Билдвасское аббатство: История и руины цистерцианского монастыря в Шропшире.

Руины аббатства Билдвас в Шропшире, Англия: история цистерцианского монастыря, основанного в 1135 году. Упадок и роспуск при Генрихе VIII.

45 мин чтения

100%

Источник: Buildwas Abbey — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Монастырь в Шропшире, Англия

Аббатство Билдвас было цистерцианским (первоначально савиньякским) монастырем, расположенным на берегу реки Северн, в Билдвасе, Шропшир, Англия, сегодня примерно к западу от Айронбриджа. Основанный местным епископом в 1135 году, он изначально был скромно наделен средствами, но пережил несколько периодов роста и увеличения богатства: особенно при аббате Ранульфе во второй половине XII века и вновь с середины XIII века, когда было сделано множество приобретений у местных землевладельцев. Аббаты регулярно использовались Плантагенетами в качестве агентов в их попытках покорить Ирландию и Уэльс, и аббатство основало дочерние монастыри в обеих странах. Это был центр образования с обширной библиотекой и славился своей дисциплиной, пока экономические и демографические кризисы XIV века не привели к упадку и трудностям, усугубленным конфликтами и политической нестабильностью в Уэльшских Марчах. Аббатство было распущено в 1536 году в ходе роспуска монастырей при Генрихе VIII. Существенные остатки аббатской церкви и келий монахов сохранились и находятся под опекой организации English Heritage.

Основание

Аббатство Бульдвас было цистерцианским монастырем, хотя первоначально было основано как монастырь Савиньяка в 1135 году Роджером де Клинтоном (1129–1148), епископом Ковентри и Личфилда. Недолговечная конгрегация Савиньяка была реформированной и аскетической ветвью бенедиктинского ордена, центром которой было аббатство Савиньи в Нормандии, и она возникла лишь в 1112 году. Поместье Бульдвас представляло собой земли, ранее принадлежавшие епархии. В «Книге Страшного суда» поместье Бульдвас оценивалось в один хайд и состояло из девяти домохозяйств, пять из которых возглавляли рабы, четыре – вильланы и одно – титьюар. Там была мельница и лес, а также 200 свиней. В то время оно стоило 45 шиллингов, как и до норманнского завоевания Англии, хотя в течение этого периода стоимость несколько снизилась. Аббатство было посвящено святой Марии и святому Чаду – так же, как и Личфилдский собор. Сам фундационный устав был утерян, но сохранилась неточная перепись среди рукописей Роджера Додсворта, хранящихся сейчас в Бодлианской библиотеке. Ее опубликовал Роберт Уильям Эйтон, выдающийся антиквар Шропшира, который полагал, что список свидетелей, включая стороны, вскоре вовлеченные в гражданскую войну во время правления короля Стефана на противоположных сторонах, был составлен, чтобы указать на раннюю дату документа – впечатление, которое он считал ошибочным. Первым аббатом был назван Ингенульф. В переписи не приводятся подробности о пожертвованиях епископа новому аббатству. Однако они перечислены в подтверждении, изданном Ричардом I. Как и в переписи, в нем Роджер де Клинтон упоминается как епископ Честерский, и говорится, что его пожертвование состояло из самого Бульдваса с окружающими его лесами, ассартами и прилегающими землями; земли в Меоле, к югу от Шрусбери, с его бюргерством и долгом (налогом), называемым грефгехом; церковный оброк, долг за содержание духовенства, из сотен Кондовер и Вроквардин; et in territorio Licheffelddensi hominem unum nomine Edricum («в территории Личфилда один человек по имени Эдрик»). Роль Эдрика не указана, но, вероятно, заключалась в какой-то работе от имени аббатства в епархиальном центре. Более раннее подтверждение короля Стефана, изданное, по-видимому, во время его участия в осаде Шрусбери в 1138 году, содержало мало подробностей о пожертвованиях, хотя и указывало размер участка в один хайд, как и в «Книге Страшного суда». Вместо этого оно было сосредоточено на признании иммунитета аббатства от налогов и других повинностей, включая скот и лот и данегельд. Стефан был решительным сторонником и покровителем общины Савиньяка, материнский монастырь которой находился в его собственном графстве Мортен, которое он потерял в результате войны с Анжуйцами во время Анархии. Одним из свидетелей подтверждения Стефана был Филипп де Белме, важный землевладелец Шропшира. Вместе со своей женой Матильдой Филипп впоследствии сделал аббатству важное пожертвование земли в Ракли, в Тонге, с общим пастбищем и правом выгона свиней в его лесах в направлении Брюуда и Лизарда. Пожертвование не датировано, но ясно показывает, что аббатство все еще было частью общины Савиньяка, поскольку оно обязало все дома Савиньяка молиться за Филиппа, Матильду и их семью. Дома Савиньяка были поглощены цистерцианским орденом в 1147 году, а слияние было подтверждено буллой Евгения III 11 апреля 1148 года.

Buildwas Abbey was a Cistercian house, although originally founded as a Savigniac monastery in 1135 by Roger de Clinton (1129–1148), Bishop of Coventry and Lichfield. The short lived Savigniac congregation was a reformed and ascetic branch of the Benedictine Order, centred on the Abbey of Savigny in Normandy, and dating only from 1112. Buildwas manor was land previously belonging to the diocese. In the Domesday Book the manor of Buildwas was assessed as one hide and was home to nine households, five of them headed by slaves, four by villeins and one by the reeve. It had a mill and woodland, with 200 pigs. It was then worth 45 shillings, as before the Norman Conquest of England, although the value had slipped a little in the intervening period. The dedication of the abbey was to St Mary and St Chad: the same as Lichfield Cathedral. The foundation charter itself has been lost, but a poor transcription survives among the manuscripts of Roger Dodsworth, now in the Bodleian Library. This was printed by Robert William Eyton, the great Shropshire antiquarian, who considered that the list of witnesses, including parties who were soon afterwards drawn into the civil strife of King Stephen's reign on opposing sides, was designed to suggest an early date for the document – an impression he considered false. The first abbot is named as Ingenulf. The transcript omits details of the bishop's grants to the new abbey. However, these are listed in a confirmation issued by Richard I. Like the transcript, this addresses Roger de Clinton as Bishop of Chester and states that his donation was of Buildwas itself, with its surrounding woodland, assarts and appurtenances; land at Meole, just south of Shrewsbury, with its burgesses and a due (tax) called greffegh; churchscot, a due for the support of the clergy, from the hundreds of Condover and Wrockwardine; et in territorio Licheffelddensi hominem unum nomine Edricum ("in the territory of Lichfield one man named Edric"). Edric's rôle is not specified but presumably involved some kind of work on the abbey's behalf in the diocesan centre. The earlier confirmation by King Stephen, issued apparently while he was involved in the siege of Shrewsbury in 1138, gave few details of the grants, although it did give the size of the site as one hide, as in Domesday. Instead it concentrated on recognising the abbey's immunity from taxes and other exactions, including scot and lot and Danegeld. Stephen was a strong supporter and promoter of the Savigniac community, whose mother house stood within his own county of Mortain, which he lost to the Angevins during the Anarchy. One of the witnesses of Stephen's confirmation was Philip de Belmeis, an important Shropshire landholder. Together with his wife, Matilda, Philip subsequently made an important grant to the abbey of land at Ruckley in Tong, with common pasture and pannage in his woods towards Brewood and the Lizard. The grant is not dated but makes clear that the abbey was still part of the Savigniac community, as it committed all Savigniac houses to pray for Philip, Matilda and their family. The Savigniac houses were all absorbed into the Cistercian order in 1147, and the merger was confirmed by a bull of Eugenius III on 11 April 1148.

Эра роста при аббате Ранулфе

Аббатство Билдвас изначально было довольно скромным и бедным, поскольку его первые наделения были невелики в общей сумме, хотя, по всей видимости, в первые годы своего существования оно получило в дар Малый Билдвас, расположенный на противоположном берегу реки от монастыря, от Уильяма ФицАлана, лорда Осуэстри: первоначальная хартия утеряна, и о даре известно из более позднего подтверждения, данного вторым Уильямом ФицАланом. Первый аббат, Ингенульф, был малоизвестен, но аббатство вступило в период роста и развития под руководством аббата Ранульфа, который, как известно, вступил в должность к 1155 году, поскольку хартия, касающаяся Лиллешалла, свидетелем которой он был, не могла быть составлена позднее этого года. Его пребывание в должности аббата практически совпало с правлением Генриха II.

Финансовый и культурный аванс

Подтверждение Ричардом I земель аббатства, выданное из рук его канцлера Уильяма де Лонгшампа в 1189 году, спустя два года после смерти Ранулфа, указывает на значительный прогресс, достигнутый в приобретении земель и других источников дохода в период его аббатства. Помимо ранних пожертвований, в документе перечислены пожалования епископа Ричарда Печа: дом в Форгейте в Честере и мельница стоимостью четыре шиллинга в Берне (вероятно, Бернтвуде) близ Личфилда; Броктон в Стаффордшире, полученный от Джеральда из Броктона и его сына; дар Ричарда из Питчфорда, включавший услуги человека по имени Ричард Крассет, проживавшего в Косфорде, Шропшир; половина Хаттона, расположенного к югу от Шифнала, от Адама из Хаттона и его сына Реджинальда; половина Уолтона в Стаффордшире от Уолтера Фитцгермана; земля в Ивонбрук-Грандж, недалеко от Грангемилла в Дербишире, от Генри Фитц Фулка; земля в Каулдоне на северо-западе Стаффордшира от Уильяма из Каулдона; и дом от Роберта Фитц Томаса, хотя местоположение частично стерто. В их числе два экземпляра, впоследствии оказавшиеся в часовне Святого Георгия в Виндзорском замке, хотя Тринити-колледж в Кембридже обладает значительно более обширной коллекцией книг, принадлежавших ранее аббатству Билдуас. Семнадцать из 57 книг имеют точную датировку XII веком, а еще шесть – вероятную. Два из них датированы периодом правления Ранулфа. Один из них – копия трудов Августина Гиппонского, с указанием принадлежности аббатству Билдуас и датой 1167 года, написанной красными и черными чернилами над названием. На иллюминированном экземпляре книги Левит на 7-м листе указана дата 1179 года. Увеличение доходов, несомненно, сыграло важную роль в решении продолжить строительство современных каменных зданий для монастырской общины.

Строительство аббатства

Документальных свидетельств о строительстве аббатства в Буйлдвасе нет, но, по всей видимости, оно несколько отставало от аббатства Киркстолл, расположенного сейчас в пригороде Лидса, строительство которого велось, вероятно, между 1152 и примерно 1170 годом. Буйлдвас и Киркстолл относятся к самому простому и раннему типу цистерцианских церквей в Британии и в целом сопоставимы. В обоих случаях строители проявляли больше изобретательности по мере продвижения на запад от восточной части церкви. Обе церкви имеют каменную башню над пересечением нефов, хотя это было запрещено Генеральной главой цистерцианцев в 1157 году. Пресвитерий в Буйлдвасе был без боковых приделов, а боковые приделы нефа имели деревянные потолки, а не более сложные своды, характерные для более поздних построек. Столбы боковых приделов также представляют собой простые цилиндры. Хотя Буйлдвас безусловно относится к романскому стилю, в деталях оформления капителей, баз и окон можно увидеть предвестие перехода к готической архитектуре, который произошел чуть позже. Здание церкви и кельи монахов были построены из местного песчаника и завершены в течение столетия: лазарет и келья аббата все еще строились около 1220 года, или, возможно, даже не были начаты, когда аббатство получило доступ к каменным карьерам и лесу близлежащего Броссли. Однако в декабре 1156 года аббат Ричард и его монастырь Савиньи, обращаясь к аббату Ранульфу из Буйлдваса, заявили: *commitimus atque concedimus vobis et domui vestre curam et dispositionem domus nostre Sancte Marie Dubline imperpetuum habendam* ("Мы поручаем и передаем вам и вашему дому заботу и управление нашим домом Святой Марии в Дублине, дабы он принадлежал вам навечно"). В 1157 году аббатство Басингверк в Флинтшире было передано Ранульфу и аббатству Буйлдвас на тех же условиях, что и ирландский монастырь. И Басингверк, и аббатство Святой Марии в Дублине ранее принадлежали аббатству Комбермир в Чешире. Попытка в 1177 году отменить эту зависимость потерпела неудачу и побудила Савиньи отправить коллекцию соответствующих документов и сопроводительное письмо аббату Сито, главе цистерцианского ордена. Епископ Ричард Печ, вероятно, предоставил дом в Честер-Форегейт для Буйлдваса, чтобы аббат Ранульф мог легче выполнять свои обязанности в Ирландии. В 1183–1184 годах Гильберт Пипард, опекун Честера, подал требование о возмещении расходов в размере четырех шиллингов за организацию поездки аббата Буйлдваса в Ирландию, ясно показав, что Ранульф действительно отплыл в Дублин из Честера, до которого было легко добраться по Уотлинг-стрит, проходившей к северу от аббатства. Пипард утверждал, что Ранульф путешествовал по поручению короля, и, по-видимому, он был не менее вовлечен во вмешательство Генриха II в ирландские дела, чем в дела дочернего монастыря в Дублине. Джеральд Уэльский в своем описании Синода в Кашеле 1172 года изображает Ранульфа как ключевую фигуру в завоевании Ирландии Генрихом II, помогая утвердить и продемонстрировать его власть, навязывая свои нормы ирландской церкви. Ведущие епископы Ирландии, как он сообщает, присутствовали на синоде.

There is no documentary evidence of the construction of the abbey at Buildwas, but it seems to have lagged a little behind Kirkstall Abbey, now in a Leeds suburb, which was built probably between 1152 and about 1170. Buildwas and Kirkstall are of the simplest and earliest pattern of Cistercian churches in Britain and are broadly comparable. In both cases, the builders became more adventurous as they progressed toward the west from the eastern end of the church. Both churches have a stone tower over the crossing, although this was forbidden by the General Chapter of the Cistercians in 1157. The presbytery at Buildwas was without aisles and the aisles of the nave had wooden ceilings, rather than the more elaborate vaulting found in later buildings. The piers of the aisles are also simple cylinders. While still definitely Romanesque, Buildwas has details in the design of capitals, bases and windows which prefigure the transition to Gothic architecture that came a little later. The church building and monks’ quarters were constructed in local sandstone and completed within the century: the infirmary and abbot's lodging were still under construction around 1220, or perhaps not yet started, when the abbey gained access to the stone quarries and timber of nearby Broseley. However, in December 1156 Abbot Richard and his convent of Savigny, addressing Abbot Ranulf of Buildwas, declared: commitimus atque concedimus vobis et domui vestre curam et dispositionem domus nostre Sancte Marie Dubline imperpetuum habendam. ("We commit and submit to you and your house the care and disposition of our house of St Mary, Dublin, to be held in perpetuity.") In 1157, Basingwerk Abbey in Flintshire was handed over to Ranulf and Buildwas Abbey on the same terms as the Irish house. Both Basingwerk and St. Mary's Abbey, Dublin, had formerly belonged to Combermere Abbey in Cheshire. An attempt in 1177 to reverse this change of dependence failed and prompted Savigny to send a collection of pertinent documents and a covering note to the abbot of Cîteaux, the head of the Cistercian order. Bishop Richard Peche probably granted the house at Chester Foregate to Buildwas so that Abbot Ranulf could more easily discharge his responsibilities in Ireland. In 1183–4 Gilbert Pipard, the guardian of Chester, filed a claim for expenses of four shillings for arranging the passage of the abbot of Buildwas to Ireland, making clear that Ranulf did sail to Dublin from Chester, easily reached via Watling Street, which ran just north of the abbey. Pipard's claim was made on the basis that Ranulf was travelling in the king's service, and he seems to have been at least as much involved in Henry II's intervention in Ireland as in the affairs of the daughter house in Dublin. Gerald of Wales, in his account of the Synod of Cashel of 1172, portrays Ranulf as being central to the king's conquest of Ireland, helping to enact and dramatise his power by imposing his norms on the Irish church. The leading bishops of Ireland, he reports, attended the synod,

После помощи Ранульфа в Ирландии Генрих II подтвердил передачу аббатства Святой Марии в Дублине Буйлдвасу в 1174 году, перечислив многочисленные пожалования, сделанные ему до прибытия Ричарда де Стригоя в Ирландию. Ричард де Стригоил, также известный как Ричард де Клэр, 2-й граф Пембрук, позже прозванный Стронгбоу, представлял собой потенциальную угрозу королевской власти, нормандский барон, уже могущественный и хорошо утвердившийся в Ирландии. Его дядя, Харви де Монтморенси, участвовал в переговорах с Ранульфом о предоставлении земель для основания нового цистерцианского аббатства в Данброди, которое должно было стать дочерним монастырем Буйлдваса и быть им заселенным. Ранульф послал мирянина из Буйлдваса для осмотра участка, но отчет оказался неблагоприятным. В конечном итоге Ранульф решил отказаться от проекта, окончательно предоставив церкви Святой Марии в Дублине права на патронат и визитацию Данброди 1 ноября 1182 года. Ранульф, по-видимому, много путешествовал, и летописец аббатства Уэверли сообщает нам, что в 1187 году *obiit Rannulfus abbas de Bildewas in itinere capituli* ("Ранульф, аббат Буйлдваса, умер по дороге на капитул"), то есть на общее собрание цистерцианского ордена в материнском монастыре в Бургундии.

Богатство и дарения

Аббатство Бульдвас пользовалось растущим благосостоянием XIII века и сформировало обширный портфель владений, обеспечивший ему прочную экономическую основу, по крайней мере, в обычных условиях. В результате аббатство вошло в число крупных монастырей Шропшира, чьи владения по масштабу не уступали землевладениям знатных аристократических семей графства. Наиболее активные периоды приобретений пришлись на 1240-е и 1280-е годы, что отражено в таблице ниже. Карта, составленная на основе таблицы, демонстрирует, как Бульдвас создал концентрированную полосу ферм вдоль рек Северн и Уорф, а также по границе Шропшира и Стаффордшира, все они были легко доступны из аббатства по маршрутам, максимально использовавшим возможности реки Северн. Это было не случайностью, а результатом следования цистерцианскому правилу, согласно которому фермы должны располагаться в пределах однодневного пути от аббатства – стратегии, направленной на поддержание относительной замкнутости общины. Однако аббатство также владело меньшим числом, но более крупным поместьем с обширными пастбищами, землями, расположенными дальше от аббатства, вблизи валлийской границы и в отдаленном Дербишире.

Стратегии расширения

Потенциально самым ценным приобретением вблизи аббатства была передача виллы Харнадж, расположенной недалеко от Каунда в Шропшире, Гилбертом де Лейси, лордом Крессажа, предположительно в 1232 году. Несмотря на первоначальные трудности, сочетание упорной юридической защиты и умелых переговоров позволило аббатству утвердиться и укрепить свои позиции в этом районе. Границы передачи были детально прописаны. Помимо земли, аббатству были предоставлены права выпаса скота – 50 голов крупного рогатого скота и свиней, а также право проезда для повозок аббатства, чтобы работники могли мыть овец и загружать баржи в реке Северн. Однако, по-видимому, Гилберт был в долгах и не имел возможности совершить передачу. Он использовал землю в качестве залога для займа, взятого у Урселла, сына Хамо из Херефорда. Неясно, ожидалось ли от аббатства оформление ипотеки или покупка, или же Гилберт надеялся избежать возврата долга Урселу, который был евреем. В 1234 году, вскоре после смерти Гилберта, аббат получил от Генриха III полную отмену залога, хотя, вероятно, не самого долга, и об этом изменении были уведомлены судьи еврейской казны. Однако к этому времени аббатство уже было вовлечено в сложный судебный процесс с вдовой Гилберта, Евой, которая претендовала на часть его имущества как на вдовью долю. Положение аббатства было гарантировано хартией сына покойного, также по имени Гилберт, который поклялся ответить на претензии своей матери в суде, если возникнет необходимость. Однако вопрос был урегулирован соглашением в 1236 году. К 1249 году младший Гилберт умер, а его сын Адам находился под опекой Матильды де Лейси. Долги оставались значительными, и король приказал не выплачивать их до достижения Адамом совершеннолетия. В условиях необходимости обеспечения приданого для Агнессы, вдовы Гилберта и матери Адама, поместье оставалось в сложном положении, и в 1253 году аббат Буйлдвас воспользовался возможностью приобрести 19-летнюю аренду части Крессажа за 200 марок. В 1255 году в Сторожевых роллах зафиксировано, что аббатство владело одним хайдом в Харнаге. К 1291 году аббатство владело всем Харнажем, оцениваемым в четыре карукаты. Эта же стратегия применялась и в других местах: усердное приобретение земель и укрепление власти и контроля в центрах, где аббатство уже имело владения, в сочетании с новыми приобретениями вблизи существующих гранг. Например, в Лейтоне аббатство до 1263 года начало с мельницы и пруда на ручье в Мерехее. Вскоре владелец поместья добавил земли, включая луг. Систерцианское аббатство Кроксден было более благосклонно. В 1287 году оно обменяло свою гранж в Адени в Шропшире на гранж Колдон в Буйлдвасе. В 1292 году, при Эдуарде I, ближе к концу основного периода расширения, многие индивидуальные передачи аббатству были подтверждены посредством Инспекцимуса. Также при Эдуарде I была подтверждена основная привилегия аббатства – иммунитет от светских повинностей и требований, как путем обновления хартии, так и в ходе разбирательств по запросу о законности прав (quo warranto). Однако это не защитило аббатство от некоторых форм королевских прошений, как, например, когда Эдуард III запросил субсидию на брак своей сестры Элеоноры Вудстокской с Реджинальдом II, графом Гелдернским, в 1332 году.

Potentially the most valuable acquisition close to the abbey was the grant by Gilbert de Lacy, lord of Cressage, probably in 1232, of the vill of Harnage, near Cound, Shropshire. Despite initial difficulties, a combination of persistent legal defence and shrewd bargaining allowed the abbey to establish and consolidate its position in the area. The boundaries of the grant were meticulously detailed. As well as the land, the abbey was assigned rights of pasture for 50 cattle and for pigs, and right of road for the abbey's vehicles so that their employees could wash sheep and load barges in the River Severn. However, it seems Gilbert was in debt and in no position to make the grant. He had used the land as security for a loan from Ursell, son of Hamo of Hereford. It is unclear whether the abbey was expected to enter into a mortgage or purchase or whether Gilbert hoped to evade repaying Ursellus, who was Jewish. In 1234, shortly after Gilbert's death, the abbot secured from Henry III a complete cancellation of the pledge, although not presumably of the debt itself, and the Justiciars of the Exchequer of the Jews were notified of the change. By this time, however, the abbey was already involved in a complex suit with Gilbert's widow, Eva, who was claiming part of his estate as her dower. The abbey's position was guaranteed by a charter of the dead man's son, also called Gilbert, who swore to answer his mother's claim in court, should the need arise. However, the matter was settled by accord during 1236. By 1249 the younger Gilbert was dead and his son Adam in the wardship of Matilda de Lacy. The debts were still large and the king ordered that they should not be paid until after Adam came of age. With the pressure of a dower to be found for Agnes, Gilbert's widow and Adam's mother, the estate was still in trouble and in 1253 the abbot of Buildwas took the opportunity to purchase a 19 year lease of part of Cressage for 200 marks. In 1255 the Hundred Roll records the abbey as holding one hide at Harnage. By 1291 the abbey held the whole of Harnage, assessed at four carucates. The same strategy was followed elsewhere: assiduous acquisition of lands and strengthening of authority and control in centres where the abbey already had lands, coupled with new inroads into centres close to existing granges. At Leighton, for example, the abbey began before 1263 with a mill and fishpond on the brook at Merehay. Very soon, the lord of the manor added land, including meadow. The Cistercian Croxden Abbey was much more accommodating. In 1287 it exchanged its grange at Adeney in Shropshire for Buildwas' Caldon Grange,

In 1292, under Edward I, close to the end of the major period of expansion, many individual grants to the abbey were confirmed by Inspeximus. Also under Edward I, the abbey's major privilege of immunity from secular dues and demands, was reiterated both by charter renewal and in quo warranto proceedings. However, this did not protect the abbey against some forms of royal begging letter, as when Edward III requested a subsidy for the marriage of his sister, Eleanor of Woodstock, to Reginald II, Count of Guelders in 1332.

Мосты и пошлины

Некоторые источники, включая страницу списка Historic England, утверждают, что значительная часть дохода аббатства поступала от платы за проезд по мостам. Более ранняя запись в Pastscape даже предполагает, что община была небольшой, и что плата, взимаемая с "проезжающих путников", была её единственным источником дохода. Происхождение этой идеи, по-видимому, связано с более ранним руководством Департамента окружающей среды (DoE) по этому месту, которое содержит весьма сомнительное утверждение о том, что "владения аббатства никогда не были велики", и сочетает его с верным, но не относящимся к делу замечанием о том, что Буйлдвас "входил в число небольших аббатств" во время роспуска. Том "История округа Виктория", посвященный сельскому хозяйству в Шропшире, опровергает это предположение, перечисляя аббатство Буйлдвас среди крупнейших землевладельцев графства. Этот сбор взимался всего в течение трех лет, что указывает на то, что он не был обычным. Это была плата за товары, предназначенные для продажи, а не за проезд путников или даже за перевозку урожая местными жителями через реку. Целью сбора не было создание источника дохода для самого аббатства, а заключение контракта на выполнение общественных работ, точнее, работ для короля. 10 августа того же года король назначил комиссию для расследования обвинения в том, что Иоанн, аббат Буйлдваса, и двое его монахов увезли товары, принадлежащие Джону Ладлоу из Шрусбери, в Большом Буйлдвасе – возможно, это был спор из-за временной платы за проезд. В апреле 1325 года аббатство Буйлдвас получило второе разрешение на взимание платы за проезд сроком на три года от Эдуарда II. На этот раз речь шла не о переправе через Северн, а о строительстве моста через "воду Коспефорд" – предположительно, ручей Хамфрестон, приток реки Уорф, который теперь питает пруд Косфорд. Это было бы выгодно аббатству, поскольку позволило бы более удобно соединить поместья в Райтоне и Косфорде с Донингтоном и Ракли, а также было бы полезно для местного движения в целом. В 1354 году, при Эдуарде III, было выдано разрешение на взимание платы за ремонт моста через Северн в Буйлдвасе, но способ сбора средств не был указан. Семья, управлявшая переправой в 1536 году, носила фамилию Уайтфолкс, вероятно, в связи с белыми монашескими одеяниями их работодателей. Самая важная переправа через Северн в этом районе находилась в Атчаме и принадлежала не Буйлдвасу, а аббатству Лиллешалл, которое построило платный мост в начале XIII века для переправы трафика с Уотлинг-стрит через реку, заменив более ранний паром. Аббатству Лиллешалл было разрешено взимать плату в размере 1 пенни за каждую телегу с товарами.

Some sources, including the Historic England listing page, claim that a significant part of the abbey's income came from bridge tolls An earlier Pastscape entry even implies that the community was small and that tolls levied on "passing travellers" its only source of income. The origin of this idea seems to be the earlier Department of the Environment (DoE) guide to the site, which proffers the very questionable information that "the properties of the abbey were never large" and couples it with the true but irrelevant statement that Buildwas was "classed among the smaller abbeys" at the dissolution. The Victoria County History volume on agriculture in Shropshire undercuts the premise by listing Buildwas Abbey among the great landowners of the county: This was to be for just three years, which suggests that no such charge was made ordinarily. It was specifically a levy on goods for sale, not on passing travellers or even on local people moving their own crops across the river. It was not to generate an income stream for the abbey itself but a way of contracting it to carry out public works, or rather works for the king. On 10 August that year the king appointed a commission of oyer and terminer to investigate an allegation that John, the abbot of Buildwas, and two of his monks, had carried away goods belonging to John Ludlow of Shrewsbury at Great Buildwas: possibly a dispute over the temporary tolls. In April 1325, Buildwas Abbey obtained a second grant of pontage for three years from Edward II. This time it did not relate to the Severn crossing but was to construct a bridge over "the water of Cospeford" – presumably the Humphreston Stream, a tributary of the River Worfe that now feeds Cosford Pool. This would have benefited the abbey by linking the estates at Ryton and Cosford to Donington and Ruckley more conveniently, as well as being useful to local traffic more generally. A further grant of pontage under Edward III in 1354, to repair the Severn bridge at Buildwas, does not specify means of raising the money. the family running it in 1536 was surnamed Whitefolks, probably a reference to the white monastic garb of their employers. The most important Severn crossing in the area was at Atcham, and belonged not to Buildwas but to Lilleshall Abbey, which constructed a toll bridge in the early 13th century to carry Watling Street traffic over the river, replacing the earlier ferry. Lilleshall was allowed to levy a toll of 1 penny per cartload on goods traffic.

Список фондов

МестоположениеДонор или первоначальный владелецДата приобретенияПрирода собственностиПриблизительные координатыБилдский манорЕпископ Роджер де Клинтон1135Земля, оцениваемая в одну гайду по данным Книги Страшного судаРаклиФилип де Белмей и Матильда, его жена. К 1147 годуЗемля, с пастбищами и правом выгона свиней в дубовых лесах дальше на восток и север в маноре Тонг. Малый БилдУильям ФицАлан, лорд ОсвестриДо 1160 года. Возможно, 1140-е годы. Поселение и "все, что к нему относится на суше, в воде, в лесах, на лугах и пастбищах."1176ЗемляБроктонГеральд Броктонский и его сынДо 1189 годаЗемляКосфорд, ШропширРичард ПичфордскийДо 1189 годаУслуги Ричарда Крассета. Позже Уильям Крассет обменял услуги и/или участок земли в другом месте на землю в Косфорде.ХаттонАдам Трейнел, также известный как Адам из Хаттона, и Реджинальд, его сын.До 1189 годаПоловина поселения Хаттон, расположенного к востоку от Твайбрук, притока реки Уорф.Уолтон, СтаффордширУолтер Фиц ГерманК 1189 годуПоловина поселенияКолдон, СтаффордширУильям КолдонскийК 1189 году. В 1287 году обменен с аббатством Крокстен на Аденей.ХаттонДжон де Хемес и Уолтер, его сын.К 1202 годуДжон предоставил в аренду виргату и двенадцать акров своей земли. Уолтер добавил остальную часть земли в западной половине Хаттона, до дороги, проходящей через Эвелит. Годовая аренда 12 пенсов, с дополнительной рентой в пять шиллингов Трейнелам, как владельцам манора.WentnorРоберт Корбет из CausОколо 1203–1218 годов"Риттон" и "Хулемор": большие площади пастбищ в Стиперстоунз.КиннертонРичард Корбет из УотлсбороМежду 1217 и 1224 годамиВсе поселение Киннертон в Вентноре.БросслиФилипп де БурвардеслиОколо 1220 годаПраво добывать камень в лесу в Броссли и рубить деревья для строительства дороги к реке Северн, но не вывозить древесину.Гарнаж, близ Каунда, ШропширГилберт де Лейси, лорд КрессажаК 1234 году, вероятно, 1232Право огородить земли аббатства вокруг Киннертона.Хоуп БоудлерУильям, сын Уильяма де ЧелмикаОколо 1240 годаРагдон в Хоуп БоудлерРоберт де Актон, клеркМежду 1245 и 1255 годамиЗемля, оцениваемая в одну гайду, все владения Роберта в Рагдоне.УптонАлан ла Зуш, лорд Тонга1247 годВсе поселение Алана в Уптоне в обмен на более широкие пастбищные права в маноре Тонг. Затем аббатство сдало Уптон в аренду Уолтеру де Данстанвиллю, лорду Идшалла.Стирчли, ШропширОсберт Фитц Уильям, лорд Стирчли1247 год или вскоре послеВсе интересы Осберта в Стирчли, включая поместье, сад, землю и почести его арендаторов. Часть земли находилась в королевском лесу, и аббатство получило лицензию на расчистку 60 акров в 1277 году.ХаттонРоберт ТрейнелОколо 1248 годаВосточная половина Хаттона в франкальмоин, заменив предыдущую договоренность об аренде и фактически уступив аббатству власть над манором Хаттон.Бентхолл, ШропширФилипп БентхоллОколо 1250 годаЗемля под названием Гермицельде и Холвердинг, с правом дороги для сбора камня, угля и древесины с земель Филиппа и подтверждением права на строительство граничного рва между его землей и землей аббатства.ТернНеизвестныйК 1251 годуЗемля первоначально вдоль реки Терн, где Билд оспаривал права с аббатством Лиллешалла. Стоимость поместья быстро возросла в конце XIII века, возможно, потому, что несколько небольших участков объединились и были сданы в аренду Лиллешаллу.КрессажМатильда де Лейси и Джеффри де ЖеневиллРыбный пруд и мельница в Мерехае в франкальмоин, но с арендной платой в 6 шиллингов Уильяму де Лейтону за помощь и лесоматериалы для ремонта из его леса в Лейтоне. Право построить на том же ручье еще одну плотину и мельницу, с годовой арендной платой в один фунт тмина сэру Уильяму и его наследникам, как только она будет построена.БлэймхиллГенри дель Парк и его жена, Марджери1272 год18 акров пастбищ и один луг.ЛейтонРичард де Лейтон Роберту Бернеллу, лорду-канцлеру и епископу Бата и Уэллса, который передал его в 1282 году аббатству Билдуас.Королевское подтверждение 28 февраля 1286 годаПраво на представление церкви Лейтон и один акр земли. Лицензия на присвоение церкви, предоставленная Роджером де Мейландом, епископом Ковентри и Личфилда.Ольбрайттон, ШропширУильям, лорд РайтонаК 1284 году. Подтверждено после инспекции 1 января 1285 года. Несколько участков пашни и лугов между Уитсоном и Райтоном.Ритон, ШропширХью де Вестон и Томас де МарэмПодтверждено Уильямом, лордом Райтона, между 1279 и 1284 годами, с королевской лицензией на отчуждение в Мортмейне в 1285 году. От Хью мельница. От Томаса луг.Этчли, ШропширУильям, лорд РайтонаК 1286 году. Кусок земли между Райтоном и Косфордом. Право пастбища на большей части Райтона для животных аббатства в границах Косфорда и Хаттона.ЛейтонРичард де Лейтон1283/4Аденей, в Эджмонде, ШропширАббатство Крокстен1287 годПолучено от цистерцианского аббатства Крокстен в северном Стаффордшире в обмен на Калдон Грейндж.БиктонДжеффри Рэндулф из Ньюпорта1288 годИзначально, главный дом поселения Биктон и половина власти над поселением. Позже еще два дома и 60 акров земли.Бонсалл, ДербиширЭдмунд, 1-й граф Ланкастерский1296 годПастбище для 400 овец на вересковой пустоши за ренту в 6 пенсов и 8 пенсов.Малый БилдЭдмунд де Ленхам и Алиса, его жена.1302 годВласть над манором.

LocationDonor or original ownerDate of acquisitionNature of propertyApproximate coordinatesBuildwas manorBishop Roger de Clinton1135Land assessed as one hide at DomesdayRuckleyPhilip de Belmeis and Matilda, his wife. By 1147Land, with grazing and pannage further east and north in Tong manor. Little BuildwasWilliam FitzAlan, Lord of OswestryBefore 1160. Possibly 1140s. The vill and "all that pertains to it on land, in the waters, woods, meadows and pastures. "1176LandBrocktonGerald of Brockton and his sonBefore 1189LandCosford, ShropshireRichard of PitchfordBefore 1189The services of Richard Crasset. Later William Crasset exchanged the services and/or some parcel of land elsewhere for land at Cosford. Hatton, ShropshireAdam Treynel, also known as Adam of Hatton, and Reginald, his son. Before 1189A moiety of the vill of Hatton, situated to the east of the Twybrook, a tributary of the River Worfe. Walton, StaffordshireWalter Fitz HermanBy 1189A moiety of the villCauldon, StaffordshireWilliam of CauldonBy 1189. In 1287 exchanged with Croxden Abbey for Adeney. Hatton, ShropshireJohn de Hemes and Walter, his son. By 1202John granted lease of a virgate and twelve acres of his demesne. Walter added the remainder of the land in the western moiety of Hatton, as far as the road that runs through Evelith. Annual rent of 12d. payable, with a further rent of five shillings to the Traynels, as manorial lords. WentnorRobert Corbet of CausAbout 1203–1218"Ritton" and "Hulemore": large areas of grazing land in the Stiperstones. KinnertonRichard Corbet of WattlesboroughBetween 1217 and 1224The entire vill of Kinnerton in Wentnor. BroseleyPhilip de Burwardesleyc. 1220Right to quarry stone in the wood at Broseley and to cut down trees to make a road to the River Severn, but not to remove the timber. Harnage, near Cound, ShropshireGilbert de Lacy, Lord of CressageBy 1234, probably 1232Right to enclose the abbey's lands around Kinnerton. Hope BowdlerWilliam, son of William de ChelmickAbout 1240Half a virgate of land. Ragdon in Hope BowdlerRobert de Acton, clerkBetween 1245 and 1255. Land assessed as one hide, the whole of Robert's holding in Ragdon. UptonAlan la Zouche, lord of Tong1247The whole of Alan's vill at Upton in exchange for wider pasturage rights in Tong manor. The abbey then leased Upton to Walter de Dunstanville, the lord of IdshallBictonWilliam of Bicton12472½ virgates of land with the site of a grange and an access road to the highway. Stirchley, ShropshireOsbert Fitz William, lord of Stirchley1247 or shortly after. All Osbert's interests in Stirchley, including manor house, garden, land and the homages of his tenants. Some of the land fell within a royal forest and the abbey obtained a licence to assart 60 acres of it in 1277. Hatton, ShropshireRobert TraynelAbout 1248The eastern moiety of Hatton in frankalmoin, replacing the previous lease arrangement, and effectively conceding to the abbey lordship of the manor of Hatton. Benthall, ShropshirePhilip of BenthallAbout 1250Land called Hermiteshelde and Holweruding, with right of road to collect stone, coal and timber from Philip's land, and confirmation of right to construct a boundary ditch between his land and the abbey's. TernUnknownBy 1251. Land initially along the River Tern, where Buildwas disputed rights with Lilleshall Abbey. The value of the estates rose rapidly in the late 13th century, perhaps because several small properties came together, and were all leased to Lilleshall. CressageMatilda de Lacy and Geoffrey de GenevillA fish pond and mill at Merehaye in frankalmoin, but with a rent of 6 shillings to William de Leighton for aid and timber for repairs from his woods at Leighton. Right to build a further dam and mill on the same brook, with an annual rent of one pound of cumin to Sir William and his heirs, once constructed. BlymhillHenry del Park and his wife, Margery127218 acres of pasture and one of meadow. LeightonRichard de Leighton to Robert Burnell, Lord Chancellor and Bishop of Bath and Wells, who regranted it in frankalmoin to Buildwas Abbey.1282. Royal confirmation 28 February 1286 Advowson of Leighton church and one acre of land. Licence to appropriate the church granted by Roger de Meyland, bishop of Coventry and Lichfield. Albrighton, ShropshireWilliam, lord of RytonBy 1284. Confirmed after inspeximus 1 January 1285. Several patches of arable and meadow between Whiston and Ryton. Ryton, ShropshireHugh de Weston and Thomas de MarhamConfirmed by William, lord of Ryton, between 1279 and 1284, with royal licence to allienate in Mortmain 1285. From Hugh a mill. From Thomas a meadow. Atchley, ShropshireWilliam, lord of RytonBy 1286. A piece of land between Ryton and Cosford. Right of pasture throughout most of Ryton for the abbey's animals in the granges of Cosford and Hatton. LeightonRichard de Leighton.1283/4Adeney, in Edgmond, ShropshireCroxden Abbey1287Obtained from the Cistercian Abbey of Croxden, in north Staffordshire, in exchange for Caldon Grange. BictonGeoffrey Randulf of Newport1288 91Initially, the main house of the vill of Bicton and half the lordship of the vill. Later two more houses and 60 acres of landBonsall, DerbyshireEdmund, 1st Earl of Lancaster1296Grazing for 400 sheep on the moor at a rent of 6s. 8d. Little BuildwasEdmund de Lenham and Alice, his wife.1302Lordship of the manor.

Создание дохода

Большая часть земли, приобретенной аббатством Бульдвас, использовалась для разведения скота. Taxatio Ecclesiastica 1291 года показала, что около 60% доходов от владений аббатства в Шропшире и Стаффордшире поступало от скота, и около 20% – от пахотных земель аббатского поместья. Земли Дербишира не включены в эту статистику; они включали пастбище для крупного стада из 400 овец, сдаваемого в аренду аббатству братом короля Эдуарда I, Эдмундом Краучбеком, всего за 6 шиллингов 8 пенсов. В 1265 году аббат Бульдваса был одним из ряда глав монастырей, которым Генрих III писал с целью регулирования их сделок с торговцами шерстью из графства Фландрия. В первой половине XIV века Франческо Балдуччи Пеголотти указал объем производства шерсти в Бульдвасе ("Bihguassi") в своем знаменитом руководстве для итальянских купцов, известном как Pratica della mercatura, оценив его в 20 мешков в год. Он оценивал шерсть высшего качества в 20 марок за мешок, среднего – в 12 марок, а поврежденную – в 10 марок. Хотя XIII и начало XIV веков были периодом расцвета помещичьего хозяйства, Бульдвас всегда получал часть дохода от аренды и лизинга, как правило, унаследованных от жертвователей, поскольку цистерцианцам изначально было запрещено сдавать землю в аренду светским арендаторам.

Происхождение

Все известные имена монахов указывают на английское происхождение. Фамилии, такие как Бонингейл, Эшборн и Бриджнорт, позволяют предположить, что большинство из них родом из Шропшира или окрестностей аббатских хозяйств. Некоторые происходили из семей землевладельцев: например, аббат Генрих Бернелл, управлявший аббатством около 1300 года, был братом Филиппа Бернелла, лорда Бентхолла. Он предоставил своему младшему брату Хамо платную должность в аббатстве, а Хамо продал её более позднему аббату Иоанну, что демонстрирует опасность непотизма, когда доминировали местные земельные интересы.

Духовная и интеллектуальная жизнь

Когда Эдуард III в 1328 году предложил назначить аббата Буйлдваса для восстановления власти над валлийским цистерцианским аббатством Страта Маркелла, он отметил, что в Буйлдвасе "процветает благочестивое соблюдение и регулярный устав". Однако на это повлияли собственные политические интересы короля в Уэльских марках, и очевидно, что он был полон решимости использовать аббата Буйлдваса в качестве своего агента. В более позднем письме признается, что настоящая проблема в Страта Маркелле была политической: "незаконные собрания, разжигающие распри и ненависть между англичанами и валлийцами", поэтому у короля были основания превозносить эффективность английского аббата, которого он надеялся использовать против валлийского монастыря. Оценка монастырской жизни в Буйлдвасе была прерогативой самого цистерцианского ордена, поскольку цистерцианские монастыри не подлежали каноническим визитациям местного епископа. Лишь одна визитация от имени материнского дома Савиньи оставила письменный отчет. В 1231 году Стефан Лексингтонский издал уставы после визитации, но полученные Буйлдвасом были идентичны уставам Байланда, Комбермера и Куарра, что указывает на отсутствие серьезных оснований для порицания: обычные замечания относительно излишней болтливости и роскоши в пище, а также инструкции по улучшению дисциплины послушников и братии. Монахи обычно продолжали свое образование и духовное развитие до рукоположения в священники. В Буйлдвасе было достаточно возможностей для служения Евхаристии, поскольку там было по крайней мере восемь алтарей. Всякий раз, когда жизнь аббатства нарушалась, главной заботой королей и других заинтересованных сторон было прерывание месс: богослужений Евхаристии за души умерших. Эти мессы основывались на католической теологии жертвы Мессы и вере в то, что "особые плоды", доступные через жертву Христа, применяются по воле и намерению священника. Не только знатные люди ожидали быть помянутыми в молитвах. Когда Генри дель Парк и Маргери, владевшие лишь одной двенадцатой поместья Блаймхилл между собой, в 1272 году предоставили аббатству право на общее пастбище, взамен они потребовали, чтобы аббат "помнил Генри и Маргери, а также наследников Маргери во всех благословениях и молитвах, которые отныне будут совершаться в упомянутой церкви во веки веков", что, вероятно, требовало отправки монаха для совершения мессы. В 1394 году был отправлен один из своих монахов, Уильям де Уэстон, в качестве капеллана. В 1398 году Уэстон, уже зарегистрированный как монах Буйлдваса и викарий Лейтона, получил разрешение на паломничество в Рим ради спасения своей души: неясно, какие меры были приняты для обеспечения духовного окормления его прихода. Традиция производства и владения книгами, вероятно, начатая аббатом Ранульфом, продолжалась. В библиотеке колледжа Баллиол в Оксфорде хранится группа из четырех томов XIII века из Буйлдваса, включая труды святого Бернарда и святого Иеронима, а также две анонимные работы, имеющие схожие декоративные элементы, что позволяет предположить их происхождение из одной и той же скриптории, вероятно, из самой скриптории аббатства Буйлдвас. Другой том Баллиола – это глоссированный псалтирь с надписью: Он имеет одиннадцать изящных заглавных букв и резко контрастирует по качеству с томом святого Бернарда, который монахи изготовили для внутреннего пользования. Однако детали позволяют предположить, что он также мог быть произведен в Буйлдвасе. Вероятно, Вальтер заказал эту книгу у аббатства для личного пользования при жизни, а затем передал ее в монастырскую библиотеку. Пальмеры из Бриджнорта, возможно, были семьей, которая решила инвестировать свое богатство в спасение своей души, делая значительные пожертвования аббатству: в 1296 году аббат Уильям продал дом на главной улице города за шесть марок, чтобы посвятить его благочестивым целям, на что он был уполномочен как исполнитель завещания Алана ле Палмера. Ансельм Кентерберийский; Библиотека основывалась на библейских трудах и трудах Отцов Церкви. Помимо проповедей цистерцианца святого Бернарда, библиотека содержала ряд других работ авторов, которые в то время считались современными, таких как: Эльред Риевальский, другой цистерцианский аббат, Гуго Фуайльский и Петр Целленсис. Там была полная копия Historia rerum anglicarum Вильгельма Ньюберга, в которой есть примечание, касающееся спора между Савиньи и Буйлдвасом из-за монастыря Святой Марии в Дублине. Светских знаний было очень мало, и даже латинская классика представлена лишь несколькими письмами Сенеки Младшего и грамматическими трудами Присциана и Боэция. К XV веку рукописи Буйлдваса стали поступать на оксфордский книжный рынок: это, возможно, отражает упадок духовных и интеллектуальных стандартов в аббатстве в результате бедствий XIV века.

When Edward III proposed drafting in the abbot of Buildwas to reassert authority over the Welsh Cistercian abbey of Strata Marcella in 1328, he commented that at Buildwas "wholesome observance and regular institution flourishes." However, this was influenced by the king's own political interests in the Welsh Marches, and it is clear that he was determined to use the abbot of Buildwas as his agent. A later letter admits that the real problem at Strata Marcella was political: "unlawful assemblies to excite contentions and hatred between the English and the Welsh," so the king had reason to trumpet the effectiveness of the English abbot he hoped to use against a Welsh monastery. Evaluation of the monastic life at Buildwas was the responsibility of the Cistercian order itself, as Cistercian monasteries were beyond the canonical visitations of the local bishop. Only one visitation on behalf of the mother house of Savigny has left a written record. In 1231 Stephen of Lexington issued statutes after a visitation, but those received by Buildwas were identical to those for Byland, Combermere, and Quarr, suggesting that there were no special grounds for censure: routine concerns about excessive conversation and dietary luxury, with instructions for improving the discipline of novice monks and lay brothers. Monks generally pursued their education and spiritual development as far as the priesthood. There were plenty of opportunities to preside over the Eucharist at Buildwas, as there were at least eight altars Whenever the life of the abbey was disrupted, the main concern of kings and other interested parties was the interruption to chantry masses: celebrations of the Eucharist for the souls of the dead. These depended on the Catholic theology of the Sacrifice of the Mass and the belief that the "special fruit" made available through Christ's sacrifice was applicable at the will and intention of the priest. It was not only the great who expected to be remembered in the worship. When Henry del Park and Margery, who held just one twelfth of the manor of Blymhill between them, gave a right to common pasture to the abbey in 1272, the quid pro quo was that the abbot "will remember the same Henry and Margery, and the heirs of the same Margery, in all benedictions and prayers which henceforth shall be made in the aforesaid church forever." which presumably necessitated sending a monk to celebrate Mass. In 1394, it simply sent one of its own monks, William de Weston, to act as chaplain. In 1398 Weston, now recorded as a monk of Buildwas and vicar of Leighton, received a licence to go on pilgrimage to Rome for the good of his own soul: what arrangements were made for the continuing cure of souls in his parish is unclear. The tradition of book production and book ownership, probably begun by Abbot Ranulf, continued. In the library of Balliol College, Oxford, are a group of four 13th century volumes from Buildwas, including works of St Bernard and St Jerome, as well as two anonymous works, that have similar decorative features, thought to indicate an origin in the same scriptorium, probably that of Buildwas Abbey itself. Another of Balliol's volumes is a glossed psalter bearing the inscription:

It has eleven fine initials and contrasts sharply in quality with the St Bernard volume, which the monks had produced for use in house. but details suggest it was possibly a Buildwas product. It seems likely that Walter had commissioned this book from the abbey for his own use in his lifetime and then left it to the monastic library. The Palmers of Bridgnorth may have been a family who chose to invest their wealth in their own souls’ welfare by donating substantially to the abbey: in 1296 Abbot William is recorded as selling a house in the town's High Street for six marks to devote to pious purposes, which he was empowered to do as executor of Alan le Palmer. Anselm of Canterbury;

The library was founded on Biblical works and the Church Fathers. In addition to the Cistercian St Bernard's sermons, the library contained a number of other works by authors that at time were modern, like: Aelred of Rievaulx, another Cistercian abbot, Hugh of Fouilloy and Peter Cellensis. There was a full copy of the Historia rerum anglicarum of William of Newburgh, which has a note referring to a dispute between Savigny and Buildwas over St Mary's Dublin. There is very little secular learning and even the Latin Classics are represented only by a few letters of Seneca the Younger and grammatical work by Priscian and Boethius. Buildwas manuscripts were finding their way to the Oxford book market by the 15th century: this may reflect a decline in spiritual and intellectual standards at the abbey as a result of the disasters of the 14th century.

Трудности и ответы

До XIV века аббатство, по-видимому, управлялось эффективно и процветало, успешно преодолевая потенциально серьезные проблемы войны Второго баронства. Однако в середине XIV века совпали экономические, демографические и политические факторы, спровоцировавшие серию кризисов, которые ставили под угрозу само его существование. Аббатство сумело найти способы адаптироваться и пережить эти трудности, хотя и с сокращением доходов и уровня деятельности.

Вымогательство 12645

Во время восстания баронов против Генриха III, предположительно в 1264 году, Роберт де Феррерс, 6-й граф Дерби, выступил к аббатству Билдуас с вооруженным отрядом и вымогал 100 марок (£66 13s. 4d). Это было частью кампании вымогательств в Вест-Мидлендсе, включавшей ограбление евреев Ворчестера и похищение их ценных документов. Феррерс особенно задел королевскую семью в период их пленения и оказался в числе тех, против кого король и принц Эдуард предприняли самые решительные действия после восстановления королевской власти, что подтолкнуло его к новому восстанию в 1266 году. Посетив Херефорд, король принялся исправлять злоупотребления Феррерса в регионе и 1 июня 1265 года написал Томасу ле Блунду, управляющему графа, требуя возврата 100 марок, которые, как он утверждал, были переданы аббатом и монахами Билдуаса лишь под угрозой incendio domorum et depredacione bonorum suorum (под угрозой поджога и разграбления имущества). Аббатство, по-видимому, оправилось от нападения, но этот случай продемонстрировал его уязвимость в периоды смуты.

Экономические трудности

Экономические и демографические проблемы начали сказываться на Англии за десятилетия до прихода Черной смерти, хотя Шропшир был частично защищен благодаря своей преимущественно пасторальной экономике. Аграрный кризис 1315–1317 годов привел к забросу земель и снижению арендной платы. Крупные хозяйства, занимавшиеся разведением скота, такие как аббатство Буилдвас, пострадали меньше, чем более трудоемкие зерновые хозяйства, и даже мор, последовавший в 1319–1321 годах, погубил стада крупного рогатого скота, но не цистерцианские отары овец. Заметная задержка Буилдваса с уплатой папского налога на доходы датируется январем 1325 года и может свидетельствовать о том, что аббатство уже испытывало финансовые трудности. Эйтон отмечает необычайную резкость, с которой епископ Роджер Нортбург обрушился на аббата в своем раздражении или отчаянии, угрожая отлучением от церкви, если требуемая сумма не будет выплачена к 2 февраля. К 1340-м годам сокращение населения и болезни овец стали общей проблемой и, несомненно, оказывали давление даже на доходы Буилдваса. К этому времени другие крупные монастыри начали отказываться от ведения собственного сельского хозяйства.

Кризис 1342 года

Самые сенсационные эпизоды в истории аббатства начались с обычной заморской миссии, предпринятой аббатом. 24 апреля 1342 года Эдуард III предоставил защиту сроком на один год аббату, имя которого неизвестно, для посещения цистерцианских обителей в Ирландии. В то время дочерний монастырь в Дублине был вовлечен в спор с аббатством Данброди, которое отказалось признавать его юрисдикцию в 1340 году. К июлю 1342 года авторитет Филиппа Вафре, аббата аббатства Святой Марии, уроженца Шропшира, был признан другими цистерцианскими домами в Ирландии. Однако аббат Буйлдваса был убит примерно в это же время, и 16 сентября 1342 года был издан королевский приказ об аресте Томаса Тонге, обвиненного в Шропшире в убийстве своего аббата и в настоящее время скрывающегося в светской одежде. Король приказал заключить его в тюрьму Шрусбери. Учитывая длительность защиты, предоставленной королем аббату, вероятно, что смерть произошла в Ирландии, и Томас покинул место происшествия. В настоящее время невозможно установить роль Томаса Тонге в ирландском споре или его связь с ним. Он последовательно утверждал о своей невиновности, и нет уверенности даже в том, что убийство было совершено. В декабре 1343 года Томасу удалось добиться вмешательства папы Климента VI, который написал аббату Страта-Марчелла и духовенству Линкольнского собора с просьбой активировать цистерцианские процедуры для принятия обратно отпавших монахов в пользу Томаса, "который был изгнан из монастыря без достаточных оснований и желает примириться со своим орденом". Ситуация в Буйлдвасе быстро ухудшилась, поскольку монахи разделились на две отчетливые партии, каждая из которых имела своего кандидата на должность аббата. Это привело к расточительству: 18 августа 1344 года лидер одной из сторон, аббат Роджер, признал долг в 100 фунтов стерлингов Джону Пиарду из Клуна, предоставив в качестве залога собственное имущество аббатства, включая церковную утварь. К 1 апреля 1346 года конфликт достиг такой остроты, что король заявил, что он вызывает скандал и внушает страх окрестностям аббатства. Стороны выпускали собственные долговые расписки, брали ссуды и продавали аренду земли, используя общую печать аббатства, а также расходовали запасы. Хуже того, богослужение было нарушено, и мессы по королю и его предкам не проводились. Король поручил двум влиятельным местным жителям вмешаться в ситуацию: Ричарду ФицАлану, 10-му графу Арунделу, самому богатому и влиятельному землевладельцу Шропшира, и Джону Лейбурну, одному из землевладельцев. Эти двое должны были взять ситуацию под контроль, при совете четырех монахов, считавшихся надежными, и направить доходы аббатства на содержание жителей и решение проблем на поместьях. Очевидно, что внутренний спор был разрешен или подавлен. Защита, предоставленная 13 апреля 1347 года Николаю, недавно избранному аббату Буйлдваса, ясно показывает, что вместо поддержки дочернего монастыря в Дублине он пытался установить прямой контроль над Данброди при королевской поддержке, хотя аббат Ранульф категорически отказался от всех прав на Данброди в пользу Святой Марии в 1182 году. Однако в июле 1348 года король уступил после визита аббата Данброди: аббатство не было в руинах, и все проблемы были виной аббата Буйлдваса и его агентов. Очевидно, что Буйлдвас впоследствии успешно изложил свою позицию. Дальнейшая защита путешествий, выданная королем 7 ноября 1348 года, показывает, что ожидалось, что реакция в Ирландии будет насильственной. Король снова поддержал Буйлдвас и дал понять, что аббат Николай и его свита находятся под особой защитой. Монахи из Святой Марии и Данброди организовались для оказания вооруженного сопротивления. Опять же, ситуация казалась королю неотложной, поскольку Данброди впал в беспорядок и больше не проводил мессы за души Генриха II и его потомков, включая самого короля. Похоже, что угрозы насилия не реализовались, и Святая Мария терпеливо собрала документальные доказательства отказа Ранульфа от прав на Данброди, вынудив Буйлдвас отозвать свои претензии на генеральной главе цистерцианцев в 1354 году. Конфликт утих и был заменен серьезной угрозой с другой стороны.

The most sensational series episodes in the history of the abbey began with a typical overseas mission undertaken by an abbot. On 24 April 1342, Edward III granted protection for one year for the abbot, whose name is unknown, to make a visitation of Cistercian houses in Ireland. At this time the daughter house at Dublin was locked in a quarrel with Dunbrody Abbey, which had refused to accept its jurisdiction in 1340. By July 1342 the authority of Philip Wafre, the abbot of St Mary's Abbey, a Shropshire man, had been recognised by other Cistercian houses in Ireland. However, the abbot of Buildwas was murdered at about this time and on 16 September 1342 a royal commission was issued for the arrest of Thomas of Tonge, who had been indicted in Shropshire for the murder of his abbot and was now at large in secular clothing. The king ordered that he be detained in Shrewsbury gaol In view of the length of the protection afforded by the king to the abbot, it seems likely that the death had occurred in Ireland and that Thomas had left the scene. It is impossible now to ascertain Thomas of Tonge's rôle in or connection with the dispute in Ireland. He maintained his innocence throughout and there can be no certainty even that a murder was committed. In December 1443 Thomas succeeded in obtaining intervention by Pope Clement VI, who wrote to the abbot of Strata Marcella and to clergy at Lincoln Cathedral to activate the Cistercian procedures for accepting back apostate monks in favour of Thomas, "who was turned out of the monastery without reasonable cause, and desires to be reconciled to his order." The situation at Buildwas now deteriorated rapidly, as the monks split into two distinct parties, each with its own candidate for the abbacy. This led to wastage: on 18 August 1344, the leader of one of the parties, Abbot Roger, acknowledged a debt of £100 to John Piard of Clun, with the abbey's own goods, including its church furnishings, as security. By 1 April 1346 the conflict had reached such a pitch that the king alleged it was scandalising and terrorising the neighbourhood of the abbey. The parties were issuing their own bonds, entering into loans, and selling leases on land, using the common seal of the abbey, as well as using up the supplies. Worse still, worship was disrupted and the chantry masses for the king and his ancestors were not being sung. The king commissioned two local worthies to intervene in the situation: Richard FitzAlan, 10th Earl of Arundel, Shropshire's greatest and richest landowner, and John Leyburne, one of the landed gentry. These two were to take control, with the advice of four monks considered reliable, and to divert the abbey's revenue stream to feed the residents and to relieve problems on the estates. Evidently the internal dispute was resolved or suppressed. A protection granted on 13 April 1347 to Nicholas, the newly accepted abbot of Buildwas, makes clear that instead of supporting the Dublin daughter house, he was trying to assert direct control of Dunbrody, with royal support, although Abbot Ranulf had categorically renounced all rights over Dunbrody to St Mary's in 1182. However, in July 1348 the king relented after a visit from the abbot of Dunbrody: the abbey was not dilapidated and any problems were the fault of the abbot of Buildwas and his agents. Evidently Buildwas successfully restated its case some time afterwards. A further travel protection from the king, issued on 7 November 1348, shows that the response in Ireland was expected to be violent. The king was again siding with Buildwas and making clear that Abbot Nicholas and his entourage were under special protection. The monks of both St Mary's and Dunbrody had organised themselves to offer armed resistance. Once again, the situation seemed to the king urgent because Dunbrody had fallen into disorder and was no longer offering masses for the souls of Henry II and his descendants, who included himself. It seems that nothing came of the threats of violence and that St Mary's patiently assembled documentary evidence of Ranulf's renunciation of rights over Dunbrody, forcing Buildwas to withdraw its claims at the Cistercian general chapter of 1354. The conflict wound down to be replaced by a dire threat from another quarter.

Черная смерть

Черная смерть обрушилась на Шропшир с разрушительными последствиями в начале весны 1349 года и возвращалась с определенными интервалами на протяжении почти трех столетий. По-видимому, первые вспышки чумы приблизительно вдвое сократили цистерцианское население Англии – с более чем 1600 до немногим более 800 человек. В Билдвасе капитул сократился, возможно, до 6 человек в 1377 году и до 4 в 1381 году. Огромные людские потери повлекли за собой сильное экономическое давление на землевладельцев, включая аббатства. Землевладения оставались вакантными и необработанными. Цены на сельскохозяйственную продукцию и стоимость земли быстро падали из-за снижения спроса. Рабочая сила, включая мирян, от которых зависели цистерцианцы, была в дефиците. Хотя в первые два столетия в цистерцианских аббатствах обычно было больше мирян, чем монахов, их число начало сокращаться еще до начала эпидемии, и теперь это сокращение стало стремительным.

Похищение 1350

Худшее время чумы едва миновало, когда на аббатство Бульдвас напала крупная разбойничья группа из Поуиса в Центральном Уэльсе. Аббат и его монахи были уведены и заключены в тюрьму в Поуисе. Как отмечает король в своем указе в ответ на набег, грабители ворвались в церковь и монастырские постройки, ограбили сундуки и кладовые, унеся драгоценности, облачения, чаши и книги из аббатства. Ведущей фигурой в комиссии по расследованию и вынесению приговоров был Уильям де Шарешулл, видный судья на королевской службе, родом из Стаффордшира. Его поддерживал Роджер Хиллари, еще один влиятельный судья, и группа знатных землевладельцев Шропшира. Точных результатов работы этого влиятельного органа не зафиксировано, но некоторые меры, предпринятые аббатством для восстановления после бедствия, оставили след в документах. По-видимому, эти меры были осуществлены аббатом по имени Хью, который, возможно, был преемником Николая. В мае 1354 года он получил разрешение на три года для ремонта моста через реку Северн в Бульдвасе. В следующем месяце он заплатил королю 20 шиллингов за разрешение заключить сделку с могущественным Арунделем. В обмен на церковь Каунда в Лейтоне Арунделю были переданы поместья Киннертон, Райтон и Стирчли. Это выглядит как попытка отказаться от управления собственными землями, однако обмен был крайне неравноценным. Церковь Каунда никогда не фигурировала в духовных владениях Бульдваса, поэтому, скорее всего, этот обмен был частью сложной системы юридических уловок, созданных Арунделем для защиты имущества, предназначенного в качестве вдовьего содержания и совместного владения его жены, Элеоноры Ланкастерской. В неспокойные времена Хью, по-видимому, стремился установить связи с влиятельными дворянскими семьями и их сторонниками, чтобы укрепить положение своего аббатства.

Отступление от дементов

Первоначальные уставы цистерцианского ордена запрещали сдачу земли в аренду мирянам и лишь нерешительно были смягчены в XIII веке. В 1302 году папа Бонифаций VIII выразил свою благодарность цистерцианцам за их поддержку в конфликте с Филиппом IV Французским, разрешив им освобождение от уплаты десятины с широкого спектра земель, которые они сдавали в аренду. В 1315 году, в год голода, генеральная капитула ордена разрешила долгосрочную аренду, если местоположение собственности делало это целесообразным. Похоже, что большинство монастырей все чаще сдавали свою землю в аренду, а не обрабатывали ее как часть своего домена, по мере продвижения XIV века, причем этот процесс ускорился после Черной смерти и в XV веке, хотя и значительно различался от аббатства к аббатству. Бульдвас окончательно прекратил ведение хозяйства на всех землях, кроме хозяйственного двора, земли, непосредственно окружающей территорию аббатства, и торговля арендными правами была настолько оживленной, что они иногда продавались за годы до истечения срока предыдущей аренды. Например, в Айвонбруке право аренды несколько раз переходило из рук в руки и передавалось в субаренду. Ричард Фолжамбе отказался от своих прав на поместье в 1366 году, возможно, потому, что он уже был арендатором, и необходимо было подтвердить права аббатства на владение. В 1379 году Ивонбрук-Грандж был сдан в аренду Оливеру и Элис Бартон на 24 года с годовой арендной платой в 8 марок. К 1436 году Фолжамбе вновь вернули контроль, и Томас Фолжамбе субарендовал Ивонбрук сэру Ричарду Вернону, соглашение было продлено в 1441 году, при этом арендная плата осталась на уровне 8 марок. В Valor Ecclesiasticus 1535 года последовательно используются термины *firma* (ферма) и *redditus* (аренда) для обозначения доходов Бульдваса: хотя они и гибки в использовании, оба указывают на ту или иную форму договора аренды или лизинга. Это изменение сделало аббатство все более зависимым от рыночной экономики. Например, продукты питания часто приходилось покупать, а не производить самостоятельно. Иногда для обеспечения поставок использовался бартер: в 1521 году аббат был вынужден получить восемь голов крупного рогатого скота и сорок сыров, уступив всю древесину в лесу под названием Сваллотейл Роберту Худу из Актон Пиготт. Наемный оплачиваемый труд заменил братию-мирян, которые ранее выполняли как физическую, так и управленческую работу.

The original statutes of the Cistercian order prohibited the leasing or renting of land to lay people and were only hesitantly relaxed in the 13th century. In 1302 Pope Boniface VIII showed his gratitude to the Cistercians for their support in his conflict with Philip IV of France by allowing them relief from tithes on a wide range of lands they leased. In 1315, a famine year, the general chapter of the order permitted lifetime leases where the location of properties made this convenient. It seems that most houses increasingly leased out their land, rather than cultivating it as part of their own demesne, as the 14th century passed, with the process accelerating after the Black Death and into the 15th century, although the process varied considerably from abbey to abbey. Buildwas ultimately ceased demesne farming on all but the home grange, the land immediately surrounding the abbey site, and trading in leases was so brisk that they were sometimes sold years before the previous lease had expired. At Ivonbrook, for example, the lease changed hands and was sublet several times. Richard Foljambe quitclaimed the estate in 1366, perhaps because he was already the lessee and the abbey's lordship needed to be vindicated. In 1379 Ivonbrook Grange was leased to Oliver and Alice Barton for 24 years at an annual rent of 8 marks. By 1436 the Foljambe's were back in control, with Thomas Foljambe subletting Ivonbrook to Sir Richard Vernon, an arrangement that was renewed in 1441, with the rent still at 8 marks. The Valor Ecclesiasticus of 1535 continually use the terms firma (farm) and redditus (rent) for the revenues of Buildwas: although flexible in use, both indicate some form of rental or leasing agreement. This change made the abbey increasingly dependent on the market economy. Food for example, often had to be bought, rather than home produced. Sometimes barter was employed to secure supplies: in 1521 the abbot was forced to obtain eight beef cattle and forty cheeses by assigning all the timber in a wood called Swallotaylle to Robert Hood of Acton Pigott. Ordinary paid labour replaced the lay brothers who had previously shouldered both manual and managerial tasks.

Дальнейшие набеги

Восстание Оуэйна Глиндура оказало разрушительное воздействие на Шропшир. После сожжения Осуэстри в 1400 году повстанцы в 1403 году перешли к набегам на низинные районы графства. Среди множества просьб о помощи, поступивших из графства, похоже, что община Buildwas смогла добиться внимания к своей просьбе. 2 апреля 1406 года Генрих IV продал Хью Бернеллу, второму лорду Бернеллу, лицензию за 20 марок, дающую право передать патронат церкви Рашбери аббатству Билдуас. Причиной этого послужил ущерб, нанесенный валлийскими повстанцами, которые сожгли значительную часть владений, что нанесло ущерб даже богослужениям в аббатстве. Лицензия также позволяла аббатству брать десятину с церкви, при условии обеспечения викария и бедных прихода. Бернелл был потенциально ценным союзником – маршевым лордом, губернатором важных замков, влиятельным человеком в Шропшире и надежным сторонником дома Ланкастеров, – но, к сожалению, он умер бездетным в 1420 году. Аббатству потребовались влиятельные союзники позднее в столетии, когда семья Лейтон притесняла монахов, надеясь вымогать плату за имущество, которое их предки передали добровольно.

Упадок и распад

Визитация генеральной главы цистерцианцев в 1521 году обнаружила, что Билдвас "очень далек от добродетели во всех отношениях". Аббат Ричард Эмери был смещен, хотя он продолжал жить в аббатстве на кородии, фактически аннуитете, выплачиваемом в натуральной форме. Очевидное ухудшение отношений с местным дворянством и низкие стандарты монашеской дисциплины предвещали серьезные преобразования Церкви и сельской местности, последовавшие за роспуском монастырей, осуществленным поэтапно между 1536 и 1540 годами. Valor Ecclesiasticus в 1535 году показал, что валовые временные доходы аббатства составили 123 фунта 6 шиллингов 10 пенсов, а духовные доходы – 10 фунтов. Сам Билдвас приносил 20 фунтов 9 шиллингов 8 пенсов, а остальные поместья Шропшира, все сданные в аренду или иным образом арендованные, стоили 64 фунта 13 шиллингов 10 пенсов. Главным среди них был сенашаль, или главный управляющий, Джордж Талбот, 4-й граф Шрусбери, которому Билдвас платил 2 фунта 13 шиллингов 4 пенса, хотя он занимал не менее одиннадцати подобных должностей в монастырях. Под его руководством находились аудитор Ричард Солтер, судебный управляющий Томас Харнедж, ресивер Ричард Апхолд и два судебных пристава: Томас Сэндфорд (для западных владений Киннертона, Кроумеола, Биктона и Шрусбери) и Томас Морган (для Билдваса, Адени, Стирчли и других поместий восточнее). Чистый доход был рассчитан в 110 фунтов 19 шиллингов 3½ пенса. Поскольку чистый доход Билдваса был ниже порога в 200 фунтов, он был включен в список монастырей, подлежащих роспуску в 1536 году, вместе с остальными небольшими монастырями. Комиссары Томаса Кромвеля обнаружили, что в конце 1535 года в аббатстве все еще проживало двенадцать монахов, и моральные качества четырех из них были признаны неудовлетворительными. К апрелю 1536 года число монахов сократилось до восьми, все они были священниками и считались "хорошего поведения", за исключением аббата. Среди других жителей было 22 слуги, три из которых – женщины, четыре человека жили на подаяния и три – на кородии, один из них – бывший аббат. Суд по приумножению доходов провел дополнительную оценку перед выставлением аббатства и его поместий на рынок. Она была в основном аналогична предыдущей оценке, с некоторыми корректировками в сторону уменьшения: Харнедж остался на уровне 13 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов, а Косфорд – на 3 фунта, например, в то время как Хаттон упал с 5 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов до 3 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов. Некоторые поместья были разбиты на более мелкие части, предположительно, для облегчения оценки. Его годовая аренда была установлена в 55 фунтов 8 шиллингов 8 пенсов. Последнему аббату, Стефану Грину, должна была выплачиваться годовая пенсия в размере 16 фунтов. Грей не должен был нести ответственность за это или за продолжающиеся кородии, которые приняло аббатство, включая кородию Ричарда Эмери, предыдущего аббата. Окончательные платежи из казны для покрытия кородий и аннуитетов, взятых на себя аббатством Билдвас, были произведены только в 1553 году. Получателями были Уильям Чарльтон, Стивен Пелл, предыдущий священник приходской церкви, и Эдвард Лейкен, все они были указаны как в 1537, так и в 1553 году. Лорд Повис умер в Билдвасе и был похоронен в Понтесбери 9 июля 1551 года. У лорда Повиса не было законных детей, но у него была семья от его давней любовницы Джейн Оруэлл, дочери сэра Льюиса Оруэлла из Эшвелла, графство Гертфордшир. В год смерти Грея Джейн Оруэлл вышла замуж за Джона Герберта, чья семья доминировала в новом графстве Монтгомеришир из своей резиденции в Монтгомери-Касле. Таким образом, Джон Герберт поселился с ней в Билдвасе, который, должно быть, был приспособлен с середины XVI века для обеспечения обычных удобств значительного частного дома. Дом аббата и части больничного корпуса были перестроены с течением времени, чтобы стать Аббатским домом, который теперь является зданием, отличным от руин аббатства и отдельно внесенным в список объектов исторического наследия Англии. Джон Герберт имел важные придворные и политические связи через своего кузена Уильяма Герберта, 1-го графа Пемброка, мужа Анны Парр, сестры Екатерины Парр, и иногда непредсказуемого протестантского солдата, которому чудом удавалось избегать неприятностей во время правления королевы Марии. 15 января 1559 года, в день коронации Елизаветы I, было издано общее помилование "Джону Герберту из Билдваса, графство Салоп, также известному как Уолш Поул, графство Монтгомери". Усадьбы Грея были предметом длительных судебных разбирательств после его смерти, хотя он передал усадьбы Билдваса, среди прочих, по акту от 31 марта 1546 года старшему из своих незаконнорожденных сыновей, также названному Эдвардом Греем, ныне пасынком Джона Герберта. 6 марта 1560 года усадьбы Билдваса, перечисленные подробно, были переданы по патентному письму "Эдварду Грею, незаконнорожденному сыну Эдварда Грея, рыцаря, покойного лорда Повиса".

A visitation from the general chapter of the Cistercians in 1521 found Buildwas "very far from virtue in every way." The abbot, Richard Emery, was deposed, although he continued to live in the abbey on a corrody, effectively an annuity paid in kind. The evident souring of relations with local gentry and the low standards of monastic discipline heralded a major transformation of the Church and the countryside that came with the Dissolution of the Monasteries, achieved in stages between 1536 and 1540. Valor Ecclesiasticus in 1535 found that the gross temporalities of the abbey amounted to £123 6s. 10d. and its spiritualities to £10. Buildwas itself brought in £20 9s. 8d. and the rest of the Shropshire estates, all leased or otherwise rented out, were worth £64 13s. 10d. Chief of these was the seneschal or chief steward, George Talbot, 4th Earl of Shrewsbury, who was paid £2 13s. 4. by Buildwas, although he held no less than eleven such posts in monasteries. Under him were an auditor, Richard Salter; a court steward, Thomas Harnage; a receiver, Richard Uphold; and two bailiffs, Thomas Sandford (for the westerly properties of Kinnerton, Crowmeole, Bicton, and Shrewsbury) and Thomas Morgan (for Buildwas, Adeney, Stirchley and other estates further east). The net income was calculated to be £110 19s. 3½d. As Buildwas was well below the threshold of £200 net income, it was scheduled for dissolution in 1536, together with the rest of the lesser monasteries. Thomas Cromwell's commissioners found twelve monks still living at the abbey in late 1535 and the moral standards of four of them were judged unsatisfactory. By April 1536 the number of monks was down to eight, all priests and considered to be "of good conversation," except the abbot. Other residents included 22 servants, three of them women, four people living on alms and three on corrodies, one of them the former abbot. The Court of Augmentations carried out a further valuation prior to putting the abbey and its estates on the market. This was broadly similar to the previous valuation, with some adjustment downwards: Harnage remained at £13 6s 8d. and Cosford at £3, for example, while Hatton fell from £5 6s. 8d. to £3 6s. 8d. Some estates were broken down into smaller elements, presumably to aid evaluation. His annual rent was set at £55 8s. 8d. An annual pension of £16 was to be paid to the last abbot, Stephen Green. Grey was not to be held responsible for this or the continuing corrodies which the abbey had taken on, including that of Richard Emery, the previous abbot. The final payments from the Exchequer to cover corrodies and annuities undertaken by Buildwas Abbey were not made until 1553. The payees were William Charlton, Stephen Pell, the previous incumbent of the parish church, and Edward Laken, all listed in both 1537 and 1553. Lord Powis died at Buildwas and was buried at Pontesbury on 9 July 1551. Lord Powis had no legitimate issue but he did have a family by his long term mistress Jane Orwell, daughter of Sir Lewis Orwell of Ashwell, Hertfordshire. In the year of Grey's death, Jane Orwell married John Herbert, whose family dominated the new county of Montgomeryshire from their seat at Montgomery Castle. Hence, John Herbert became established with her at Buildwas, which must have been adapted from the mid 16th century to provide the normal amenities of a substantial private house. The abbot's house and parts of the infirmary court were remodelled over time to become Abbey House, now a building distinct from the abbey ruin and listed separately by Historic England. John Herbert had important court and political connections through his cousin William Herbert, 1st Earl of Pembroke, the husband of Anne Parr, Catherine Parr's sister, and a sometimes erratic Protestant soldier who just managed to stay out of trouble during Queen Mary's reign. On 15 January 1559, the coronation day of Elizabeth I, a general pardon was issued to "John Herbert of Byldwas, co. Salop, alias of Walshe Pole, co. Montgomery Grey's estates were the subject of protracted litigation after his death, although he had entailed the Buildwas estates, among others, by a deed of 31 March 1546, on the eldest of his illegitimate sons, also called Edward Grey, now John Herbert's stepson. On 6 March 1560 the Buildwas estates, listed at length, were committed by letters patent to "Edward Graye, bastard son of Edward Graye, knight, late lord Powes,"

Герберт не был известен своей приверженностью или влиянием на новое графство: он был членом парламента от шропширского избирательного округа Мач-Венлок в 1553 году, но от Кента, Нью-Ромни, два года спустя. Он был должен Майклу и Роберту Хэрам, выступающим в качестве душеприказчиков своей матери Кэтрин, 40 фунтов и 30 шиллингов в качестве ущерба, которая сама была душеприказчиком своего мужа Николаса Хэра, бывшего мастера роллов, который был одним из самых доверенных слуг королевы Марии. Он также был должен 30 фунтов Томасу Гриффиту, лондонскому купцу. В связи с первым долгом его описывали как "недавно из Лондона", а во втором – как "недавно из Билдваса". По-видимому, он умер около 1583 года. Тем временем Джеймс Хэндли обнаружил скандал, связанный с бывшими усадьбами Билдваса. Примерно во время роспуска один из арендаторов, Роберт Моретон из Хоутона, недалеко от Шифнала, завещал по своему завещанию различные арендные права церковным старостам приходской церкви Шифнала для учреждения чантри, включая священника, для себя и своей семьи. В грант входили фермы Броктон и Стирчли, обе ранее принадлежавшие аббатству Билдвас, а также другое имущество вокруг Шифнала. Каким-то образом это было скрыто во время подавления чантрий и колледжей при Генрихе VIII и Эдуарде VI. Будучи благодарным за настойчивость Хэндли в раскрытии мошенничества, королева передала ему аренду Броктона и Стирчли.

Позже владельцы участка

Младший Эдвард Грей проживал в Буйлдвасе, а поместье перешло к его сыну, третьему по счету Эдварду Грею, в 1597 году. Уильям Актон женился на Мэри Уивер из Морвиля и умер уже в 1656 году. Он завещал свои владения своей дочери Джейн, которая вышла замуж за Уолтера Мозли из Мере-Холла, расположенного близ Латли, в Энвилле, графство Стаффордшир. Дом в аббатстве Буйлдвас, впоследствии известный как Аббатский дом, стал домом для проживания вдовствующей супруги семьи Мозли.

Руины

Оставшиеся здания аббатства находятся под опекой организации English Heritage. Они открыты для посещения, и посетители могут осмотреть церковь, сохранившуюся в первозданном виде с момента постройки. Несмотря на отсутствие крыши и значительной части стен, руины считаются одними из наиболее хорошо сохранившихся примеров цистерцианской церкви XII века в Великобритании.

Описание

Аббатство расположено недалеко к югу от реки Северн. Возможности для дренажа, которые предоставляла река, сделали целесообразным разместить монастырские постройки к северу от церкви, ориентированной примерно параллельно реке и, следовательно, достаточно точно. Сохранившиеся остатки зданий полностью сложены из местного песчаника: все деревянные элементы давно исчезли. Остатки построек вокруг больничного двора и кельи аббата, расположенные на северной и восточной сторонах территории, для посещения закрыты, поскольку находятся на территории частной резиденции. Описанные ниже остатки открыты для публики и доступны для бесплатного посещения в настоящее время.

Церковь .

Церковь аббатства представляет собой первоначально крестообразную структуру, длиной около 163 футов (50 м) и шириной 26,7 футов (8 м) (без учета боковых проходов), состоящую из хора или пресвитерия, расположенного на географическом и церковном востоке, длиной около 34 футов (10 м), который не имеет боковых проходов, имеет квадратное завершение, то есть без апсиды, и простирается на два травея. Далее следует пересечение, увенчанное невысокой прямоугольной центральной башней. Северный и южный трансепты, или "рукава" креста, каждый из которых содержит две часовни, в результате чего ширина церкви в этом месте составляет около 84 футов (26 м). Неф состоит из семи травей с северными и южными боковыми проходами, западные пять травей которого имеют длину около 70 футов (21 м) и первоначально были отделены от восточных двух травей, которые вместе с пересечением составляли часть хора монахов, общей длиной 62 фута (19 м). На южной стороне расположена большая, более поздняя часовня. Крыши и почти все стены боковых проходов отсутствуют, как и стены южной часовни. Арки нефа, пожалуй, являются наиболее заметной особенностью этого места, сразу бросающейся в глаза посетителю. Остатки низких стен между арками показывают, что боковые проходы были отделены от нефа для обеспечения передвижения во время богослужений. Уолкотт полагал, что семь колонн с каждой стороны символизируют семь столпов мудрости из Книги Притчей, что маловероятно, поскольку их на самом деле всего шесть. Колонны массивные и круглые в сечении, за исключением восточной пары: южная из них восьмиугольная, а северная – полукруглая внутри и полувосьмиугольная снаружи. Все они опираются непосредственно на квадратные постаменты. Они отличаются строгостью, с простыми капителями и орнаментом в виде когтей на некоторых базах. Арки имеют слегка заостренную форму. Над ними возвышается высокий клеросторий, хотя внутри нефа никогда не было трифория или возвышенной галереи. Окна клеростория имеют полукруглые завершения, и у большинства из них по-прежнему есть колонны по бокам с изящно украшенными капителями. В западной части нефа расположены два очень высоких окна, но под ними нет западного входа: уклон местности на западе был очень крутым. Внутри также наблюдается понижение уровня пола в западной части, что, по-видимому, служило местом для мирян-братьев или конверсо. Хор монахов занимал две восточные травеи нефа, а также пересечение. Западный фундамент родовой перегородки, разделявшей хор от остальной части нефа, виден между вторыми пилонами нефа. Есть следы алтарей, располагавшихся по обе стороны от входа в перегородку. Центральная башня или световой фонарь подвешена над пересечением на консолях, расположенных высоко в стенах. Первоначально в нее вела лестница из юго-восточного угла, поднимавшаяся через крышу часовен трансепта. Внутри было всего два небольших окна для пропускания света. Четыре часовни трансепта незначительно различаются по конструкции и каждая из них была оборудована амбрией и низким бассейном для почти непрерывного совершения месс. Пресвитерий первоначально был отделен от остальной части церкви. Три восточных окна были вставлены после постройки церкви, заменив более раннюю пару. Алтарь должен был стоять впереди, отдельно от восточной стены. В южной стене глубоко встроены тройные седалии для священника и двух помощников во время Высокой мессы, заменившие более раннюю и простую каменную скамью. Непосредственно к востоку от них находится бассейн или водосток для евхаристических омовений, расположенный в простой круглой нише шириной около 3 футов (1 м).

The abbey church is an originally cruciform structure, about 163 feet (50 m) in long and 26.7 feet (8 m) wide (not including the aisles), made up of
a chancel or presbytery to the geographic and ecclesiastical east, about 34 feet (10 m) in length, which is aisleless, square ended, i. e. without an apse, and extends to two bays. a crossing, surmounted by a low, rectangular central tower. north and south transepts, or "arms" of the cross, each containing two chapels, and making the church about 84 feet (26 m) across at that point. a nave of seven bays with north and south aisles, the western five bays, running to a length of about 70 feet (21 m), originally divided from the eastern two bays, which, together with the crossing formed part of the monks' choir, totalling 62 feet (19 m) in length. a large, later chapel on the south side. The roofs and all but a small section of the aisle walls are missing, as are the walls of the south chapel. The arches of the nave are perhaps the most striking feature of the site, visible immediately to the visitor. The remains of low walls between the arches show that the aisles were divided from the nave to allow circulation during services. Walcott considered that the seven columns on each side represented the seven pillars of Wisdom from the Book of Proverbs , which is less than likely as there are actually only six. The columns are massive and round in section, except the eastern pair: the south of these is octagonal while the north is semicircular on the inside and semi octagonal on the outside. All rest directly on square plinths. They are austere, with the capitals simply scalloped and claw ornamentation on some of the bases. The arches are bluntly pointed. Above them rises a tall clerestory, although there was never a triforium or raised gallery on the inside of the nave. The windows of the clerestory have semi circular heads and most still have shafts at each side with delicately decorated capitals. There are two windows in the western end of the nave, very high up but with no west entrance beneath them: the drop in ground level to the west was very sharp. Internally too there is a drop in floor level at the western end, which seems to have provided space for the lay brothers or conversi. The quire or monk's choir took up the two eastern bays of the nave as well as the crossing. The western foundation of the rood screen that divided it from the rest of the nave is discernible between the second piers of the nave. There are traces of altars that flanked the entrance through the screen. The central tower or roof lantern is suspended over the crossing by corbels high in the walls. It was originally entered by stairs at its south east corner, leading up through the roof of the transept chapels. It had just two small windows on each side to admit light. The four transept chapels vary only slightly in design and were each equipped with an ambry and a low piscina for the almost constant celebration of chantry masses. The presbytery was originally screened off from the rest of the church. The triplet of eastern windows was inserted after the construction of the church to replace an earlier pair. The altar would have stood forward, detached from the east wall. There are triple sedilia deeply set into the south wall for the priest and two assistants at a High Mass which replaced an earlier and simpler stone bench. Immediately east of these is the piscina or water drain for eucharistic ablutions, in a plain, round headed recess about 3 feet (1 m) across.

Монастырь

Монастырский двор расположен к северу от церкви на более низком уровне. Фундаменты стен сохранились с трех сторон, но нет следов монастырской аркады, которая поддерживала бы навес над проходом монахов. Восточный корпус сохранился лучше всего, хотя верхний этаж, где располагались кельи монахов, исчез. Сохранившийся нижний этаж включает сакристию, капитулярный зал и гостиную, а также вход в крипту. В крипту можно попасть через дверь и лестницу с южного конца восточного корпуса, она занимает пространство под северным трансептом. Ее крыша представляет собой крестовый свод из трех травей. Первоначальное назначение крипты неизвестно и, возможно, не поддается определению. Уолкотт предположил, что она могла служить местом для конфиденциальных бесед, хранилищем для монашеской одежды или даже для помещения тел умерших. Сегодня в ней хранится небольшая коллекция предметов, обнаруженных при раскопках, но она не всегда открыта для посещения. Сакристия, предназначенная для хранения облачений, евхаристических сосудов (чаш, патен и т.д.) и других литургических предметов, имеет вход через дверь с полукруглой аркой. Она покрыта сводчатой крышей из двух травей. Это узкое помещение, шириной всего около 3 метров. На северной стене расположены две ниши с простыми полукруглыми завершениями. Это были амбри или небольшие шкафчики для хранения. Для удобства использования священных сосудов сакристия соединена с церковью через дверь в южной стене, ведущую к короткому лестничному пролету в северный трансепт. Другой дверной проем в восточной стене, ведущий на кладбище, которое теперь является частью частной резиденции, был прорублен из первоначального окна. Капитулярный зал, где монашеская община проводила ежедневные собрания для чтения устава и мартиролога, а также для наложения покаяния, имеет вход из монастырского двора. Дверь имеет полукруглую арку и была обрамлена двумя пилястрами, хотя одна из них сейчас отсутствует. Пол расположен значительно ниже уровня монастырского двора, и для достижения его требуется преодолеть пять ступеней. Четыре колонны расположены по углам прямоугольника, образуя девять секций с нервюрным сводом – наиболее впечатляющую сохранившуюся крышу в здании. Размеры помещения составляют 13 метров в длину и 10 метров в ширину, оно освещается тремя окнами в восточной стене, которые выступают за пределы соседней сакристии. Когда-то по обе стороны от этого выступающего ризалита были окна, но позже они были заложены. Пять оконных проемов, возможно, символизировали Пять Святых Ран Христа. Плиточный пол был удален после роспуска монастыря, но сейчас частично восстановлен. Гостиная предоставляла монахам комнату, где разрешались беседы. Ее крыша состоит из двух травей нервюрного свода. Вход из монастырского двора осуществляется через дверь с полукруглой аркой, а также имеются еще два дверных проема: один в восточной стене, ведущий наружу, и один в северной стене, ведущий в подсобное помещение. К северу от гостиной видимые руины постепенно исчезают и частично находятся на частной земле. Должна была существовать лестница, ведущая к кельям, расположенным над подсобным помещением. В северном корпусе располагалась трапезная или братия, где совершались совместные трапезы – важная часть общинной жизни. Кухня, вероятно, находилась в западном конце. В западном корпусе располагались кельи послушников. Он располагался за западным монастырским двором, и перепад высот позволял ему иметь три этажа, хотя сохранился только очень большой подвал.

The cloister court lies to the north of the church at a lower level. The foundations of the walls remain on three sides but there is no trace of a cloister arcade, which would have supported a shelter for the monks' walkway. The east range is the best preserved, although the upper storey, which contained the dorter or sleeping quarters of the monks, has disappeared. The extant lower floor contains a sacristy, chapter house and parlour, as well as the entrance to a crypt. The crypt is entered through a doorway and a flight of steps from the south end of the east cloister range and occupies a space under the north transept. Its roof is a groin vault of three bays. Its original use is unknown and perhaps indeterminate. Walcott suggested it might be a location for confidential conversation, storage for monastic dress or even for laying out of corpses. Today it contains a small collection of items discovered during excavations, but it not always open. The sacristy, intended to house vestments, the eucharistic vessels (chalices, patens, etc.) and other liturgical items, is entered through a doorway with a semi circular arch. It has a vaulted roof of two bays. It is a narrow space, only about 10.5 feet (3 m) wide. Its north wall has tow recesses with plain semi circular heads. These were ambries or small storage cupboards. For convenient deployment of the sacred vessels, the sacristy is connected to the church through a doorway in its south wall, giving access to a short flight of steps into the north transept. Another doorway in the east wall, giving access to the cemetery, now part of the private residence, was broken through from the original window. The chapter house, where the community of monks held their daily general gatherings, for reading of the rule and martyrology and for the imposition of penance. It is entered through a doorway from the cloister. This has a semi circular head and was flanked by two jambs, although the shaft of one is now missing. The floor is well below the level of the cloister, requiring a flight of five steps to reach it. Four columns are spaced at the corners of a rectangle so as to create nine areas of ribbed vaulting, the most spectacular extant roof in the building. The dimensions of the space are 41.5 feet (13 m)by 31.5 feet (10 m) ant it is lit by three windows in the east wall, which projected beyond the neighbouring sacristy. There were once windows either side of this projecting bay, but they were later filled in. The five wall piercings were possibly a reference to the Five Holy Wounds of Christ. The tiled floor was removed after the dissolution but is now partly restored. The parlour provided the monks with a room where conversation was allowed. It has a roof made up of two bays of ribbed vaulting. Its entrance from the cloister is through a doorway with a semi circular arch and there are two further doorways: one in the east wall leading to the exterior and one in the north wall to the undercroft. North of the parlour the visible ruins peter out and lie partly on private land. There must have been a staircase to access the sleeping quarters above the undercroft. The north range would have housed the frater or refectory where meals were eaten together, a vital part of community life. The kitchen was probably at the west end. The west range housed the lay brothers' quarters. This stood behind the west cloister itself and the drop in level allowed it to extend to three floors, although the very large basement is all that remains.