейн), «Роковой брак» Томаса Саузерна (1694), «Справедливый покаявшийся» Николаса Роу (1703) и «Леди Джейн Грей» (1715). Хотя трагедии о ней были более традиционно трагичными, поскольку показывали женщин, страдающих не по своей вине и имеющих трагические недостатки эмоционального, а не морального или интеллектуального характера, их успех не означал, что политическая трагедия перестала ставиться. Кризис исключения принес с собой ряд трагических последствий в реальной политике, и поэтому любое обращение, например, к фигуре графа Эссекса (несколько версий которого распространялись и кратко ставились в непатентованных театрах), могло быть истолковано как подстрекательство к мятежу. «Венеция сохранена» Томаса Отуэя (1682) была политической пьесой, поддерживающей королевскую власть, которая, как и «Авессалом и Ахитофел» Драйдена, казалось, восхваляла короля за его действия в деле о заговоре с целью лишения престола. В пьесе Отуэя плавучий город Венеция символизировал Лондон, а темные заговорщики из сената – графа Шафтсбери. В ней даже фигурировал герцог Монмут, незаконнорожденный сын Карла II, герой войны, которого многие считали более подходящим преемником Карла, чем католика Якова. «Венеция сохранена» в определенном смысле является идеальным синтезом старых политически роялистских трагедий и историй Драйдена и новых трагедий о женских страданиях, поскольку, хотя сюжет кажется политической аллегорией, действие сосредоточено на женщине, заботящейся о мужчине, вовлеченном в конфликт, и большинство сцен и диалогов посвящены ее жалким страданиям от его рук.

Genre in Restoration drama is peculiar. Authors labelled their works according to the old tags, "comedy" and "drama" and, especially, "history", but these plays defied the old categories. From 1660 onwards, new dramatic genres arose, mutated, and intermixed very rapidly. In tragedy, the leading style in the early Restoration period was the male dominated heroic drama, exemplified by John Dryden's The Conquest of Granada (1670) and Aureng Zebe (1675) which celebrated powerful, aggressively masculine heroes and their pursuit of glory both as rulers and conquerors, and as lovers. These plays were sometimes called by their authors' histories or tragedies, and contemporary critics will call them after Dryden's term of "Heroic drama". Heroic dramas centred on the actions of men of decisive natures, men whose physical and (sometimes) intellectual qualities made them natural leaders. In one sense, this was a reflection of an idealised king such as Charles or Charles's courtiers might have imagined. However, such dashing heroes were also seen by the audiences as occasionally standing in for noble rebels who would redress injustice with the sword. The plays were, however, tragic in the strictest definition, even though they were not necessarily sad. In the 1670s and 1680s, a gradual shift occurred from heroic to pathetic tragedy, where the focus was on love and domestic concerns, even though the main characters might often be public figures. After the phenomenal success of Elizabeth Barry in moving the audience to tears in the role of Monimia in Thomas Otway's The Orphan (1680), "she tragedies" (a term coined by Nicholas Rowe), which focused on the sufferings of an innocent and virtuous woman, became the dominant form of pathetic tragedy. Elizabeth Howe has argued that the most important explanation for the shift in taste was the emergence of tragic actresses whose popularity made it unavoidable for dramatists to create major roles for them. With the conjunction of the playwright "master of pathos" Thomas Otway and the great tragedienne Elizabeth Barry in The Orphan, the focus shifted from hero to heroine. Prominent she tragedies include John Banks's Virtue Betrayed, or, Anna Bullen (1682) (about the execution of Anne Boleyn), Thomas Southerne's The Fatal Marriage (1694), and Nicholas Rowe's The Fair Penitent (1703) and Lady Jane Grey, 1715. While she tragedies were more comfortably tragic, in that they showed women who suffered for no fault of their own and featured tragic flaws that were emotional rather than moral or intellectual, their success did not mean that more overtly political tragedy was not staged. The Exclusion crisis brought with it a number of tragic implications in real politics, and therefore any treatment of, for example, the Earl of Essex (several versions of which were circulated and briefly acted at non patent theatres) could be read as seditious. Thomas Otway's Venice Preserv'd of 1682 was a royalist political play that, like Dryden's Absalom and Achitophel, seemed to praise the king for his actions in the meal tub plot. Otway's play had the floating city of Venice stand in for the river town of London, and it had the dark senatorial plotters of the play stand in for the Earl of Shaftesbury. It even managed to figure in the Duke of Monmouth, Charles's illegitimate, war hero son who was favoured by many as Charles's successor over the Roman Catholic James. Venice Preserv'd is, in a sense, the perfect synthesis of the older politically royalist tragedies and histories of Dryden and the newer she tragedies of feminine suffering, for, although the plot seems to be a political allegory, the action centres on a woman who cares for a man in conflict, and most of the scenes and dialogue concern her pitiable sufferings at his hands.

Комедия

Комедия Реставрации печально известна своей сексуальной откровенностью, качество, поощряемое лично Карлом II и распутным аристократическим духом его двора. Самыми известными пьесами раннего периода Реставрации являются несентиментальные или "жесткие" комедии Джона Драйдена, Уильяма Вайчерли и Джорджа Этерджи, которые отражают атмосферу при дворе и прославляют аристократический образ жизни, полный неутомимых сексуальных интриг и завоеваний. Граф Рочестер, в реальной жизни – щеголь Реставрации, придворный и поэт, в пьесе Этерджи «Человек моды» (1676) льстиво изображен как буйный, остроумный, интеллектуальный и сексуально неотразимый аристократ, ставший образцом для представления о блистательном щеголе Реставрации (хотя на самом деле этот персонаж не был широко распространен в комедиях Реставрации). «Простак» Вайчерли (1676), вариация на тему «Мизантропа» Мольера, высоко ценилась за свою бескомпромиссную сатиру и принесла Вайчерли прозвища «Простак Вайчерли» или «Мужественный Вайчерли» по имени главного героя пьесы – Мужественного. Вероятно, Вайчерли – единственный драматург, чьи произведения в наибольшей степени подтверждают обвинения в непристойности, выдвинутые тогда и сейчас в адрес комедий Реставрации. Во время второй волны комедий Реставрации в 1690-х годах «мягкие» комедии Уильяма Конгрива и Джона Ванбру отразили меняющиеся культурные представления и значительные социальные перемены. Драматурги 1690-х годов стремились привлечь более разнообразную аудиторию, включающую значительную часть среднего класса и зрительниц, например, перенеся войну полов с арены интриг в сферу брака. В комедиях акцент сместился с хитроумных уловок молодых любовников, обманывающих старшее поколение, на супружеские отношения после свадьбы. В пьесах Конгрива сцены остроумного обмена репликами между парами, испытывающими взаимное влечение, превратились в остроумные предбрачные дебаты накануне свадьбы, как, например, знаменитая сцена «Оговорки» в пьесе «Путь в мир» (1700). Драма Реставрации на протяжении трех столетий имела дурную репутацию. Непривычное для публики смешение комедии и трагедии, столь любимое аудиторией Реставрации, подвергалось критике. Викторианцы осуждали комедии как слишком непристойные для сцены, а стандартный справочник начала XX века, «Кембриджская история английской и американской литературы», отвергал трагедии как достигшие «уровня скуки и похоти, не превзойденного ни до, ни после». Сегодня театральный опыт Реставрации вновь ценится как постмодернистскими литературными критиками, так и на сцене.

Restoration comedy is notorious for its sexual explicitness, a quality encouraged by Charles II personally and by the rakish aristocratic ethos of his court. The best known plays of the early Restoration period are the unsentimental or "hard" comedies of John Dryden, William Wycherley, and George Etherege, which reflect the atmosphere at Court, and celebrate an aristocratic macho lifestyle of unremitting sexual intrigue and conquest. The Earl of Rochester, real life Restoration rake, courtier and poet, is flatteringly portrayed in Etherege's Man of Mode (1676) as a riotous, witty, intellectual, and sexually irresistible aristocrat, a template for posterity's idea of the glamorous Restoration rake (actually never a very common character in Restoration comedy). Wycherley's The Plain Dealer (1676), a variation on the theme of Molière's Le misanthrope, was highly regarded for its uncompromising satire and earned Wycherley the appellation "Plain Dealer" Wycherley or "Manly" Wycherley, after the play's main character Manly. The single writer who most supports the charge of obscenity levelled then and now at Restoration comedy is probably Wycherley. During the second wave of Restoration comedy in the 1690s, the "softer" comedies of William Congreve and John Vanbrugh reflected mutating cultural perceptions and great social change. The playwrights of the 1690s set out to appeal to more socially mixed audiences with a strong middle class element, and to female spectators, for instance by moving the war between the sexes from the arena of intrigue into that of marriage. The focus in comedy is less on young lovers outwitting the older generation, more on marital relations after the wedding bells. In Congreve's plays, the give and take set pieces of couples still testing their attraction for each other have mutated into witty prenuptial debates on the eve of marriage, as in the famous "Proviso" scene in The Way of the World (1700). Restoration drama had a bad reputation for three centuries. The "incongruous" mixing of comedy and tragedy beloved by Restoration audiences was decried. The Victorians denounced the comedy as too indecent for the stage, and the standard reference work of the early 20th century, The Cambridge History of English and American Literature, dismissed the tragedy as being of "a level of dulness and lubricity never surpassed before or since". Today, the Restoration total theatre experience is again valued, both by postmodern literary critics and on the stage.

Впечатляет.

В конце XVII века на лондонской публичной сцене появились зрелищные представления эпохи Реставрации – сложные, богато поставленные спектакли-машины, которые приводили публику в восторг благодаря динамичному действию, музыке, танцам, сценическим механизмам, иллюзионистской живописи в стиле барокко, роскошным костюмам и спецэффектам, таким как скрытые люки, "летающие" актеры и фейерверки. С самого начала эти представления имели дурную славу как вульгарные и коммерчески ориентированные конкуренты остроумным, "настоящим" драмам эпохи Реставрации. Тем не менее, они привлекали лондонцев в невиданных ранее количествах, ошеломляя и восхищая их.