Угэцу: Истории бледной и серебристой луны после дождя

Введение

Фильм 1953 года «Угэцу» или «Угэцу Моногатари» (雨月物語), переведённый как «Рассказы Угэцу», «Рассказы о бледной и серебристой луне после дождя» или «Рассказы о бледной и таинственной луне после дождя», – японская историческая драма и фильм-фэнтези 1953 года, снятый Кэндзи Мизогути с Масаюки Мори и Матико Кё в главных ролях. Он основан на двух рассказах из одноимённой книги Уэды Акинари 1776 года, сочетающих элементы жанра дзидайгэки (историческая драма) с историей о призраках. В основу фильма легли рассказы Уэды «Дом в чаще» и «Похоть Белого Змея», действие происходит в период Азути-Момояма (1568–1600) – время гражданских войн в Японии. В небольшой сельской общине гончар оставляет жену и маленького сына, чтобы заработать деньги на продаже керамики, и в итоге попадает под влияние духа, заставляющего его забыть о семье. Второстепенная сюжетная линия, вдохновлённая рассказом Ги де Мопассана 1883 года «Как он получил орден Почётного легиона» («Décoré !»), рассказывает о его шурине, мечтающем стать самураем и преследующем эту цель в ущерб своей жене. Фильм был удостоен «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале 1953 года и других наград. «Угэцу» – один из самых известных фильмов Мизогути, признанный критиками шедевром японского кинематографа, который одновременно способствовал популяризации японского кино на Западе и оказал влияние на последующие японские фильмы.

Сюжет

В сельскохозяйственной деревне Наканого, на берегу озера Бива в провинции Оми в период Сэнгоку, гончар Гэндзюро отвозит свои изделия в близлежащий Омизо. Его сопровождает зять Тобэй, мечтающий стать самураем. Уважаемый мудрец советует жене Гэндзюро, Мияги, предупредить его о том, что не стоит искать выгоды во времена смуты, и готовиться к нападению на деревню. Вернувшись с прибылью, Мияги просит его остановиться, но Гэндзюро всё равно продолжает работу над керамикой. Той ночью армия Сибата Кацуэ обрушивается на Наканого, изгоняя Гэндзюро, Тобея и их жён; Гэндзюро решает отвезти свои горшки на другую ярмарку. Когда супружеские пары пересекают озеро Бива, из густого тумана появляется лодка. Единственный пассажир рассказывает им о нападении пиратов, предупреждает и умирает. Мужчины решают вернуть жён на берег, но жена Тобея, Охама, отказывается. Мияги умоляет Гэндзюро не оставлять её, но остаётся на берегу с маленьким сыном Гэнити, прижатым к спине. На ярмарке керамика Гэндзюро хорошо расходится. Получив свою долю прибыли, Тобэй покупает самурайские доспехи и проникает в самурайский клан. Охама, потерявшись, бродит окрестностями Нагахамы в поисках Тобея и подвергается насилию со стороны солдат. Благородная леди Вакаса и её служанка посещают Гэндзюро, заказывают несколько изделий и просят доставить их в поместье Куцуки. Там Гэндзюро узнаёт, что солдаты Нобунаги напали на поместье и убили всех, кто там жил, кроме Вакасы и её слуги. Он также узнаёт, что дух отца Вакасы преследует поместье. Гэндзюро соблазняет леди Вакаса, и она убеждает его жениться на ней. Тем временем Наканого подвергается нападению. В лесу несколько солдат отчаянно ищут у Мияги еду. Она сопротивляется и получает ранение, падая без сознания, а сын прижимается к её спине. Тобэй преподносит отрубленную голову генерала, украденную им, командиру победившей армии, получая доспехи, коня и свиту. Позже Тобэй на новом коне въезжает на ярмарку, желая похвастаться перед женой. Однако он заходит в бордель и обнаруживает, что она там работает проституткой. Тобэй обещает выкупить её честь. Гэндзюро встречает священника, который советует ему вернуться к своим близким или принять смерть. Когда Гэндзюро упоминает Вакасу, священник сообщает, что она мертва и нуждается в изгнании, приглашая Гэндзюро к себе домой и рисуя на его теле буддийские символы. Гэндзюро возвращается в поместье Куцуки. Он признаётся, что женат, имеет ребёнка и хочет вернуться домой. Вакаса отказывается отпускать его. Она и её служанка признаются, что они духи, вернувшиеся в этот мир, чтобы Вакаса, погибшая до того, как познала любовь, могла её испытать. Они просят его смыть символы. Гэндзюро хватает меч, бросается из поместья и теряет сознание. На следующий день его будят солдаты, обвиняющие его в краже меча, но он отрицает это, говоря, что он из поместья Куцуки. Солдаты смеются над ним, говоря, что поместье Куцуки было сожжено больше месяца назад. Гэндзюро встаёт и обнаруживает, что от поместья остались лишь обугленные руины. Солдаты конфискуют его деньги, но из-за того, что армия Сибата сожгла тюрьму, оставляют его в руинах. Он возвращается домой пешком, разыскивая жену. Мияги, обрадованная его возвращению, не позволяет ему рассказать о своей ужасной ошибке. Гэндзюро держит спящего сына на руках и засыпает. На следующее утро Гэндзюро просыпается от стука в дверь – это староста деревни. Он удивлён, увидев Гэндзюро дома, и говорит, что заботится о его сыне. Гэндзюро зовёт Мияги; сосед спрашивает, не снится ли это Гэндзюро, так как Мияги была убита после того, как её ранили. На следующее утро, когда Тобэй выкупил честь Охамы, они возвращаются в Наканого. Тобэй размышляет о своих ошибках, обещая с этого момента усердно трудиться. Гэндзюро продолжает заботиться о Гэнити и работать над керамикой. Охама даёт Гэнити тарелку еды, которую он берёт и кладёт на могилу матери.

In the farming village Nakanogō, on the shore of Lake Biwa in Ōmi Province in the Sengoku period, Genjūrō, a potter, takes his wares to nearby Ōmizo. He is accompanied by his brother in law Tōbei, who dreams of becoming a samurai. A respected sage tells Genjūrō's wife Miyagi to warn him about seeking profit in times of upheaval, and to prepare for an attack on the village. Returning with profits, Miyagi asks him to stop but Genjūrō nevertheless works to finish his pottery. That night, Shibata Katsuie's army sweeps through Nakanogō, uprooting Genjūrō, Tōbei and their wives; Genjūrō decides to take his pots to a different marketplace. As the couples travel across Lake Biwa, a boat appears out of the thick fog. The sole passenger tells them he was attacked by pirates, warns them, and dies. The men decide to return their wives to the shore but Tōbei's wife Ohama refuses to go. Miyagi begs Genjūrō not to leave her, but is left on the shore with their young son Genichi clasped to her back. At market, Genjūrō's pottery sells well. After taking his share of the profits, Tōbei buys samurai armor and sneaks into a samurai clan. Lost from her companions, Ohama wanders beyond Nagahama searching for Tōbei and gets raped by soldiers. Noblewoman Lady Wakasa and her female servant visit Genjurō, ordering several pieces of pottery and telling him to take them to the Kutsuki mansion. There, Genjūrō learns that Nobunaga's soldiers attacked the manor and killed all who lived there, except Wakasa and her servant. He also learns that Wakasa's father haunts the manor. Genjūrō is seduced by Lady Wakasa and she convinces him to marry her. Meanwhile, Nakanogō is under attack. In the woods, several soldiers desperately search Miyagi for food. She fights them and is stabbed, collapsing with her son clutching her back. Tōbei presents the severed head of a general that he stole to the commander of the victor, receiving armor, a mount, and a retinue. Tōbei later rides into the marketplace on his new horse, eager to return home to show his wife. However, he visits a brothel and finds her working there as a prostitute. Tōbei promises to buy back her honor. Genjūrō meets a priest who tells him to return to his loved ones or accept death. When Genjūrō mentions Wakasa, the priest reveals that she is dead and must be exorcised and invites Genjūrō to his home, painting Buddhist symbols on his body. Genjūrō returns to the Kutsuki mansion. He admits that he is married, has a child, and wishes to return home. Wakasa refuses to let him go. She and her servant admit they are spirits, returned to this world so that Wakasa, slain before she knew love, could experience it. They tell him to wash away the symbols. Genjūrō reaches for a sword, throws himself out of the manor, and passes out. The next day, he is awakened by soldiers accusing him of stealing the sword, but he denies it, saying it is from the Kutsuki mansion. The soldiers laugh at him, saying the Kutsuki mansion was burned down over a month ago. Genjūrō arises and finds the mansion nothing more than a pile of burnt wood. The soldiers confiscate his money, but because Shibata's army burned down the prison, they leave him in the rubble. He returns home by foot, searching for his wife. Miyagi, delighted to see him, will not let him tell of his terrible mistake. Genjūrō holds his sleeping son in his arms, and eventually falls asleep. The next morning, Genjūrō wakes to the village chief knocking on his door. He is surprised to see Genjūrō home and says that he has been caring for Genjūrō's son. Genjūrō calls for Miyagi; the neighbor asks if Genjūrō is dreaming as Miyagi was killed after she was stabbed. The next morning, as Tōbei bought back Ohama's honor, they return to Nakanogō. Tōbei reflects on his mistakes, both resolving to work hard from now on. Genjūrō continues looking after Genichi and working on his pottery. Ohama gives Genichi a plate of food, which he takes and puts on his mother's grave.

Разработка

После успеха предыдущего фильма «Жизнь Охару» (1952), Мизогучи получил предложение снять фильм от своего старого друга Масаичи Нагаты в Daiei Film Studios. Сделка предусматривала полный художественный контроль для Мизогучи и большой бюджет. Тем не менее, Мизогучи в конечном итоге подвергся давлению, чтобы сделать финал фильма менее пессимистичным. Сценарист и давний соавтор Мизогучи, Йосиката Йода, говорил, что изначально Мизогучи не задумывал снимать антивоенный фильм, а хотел передать ощущения и ясность, присутствующие в книге Уэды «Угэцу Моногатари». Мизогучи основал свой фильм на двух рассказах из книги Уэды: «Дом в зарослях» (Asaji ga Yado) и «Похоть белого змея» (Jasei no In). «Похоть белого змея» повествует о демоне, принимающем облик принцессы и пытающемся соблазнить мужчину. Этот рассказ лег в основу сюжета, в котором леди Вакаса соблазняет Гэндзюро. «Дом в зарослях» предопределил финал фильма, в котором главный герой возвращается домой после долгого отсутствия и встречает дух своей умершей жены. Действие фильма разворачивается в XVI веке, хотя «Дом в зарослях» происходит в XV веке, а «Похоть белого змея» – в ещё более раннюю эпоху. Среди других источников вдохновения для сценария – рассказ Ги де Мопассана «Décoré!» (Как он получил орден Почётного легиона). Несмотря на первоначальные намерения, по мере работы над фильмом, Йода отметил, что антивоенные мотивы, особенно касающиеся страданий женщин на войне, постоянно возникали и вскоре стали главной темой.

Кастинг

Фильм стал вторым сотрудничеством Мачико Кё с Мизогучи, после её небольшой роли в фильме «Три Дандзюро» (1944). Она гораздо чаще работала с Масаюки Мори. В роли леди Вакаса костюм Кё был создан по образцу моды, существовавшей до периода Эдо, а её макияж был выполнен так, чтобы напоминать маску, используемую в театре Но. В частности, её брови были нарисованы в стиле хикимаю. Кинуё Танака, исполнившая роль Мияги, назвала самую сложную сцену – ту, где она предстаёт в образе призрака, поскольку ей приходилось одновременно играть духа и выглядеть как настоящая жена. После репетиций и съёмок Мизогути предложил Мори сигарету, что выражало его редкое удовлетворение результатом. Эитаро Озава, сыгравший Тобэя, рассказывал, что актёры часто репетировали самостоятельно или с оператором, в то время как Мизогути сознательно не вмешивался в эти приготовления.

Съемки

Мизогучи сказал своему оператору Кадзуо Миягава, что хотел, чтобы фильм "разворачивался плавно, словно свиток с живописью". Фильм получил высокую оценку за операторскую работу, в частности, за первый кадр и сцену, где Гэндзюро и леди Вакаса занимаются любовью у ручья, а камера следует за течением воды, вместо того чтобы акцентировать внимание на влюбленных. Чтобы добиться желаемого визуального эффекта, Миягава использовал приглушенное освещение и снимал как можно ближе к закату. Миягава также отметил, что это был единственный случай, когда Мизогучи похвалил его работу с камерой. Декорации, изображающие поместье Куцуки, были созданы на основе императорской виллы Кацура в Киото. Эти декорации украшены реквизитом, вызывающим ассоциации с феодальной аристократией, таким как кимоно и доспехи, которые Мизогучи выбрал лично. Миягава определил эту сцену как одну из тех, что были сняты с использованием операторского крана. Для фильма "Угэцу" он использовал музыку гэдза, традиционную для театра кабуки. Дополнительными, не указанными в титрах композиторами были Итиро Сайто и Тамекити Мотидзуки, чья музыка была смешана с музыкой Хаясаки и позволяла создать аутентичное звучание эпохи. В музыкальном сопровождении используются барабаны, флейты и хоровое пение.

Темы

По словам профессора Марты П. Ночимсон, распространенная интерпретация фильма заключается в том, что Мизогучи переработал истории «Угэцу Моногатари», чтобы выразить сожаление о провоенном экстремизме, приведшем ко Второй мировой войне, учитывая, что сам Мизогучи снял провоенный пропагандистский фильм «47 ронинов» в 1941 году. Эти размышления о милитаризме, жадности и высокомерии нашли отклик у зрителей не только в Японии, но и во всем мире после войны. Сюжетная линия Тобея и Охамы особенно отражает судьбу женщин для утех, которых Императорская японская армия превращала в проституток. Мизогучи боролся с компанией Дайэй, стремясь дать этой сюжетной линии более трагичный финал, соответствующий реальному опыту женщин для утех после войны. Подсюжет Тобея показывает, что ошибка войны может быть и «трагикомедией». По мнению британского критика Тони Рэйнса, изображение в фильме тщеславия мужчины, пренебрегающего семьей, является критикой исторических личностей в феодальной японской культуре. В отношениях с Вакасой Гендзюро оказывается незначительным и соблазненным чем-то большим, что ему никогда не постичь. Как история о призраках, фильм исследует отношения между духом и живым человеком, что противоречит природе и ведет к гибели последнего. Хотя призраки напрямую не упоминаются в начале фильма, японский писатель Кадзуси Хосака утверждал, что Мизогучи предвосхитил их появление, используя декорации, создающие ощущение оторванности от реальной жизни. Сцена, где герои пересекают озеро Бива, служит примером, поскольку туман выводит фильм за рамки жанра дзидайгэки. Профессор Робин Вуд утверждает, что образ главного призрака в фильме эволюционирует от простого демона из «Похоти белого змея» до более человечной и трагической леди Вакасы, что делает историю более сложной. Вуд также полагает, что объединение сюжетов «Дома в зарослях» и «Угэцу», сведение главных героев обеих историй в одного персонажа – Гендзюро, связывает образ демона и образ жены-призрака. И леди Вакаса, и Мияги погибают от руки патриархального общества и оба подвергаются несправедливости со стороны Гендзюро. Вуд считает, что «Угэцу» можно рассматривать как феминистский фильм за исследование негативного влияния патриархата. Керамика Гендзюро также является одной из ключевых тем фильма. Профессор Вуд утверждает, что его керамика развивается в три этапа, отражая меняющийся подход Мизогучи к кинопроизводству. Гендзюро начинает создавать керамику из коммерческих соображений, затем переходит к чистой эстетике, находясь в изоляции с леди Вакасой, и, наконец, приходит к стилю, который отражает жизнь и стремится к ее пониманию.

According to Professor Martha P. Nochimson, a common interpretation of the film is that Mizoguchi refashioned the stories of Ugetsu Monogatari to express regret about the pro war extremism leading to World War II, with Mizoguchi personally having made the pro war propaganda film The 47 Ronin in 1941. These reflections on militarism, greed and arrogance connected with audiences not only in Japan but around the world in the wake of the war. The subplot of Tōbei and Ohama particularly reflects the comfort women, who were made into prostitutes by the Imperial Japanese Army. Mizoguchi struggled with Daiei to give the subplot an unhappier ending than what appears in the film, in line with real comfort women's experiences after the war. Tōbei's subplot reveals the mistake of war can also be a "tragicomedy". According to British critic Tony Rayns the film's presentation of the vanity of a man, neglecting his family, is a critique of historic men in feudal Japanese culture. In his relationship with Wakasa, Genjūrō is insignificant and is seduced by something greater, that he can never comprehend. As a ghost story, the film delves into a relationship between a spirit and a living person, which runs contrary to nature and will lead to the death of the person. Although ghosts are not mentioned in the initial parts of the film, Japanese writer Kazushi Hosaka stated Mizoguchi foreshadowed it using the scenery, which suggests a detachment from real life. The scene where the protagonists cross Lake Biwa is an example, given the fogs that turn the film away from the jidaigeki genre. Professor Robin Wood argues that the film's depiction of the main ghost character evolves from the mere demon of "The Lust of the White Serpent" into the more humane and tragic Lady Wakasa, and this makes the story more complex. Wood further opines the combination of the story with "The House in the Thicket," combining the male protagonist of each tale into one character, Genjūrō, also connects the demon character and the ghost wife. Both Lady Wakasa and Miyagi are killed by a male dominated society, and both are wronged by Genjūrō. Wood believes Ugetsu can be considered a feminist film for its exploration of the negative impact of a patriarchy. Genjūrō's pottery is also a major theme in the film. Professor Wood argues his pottery evolves in three phases, reflecting Mizoguchi's changing approach to filmmaking. Genjūrō begins making the pottery for commercial reasons, shifts to pure aesthetics while isolated with Lady Wakasa, and finally moves on to a style that reflects life and strives to understand it.

Релиз

«Угэцу» был выпущен в Японии 26 марта 1953 года. Фильм был показан на Венецианском кинофестивале 1953 года. В Венецию Мизогучи поехал вместе с Ёдой и Кинуё Танакой, где он встретился с режиссёром Уильямом Уайлером, чей фильм «Римские каникулы» также участвовал в конкурсной программе фестиваля и, по слухам, должен был получить «Серебряного льва» за лучшую режиссуру. Английское название «Ugetsu» является сокращением от японского названия «Угэцу Моногатари», взятого из книги Уэды. 20 сентября 1954 года компания Harrison Pictures распространила фильм в США под названием «Tales of Ugetsu». В сентябре 2006 года Film Forum показал фильм в Нью-Йорке в течение шести дней, открыв ретроспективу, посвящённую Мизогучи. Цифровая реставрация в формате 4K также была представлена в рамках секции Cannes Classics на Каннском кинофестивале 2016 года, на фестивале Il Cinema Ritrovato в Болонье и на Нью-Йоркском кинофестивале 2016 года. Реставрация была проведена The Film Foundation и Kadokawa Corporation в лабораториях Cineric в Нью-Йорке.

Домашние медиа

Ugetsu был выпущен на VHS компанией Home Vision Entertainment с английскими субтитрами. Фильм был выпущен на LaserDisc в Соединенных Штатах компанией Voyager Company 24 ноября 1993 года. 8 ноября 2005 года фильм впервые стал доступен на DVD в регионе 1, когда Criterion Collection выпустила двухдисковое издание, включающее многочисленные специальные функции, такие как 150-минутный документальный фильм о Мизогучи – «Кенджи Мизогучи: Жизнь режиссера», снятый Кането Шиндо. В комплект также входит буклет с эссе Кейко И. Макдональд, автора книги о Мизогучи и редактора фильма «Угетсу», а также три рассказа, послужившие источником вдохновения для фильма. Спустя годы фильм был выпущен на Blu-ray Criterion Collection со всеми включенными функциями. В апреле 2008 года «Угэцу Моногатари» был выпущен в Великобритании на DVD-диске региона 2 компанией Eureka Entertainment в рамках серии «Мастера кино». Специальное двухдисковое издание, содержащее новые переносы, было выпущено в двойном наборе вместе с фильмом Мизогучи «Мисс Ою» (1951). Этот набор был выпущен на Blu-ray в Великобритании 23 апреля 2012 года.

Критический прием

Угетсу часто считается шедевром японского кино и определяющим произведением периода Золотого века японского кинематографа. Это один из ряда фильмов, который, возможно, более популярен в западных странах, чем в Японии. Японский киновед Тадао Сато отметил, что, хотя этот фильм, наряду с другими работами Мизогучи того периода – «Распятые любовники» и «Сансё судебный пристав», вероятно, не предназначался специально для продажи западным зрителям как «экзотический» фильм, руководство студии рассматривало его как картину, которая не обязательно принесет прибыль в японском прокате, но сможет завоевать награды на международных кинофестивалях. Фильм сразу же приобрел популярность на Западе и был высоко оценен такими кинокритиками, как Линдси Андерсон и Дональд Ричи. Ричи назвал его «одним из самых совершенных фильмов в истории японского кино» и особенно высоко оценил красоту и моральную составляющую в начале и конце фильма. Ричи проанализировал, как фильм начинается с «длинной панорамы» и кадров, охватывающих озеро, берег и деревню. Он пришел к выводу, что финальная «панорама, направленная вверх» – от могилы к небу – отражает начало фильма. В 1962 и 1972 годах фильм вошел в десятку лучших фильмов, когда-либо снятых, по версии журнала Sight & Sound, опрос которого проводится раз в десятилетие. В опросе Sight & Sound 2012 года он был признан 50-м величайшим фильмом всех времен. В настоящее время на Rotten Tomatoes у «Угетсу» 100% рейтинг одобрения, основанный на 30 рецензиях, со средневзвешенным баллом 9,40/10. Критический консенсус сайта гласит: «Благодаря заставляющим задуматься темам, богатой атмосфере и блестящей режиссуре, фильм Кэндзи Мизогути – это выдающаяся классика мирового кино». Роджер Эберт включил «Угетсу» в свой список великих фильмов в 2004 году, назвав его «одним из величайших фильмов из всех когда-либо созданных» и добавив, что «в конце «Угетсу», осознавая, что мы видели басен, мы также испытываем странное чувство, будто стали свидетелями настоящей жизни и судьбы». Режиссер Мартин Скорсезе также включил его в список своих любимых фильмов всех времен и в перечень «39 необходимых иностранных фильмов для начинающего режиссера». Российский кинорежиссер Андрей Тарковский также назвал его одним из десяти своих любимых фильмов. В книге «5001 ночь в кино» кинокритик Полин Каэль нашла его «тонким, жестоким, но волшебным» и назвала «Угетсу» «одним из самых поразительных японских фильмов, демонстрировавшихся в американских артхаусах». В 2000 году газета The Village Voice поместила «Угетсу» на 29-е место в своем списке 100 лучших фильмов XX века.

Ugetsu is often regarded as a masterwork of Japanese cinema and a definitive piece during Japan's Golden Age of Film. It is one of a number of films arguably more popular in western countries than in Japan. Japanese film historian Tadao Satō remarked that while this film, along with Mizoguchi's other works of the period The Crucified Lovers and Sansho the Bailiff, was probably not meant specifically to be sold to westerners as an "exotic" piece, it was perceived by studio executives as the kind of film that would not necessarily make a profit in Japanese theaters but would win awards at international film festivals. The film was immediately popular in western countries and praised by such film critics as Lindsay Anderson and Donald Richie. Richie called it "one of the most perfect movies in the history of Japanese cinema" and especially praised the beauty and morality of the film's opening and closing shots. Richie analyzed how the film starts with "a long panorama" and shots spanning from a lake to the shore and the village. He judged the ending's "upward tilting panorama" from the grave to above to reflect the beginning. The film appeared in Sight & Sound magazine's top 10 critics poll of the greatest films ever made, which is held once every decade, in 1962 and 1972. In the 2012 Sight & Sound poll, it was voted the 50th greatest film of all time. Ugetsu currently holds a 100% approval rating on Rotten Tomatoes, based on 30 reviews, with a weighted average of 9.40/10. The site's critical consensus states, "With its thought provoking themes, rich atmosphere, and brilliant direction, Kenji Mizoguchi's is a towering classic of world cinema". Roger Ebert added Ugetsu to his Great Movies list in 2004, calling it "one of the greatest of all films", and said that "At the end of Ugetsu, aware we have seen a fable, we also feel curiously as if we have witnessed true lives and fates". Director Martin Scorsese has also listed it as one of his favourite films of all time and included it on a list of "39 Essential Foreign Films for a Young Filmmaker." It was also listed by Russian filmmaker Andrei Tarkovsky as one of his top ten favorite films. In 5001 Nights at the Movies, film critic Pauline Kael found it to be "subtle, violent yet magical", and termed Ugetsu as "one of the most amazing of the Japanese movies that played American art houses". In 2000, The Village Voice newspaper ranked Ugetsu 29th on their list of the 100 best films of the 20th century.

Наследие

Наряду с фильмом Акиры Куросавы «Расёмон» (1950), фильм «Угэцу» считается одним из тех, что способствовали популяризации японского кино на Западе. Мизогучи окончательно закрепил свою репутацию среди ценителей кино в Европе благодаря фильму «Сансё Байлэф» (1954). «Угэцу» и «Сансё Байлэф» оказали влияние на французских режиссёров новой волны Жана-Люка Годара и Франсуа Трюффо, а также на американского режиссёра Пола Шредера, который обратился к Кадзуо Миягаве за советом при работе над фильмом «Мисима: Жизнь в четырёх главах» (1985).