Введение
Боснийский мусульманский генерал Хусейн Градащевич (Husein kapetan) (31 августа 1802 – 17 августа 1834) был османским боснийским военачальником, возглавившим восстание против Танзимата – модернизирующих политических реформ в Османской империи. Родившись в боснийской знатной семье, Градащевич стал капитаном Градачаца в начале 1820-х годов, сменив на этом посту своих родственников (включая отца). Он вырос в атмосфере политической нестабильности на западных окраинах Османской империи. В ходе русско-турецкой войны (1828–1829 гг.) влияние Градащевича возросло; боснийский губернатор поручил ему мобилизацию армии между реками Дрина и Врбас. К 1830 году Градащевич стал представителем всех османских капитанов в Боснии и координировал оборону в связи с возможным сербским вторжением. Восстание было спровоцировано реформами османского султана Махмуда II, которые упразднили корпус янычар и ослабили привилегии дворянства, а также предоставлением автономии и территории Сербскому княжеству. Большая часть боснийской знати объединилась и восстала, и Градащевич был избран своим лидером, приняв титул визиря. Это восстание, целью которого была автономия, продолжалось три года и включало в себя ликвидацию сторонников Османской империи, главным образом в Герцеговине. Среди значительных успехов – руководство войсками, одержавшими победу над османским фельдмаршалом в Косово. Восстание было подавлено, и к 1835 году все капитанства были упразднены. Временно изгнанный в Австрию, он договорился о возвращении с султаном и получил разрешение въезжать во все части Османской империи, кроме Боснии. Он умер при невыясненных обстоятельствах в 1834 году и был похоронен на кладбище Эйюп в Стамбуле. Градащевич получил почетное прозвище «Дракон Боснии» (Zmaj od Bosne) и считается национальным героем боснийцев.
Husein Gradaščević (Husein kapetan) (31 August 1802 – 17 August 1834) was an Ottoman Bosnian military commander who led an uprising against the Tanzimat, modernising political reforms in the Ottoman Empire. Born into a Bosnian noble family, Gradaščević became the captain of Gradačac in the early 1820s, succeeding his relatives (among whom was his father) in the position. He grew up surrounded by a political climate of turmoil in the western reaches of the Ottoman Empire. With the Russo Turkish war (1828–29), Gradaščević's importance rose; the Bosnian governor gave him the task of mobilizing an army between the Drina and Vrbas. By 1830, Gradaščević became the spokesman of all Ottoman captains in Bosnia and coordinated the defence in light of a possible Serbian invasion. Sparked by Ottoman Sultan Mahmud II's reforms that abolished the Janissaries and weakened the privileges of the nobility, and the autonomy and territory granted to the Principality of Serbia, much of the Bosnian nobility united and revolted. Gradaščević was chosen as the leader and claimed the title of Vizier. This uprising, with goals of autonomy, lasted three years and included the termination of Ottoman loyals mainly in Herzegovina. Among notable accomplishments, Gradaščević led forces victorious against the Ottoman field marshal in Kosovo. The uprising failed, and all captaincies were abolished by 1835. Temporarily exiled to Austria, he negotiated his return with the Sultan and was allowed to enter all of the Ottoman Empire except Bosnia. He died under controversial circumstances in 1834 and was buried in the Eyüp Cemetery in Istanbul. Gradaščević received the honorific "the Dragon of Bosnia" (Zmaj od Bosne), and is considered a Bosniak national hero.
Ранняя и личная жизнь
Семья Градащевича происходит из Буды, расположенной на территории современной Венгрии, и переселилась в Боснию в конце XVII века. Хусейн родился в 1802 году в городе Градачац (на севере Боснии) в семье Османа и его жены Тулей Ханум, в доме семьи Градащевич. Помимо семейных преданий и фольклора, возникших значительно позже, о его детстве известно немного. Рассказывают, что он много времени проводил возле семейной крепости во время её реконструкции. Он рос в неспокойное время, и, учитывая военный опыт отца и участие брата Османа в войне 1813 года против Сербии, юный Хусейн, безусловно, слышал множество свидетельств очевидцев, которые сформировали его личность. Осман-старший умер в 1812 году, когда Хусейну было всего десять лет. Некоторые исследователи утверждают, что к тому времени умерла и его мать, хотя некоторые семейные предания говорят об обратном. По всем сведениям, мать оказала значительное влияние на воспитание Хусейна. После смерти отца Хусейн подчинился своему старшему брату Мурату из-за его возраста и статуса наследника градачацкого капитанства. Хусейн Градащевич возглавил градачацкое военное капитанство лишь после того, как его брат Мурат был отравлен в 1821 году соперничающими аристократами, стремившимися завоевать расположение отчаявшегося великого визиря. Хусейн женился на Ханифе, сестре капитана Махмуда из Дервенты, в юном возрасте. Хотя точная дата неизвестна, его сын Мухамед-бег Градащевич, вероятно, родился не позднее 1822 года, когда самому Хусейну исполнилось двадцать лет. У них также была дочь, Шефика, родившаяся в 1833 году. Ни Мухамед, ни Шефика не имели детей.
Капитан Градчац
Когда Хусейн стал капитаном Градичача, он сосредоточил основное внимание на управлении внутренними делами. Стоит отметить, что все строительные проекты Хусейна были связаны с городом Градачац и его ближайшей территорией. Во время его правления Градачац еще больше укрепил свой статус одного из самых процветающих капитанств в Боснии. Первым и наиболее заметным сооружением стал замок Градачац. Форт существовал десятилетиями и подвергался значительным перестройкам со времен капитана Мехмеда в 1765 году. Отец Хусейна, Осман, и брат Мурат также проводили работы в 1808 и 1818–19 годах соответственно. Однако точный характер вклада Хусейна неизвестен. Башня замка долгое время ассоциируется с Хусейном, но архитектурные данные свидетельствуют о том, что башня существовала вместе с остальным комплексом с более ранних времен. Вероятно, Хусейн отвечал лишь за значительную реконструкцию башни, которая осталась в памяти людей. Хусейн построил новый замок в рамках масштабного проекта, который включал создание искусственного острова, окруженного рвом шириной до 100 метров и значительной глубины. Замок был назван Чардак, и прилегающая деревня быстро получила от него свое название. Стены имели овальную форму, вся конструкция была длиной семнадцать метров и шириной восемь метров. Комплекс и территория также включали мечеть, колодцы, рыбное хозяйство и охотничьи угодья. В пределах городских стен Градичача наиболее значительным вкладом Хусейна в город стала часовая башня, построенная в 1824 году. Основание сооружения составляет 5,5 на 5,5 метров, а высота – 21,50 метра. Это был последний объект такого типа, построенный в Боснии. Примерно в 40–50 метрах за пределами городских стен находится величайший архитектурный вклад Хусейна в Градачац: мечеть Хусейния. Построенная в 1826 году, она имеет восьмиугольную купольную крышу и особенно высокий минарет высотой 25 метров. Над верандой расположены три меньших восьмиугольных купола. Исламские украшения и художественное оформление можно увидеть на двери и окружающей стене, а также в интерьере. Весь комплекс окружен небольшой каменной стеной и воротами. Правление Хусейна в Градичаке также примечательно его терпимостью к христианскому населению под его юрисдикцией, как католикам, так и православным. Хотя социальные нормы того времени требовали официального одобрения османского султана для строительства любых неисламских религиозных зданий, Хусейн одобрил строительство нескольких таких зданий без него. В 1823 году в деревне Толиса была построена католическая школа, за которой последовала большая церковь, вмещавшая 1500 человек. Еще две католические церкви были построены в деревнях Дубраве и Гаревац, а православная церковь – в поселке Обудовац. Во время правления Хусейна христиане в Градичаке считались наиболее довольными в Боснии. В 1827 году Хусейн вошел в высшую политическую сферу в Боснии, во многом из-за надвигающейся русско-турецкой войны (1828–1829) и его роли в подготовке к обороне границ Боснии. Получив приказы от боснийского визиря Абдурахима-паши, Хусейн мобилизовал население Градичача и укрепил оборону. Во время переговоров, проходивших в Сараево между визирем и боснийскими капитанами, говорят, что Хусейн оставался дольше всех, чтобы обсудить стратегию. Он был назначен командующим армией, которую должен был мобилизовать на землях между Дриной и Врбасом. По всем отчетам, он справился с задачей удовлетворительно. Однако в середине июня 1828 года Хусейну пришлось спешно отправиться в Сараево с небольшим сопровождением, чтобы обеспечить безопасность визиря после восстания среди войск. К 1830 году Хусейн достиг новых политических высот, поскольку он мог выступать от имени всех (или, по крайней мере, большинства) капитанов Боснии. В то время он координировал оборону Боснии от возможного вторжения Сербии, а также взял на себя обращение к австрийским властям с предупреждением о любом вторжении через Саву. Власть, которой он обладал в последние годы своего правления в Градичаке, объясняет ту важную роль, которую ему предстояло сыграть в последующие годы.
Румельская нестабильность и боснийское восстание
В конце 1820-х годов султан Махмуд II вновь ввёл ряд реформ, которые предусматривали дальнейшее расширение централизованной армии (низама), новые налоги и усиление османской бюрократии. Эти реформы ослабили особый статус и привилегии боснийской мусульманской знати. Многие боснийские лидеры также были разочарованы безразличием Османской империи к положению мусульманских беженцев, прибывавших из Княжества Сербии. Однако, вопреки распространенному мнению, Хусейн Градащевич не был резко против этих реформ. В 1826 году, во время Благоприятного инцидента, султан Махмуд II упразднил корпус янычар, прибегнув к военной силе, казням и ссылкам. Махмуд II затем запретил почитаемый орден Бекташи и повелел своим турецким командирам начать кампании против видных балканских мусульманских лидеров, что привело к значительной нестабильности в Румелии. Непосредственная реакция Градащевича на упразднение янычар не сильно отличалась от реакции остальной боснийской аристократии; Градащевич угрожал применением военной силы для подавления любого, кто выступал против сараевских янычар. Однако, когда янычары убили накиб аль-ашраф имама Нурудина эфенди Шерифовича, его позиция изменилась, и он быстро отстранился от их дела. Градащевич понимал, что экономические трудности были основной причиной недовольства янычар. После этого Градащевич в целом поддерживал хорошие отношения с имперскими властями в Боснии. Когда Абдурахим-паша стал визирем в 1827 году, Градащевич, как говорили, стал одним из его наиболее доверенных советников. Это привело к значительной роли Градащевича в мобилизации Боснии для русско-османской войны. После беспорядков в сараевском лагере во время этих приготовлений Градащевич даже предоставил убежище свергнутому Абдурахиму-паше в Градачаце, прежде чем помочь ему покинуть страну. Градащевич также оставался относительно лояльным преемнику Абдурахима, Намику-паше, укрепляя османские гарнизоны в Шабаце по его приказу. Поворотным моментом для Градащевича стало окончание русско-османской войны и Адрианопольский мирный договор от 14 сентября 1829 года. Согласно положениям договора, Османская империя должна была предоставить автономию Сербии и уступить ей шесть районов. Это возмутило боснийскую знать, вызвав многочисленные протесты. С 20 по 31 декабря 1830 года Градащевич принимал собрание боснийских аристократов в Градачаце. Месяц спустя, с 20 января по 5 февраля, в Тузле было проведено еще одно совещание для подготовки к восстанию. Там был выпущен призыв к боснийскому мусульманскому населению с просьбой встать на защиту Боснии. Именно тогда популярный Градащевич был неофициально избран во главе восстания. Подробности этого совещания остаются неясными и спорными. Согласно некоторым современным источникам, их требования к Константинополю были следующими: Отменить привилегии, предоставленные Сербии, и, в частности, вернуть шесть районов Боснии. Прекратить реализацию военных реформ низама. Прекратить управление Боснийским эялетом и принять создание автономного боснийского правительства во главе с местным лидером. Взамен Босния должна была выплачивать ежегодную дань. Еще одним итогом Тузлинского совещания стало соглашение о проведении очередного общего собрания в Травнике. Поскольку Травник был резиденцией Боснийского эялета и визиря, запланированное совещание фактически представляло собой конфронтацию с османской властью. Градащевич попросил всех заинтересованных лиц помочь в сборе армии заранее. 29 марта 1831 года Градащевич отправился в Травник с отрядом в 4000 человек. Узнав о приближении сил, Намик-паша, как сообщается, ушел в Травницкую крепость и призвал братьев Сулейманпашичей на помощь. Когда повстанческая армия прибыла в Травник, они произвели несколько предупредительных выстрелов в крепость, предупредив визиря о своей готовности к военному столкновению. Тем временем Градащевич отправил отряд своих войск под командованием Мемиша-аги из Сребреницы для встречи с подкреплениями Сулейманпашичей. Обе стороны встретились в Пироте, на окраине Травника, 7 апреля. Там Мемиш-ага разгромил братьев Сулейманпашичей и их армию в 2000 человек, заставив их отступить и уничтожив имущество семьи Сулейманпашичей. 21 мая Намик-паша бежал в Столац после непродолжительной осады. Вскоре после этого Хусейн Градащевич был честно провозглашен "командующим Боснией, избранным волей народа". 31 мая он потребовал, чтобы все боснийские аристократы немедленно присоединились к его армии, и призвал всех желающих присоединиться к нему. Тысячи поспешили к нему, среди них было много христиан, которые, как сообщается, составляли до трети его общей численности. Градащевич разделил свою армию на две части, оставив одну часть в Зворнике для защиты от возможного сербского вторжения. С основной частью войск он отправился в Косово, чтобы встретиться с великим визирем, который был отправлен с большой армией для подавления восстания. По пути он захватил город Печь с армией в 25 000 человек и продолжил путь в Приштину, где расположил свой главный лагерь. Встреча с великим визирем Решидом Мехмедом-пашой произошла 18 июля недалеко от Штимлье. Хотя обе армии были примерно одинакового размера, войска великого визиря имели превосходное вооружение. Градащевич отправил часть своей армии под командованием Али-паши Фидахича, капитана (капетана) и санджак-бея Зворника, вперед, чтобы встретить силы Решида-паши. После небольшой стычки Фидахич притворился отступлением. Подумав, что победа близка, великий визирь отправил свою кавалерию и артиллерию в лесистую местность. Градащевич немедленно воспользовался этой тактической ошибкой и нанес сокрушительную контратаку основной частью своих сил, почти уничтожив османские войска. Сам Решид-паша был ранен и едва избежал смерти. После заявлений великого визиря о том, что султан удовлетворит все боснийские требования, если повстанческая армия вернется домой, Градащевич и его армия повернули назад. 10 августа руководство восстания встретилось в Приштине и решило провозгласить Градащевича визирем Боснии. Градащевич сначала отказался, но в конце концов согласился. Это было официально объявлено на собрании, состоявшемся в Сараево 12 сентября, где перед Царской мечетью присутствующие поклялись на Коране в верности Градащевичу и заявили, что, несмотря на возможный провал и смерть, пути назад нет. В этот момент Градащевич был не только верховным военным командующим, но и ведущим гражданским лицом Боснии. Он создал вокруг себя двор, и, поселившись сначала в Сараево, перенес центр боснийской политики в Травник, сделав его де-факто столицей мятежного государства. В Травнике он создал диван, боснийский конгресс, который вместе с ним составлял боснийское правительство. Градащевич также собирал налоги в это время и казнил различных местных противников движения за автономию. Он приобрел репутацию героя, сильного, храброго и решительного правителя. Один анекдот иллюстрирует это: якобы капитан Хусейн ответил на вопрос, боится ли он вести войну против Османской империи. Во время затишья в вооруженном конфликте с османами внимание было обращено на сильную оппозицию движения за автономию в Герцеговине. Была предпринята небольшая кампания против этого региона с трех разных направлений: Армия из Сараево получила приказ атаковать Столац для окончательного столкновения с Намиком-пашой, который бежал туда после захвата Градащевичем Травника. Армия из Краины должна была помочь сараевским войскам в этом начинании. Армии из Посавины и южного Подринья должны были атаковать Гацко и местного капитана Смаила-агу Ченгича. Однако Намик-паша уже покинул Столац, поэтому эта атака была приостановлена. Атака на Гацко провалилась, поскольку силы из Посавины и южного Подринья были разбиты войсками Ченгича. Там...
Repeal the privileges granted to Serbia and, in particular, return the six districts to Bosnia. Cease the implementation of the nizam military reforms. End the governorship of the Bosnia Eyalet and accept the implementation of an autonomous Bosnian government headed by a local leader. In return, Bosnia would pay a yearly tribute. Another outcome of the Tuzla meeting was an agreement that another general meeting should be held in Travnik. Since Travnik was the seat of the Bosnia Eyalet and of the vizier, the planned meeting was in effect a confrontation with Ottoman authority. Gradaščević thus asked all involved to help assemble an army beforehand. On 29 March 1831, Gradaščević set out towards Travnik with some 4,000 men. Upon hearing the word of the oncoming force, Namık Pasha is said to have gone to the Travnik fort and called the Sulejmanpašić brothers to his aid. When the rebel army arrived in Travnik they fired several warning shots at the castle, warning the vizier that they were prepared for a military encounter. Meanwhile, Gradaščević sent a detachment of his forces, under the command of Memiš aga of Srebrenica, to meet Sulejmanpašić's reinforcements. The two sides met at Pirot, on the outskirts of Travnik, on 7 April. There, Memiš aga defeated the Sulejmanpašić brothers and their 2,000 man army, forcing them to retreat and destroying the possessions of the Sulejmanpašić family. On 21 May, Namık Pasha fled to Stolac following a short siege. Soon afterwards, Husein Gradaščević was honourably proclaimed the "commander of Bosnia, chosen by the will of the people". On 31 May he demanded that all Bosnian aristocrats immediately join his army, and called on the general populace who wished to do so. Thousands rushed to join him, among them being numerous Christians, who were said to comprise up to a third of his total forces. Gradaščević split his army in two, leaving one part of it in Zvornik to defend against a possible Serbian incursion. With the bulk of the troops, he set out towards Kosovo to meet the Grand vizier, who had been sent with a large army to quell the rebellion. Along the way, he took the city of Peć with a 25,000 strong army and proceeded to Priština, where he set up his main camp. The encounter with Grand Vizier Reşid Mehmed Pasha happened on 18 July near Štimlje. Although both armies were of roughly equal size, the Grand Vizier's troops had superior arms. Gradaščević sent a part of his army under the command of Ali Pasha Fidahić, the captain (kapetan) and sanjak bey of Zvornik, ahead to meet Reşid Pasha's forces. Following a small skirmish, Fihadić feigned a retreat. Thinking that victory was within reach, the Grand Vizier sent his cavalry and artillery into forested terrain. Gradaščević immediately took advantage of this tactical error and executed a punishing counterattack with the bulk of his forces, almost annihilating the Ottoman forces. Reşid Pasha himself was injured and barely escaped with his life. Following claims from the Grand Vizier that the Sultan would meet all Bosnian demands if the rebel army would return home, Gradaščević and his army turned back. On 10 August the leadership of the rebellion met at Priština and decided that Gradaščević be declared Vizier of Bosnia. Gradaščević refused at first but eventually accepted. This was made official at an assembly held in Sarajevo on 12 September, where in front of the Tsar's Mosque, those present swore on the Quran to be loyal to Gradaščević and declared that, despite potential failure and death, there would be no turning back. At this point, Gradaščević was not only the supreme military commander but Bosnia's leading civilian authority as well. He established a court around him, and after initially making himself at home in Sarajevo, he moved the centre of Bosnian politics to Travnik, making it the de facto capital of the rebel state. In Travnik, he established a divan, a Bosnian congress, which together with him made up the Bosnian government. Gradaščević also collected taxes at this time and executed various local opponents of the autonomy movement. He gained a reputation as a hero and a strong, brave, and decisive ruler. One anecdote that illustrates this is Captain Husein's alleged response to whether he was scared of waging war against the Ottoman Empire. During this lull in armed conflict with the Ottomans, attention was turned to the autonomy movement's strong opposition in Herzegovina. A small campaign was launched against the region from three different directions:
An army from Sarajevo was ordered to attack Stolac for a final encounter with Namik paša, who had fled there following Gradaščević's capture of Travnik. An army from Krajina was to assist the Sarajevan forces in this endeavour. Armies from Posavina and south Podrinje were to attack Gacko and local captain Smail aga Čengić. As it happened, Namık Pasha had already abandoned Stolac, so this attack was put on hold. The attack on Gacko was a failure as the forces from Posavina and south Podrinje were defeated by Čengić's troops. There was one success, however; in October, Husein Gradaščević had deployed an army under the command of Ahmed beg Resulbegović, who had put his life in danger while attempting to capture Trebinje from Resulbegović's loyalist and heavily armed cousins. A Bosnian delegation reached the Grand Vizier's camp in Skopje in November and was promised that the Grand Vizier would insist to the Sultan to accept Bosnian demands and appoint Gradaščević as the official Vizier of an autonomous Bosnia. His true intentions, however, were manifested by early December when he attacked Bosnian rebel units stationed on the outskirts of Novi Pazar. Yet again, the rebel army handed a defeat to the imperial forces. Due to a particularly strong winter though, the Bosnian troops were forced to return home. Meanwhile, in Bosnia, Gradaščević decided to carry on his campaign against the captains in Herzegovina that were loyal to the Sultan, despite the unfavourable climate. The captain of Livno, Ibrahim beg Fidrus, was ordered to launch a final attack against the local captains and to thus end all domestic opposition to the autonomy movement. To achieve this, Fidrus first attacked Ljubuški and the local captain Sulejman beg, which he defeated and then secured the whole of Herzegovina except Stolac in the process. Unfortunately, the rebel detachments that laid siege to the Stolac Fortress met cannon fire and ambushes organized by Ali paša Rizvanbegović in early March of the next year. Receiving information that the Bosnian ranks were depleted due to the winter, Rizvanbegović broke the siege, counterattacking the rebels and dispersing their forces; in doing so he proved that his fortress at Stolac was nearly impregnable. Husein Gradaščević, knowing of the eventual outcome, sent another well equipped force towards Stolac from Sarajevo, under the command of Mujaga Zlatar, but it was ordered back on 16 March after receiving news of a major offensive on Bosnia being planned by the Grand Vizier. The Ottoman campaign began in early February. The Grand Vizier sent two armies: one from Vučitrn and one from Shkodër. Both armies headed toward Sarajevo, and Gradaščević sent an army of around 10,000 men to meet them. When the Vizier's troops succeeded in crossing the Drina, Gradaščević ordered 6,000 men under Ali paša Fidahić to meet them in Rogatica while units stationed in Višegrad were to head to Pale on the outskirts of Sarajevo. The encounter between the two sides finally happened on the Glasinac plains to the east of Sarajevo, near Sokolac, at the end of May. The Bosnian army was led by Gradaščević himself, while the Ottoman troops were under the command of Kara Mahmud Hamdi paša, the new imperially recognized vizier of Bosnia. In this first encounter, Gradaščević was forced to retreat to Pale. The fighting continued in Pale and Gradaščević was once again forced to retreat; this time to Sarajevo. There, a council of captains decided that the fight would continue. By 1832, after a series of smaller clashes, a decisive battle occurred outside Sarajevo; although Husein Gradaščević was initially successful, he was defeated when Serbian rebels arrived and sided with and reinforced the forces of Mahmud II. The final battle was played out on 4 June at Stup, a small locality on the road between Sarajevo and Ilidža. After a long, intense battle, it seemed Gradaščević had once again defeated the Sultan's army. Near the very end, however, Herzegovinian troops under the command of Ali paša Rizvanbegović and Smail aga Čengić broke through defences Gradaščević had set up on his flank and joined the fighting. Overwhelmed by the unexpected attack from behind, the rebel army was forced to retreat into the city of Sarajevo itself. It was decided that further military resistance would be futile. Gradaščević fled to Gradačac as the imperial army entered the city on 5 June and prepared to march on Travnik. Upon realizing the difficulties that his home and family would experience if he stayed there, Gradaščević decided to leave Gradačac and continue on to Austrian lands instead.
Ссылка и смерть
Если выбор покинуть Боснию еще не был очевиден, то яростная фетва султана, объявлявшая Градащевича "негодным", "злодеем", "предателем", "преступником" и "мятежником", могла убедить его уйти. Однако из-за различных обычаев и процедур отъезд Градащевича из Боснии был задержан на несколько дней. После уговоров австрийских чиновников смягчить ограничения, Градащевич наконец достиг границы реки Савы с большим отрядом последователей 16 июня. В тот же день он переправился через реку на земли Габсбургов вместе со около ста последователями, слугами и семьей. Ожидая, что с ним будут обращаться как с боснийским визирем, он вместо этого оказался под карантином в Славонском Броде почти на месяц, а его оружие и значительная часть имущества были конфискованы. Градащевичу и другим повстанцам удалось бежать через Саву в Винковцы, а затем в Осиек, на территорию Австрии. Его сопровождали 66 мужчин, 12 женщин, 135 слуг и 252 лошади. Австрийские чиновники постоянно подвергались давлению со стороны османского правительства, чтобы переместить Градащевича как можно дальше от границы. 4 июля его перевели в Осиек, где он фактически находился под домашним арестом. Его связь с семьей и окружением была сильно ограничена, и он несколько раз жаловался властям на свое обращение. Его условия в конечном итоге улучшились, и перед отъездом из Осиека он заметил местным чиновникам, что ему понравилось там пребывание. Несмотря на сильную тоску по дому и лишь частичный контроль над своей судьбой, Градащевич сохранил гордость и достоинство. Говорили, что он вел роскошный образ жизни, участвуя в турнирах с товарищами. В конце 1832 года он согласился вернуться на османскую территорию, чтобы получить ферман о помиловании от султана. Условия, зачитанные ему в Земуне, были очень суровыми: Градащевичу не только запрещалось возвращаться в Боснию, но и ступать на европейские земли Османской империи. Разочарованный, Градащевич был вынужден подчиниться и отправился в Белград. Он въехал в город 14 октября с помпой истинного визиря, верхом на лошади, украшенной серебром и золотом, в сопровождении пышной процессии. Мусульмане Белграда приветствовали его как героя, а местный паша относился к нему как к равному. Градащевич пробыл в городе два месяца, в течение которых его здоровье ухудшилось (что зафиксировал местный врач Бартоломео Куниберт). В декабре он отправился в Константинополь, но его жена осталась в Белграде с маленькой дочерью, присоединившись к нему весной следующего года. В Константинополе Градащевич жил в старой казарме янычар на Атмейдане (площади Ипподрома), а его семья – в отдельном доме поблизости. В течение следующих двух лет он вел относительно спокойную жизнь, единственным заметным событием стало предложение султана занять высокую должность паши в армии Низами, от которого Градащевич с негодованием отказался. Он умер в Константинополе в 1834 году в возрасте 32 лет.
Наследие
После смерти он стал своего рода мучеником за боснийскую гордость. Среди босняков существовала известная поговорка, что на протяжении многих лет после его смерти ни один человек из нашего народа не мог услышать его имя, не пролив слезу. Это положительное отношение разделяли не только мусульмане, поскольку считается, что христиане из Посавины придерживались схожих взглядов на протяжении десятилетий. Хотя большинство босняков в Герцеговине поддерживали дело Хусейна Градащевича, некоторые из его влиятельных капетанов, такие как Али-паша Ризванбегович, поддержали султана Махмуда II в своих интересах, и в последующие годы капетаны Герцеговины пострадали во время Герцеговинского восстания (1875–1878) главным образом из-за отсутствия централизованной власти в Боснийском эялете. Первую историческую литературу о Градащевиче можно найти в работе Сафвета-бега Башагича 1900 года «Краткое введение в историю Боснии и Герцеговины». Однако из-за исторических разногласий между семьями Башагичей и Градащевичей взгляд Сафвета-бега на Хусейна-капетана несколько субъективен. Год спустя Градащевич был упомянут Кунибертом в его трудах о Первом сербском восстании, где он предстал в образе трагического героя. В последующие годы Градащевич упоминался, либо конкретно, либо в контексте возглавляемого им движения, Д. Павловичем, Славко Калуджерчичем и Хамдией Крешевляковичем. Преобладало мнение, что движение за автономию было лишь реакцией боснийской знати на имперские реформы. Эта точка зрения оставалась доминирующей среди историков на протяжении десятилетий. Градащевич пережил незначительный всплеск популярности во время Второй мировой войны, когда усташи выдвинули пропагандистское предложение о возвращении его останков в Сараево. Во времена коммунистической Югославии Градащевич и его движение редко упоминались, поскольку воспринимаемое сопротивление знати внедрению современных реформ противоречило коммунистической идеологии. Авдо Суческа вскользь упомянул Градащевича в таком ключе в своей работе 1964 года о боснийских капетанах. Прошло еще 24 года, прежде чем Градащевич был снова упомянут – в работе Галиба Шливы 1988 года о Боснии в первой половине XIX века. Несмотря на разрешение нескольких историографических споров, восприятие Градащевича существенно не изменилось. После югославских войн и боснийского национального возрождения Градащевич и его движение пережили возрождение как среди историков, так и среди широкой общественности. Работы Ахмеда С. Аличича, Мустафы Имамовича и Хуснии Камберовича представили Градащевича в более благоприятном свете. Градащевич вновь считается величайшим боснийским национальным героем и символом национальной гордости и духа. Его именем названы главные улицы в Градачаце и Сараево, а также множество других мест в Боснии и Герцеговине.