Гендерные различия в преступности: причины и статистика

Введение

Различия между мужчинами и женщинами как преступниками или жертвами преступлений.

Половые различия в преступности – это различия между мужчинами и женщинами в качестве преступников или жертв преступлений. Такие исследования могут относиться к областям, как криминология (научное изучение преступного поведения), социобиология (которая пытается продемонстрировать причинно-следственную связь между биологическими факторами, в данном случае биологическим полом и человеческим поведением), или феминистские исследования. Несмотря на сложность их интерпретации, статистика преступности может предоставить способ исследовать такую связь с точки зрения гендерных различий. Наблюдаемое различие в показателях преступности между мужчинами и женщинами может быть обусловлено социальными и культурными факторами, незарегистрированными преступлениями или биологическими факторами (например, тестостероном или социобиологическими теориями). Природа или мотив самого преступления также может потребовать рассмотрения как фактор. Статистические данные последовательно показывают, что мужчины совершают больше преступлений, чем женщины. Уровень самоописанных правонарушений также выше у мужчин, чем у женщин, хотя и ниже, чем в официальных данных. Низкий уровень самоконтроля связан с преступной деятельностью. Многие специалисты предлагают объяснения этому половому различию. Некоторые из различных объяснений включают эволюционную склонность мужчин к риску и агрессивному поведению, половые различия в активности, социальной поддержке или гендерном неравенстве.

Общая теория преступности

"Общая теория преступности" признана в научном сообществе одной из наиболее валидных теорий преступности. Целью их исследования было объяснить гендерный разрыв в показателях преступности. Используя самоотчетный опросник, Burton и др. (1998) собрали данные от 555 человек в возрасте восемнадцати лет и старше в районе Цинциннати, штат Огайо. Первоначальные результаты исследования показали, что низкий самоконтроль был тесно и положительно связан с преступным поведением у обоих полов, но особенно значим для мужчин. Для женщин эта связь становилась значимой при наличии возможности и ее рассмотрении в сочетании с уровнем самоконтроля. Возможность не являлась значимым индикатором преступного поведения мужчин, что авторы объясняют предположением о повсеместности возможностей для совершения преступлений для мужчин. В данном исследовании возможность измерялась количеством ночей в неделю, которые люди проводили за отдыхом. Аналогично, авторы пришли к выводу, что женщины реже сталкиваются с возможностями для совершения преступлений, предполагая, что "ограничения, часто налагаемые на женщин и связанные с их образом жизни" способствуют меньшему количеству таких возможностей. Поскольку самоконтроль был значим для мужчин, но не для женщин, выводы этого исследования указывают на то, что мужчины и женщины совершают преступления по разным причинам. Предположение о том, что самоконтроль был значим для женщин только в сочетании с возможностью, помогает объяснить гендерный разрыв в показателях преступности. Дэвид Роу, Александр Вазсоньи и Дэниел Фланнери, авторы работы "Гендерные различия в преступности: имеют ли средние значения и внутригендерная вариативность сходные причины?", фокусируются на общепризнанном факте существенной разницы в преступности между полами: мужчины совершают преступления чаще, чем женщины. В исследовании, основанном на самоотчетах о девиантных поступках, исследователи выявили несколько гендерных различий, анализируя соотношение полов. На каждую женщину приходится 1,28 мужчины, употребляющих алкоголь, что является значимым фактором девиантного поведения. На каждую женщину приходится 2,7 мужчины, совершивших кражу на сумму до 50 долларов. И, наконец, на каждую женщину приходится 3,7 мужчины, совершивших кражу на сумму более 50 долларов. Кроме того, мужчины чаще участвуют в убийствах как преступники, так и как жертвы, чем женщины. Более того, один мужчина проявляет большую склонность к девиантному поведению, чем другой, в основном по тем же причинам, по которым мужчины в целом чаще совершают преступления, чем женщины. Исследование сравнивает факторы риска в детстве у мальчиков и девочек, проявляющие антисоциальное поведение с раннего и подросткового возраста, что влияет на девиантное поведение в целом. Антисоциальное поведение в детстве связывают с недостатком воспитания, нейрокогнитивными проблемами, а также проблемами темперамента и поведения. С другой стороны, у подростков, начинающих совершать преступления, не наблюдается подобных проблем в детстве. В этом исследовании соотношение мальчиков и девочек составило 10:1 для тех, кто проявляет антисоциальное поведение с раннего возраста, и 15:1 для тех, кто начинает совершать преступления в подростковом возрасте. Моффит и Каспи предположили, что "антисоциальное поведение, сохраняющееся на протяжении жизни, берет начало в раннем возрасте, когда трудное поведение ребенка с высоким риском усугубляется неблагоприятной социальной средой". Кроме того, "антисоциальное поведение, ограниченное подростковым возрастом, проявляется одновременно с половым созреванием, когда здоровые молодые люди испытывают дисфорию в относительно безрольственный период между биологической зрелостью и доступом к зрелым привилегиям и обязанностям", который называется "пробелом зрелости". В последние пятьдесят лет социологических исследований преступности и девиантности гендерные различия учитывались и часто упоминались в работах, таких как теория аномии Мертона; однако они не подвергались критическому обсуждению, и любое упоминание о женской преступности часто ограничивалось сравнением с мужской, для объяснения мужского поведения, или путем определения девушки как принимающей роль мальчика, а именно, ведя себя и выглядя как мальчик-подросток, отвергая женскую гендерную роль и перенимая стереотипные мужские черты. Игли и Стеффен предположили в своем метаанализе данных о поле и агрессии, что убеждения о негативных последствиях нарушения гендерных ожиданий влияют на поведение обоих полов в отношении агрессии. Психолог Энн Кэмпбелл утверждала, что "культурные интерпретации "усилили" эволюционно обусловленные гендерные различия посредством процесса навязывания, который стигматизирует проявление агрессии женщинами и заставляет женщин давать оправдательные (а не оправдывающие) объяснения своей собственной агрессии". Одна из ключевых причин недостаточного внимания к женщинам в исследованиях преступности и девиантности заключается в том, что преступностью женщин практически исключительно занимались мужчины – от полиции до законодателей, и это продолжается в теоретических подходах, часто представляя собой одностороннюю точку зрения, как предполагал Мангейм. Однако были выдвинуты и другие объяснения невидимости женщин в отношении теоретических подходов, такие как: у женщин "очевидно низкий уровень правонарушений"; они представляют меньшую социальную угрозу, чем их коллеги-мужчины; их "преступления, как правило, относительно незначительны", но также из-за опасения, что включение женщин в исследования может угрожать или подорвать теории, как опасались Трэшер и Сатерленд в отношении своих исследований. В прошлом исследования объясняли гендер и преступность через психологические и биологические аспекты. Однако сейчас конкретные социологические теории анализируют гендерные различия в совершении преступлений. Исследования Брезины сосредоточены на "общей теории напряжения", в частности, на причинах гендерного разрыва в преступности. Одна из точек зрения заключается в том, что гендерный разрыв в преступности связан с различными видами напряжения и различным опытом, который переживают мужчины и женщины. Например, их социализация, жизненные события, семейная жизнь и отношения отличаются друг от друга. В связи с этим исследования показывают, что мальчики и мужчины теснее связаны с преступностью и девиантным поведением. Брезина утверждает, что, поскольку мальчики чаще подвергаются суровому наказанию со стороны родителей в процессе взросления, испытывают негативный опыт в школе, не имеют поддержки и сталкиваются с бездомностью, у них больше свободы для совершения преступлений. Брезина утверждает, что некоторые мальчики и мужчины склонны считать преступление приемлемым, поскольку они отдают предпочтение своим "интернализированным "мужским" ценностям". Это приводит к тому, что они по-разному реагируют на напряжение, чем женщины. Вместо того, чтобы справляться с напряжением с помощью преступлений, они выражают его через свои эмоции, чтобы снять стресс. Эмоциональная реакция, которую получают женщины, – это страх, вина, тревога или стыд, что снижает их шансы на совершение преступления. Психолог и профессор Марк ван Вугт из Университета ВУ в Амстердаме, Нидерланды, утверждал, что мужчины эволюционировали, чтобы быть более агрессивными и ориентированными на группу, чтобы получить доступ к ресурсам, территориям, партнерам и более высокому статусу. Его теория "гипотезы воинственного мужчины" объясняет, что на протяжении всей истории гоминидов мужчины эволюционировали, чтобы формировать коалиции или группы для участия во внутригрупповой агрессии и увеличения своих шансов на приобретение ресурсов, партнеров и территории. Первая из них – "гипотеза вызова", которая утверждает, что уровень тестостерона повышается в период полового созревания, тем самым способствуя репродуктивному и соревновательному поведению, которое включает в себя агрессию в результате эволюции. Тестостерон и другие андрогены эволюционировали, чтобы маскулинизировать мозг, чтобы быть конкурентоспособным, даже до такой степени, что это может привести к причинению вреда другим. Таким образом, преступность можно рассматривать как крайнюю форму адаптации для достижения статуса и приобретения большего количества ресурсов. Многие другие исследователи согласились с этим и заявили, что преступное поведение является выражением внутримужской конкуренции в усилиях по ухаживанию и поиску ресурсов, поскольку существует огромная корреляция между преступниками и отцов...

The "general theory of crime" is accepted among scholars as one of the most valid theories of crime. The purpose of their study was to account for the gender gap in crime rates. By using a self reporting questionnaire, Burton et al. (1998) retrieved data from 555 people aged eighteen and older in the Cincinnati, Ohio, area. Early results from the study indicated that low self control was highly positively correlated to criminal behavior in both genders, but was especially significant for males. For females, the relationship became significant when opportunity was introduced and considered with level of self control. Opportunity was not a significant indicator of male criminal behavior, which the authors attribute to the assumption that opportunity for criminal behavior is ubiquitous for men. In this study, opportunity was measured by the number of nights per week individuals go out for recreation purposes. Similarly, the authors conclude that women are less likely to be exposed to opportunities for criminal behavior, speculating that "constraints often placed on females, and that accompany their lifestyles" contribute to less opportunity for crime. With self control being significant for males but not for females, the conclusions of this study pointed toward the notion that men and women commit crimes for different reasons. The notion that self control was only significant for women when combined with opportunity helps account for the gender gap seen in crime rates. David Rowe, Alexander Vazsonyi, and Daniel Flannery, authors of Sex Differences in Crime: Do Means and Within Sex Variation Have Similar Causes?, focus on the widely acknowledged fact that there is a large sex difference in crime: more men than women commit crimes. In a study that looked at self reports of delinquent acts, researchers identified several sex differences by looking at sex ratios. For every woman, 1.28 men drink alcohol, which is a large influencer in deviant behavior. For every woman, 2.7 men committed the crime of stealing up to $50. Lastly, for every woman, 3.7 men steal more than $50. Also, more males are involved in homicides, as both the perpetrators and victims, than females. Furthermore, one male is more delinquent than another for mainly the same reasons that men typically engage in criminal acts more than women. compare childhood risk factors of males and females portraying childhood onset and adolescent onset antisocial behavior, which influences deviant behavior in individuals. Childhood onset delinquency is attributed to lack of parenting, neurocognitive problems, and temperament and behavior problems. On the other hand, adolescent onset delinquents did not encounter similar childhood problems. This study showed an male to female ratio of 10:1 for those experiencing childhood onset delinquency and 15:1 for adolescent onset delinquency. Moffitt and Caspi hypothesized that "'life course persistent' antisocial behavior originates early in life, when the difficult behavior of a high risk young child is exacerbated by a high risk social environment". Also, "'adolescent limited' antisocial behavior emerges alongside puberty, where otherwise healthy youngsters experience dysphoria during the relatively role less years between biological maturation and access to mature privileges and responsibilities", called the maturity gap. In the past fifty years of sociological research into crime and deviance, sex differences were understood and quite often mentioned within works, such as Merton's theory of anomie; however, they were not critically discussed, and often any mention of female delinquency was only as comparative to males, to explain male behaviors, or through defining the girl as taking on the role of a boy, namely, conducting their behavior and appearance as that of a tomboy and by rejecting the female gender role, adopting stereotypical masculine traits. Eagly and Steffen suggested in their meta analysis of data on sex and aggression that beliefs about the negative consequences of violating gender expectations affect how both genders behave regarding aggression. Psychologist Anne Campbell argued that "cultural interpretations have 'enhanced' evolutionarily based sex differences by a process of imposition which stigmatises the expression of aggression by females and causes women to offer exculpatory (rather than justificatory) accounts of their own aggression." One key reason contended for this lack of attention to females in crime and deviance is due to the view that female crime has almost exclusively been dealt with by men, from policing through to legislators, and that this has continued through into the theoretical approaches, quite often portraying what could be considered as a one sided view, as Mannheim suggested. However, other contentions have been made as explanations for the invisibility of women in regard to theoretical approaches, such as: females have an ' apparently low level of offending'); that they pose less of a social threat than their male counterparts; that their 'delinquencies tend to be of a relatively minor kind', but also due to the fear that including women in research could threaten or undermine theories, as Thrasher and Sutherland feared would happen with their research. Past studies explained gender and crime through psychological and biological aspects. However, now specific sociological theories analyze the gender differences when it comes to committing crime. Brezina's research focuses on the "general strain theory," specifically, on why males and females have a gap rate in crime. One view is that the gender gap of crime is associated with different strains and various types of experiences males and females go through. For instance, their socialization, life events, home life, and relationships differ from one another. Because of this, research suggests that boys and men are more closely related to crime and delinquency. Brezina argues that because boys are more exposed to harsh punishment from their parents while growing up, negative experiences at school, no support system, and homelessness, they have more freedom to commit a crime. Brezina states that some boys and men tend to see crime as acceptable because they favor their "internalized 'masculine' values." This leads to them reacting to strain differently than males do. Instead of coping their strain with crime, they express it with their emotions to eliminate the stress. The emotional response females receive, are fear, guilt, anxiety, or shame, which decreases their chances of committing a crime. Psychologist and professor Mark van Vugt, from VU University at Amsterdam, Netherlands, has argued that males have evolved more aggressive and group oriented in order to gain access to resources, territories, mates and higher status. His theory the Male Warrior hypothesis explains that males throughout hominid history have evolved to form coalitions or groups in order to engage in inter group aggression and increase their chances of acquiring resources, mates and territory. The first one is the Challenge hypothesis which states that testosterone would increase during puberty thus facilitating reproductive and competitive behaviour which would include aggression as a result of evolution. Testosterone and other androgens have evolved to masculinize a brain in order to be competitive even as far as being a risk to harming others. By doing so, individuals with masculinized brains as a result of pre natal and adult life testosterone and androgens enhance their resource acquiring abilities in order to survive, attract and copulate with mates as much as possible. Thus, crime can be seen as an extreme form of adaptation to gain status and acquire more resources. Many other researchers have agreed with this and have stated that criminal behavior is an expression of inter male competition in mating efforts and resource seeking since there is a huge correlation between criminals and fathering children at younger ages.

Нейробиология

Нейробиологические аномалии, связанные с преступным поведением, также проявляют половые различия. Одно исследование показало, что половые различия в антисоциальном поведении снижались на 77% при учете половых различий в объеме серого вещества орбитофронтальной коры.

Психопатология

Психологические черты и синдромы, связанные с преступным и антисоциальным поведением, чаще встречаются у мужчин. К ним относятся антисоциальное и нарциссическое расстройства личности, расстройства, связанные со злоупотреблением психоактивными веществами, психопатия и грандиозный нарциссизм.

Агрессия и насилие среди сверстников и в отношениях

Женщины чаще используют прямую агрессию в частном порядке, где другие люди не могут их видеть, и чаще используют косвенную агрессию (такую как пассивно-агрессивное поведение) на публике. Мужчины чаще становятся объектами проявлений агрессии и провокаций, чем женщины. Исследования Беттенкура и Миллера показывают, что при контроле провокации половые различия в агрессии значительно уменьшаются. Они утверждают, что это свидетельствует о значительной роли гендерных ролей в различиях в агрессивном поведении между мужчинами и женщинами. Согласно Международной энциклопедии социальных и поведенческих наук (2015), половые различия в агрессии – одно из наиболее устойчивых и старых открытий в психологии. Предыдущие мета-анализы, представленные в энциклопедии, показали, что мужчины, независимо от возраста, чаще проявляют физическую и вербальную агрессию, в то время как у женщин наблюдается небольшой эффект в отношении более косвенной агрессии, такой как распространение слухов или сплетни. Этот анализ согласуется с Оксфордским справочником эволюционной психологии, который проанализировал предыдущие исследования и выявил более частое использование мужчинами вербальной и физической агрессии, причем разница более выражена в случае физической агрессии. Мета-анализ 122 исследований, опубликованный в журнале "Агрессивное поведение", показал, что мужчины чаще становятся жертвами кибербуллинга, чем женщины, хотя разница была незначительной. Также было выявлено, что женщины чаще сообщают о случаях кибербуллинга в середине подросткового возраста, а мужчины – в позднем подростковом возрасте. Некоторые исследования показывают, что уровень физической агрессии в контексте романтических и брачных отношений, как правило, сопоставим для мужчин и женщин, или что женщины чаще совершают домашнее насилие в отношении партнера; это известно как гендерная симметрия. Однако данные свидетельствуют о том, что мужчины чаще наносят более серьезные травмы. Критики, ссылаясь на исследования, такие как Dekeseredy et al., утверждают, что "исследования, показывающие примерно одинаковый уровень насилия со стороны женщин в отношениях, вводят в заблуждение, поскольку не учитывают контекст насилия; иными словами, есть разница между тем, кто использует насилие для защиты или самообороны, и тем, кто совершает непровоцированное нападение". В одном исследовании утверждалось, что Dekeseredy et al. фактически некорректно интерпретировали насилие в отношениях. Исследование Декесереди на университетском кампусе основывалось на опросе только женщин о том, было ли их насилие самообороной, и не допускало того же для мужчин. Это привело к тому, что мужчины, защищавшие себя, были отнесены к агрессорам, а женщины, возможно, оправдывавшие свое насилие – к жертвам, что является признаком психологического насилия. Исследование также показало, что исследования Министерства юстиции США не учитывали контекст насилия, просто не регистрируя женщин-агрессоров до тех пор, пока Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) не вынудили их это сделать. Другие исследования, деконтекстуализировавшие насилие в отношениях, включали в себя объединение различных мотивов насилия, таких как желание принудить или контролировать партнера или гнев на партнера, под общим определением "ответить тем же", хотя опросы показали, что женщины демонстрировали равный или более высокий уровень желания использовать насилие из-за гнева или для принуждения и контроля партнера. Некоторые исследования также предположили, что при учете других факторов, таких как разрешение обоим или ни одному полу заявлять о самообороне, или просто включение мужчин-жертв и женщин-агрессоров в выборку, результаты были сопоставимы для агрессоров и жертв, причем в некоторых случаях результаты склонялись в пользу женщин, а в других – мужчин. Другое крупное исследование показало, что женщины в два-три раза чаще становятся агрессорами в нереципрокном насилии в отношениях. Исследование предполагает, что, хотя женщины гораздо чаще становятся единственными агрессорами, взаимное насилие, когда оба партнера применяют насилие, чаще приводит к серьезным травмам, и эти травмы чаще получают женщины, чем мужчины. Обзор, опубликованный в журнале Violence and Victims в 2008 году, показал, что хотя менее серьезные ситуации насилия или ссор были сопоставимы для обоих полов, более серьезное и жестокое насилие совершалось мужчинами. Также было установлено, что физическое насилие со стороны женщин чаще мотивировано самообороной или страхом, а со стороны мужчин – стремлением к контролю. Систематический обзор 2011 года, опубликованный в журнале Trauma Violence Abuse, также показал, что распространенными мотивами домашнего насилия со стороны женщин в отношении мужчин были гнев, потребность во внимании или реакция на насилие со стороны партнера. Другой обзор 2011 года, опубликованный в журнале Aggression and Violent Behavior, также показал, что хотя незначительное домашнее насилие было сопоставимо, более серьезное насилие совершалось мужчинами. Также было установлено, что мужчины чаще избивают, душат или зажимают горло своим партнерам, а женщины чаще бросают в них предметы, шлепают, пинают, кусают, бьют кулаками или бьют предметами.

Women are more likely to use direct aggression in private, where other people cannot see them, and are more likely to use indirect aggression (such as passive aggressive behavior) in public. Men are more likely to be the targets of displays of aggression and provocation than women. Studies by Bettencourt and Miller show that when provocation is controlled for, sex differences in aggression are greatly reduced. They argue that this shows that gender role norms play a large part in the differences in aggressive behavior between men and women. According to the 2015 International Encyclopedia of the Social & Behavioral Sciences, sex differences in aggression is one of the most robust and oldest findings in psychology. Past meta analyses in the encyclopedia found males regardless of age engaged in more physical and verbal aggression while small effect for females engaging in more indirect aggression such as rumor spreading or gossiping. This analysis also conforms with the Oxford Handbook of Evolutionary Psychology which reviewed past analysis and found greater male use in verbal and physical aggression with the difference being greater in the physical type. A meta analysis of 122 studies published in the journal of Aggressive Behavior found males are more likely to cyberbully than females, although the difference was small. Difference also showed that females reported more cyberbullying behavior during mid adolescence while males showed more cyberbullying behavior at late adolescence. some research suggests that rates of physical aggression within the context of dating and marriage tend to be similar for men and women, or that women are more likely to commit domestic violence against a partner; this is known as gender symmetry. However, such data generally shows that men tend to inflict the greater share of injuries. Critics have used studies such as Dekeseredy et al. to argue that "studies finding about equal rates of violence by women in relationships are misleading because they fail to place the violence in context; in other words, there is a difference between someone who uses violence to fight back or defend oneself and someone who initiates an unprovoked assault." One study argued that it was the above cited Dekeseredy et al. that in fact improperly contextualized partner violence; Dekeseredy's campus study was based around asking women and only women if their violence was in self defense, and not permitting the same for men. This results in counting men who had defended themselves as perpetrators, and counting women who may have engaged in ex post facto justification of their violence, a noted trait of psychological abuse, as victims. The study further found that studies from the US Department of Justice did not contextualize violence simply by not counting women perpetrators until forced to by the US Centers for Disease Control (CDC). Other studies that decontextualized partner violence included labeling aggregate findings of motivations for violence that included the desire to coerce or control the partner or being angry with the partner as "striking back" when such questions revealed that women scored equal to or higher than men in desires to use violence out of simple anger or to coerce and control the partner. Some studies have also postulated that when other factors such as allowing both or neither gender to claim self defense, or simply including male victims and female perpetrators in the sample, the results were at or near parity for perpetrators and victims, with the results near parity sometimes favoring females and sometimes favoring males. Another large study reveals that women are between two and three times as likely to be the offender in non reciprocal partner violence. The study suggests that while women are far more prone to be the sole offender, reciprocal violence where both partners use violence has higher frequency of serious injuries, and that these injuries more often have female victims than male. A 2008 review published in the journal Violence and Victims found that although less serious situation violence or altercation was equal for both genders, more serious and violent abuse was perpetrated by men. It was also found that women's physical violence was more likely motivated by self defense or fear while men's was motivated by control. A 2011 systematic review from the journal of Trauma Violence Abuse also found that the common motives for female on male domestic violence were anger, a need for attention, or as a response to their partner's own violence. Another 2011 review published in the journal of Aggression and Violent Behavior also found that although minor domestic violence was equal, more severe violence was perpetrated by men. It was also found that men were more likely to beat up, choke or strangle their partners, while women were more likely to throw something at their partner, slap, kick, bite, punch, or hit with an object.

Судебная система

В одном исследовании отмечаются существенные различия в обращении и поведении обвиняемых в судах по признаку пола. Женщина-криминолог Фрэнсис Хайденсон утверждает, что для судей и присяжных часто "невозможно отделить обстоятельства, связанные с тем, что обвиняемый – женщина, от обстоятельств, связанных с тем, что она также может быть вдовой, матерью, привлекательной или плакать на суде". Кроме того, мужчины и женщины, предстающие перед судом, сообщают, что им давали разные советы относительно поведения в зависимости от пола. Женщины, в частности, вспоминают, что им советовали проявлять "безмолвную пассивность", в то время как мужчинам рекомендовали "проявлять настойчивость" во время перекрестного допроса и дачи показаний. Согласно данным Бюро статистики Министерства юстиции, мужчины чаще становились жертвами насильственных преступлений, чем женщины, за исключением изнасилования или других сексуальных посягательств. В 2014 году более 73% арестованных в США были мужчинами. На мужчин приходилось 80,4% арестованных за насильственные преступления и 62,9% арестованных за имущественные преступления. Это исследование показало следующее:
Мужчины были признаны виновными в подавляющем большинстве убийств в Соединенных Штатах, составляя 89,5% от общего числа преступников. Азиатские женщины значительно реже совершают убийства, чем белые американки. Среди детей в возрасте до 5 лет, убитых родителем, доля осужденных биологических отцов была незначительно выше, чем доля осужденных биологических матерей. Мужчины составляли 98,9% арестованных за изнасиление, совершенное с применением силы. Наблюдался рост числа арестов среди женщин на 2,9%, но снижение числа арестов среди мужчин на 12,7%. Другой отчет Министерства юстиции США о нелетальном домашнем насилии за период с 2003 по 2012 год показал, что 76% случаев домашнего насилия совершалось против женщин, а 24% – против мужчин.