Введение

Родившийся на Гаити революционер, торговец, военный офицер и ювелир (1755–1764).

Винсент Оге (ок. 1757 – 6 февраля 1791) был креольским революционером, торговцем, военным офицером и ювелиром, сыгравшим ведущую роль в неудачном восстании против французского колониального правления в колонии Сен-Доминго в 1790 году. Оге, представитель смешанной расы и член колониальной элиты, поднял восстание незадолго до Гаитянской революции, которая привела к независимости колонии от Франции и оставила неоднозначное наследие в Гаити после обретения независимости. Родившийся в Сен-Доминго в семье плантаторов, Оге в возрасте одиннадцати лет был отправлен родителями в город Бордо (Франция) для обучения ювелирному делу. Вернувшись в колонию через семь лет, он поселился в Кап-Франсе, работая торговцем кофе на своего дядю и получив частичную собственность на семейную плантацию. К 1780-м годам деловые связи Оге сделали его самым богатым торговцем африканского происхождения в городе. В 1788 году Оге отправился во Францию, чтобы расплатиться с долгами и представить несколько исков, в которых была вовлечена его семья, перед Conseil du Roi. Год спустя началась Французская революция, и он присоединился к революционному лагерю. После того как отсутствующие владельцы плантаций отвергли его предложения об отмене дискриминационных колониальных законов в отношении свободных цветных людей, он присоединился к группе сторонников, требовавших политического представительства в национальной ассамблее. В марте 1790 года депутаты ассамблеи приняли закон, предоставляющий избирательные права свободным цветным людям во французских колониях. В том же месяце Оге вернулся в Сен-Доминго, где восстал против колониального правительства, отказавшегося выполнять закон. Восстание было подавлено, Оге был схвачен и казнен.

Ранние годы

Винсент Оге родился около 1757 года в Дондоне, на острове Сен-Доминго. В то время Сен-Доминго составлял западную часть острова Испаньола и находился под французским колониальным правлением как часть французских колоний в Вест-Индии. Родителями Оге были Жак Оге, белый француз, и Анжелика Осе, свободная цветная женщина; у него также было несколько братьев и сестер. Семья Оге владела кофейной плантацией, на которой работали порабощенные люди, и это было основным источником богатства семьи. Осе также имела контракт на поставку мяса на рынки Дондона. В возрасте одиннадцати лет Оге был отправлен родителями в Бордо, Франция, в 1768 году. Там он был отдан в ученики к ювелиру примерно на семь лет и вернулся в Сен-Доминго в 1775 году. Вместо того чтобы вернуться в Дондон, Оге поселился в колониальной столице Кап-Франсе, работая у своего дяди Винсента в качестве комиссионного агента в кофейной торговле колонии. В этот период Оге приобрел частичную долю в плантации своей семьи. В 1780-х годах Оге также стал владельцем торговой шхуны, действовавшей в колонии вместе с тремя его деловыми партнерами. Оге вскоре расширил свою коммерческую сеть, заключая сделки с торговцами во многих крупных портах Сен-Доминго и работая агентом по недвижимости в Кап-Франсе, сдавая в субаренду ценную недвижимость колониальной элите. Во многом благодаря своим деловым операциям Оге в конечном итоге стал самым богатым бизнесменом африканского происхождения, действовавшим в Кап-Франсе в 1780-х годах. Однако к 1788 году Оге погряз в долгах, задолжав кредиторам от 60 000 до 70 000 ливров, и решил переехать в Порт-о-Пренс с партией торговых товаров и несколькими рабами.

Революционная деятельность

Осевшись в Порт-о-Пренсе, Оге возобновил работу торговцем, продавая свои товары и помогая капитану корабля реализовать груз. Однако он продолжал влезать в долги, хотя за шесть месяцев заработал 120 000 ливров. Примерно в то же время Оге планировал поездку во Францию для закупки товаров с целью перепродажи в Сен-Доминге и погашения долгов. Также возникла проблема со строительными работами в Дондоне, из-за которой семья Оге подала ряд исков (в связи с ранениями, полученными их рабами от падающих камней), которые Оге надеялся представить Conseil du Roi. В 1788 году он отправился во Францию во второй раз. Год спустя началась Французская революция, и Оге, находившийся в то время в Париже, поддержал революционеров. В августе 1789 года он обратился к группе отсутствующих плантаторов с предложением об отмене дискриминационных законов в отношении свободных людей цветной кожи в Сен-Доминге. Отказ плантаторов от его предложений побудил Оге присоединиться к группе свободных людей цветной кожи, возглавляемой адвокатом Этьеном де Жоли, члены которой требовали представительства мулатов из колоний в Национальном учредительном собрании. К октябрю 1789 года Оге поступил на службу офицером в парижскую милицию и примерно в то же время присоединился к аболиционистскому Обществу друзей чернокожих. Вместе с Жюльеном Раймоном он быстро стал лидером группы де Жоли и публичным голосом политических проблем свободных людей цветной кожи во Франции. В своих выступлениях перед Национальным учредительным собранием Оге и Раймонд добивались представительства чернокожих и полного избирательного права для свободных людей цветной кожи в Сен-Доминге. Поскольку оба были рабовладельцами, они выразили поддержку сохранению рабства в колониях. В марте 1790 года депутаты Национального учредительного собрания приняли неоднозначно сформулированный закон, предоставляющий полное избирательное право свободным людям цветной кожи во французских колониях. После принятия закона Оге тайно вернулся в Сен-Доминг, чтобы избежать внимания враждебных плантаторов. Во время путешествия он остановился в Лондоне для консультаций с аболиционистами в Великобритании, включая Томаса Кларксона. После встречи с Кларксоном, который сочувствовал аргументам Оге в пользу прав свободных людей цветной кожи, он прибыл в Сен-Доминг через Чарльстон, Южная Каролина. В октябре 1790 года, в месяц своего прибытия в колонию, Оге встретился с Жаном Батистом Шаваннесом, некоммиссионным офицером колониальной милиции. Вместе они направили письмо губернатору Филипберту Франсуа Рукселю де Бланшеланде и колониальной ассамблее, требуя, чтобы колониальное правительство предоставило свободным людям цветной кожи все права, предусмотренные законом от марта 1790 года. Однако оба отказали, что побудило Оге и Шаваннеса сговориться с целью свержения колониального правительства силой, собрав около 300 свободных людей цветной кожи в 19 километрах от Кап-Франсе.

Восстание, захват и казнь

После получения сообщений о деятельности Оже и Шаванне в конце октября колониальное правительство направило отряд численностью около 600 ополченцев во главе с генералом де Винсентом для подавления восстания. Однако повстанцам удалось удержать позиции и отразить наступление, вынудив правительственные войска отступить обратно в Кап-Франс. Повстанцы, многие из которых ранее служили в колониальной милиции, организовались в батальоны, избрали офицеров и укрепили свои позиции. В ответ на неудачу первоначальной атаки, подчиненный де Винсента, полковник Камбефор, был отправлен из Кап-Франсе с 1500 солдатами для проведения второй атаки на повстанцев. Войска Камбефора, в числе которых было много солдат французской королевской армии, разгромили повстанцев Оже и Шаваннеса, значительная часть которых уже дезертировала. Оже и Шаваннесу удалось избежать ареста колониальными властями и бежать в соседнюю Капитанскую генералию Санто-Доминго, испанскую колонию. 20 ноября 1790 года Оже и 23 повстанца, включая Шаваннеса, были схвачены колониальными властями в городе Хинче, сдавшись после получения гарантий безопасности от испанцев. Однако испанские колониальные власти передали Оже и его соратников французским властям; повстанцы были доставлены в Кап-Франс под конвоем и заключены в тюрьму. В январе 1791 года Оже был допрошен французским прокурором Боке де Фревентом. В феврале 1791 года Оже был, наконец, предан суду колониальным правительством в Кап-Франсе. Он был приговорен к смертной казни, и Оже был казнен через колесование 6 февраля в присутствии Бланшеланде и нескольких политиков из колониальной ассамблеи. После казни голову Оже отрубили и водрузили на пику для публичного показа, наказание, которое колониальные власти ранее применяли к восставшим рабам. Через шесть месяцев после казни Оже, восставшие рабы во главе с Датти Букманом подняли восстание, положившее начало Гаитянской революции. Хотя Оже никогда не боролся против самого института рабства, его казнь часто приводилась восставшими рабами во время революции в качестве оправдания для продолжения сопротивления французскому колониальному правительству, а не принятия предлагаемых мирных договоров. После двенадцати лет сражений повстанцам удалось свергнуть французское правление в Сен-Доминге.

Личная жизнь, семья и наследие

Как отмечает историк Ларри Чен, "личность Оже, даже его имя, была предметом некоторой путаницы". После его смерти историки выдвигали различные утверждения относительно происхождения Оже и его революционной деятельности, хотя неизменно отмечали уникальность того факта, что представитель преимущественно консервативной мулатской верхушки пытался силой свергнуть французское правление. Гарригус также отметил, что в интервью Оже де Фревенту в 1791 году говорилось, что его фамилия фактически пишется с "Au" вместо "O", что означает, что она могла быть написана как Augé или Auger, а не Ogé. Оже родился в большой семье и имел семерых братьев и сестер, помимо неизвестного числа детей, умерших в раннем возрасте. У него было три брата: Жозеф, Жак, Жан-Пьер и Александр, последний из которых был усыновлен родителями Оже. У Оже также было три сестры: Франсуаза, Анжелика и третья сестра, чье имя неизвестно; до 1788 года Франсуаза и Анжелика переехали в Бордо. Хотя Оже никогда не был женат, он нанял экономку по имени Мари Магдалена Гарет с 1781 по 1783 год, после чего он наконец расплатился с ней, передав Гарет молодую рабыню. Взгляды на Оже в историографии, как внутри Гаити, так и за его пределами, значительно различались. В 1914 году американский расовый ученый Лотроп Стоддард пренебрежительно написал в книге "Французская революция в Сан-Доминго", что Оже был "убежден в своей предопределенности возглавить успешное восстание своей касты". Двадцать четыре года спустя тринидадский историк К. Л. Р. Джеймс осудил Оже в книге "Черные якобинцы" как члена французской буржуазии, "чьи таланты не соответствовали поставленной перед ним задаче". В 1988 году британский историк Робин Блэкберн утверждал, что Оже был сторонником масонства во Франции. Среди афроамериканцев память об Оже сохранялась в положительном ключе в период, предшествовавший Гражданской войне. В 1853 году поэт и аболиционист Джордж Бойер Вашон написал поэму из 359 строк под названием "Винсент Оже", в которую вошли строфы: "Твоя грядущая слава, Оже! Несомненна; Твое имя будет рядом с именем Л’Овертюра". Подобно этому, положительное отношение к Оже преобладало на Гаити в течение XIX века и использовалось для утверждения превосходства мулатской элиты Гаити. Это привело к падению репутации Оже на Гаити к XX веку, и в гаитянской историографии он был описан как "несостоятельная и второстепенная революционная фигура".