Имперская конница: История формирования и участия во Второй Бурской войне.

Введение

Имперская йеоманрия была добровольным конным формированием британской армии, которое в основном участвовало во Второй бурской войне. Созданная 2 января 1900 года, эта сила изначально комплектовалась из представителей среднего класса и традиционных йеоманрийских источников, однако последующие контингенты состояли в большей степени из рабочих. Существующие полки йеоманрии внесли лишь незначительную долю в общую численность Имперской йеоманрии. В Ирландии в феврале 1900 года было набрано 120 человек. Формирование было официально расформировано в 1908 году, а отдельные полки йеоманрии были включены в состав нового Территориального войска.

Предыстория

Голландская колония Кейп была основана на территории современной Южной Африки во второй половине XVII века. Впоследствии колония перешла к Голландской Ост-Индской компании, которая в 1815 году продала её британцам, тем самым укрепив соперничающую британскую колонию Кейп. Недовольные последовавшим британским правлением, голландские поселенцы, известные теперь как буры, основали свои собственные территории – Оранжевое свободное государство и Трансвааль. Обе республики были признаны британцами в 1881 году после победы буров в Первой бурской войне. Открытие золота в Трансваале в 1886 году привело к золотой лихорадке, а обращение буров с золотоискателями повлекло за собой усиление вмешательства британского правительства, возобновление трений между британцами и бурами и, в октябре 1899 года, начало Второй бурской войны. Хотя буры были преимущественно фермерами и значительно уступали регулярным войскам британской армии по численности, они организовались в высокомобильные конные отряды, называемые коммандос, и вели бой на больших дистанциях с точным винтовочным огнём. Их тактика оказалась весьма эффективной против неповоротливых британских войск, и за одну неделю в декабре 1899 года, известную как «Чёрная неделя», они нанесли британцам три значительных поражения. Вскоре стало очевидно, что британские конные силы – состоящие из небольших отрядов регулярной пехоты на лошадях и недостаточно обеспеченной, неподходящей кавалерии – нуждаются в усилении. Основа для такого усиления существовала с 1794 года в форме добровольческой кавалерии Yeomanry. Уже в октябре и ноябре 1899 года подполковник А. Г. Лукас, представитель еоманрии в военном ведомстве и член лояльных суффолкских гусар, предложил эту силу в качестве источника подкрепления. Его предложения были первоначально отклонены, но просьба генерала Редверса Буллера, главнокомандующего британскими войсками в Южной Африке, о вводе конной пехоты после поражения в битве при Коленсо 15 декабря 1899 года заставила пересмотреть это решение. Однако местная еоманрия была небольшой силой территориальной обороны, насчитывающей всего около 10 000 человек, глубоко укорененной в кавалерийских традициях и ограниченной законом службой только в пределах Соединенного Королевства, что само по себе делало её непригодной для службы в Южной Африке.

The Dutch Cape Colony was established in modern day South Africa in the second half of the 17th century. The colony subsequently passed to the Dutch East India Company which, in 1815, sold it to the British, thus strengthening the rival British ruled Cape Colony. Unhappy with the subsequent British governance, the Dutch settlers, known now as the Boers, established their own territories, the Orange Free State and the Transvaal. The two states were recognised by the British in 1881, following Boer victory in the First Boer War. The discovery of gold in the Transvaal in 1886 led to a gold rush, and the treatment of the prospectors by the Boers resulted in greater British government involvement, a revival of friction between the British and Boers and, in October 1899, the outbreak of the Second Boer War. Although the Boers were predominantly farmers and were heavily outnumbered by the regular forces of the British Army, they organised themselves into highly mobile mounted columns called commandoes and fought at long range with accurate rifle fire. Their tactics proved to be highly effective against the lumbering British forces, and in one week in December 1899, known as Black Week, they inflicted three significant defeats on the British. It soon became apparent that the British mounted capability – comprising small contingents of regular infantry on horseback and insufficiently supplied, ill suited cavalry – needed to be reinforced. The basis for just such reinforcement had been in existence since 1794 in the form of the volunteer Yeomanry Cavalry. Already, in October and November 1899, Lieutenant Colonel A. G. Lucas, the yeomanry representative in the War Office and a member of the Loyal Suffolk Hussars, had proposed this force as a source of reinforcement. His proposals were initially declined, but the request by General Redvers Buller, Commander in Chief of the British forces in South Africa, for mounted infantry after his defeat in the Battle of Colenso on 15 December 1899 prompted a rethink. The domestic yeomanry was, however, a small home defence force, only some 10,000 strong, steeped in a cavalry tradition and restricted by statute to service only in the United Kingdom, making it in itself unsuitable for service in South Africa.

Создание

18 декабря лорды Лонсдейл и Чешем, командовавшие полками йеоманри, предложили набрать 2300 добровольцев из состава местной йеоманри для службы в Южной Африке. Несмотря на возражения лорда Вольсли, главнокомандующего войсками, Джордж Уиндэм, заместитель госсекретаря по делам войны и сам йеоман, сформировал имперский комитет йеоманри при участии Чешема и еще двух командиров йеоманри. Результатом, объявленным 24 декабря, стало создание Имперской йеоманри, официально учрежденной 2 января 1900 года. К концу войны в три отдельных контингента было набрано почти 35 000 человек. Структура, состоящая из рот и батальонов, а не эскадрилий и полков местной йеоманри, отражала ее роль как конной пехоты. Местной йеоманри было предложено предоставить добровольцев для новой части, сформировав тем самым относительно подготовленное ядро, на котором она и строилась. Однако это был отдельный от местных сил орган, и местная йеоманри обеспечила лишь около 18% первого контингента, насчитывавшего более 10 000 человек. Добровольцы поступали также из пехотного аналога йеоманри – Добровольческой армии, но большинство новобранцев были набраны из традиционных слоев населения йеоманри – среднего класса и фермерской общины, хотя около 30% составляли представители рабочего класса. Первые новобранцы смогли использовать опыт, полученный благодаря двух-трехмесячным тренировкам в местных полках йеоманри в области верховой езды и обращения с огнестрельным оружием, перед отправкой в Южную Африку. Первое боевое столкновение произошло в битве при Босхофе 5 апреля, когда 3-й и 10-й батальоны окружили и разгромили небольшое соединение европейских добровольцев и буров под командованием графа де Вильбуа Мареюи. Этот успех был омрачен катастрофой в следующем месяце, которая подорвала репутацию Имперской йеоманри, когда 27 мая 13-й батальон был засажен и окружен 2500 буров у Линдли. Йеомены находились в осаде четыре дня, прежде чем капитулировали, потеряв 80 убитыми и 530 пленными. Среди пленных были будущий премьер-министр Северной Ирландии Джеймс Крейг и четыре члена Палаты лордов. Несмотря на поражение при Линдли, йеомены сражались столь же эффективно, как и регулярные солдаты, и основная вина лежала на плохом руководстве подполковника Базила Спрагга, регулярного офицера, командовавшего батальоном, и на неспособности генерал-майора Генри Колвиля прийти на помощь йеоманри со своей бригадой гвардейцев. Сомнительное руководство проявилось и в другом столкновении йеоманри с бурами в битве при Нуитгедахте 13 декабря. Три роты йеоманри входили в состав регулярной бригады под командованием генерал-майора Р. А. П. Клементса, на которую было совершено нападение во время стоянки превосходящими силами буров. Клементс подвергся резкой критике за неудачный выбор места стоянки, хотя его быстрые действия позволили ему вывести бригаду, хотя и с потерями, в ходе чего йеомены продемонстрировали свою способность действовать совместно с регулярной армией в сложной комбинированной операции. В начале 1901 года, во время марша лорда Метуэна к Клерксдорпу, йеоманри удалось нанести поражение бурам у Хартбисфонтейна. К концу марта 1901 года почти 30% первоначальных более 10 000 человек Имперской йеоманри были убиты, ранены или взяты в плен, хотя большинство потерь было вызвано болезнями. Медленная демобилизация выживших, которым было разрешено вернуться домой лишь через год, и прибытие второго контингента, насчитывавшего более 16 000 новобранцев, увеличили численность Имперской йеоманри в стране до более чем 23 000 человек к маю, хотя к январю 1902 года эта цифра снизилась до 13 650 человек.

On 18 December, Lords Lonsdale and Chesham, who both commanded yeomanry regiments, offered to recruit 2,300 volunteers from the domestic yeomanry for service in South Africa. Although Lord Wolseley, Commander in Chief of the Forces opposed it, George Wyndham, Under Secretary of State for War and himself a yeoman, established an imperial yeoman committee with Chesham and two other yeomanry commanders. The result, announced on 24 December, was the Imperial Yeomanry, which was duly established on 2 January 1900. By the end of the war, just under 35,000 men were recruited in three separate contingents. Its structure, companies and battalions rather than the squadrons and regiments of the domestic yeomanry, reflected its role as mounted infantry. The existing yeomanry was invited to provide volunteers for the new force, thus forming a relatively trained nucleus on which it was built. It was, however, a distinct body in its own right, separate from the home force, and the domestic yeomanry provided only around 18 per cent of the first contingent of over 10,000 men. Volunteers also came from the yeomanry's infantry counterpart, the Volunteer Force, but the majority were newly recruited from the yeomanry's traditional demographics of the middle class and the farming community, although some 30 per cent were working class. The first contingent recruits were able to build on the experience many of them already had with horsemanship and firearms courtesy of two or three months drilling in domestic yeomanry regiments before they were shipped to South Africa. Its first action came in the Battle of Boshof on 5 April, when its 3rd and 10th Battalions surrounded and defeated a small force of European volunteers and Boers commanded by the Comte de Villebois Mareuil. This success was overshadowed by a disaster the next month which tarnished the Imperial Yeomanry's reputation, when its 13th Battalion was ambushed and surrounded by 2,500 Boers at Lindley on 27 May. The yeomen were besieged for four days before they finally surrendered, losing 80 killed and 530 captured. Among the prisoners were the future Prime Minister of Northern Ireland, James Craig, and four members of the House of Lords. Although the defeat at Lindley reflected poorly on the yeomanry, the yeomen had fought as competently as any regular soldier, and much of the blame lay with poor leadership by Lieutenant Colonel Basil Spragge, the regular officer commanding the battalion, and the failure of Major General Henry Colvile to come to the aid of the yeomanry with his Guards Brigade. Questionable leadership featured in another encounter between yeomanry and Boer at the Battle of Nooitgedacht on 13 December. Three companies of yeomanry formed part of a regular brigade commanded by Major General R. A. P. Clements which was attacked as it camped, by a superior Boer force. Clements was heavily criticised for his poor choice of campsite, though his swift action enabled him to extricate his brigade, albeit with casualties, during which the yeomen demonstrated their ability to operate alongside the regular army in a complex combined operation. The Yeomanry performed well at the beginning of 1901 with Lord Methuen's march to Klerskdorp The Yeomanry managed to inlfict a defeat on the Boers at Hartbeesfontein. By the end of March 1901, almost 30 per cent of the original 10,000+ Imperial Yeomanry had been killed, injured or taken prisoner, though the majority of losses were caused by disease. The slow demobilisation of the survivors, who were allowed to return home after just one year, and the arrival of a second contingent of over 16,000 new recruits increased the size of the Imperial Yeomanry in country to over 23,000 by May, though this figure had fallen back to 13,650 by January 1902.

Второй контингент

Ряд факторов сложился против второго контингента. Набор, который был приостановлен после формирования первого контингента, пришлось возобновить. Изначально планировалось, как и в случае с первым контингентом, обучать новобранцев в течение двух-трех месяцев перед отправкой в Южную Африку, но новый главнокомандующий, лорд Китченер, решил, что обучение должно проходить непосредственно в театре военных действий, и приказал немедленно отправить их. Однако он не учел, что повышение жалования привлекло значительно большее число новобранцев из рабочего класса, не имевших никакого опыта обращения с лошадьми или огнестрельным оружием. Лорд Чешем, ставший в 1901 году генеральным инспектором Имперской йоманрии, позже отмечал о втором пополнении, что "проверка на стрельбу и верховую езду, если она вообще проводилась во всех случаях, носила, должно быть, весьма формальный характер". Сложности, связанные с внезапным притоком необученных новобранцев, усугублялись тем, что из первоначального контингента только 655 человек решили остаться, что привело к значительной потере опыта. Кроме того, второй поток офицеров местного ополчения, обеспечивавший большую часть руководства, не проходил проверки со стороны командиров местного ополчения, как это было с немногими офицерами первого контингента, и оказался некомпетентным в полевых условиях. Второй контингент впервые вступил в бой 29 мая 1901 года у Влакфонтейна, где четыре роты Имперской йоманрии, наряду с ротой регулярной пехоты и двумя орудиями Королевской артиллерии, составляли часть арьергарда под командованием бригадного генерала Г.Г. Диксона. Атака 1500 буров привела к тому, что значительная часть йоманрии дрогнула и отступила к пехоте, вызвав замешательство и потери, прежде чем контратака пехоты и одной роты йоманрии заставила буров отступить. Хотя в контратаке участвовала лишь одна рота йоманрии численностью 200 человек, потерявшая девять человек, общие потери йоманрии составили 30%, в то время как регулярная пехота понесла тяжелые потери, потеряв 87 человек из предполагаемой численности в 100. Неопытность йоманрии в обороне и охране конвоев неоднократно проявлялась в атаках буров. В битве при Моедвиле (также известном как Рустенбург) 30 сентября буры нанесли почти вдвое больше потерь, чем понесли сами, и убили или ранили всех лошадей йоманрии. В битве при Гроенкопе (также известном как Твифонтейн) 25 декабря 1000 буров застали врасплох и практически уничтожили 400-й 11-й батальон, когда солдаты спали, нанеся 289 убитыми, ранеными и пленными, при потерях 14 убитыми и 30 ранеными. У Йзерспруита 25 февраля конвой, сопровождаемый 230 солдатами 5-го батальона йоманрии и 225 регулярными пехотинцами Королевских Нортумберлендских фузилеров, подвергся нападению 1500 буров. Британцы отразили четыре атаки, прежде чем сдаться, потеряв 187 человек убитыми или ранеными, 62 из которых были йоменами, 170 лошадей, несколько сотен винтовок и полмиллиона патронов, в то время как потери буров составили 51 убитым или раненым. В битве при Твибоше 7 марта британская колонна из 1300 человек, 300 из которых были из Имперской йоманрии, под командованием генерал-лейтенанта Пола Метхуэна, потеряла 189 убитыми или ранеными и 600 пленными, среди которых был и сам Метхуэн. Это считалось одним из самых позорных поражений войны, ответственность за которое возложили на йоманрию; 86-я рота (Rough Riders), свежее пополнение, недавно отправленное в Южную Африку, по словам Метхуэна, не имела руководства и была "совершенно неуправляемой, лишенной как огневой дисциплины, так и понимания того, как действовать", а 5-й батальон дрогнул под натиском буров, что привело к захвату артиллерии и капитуляции колонны.

A number of issues conspired against the second contingent. Recruitment, which had ceased after the first contingent had been raised, had to be restarted. The original intention was, as with the first contingent, to train new recruits for two or three months before sending them to South Africa, but the new Commander in Chief, Lord Kitchener, decided that they should be trained in theatre and ordered that they be sent immediately. He failed to appreciate, however, that a pay rise had attracted a significantly greater number of working class recruits who had no prior experience of horses or firearms. Lord Chesham, who in 1901 became the Inspector General of the Imperial Yeomanry, would later state of the second draft that "the shooting and riding test, if it was really applied in all cases, must have been one of very perfunctory character". The difficulties of this sudden injection of raw, untrained recruits were compounded by the fact that only 655 of the original contingent elected to stay on, representing a significant loss of experience. Furthermore, the second tranche of domestic yeomanry officers who provided much of the leadership were not vetted by domestic yeomanry commanders as those few of the first contingent were, and proved to be of poor quality in the field. The second contingent saw its first action at Vlakfontein on 29 May 1901, when four companies of Imperial Yeomanry were, along with a company of regular infantry and two guns of the Royal Artillery, part of a rear guard commanded by Brigadier General H. G. Dixon. An attack by 1,500 Boers caused a significant portion of the yeomanry to break and fall back on the infantry, causing confusion and casualties, before a counter attack by the infantry and one company of yeomanry forced the Boers to retire. Although only one 200 strong company of yeomanry was involved in the counter attack, suffering nine casualties, the yeomanry suffered in total 30 per cent casualties, while the regular infantry suffered very heavily, losing 87 out of an estimated strength of 100. The yeomanry's inexperience in defence and convoy protection was repeatedly exposed in Boer attacks. At Moedwil (also known as Rustenburg) on 30 September, the Boers inflicted nearly twice as many casualties as they sustained and killed or wounded all of the yeomanry's horses. In the Battle of Groenkop (also known as Tweefontein) on 25 December, 1,000 Boers surprised and practically annihilated the 400 strong 11th Battalion as the men slept, inflicting casualties of 289 killed, wounded and captured, for the loss of 14 killed and 30 wounded. At Yzerspruit on 25 February, a convoy escorted by 230 men of the yeomanry 5th Battalion and 225 regular infantry of the Royal Northumberland Fusiliers was attacked by a 1,500 strong Boer force. The British beat back four charges before surrendering with the loss of 187 men killed or wounded, 62 of them yeomen, 170 horses, several hundred rifles and half a million rounds of ammunition, for the loss to the Boers of 51 men killed or wounded. In the Battle of Tweebosch on 7 March, a British column of 1,300 men, 300 of them Imperial Yeomanry, led by Lieutenant General Paul Methuen, suffered 189 killed or wounded and 600 taken prisoner, Methuen among them. It was considered to be one of the most embarrassing defeats of the war, the blame for which was placed on the yeomanry; the 86th (Rough Riders) Company, a raw draft only recently sent to South Africa, lacked leadership, according to Methuen, and were "very much out of hand, lacking both fire discipline and knowledge of how to act", and the 5th Battalion broke in the face of the Boer aggression, leading to the capture of the artillery and surrender of the column.

Третий контингент

В конце 1901 года был сформирован третий контингент императорской конницы, насчитывающий более 7000 человек. Учитывая опыт неудач предыдущего набора, эти солдаты прошли трехмесячную интенсивную подготовку в Великобритании, в ходе которой были отобраны неквалифицированные офицеры и рядовые, прежде чем их отправили в Южную Африку. Для командования контингентом было выделено несколько офицеров регулярной армии. Являясь наиболее подготовленным контингентом императорской конницы, он прибыл как раз к окончанию войны и принял ограниченное участие в боевых действиях.

Выступление

Генерал Эдмунд Алленби, который впоследствии полагался на полки йеоменри, командуя Египетским экспедиционным корпусом в Синайской и Палестинской кампаниях Первой мировой войны, считал Имперскую йеоменри бесполезной. По его мнению, к тому времени, как они успевали чему-то научиться, их "вероятно, уже захватили два или три раза, предоставляя бурам при каждом случае лошадь, винтовку и 150 патронов на человека". Колониальные силы в Южной Африке прозвали второй контингент "Собственными людьми де Вета" (в честь бурского генерала Кристиана де Вета), настолько он был ценным источником винтовок и лошадей для буров. В Палате общин задавали вопросы о втором контингенте, его стали высмеивать в прессе, и в июле 1901 года Китченер рассматривал возможность его расформирования. Месяц спустя Китченер несколько смягчил свою позицию, заявив, что, хотя некоторые из них по-прежнему не внушают доверия, многие неквалифицированные йеомены были отстранены, и он извлекает больше пользы из лучших оставшихся. Метуэн возлагал вину за плохую подготовку йеоменри на недостаток подготовки и обучения, а позже заявил, что, получив опыт в ходе кампании, он "полностью на них рассчитывал бы уже через короткое время". После семи месяцев командования Имперской йеоменри генерал-майор Реджинальд Брабазон также подчеркнул важность приобретенного опыта, написав, что это был "такой же ценный боевой корпус, как и любой, когда-либо носивший форму королевы". Примером того, что Имперская йеоменри иногда действовала успешно, служит бой у Рустенбурга, где, несмотря на то, что они были застигнуты врасплох и потеряли единственную колонну, действующую в этом районе, йеомены сражались не хуже регулярной пехоты, а 74-я (Дублинская) рота заслужила высокую похвалу за отбитие атаки на конвой в Руикопьесе 24 августа. Имперские йеомены, завербованные из местных отрядов, вернулись в свои полки, наградив их первой боевой наградой – "Южная Африка 1900–01".

General Edmund Allenby, who would rely on yeomanry regiments when he commanded the Egyptian Expeditionary Force in the Sinai and Palestine Campaign of the First World War, regarded the Imperial Yeomanry as useless. By the time they had learned enough to be of use, according to him, they had "probably been captured two or three times, presenting the Boers on each occasion with a horse, rifle and 150 rounds of ammunition per man". The colonial forces in South Africa had labelled the second contingent "De Wet's Own", after the Boer general Christiaan de Wet, so invaluable was it as a source of rifles and horses to the Boers. Questions were asked about the second contingent in the House of Commons, it began to be derided in the press, and in July 1901 Kitchener considered sending it back. A month later, Kitchener had relented a little, saying that although there were still some who could not be trusted, a good many of the sub standard yeomanry had been removed and he was getting more value from the best of those remaining. Methuen blamed a lack of preparation and training for the yeomanry's poor performance, and later stated that, having gained experience during the campaign, he would "place implicit reliance in them after a short time". After seven months as commander of the Imperial Yeomanry, Major General Reginald Brabazon also underlined the acquisition of experience when he wrote that it was "as valuable a corps of fighting men as ever wore the Queen's uniform". That the Imperial Yeomanry did on occasion perform well was exemplified by the action at Rustenburg where, although caught napping and losing the only column operating in the area at the time, the yeomen had fought as well as the regular infantry, and the 74th (Dublin) Company earned high praise for its conduct in beating off an attack on a convoy at Rooikopjes on 24 August. Those imperial yeomen recruited from the domestic yeomanry returned to their home regiments, endowing them with their first battle honour, "South Africa 1900–01".

После войны

Разрыв между местными и имперскими йеоманриями очевиден из того факта, что первые приняли лишь 390 новых новобранцев после войны. К 1900 году штатная численность местной йеоманрии составляла чуть более 12 000 человек, в то время как фактическая численность была примерно на 2 000 человек меньше. Хотя подразделение сохранялось из-за его полезности в качестве конной полиции для помощи властям при гражданских беспорядках, эта роль практически исчезла во второй половине XIX века. Йеоманрия не смогла адаптироваться, оставаясь приверженной своей изначальной военной роли легкой или вспомогательной кавалерии и решительно возражая против предложений 1870 и 1882 годов о переводе ее в конную пехоту. К концу XIX века местная йеоманрия была военно слаба, в основном неизменна с момента своего формирования более века назад, сомнительной пользы и не имела четкой цели. События в Южной Африке внезапно вновь сделали подразделение актуальным, не только благодаря волне энтузиазма, удвоившей его численность, и относительно небольшой роли, которую местная йеоманрия сыграла в Имперской йеоманрии, но и благодаря очевидной необходимости конной пехоты вместо традиционной кавалерии. Это было установлено Комитетом Харриса, возглавляемым бывшим помощником адъютанта генерала Имперской йеоманрии лордом Харрисом и состоящим из шести офицеров йеоманрии и штабного кавалерийского офицера, созванным для консультаций по вопросам будущей организации, вооружения и оснащения местной йеоманрии, и учтено в Законе о милиции и йеоманрии 1901 года. Новое законодательство переименовало местную йеоманрию в "Имперскую йеоманрию" и преобразовало ее из кавалерии в конную пехоту, заменив основное оружие – саблю – винтовкой и штыком. Были введены униформы цвета хаки, установлена стандартная организация из четырех эскадронов и добавлено пулеметное отделение к каждому полку. Штатная численность йеоманрии была установлена в 35 000 человек, хотя фактическая численность составляла лишь около 25 000 человек. Для достижения этих цифр было сформировано 18 новых полков, 12 из которых были восстановлены из расформированных корпусов йеоманрии XIX века. Комитет Харриса не был единодушен, и на самом деле именно доклад меньшинства, представленный всего двумя офицерами, рекомендовал исключить слово "кавалерия" из названия йеоманрии (которое до переименования обычно называлось "Йеоманрийская кавалерия") и отправить сабли на пенсию. Йеоманрия сопротивлялась этим изменениям. Три полка обратились к королю с просьбой разрешить им сохранить сабли на парадах, и все, кроме одного из 35 командиров полков, в 1902 году обратились в армию с просьбой об их сохранении. Помимо проблем с местной йеоманрией, Бурская война также выявила более широкую проблему усиления армии достаточным количеством обученных людей в случае необходимости. Это занимало значительную часть дебатов о военной реформе в первом десятилетии XX века и дало йеоманрии возможность сохранить свою желанную роль кавалерии, позиционируя себя как полуобученный резерв для немногочисленной регулярной кавалерии. Это отразилось в изменениях инструкций по подготовке, изданных Имперской йеоманрии в 1902 и 1905 годах. Первые предупреждали йеоманрию не стремиться к роли кавалерии и не проводили различий между йеоменами и конной пехотой, а вторые лишь запрещали традическую тактику кавалерийского тарана, в то время как в остальном приводили йеоманрию в соответствие с кавалерией, фактически давая ей роль конной кавалерии. Изменение акцента в подготовке было вызвано планами выделить шесть полков йеоманрии в качестве дивизионной кавалерии в регулярной армии, поддержав создание в Имперской йеоманрии отдельного класса йеоманов, свободных от ограничений на службу за границей. Однако это зависело от добровольцев, и регулярная армия не получила никаких гарантий, что их будет достаточно. Вероятность того, что добровольцев будет достаточно, была еще более сомнительной из-за требования отказаться от гражданской жизни на шесть месяцев обучения, которое считалось необходимым для эффективного выполнения ими роли резервистов. В результате эти планы были исключены из окончательного законодательства, которое объединило Добровольческую силу и йеоманрию, теперь без приставки "имперская", в единую, унифицированную вспомогательную организацию – Территориальную силу, в 1908 году.

The gulf between domestic and imperial yeomanries is apparent from the fact that the former accepted only 390 new recruits from the latter after the war. By 1900, the domestic yeomanry establishment had stood at just over 12,000 while its actual strength was some 2,000 short of that figure. Although the force had been maintained for its utility as mounted police in aid of the authorities in times of civil unrest, this role had all but disappeared in the second half of the 19th century. The yeomanry failed to adapt, remaining wedded to its original military role of light or auxiliary cavalry and resolutely opposing moves in 1870 and 1882 to convert it to a mounted infantry role. By the end of the 19th century, the domestic yeomanry was militarily weak, largely unchanged since its formation over a century previously, of questionable benefit and no clear purpose. The experiences in South Africa suddenly made the force relevant again, not only for the wave of enthusiasm that saw its numbers double, nor the relatively small role the domestic yeomanry played in the Imperial Yeomanry, but in the clear indication of the necessity of mounted infantry over traditional cavalry. This was identified by the Harris Committee – chaired by the former Assistant Adjutant general of the Imperial Yeomanry, Lord Harris, and comprising six yeomanry officers and a regular cavalry officer, convened to advise on the future organisation, arms and equipment of the domestic yeomanry – and informed the Militia and Yeomanry Act of 1901. The new legislation renamed the domestic yeomanry en bloc to "Imperial Yeomanry" and converted it from cavalry into mounted infantry, replacing its primary weapon, the sword, with rifle and bayonet. It introduced khaki uniforms, mandated a standard four squadron organisation and added a machine gun section to each regiment. The yeomanry's establishment was set at 35,000, though effective strength was only around 25,000, and to achieve these numbers, 18 new regiments were raised, 12 of them resurrected from disbanded 19th century corps of yeomanry. The Harris Committee was not unanimous, and it was in fact a minority report by just two officers that recommended the removal of "cavalry" from the yeomanry's title (it being generally referred to as "Yeomanry Cavalry" before the rename) and the retirement of the sword. The yeomanry resisted these changes. Three regiments petitioned the king to be allowed to retain the sword on parade, and all but one of the 35 commanding officers petitioned the army for its retention in 1902. As well as issues with the domestic yeomanry, the Boer War also exposed the wider problem of reinforcing the army with sufficiently trained men in times of need. This occupied much of the debate concerning military reform in the first decade of the 20th century, and gave the yeomanry the opportunity to retain its treasured role as cavalry by positioning itself as a semi trained reserve to the numerically weak regular cavalry. This was reflected in a change to the training instructions issued to the Imperial Yeomanry in 1902 and 1905. The former warned the yeomanry not to aspire to a cavalry role and made no distinction between yeomen and mounted infantry, but the latter merely proscribed the traditional cavalry tactic of shock action while otherwise aligning the yeomanry with the cavalry, giving it in effect the role of dismounted cavalry. The changed focus in training was prompted by plans to allocate six yeomanry regiments as divisional cavalry in the regular army, supported by the establishment within the Imperial Yeomanry of a separate class of yeoman free of the restriction on service overseas. This, however, relied on men volunteering for such service, and offered the regular army no guarantee that enough men would do so. That enough would volunteer was made more doubtful by the requirement that they should abandon their civilian lives for the six months of training considered necessary for them to be effective in such a reserve role. As a result, the plans were dropped from the final legislation that combined the Volunteer Force and the yeomanry, now without the "Imperial" prefix, into a single, unified auxiliary organisation, the Territorial Force, in 1908.