Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Петар II Петрович Ньегош (, ; 13 ноября 1813 [по старому стилю 1 ноября 1813] – 31 октября 1851 [по старому стилю 19 октября 1851]), обычно именуемый просто Ньегош (Његош), был князем-епископом (владыкой) Черногории, поэтом и философом, чьи произведения широко признаны одними из важнейших в черногорской и сербской литературе. Ньегош родился в селе Ньегуши, близ тогдашней столицы Черногории – Цетине. Он получил образование в нескольких сербских монастырях и стал духовным и политическим лидером страны после смерти своего дяди Петра I. Устранив первоначальную внутреннюю оппозицию своему правлению, он сосредоточился на объединении черногорских племен и создании централизованного государства. Он ввел регулярное налогообложение, сформировал личную охрану и внедрил ряд новых законов, заменивших те, что были составлены его предшественником много лет назад. Его налоговая политика оказалась крайне непопулярной среди черногорских племен и вызвала несколько восстаний при его жизни. Правление Ньегоша также характеризовалось постоянной политической и военной борьбой с Османской империей и его попытками расширить территорию Черногории, добиваясь безоговорочного признания от Высокой Порты. Он выступал за объединение и освобождение сербского народа, готовый уступить свои княжеские права в обмен на союз с Сербией и признание его религиозным лидером всех сербов (подобно современному патриарху Сербской православной церкви). Хотя объединение двух государств не состоялось при его жизни, Ньегош заложил основы югославизма и внедрил современные политические концепции в Черногорию. Почитаемый как поэт и философ, Ньегош известен своей эпической поэмой «Горский виенац» (Горный венок), которая считается шедевром сербской и другой южнославянской литературы, а также национальным эпосом Сербии, Черногории и Югославии. Ньегош остаётся влиятельной фигурой в Сербии и Черногории, а также в соседних странах.
Petar II Petrović Njegoš (, ; 13 November 1813 [O. S. 1 November 1813] – 31 October 1851 [O. S. 19 October 1851]), commonly referred to simply as Njegoš (Његош), was a Prince Bishop (vladika) of Montenegro, poet and philosopher whose works are widely considered some of the most important in Montenegrin and Serbian literature. Njegoš was born in the village of Njeguši, near Montenegro's then capital Cetinje. He was educated at several Serbian monasteries and became the country's spiritual and political leader following the death of his uncle Petar I. After eliminating all initial domestic opposition to his rule, he concentrated on uniting Montenegro's tribes and establishing a centralized state. He introduced regular taxation, formed a personal guard and implemented a series of new laws to replace those composed by his predecessor many years earlier. His taxation policies proved extremely unpopular with the tribes of Montenegro and were the cause of several revolts during his lifetime. Njegoš's reign was also defined by the constant political and military struggle with the Ottoman Empire, and by his attempts to expand Montenegro's territory while gaining unconditional recognition from the Sublime Porte. He was a proponent of uniting and liberating the Serb people, willing to concede his princely rights in exchange for a union with Serbia and his recognition as the religious leader of all Serbs (akin to a modern day Patriarch of the Serbian Orthodox Church). Although unification between the two states did not occur during his lifetime, Njegoš laid some of the foundations of Yugoslavism and introduced modern political concepts to Montenegro. Venerated as a poet and philosopher, Njegoš is well known for his epic poem Gorski vijenac (The Mountain Wreath), which is considered a masterpiece of Serbian and other South Slavic literature, and the national epic of Serbia, Montenegro, and Yugoslavia. Njegoš has remained influential in Serbia and Montenegro, as well in neighboring countries.
Ранняя жизнь и происхождение
Петр II Петрович Ньегош родился Радиое "Раде" Петрович 13 ноября 1813 года [по старому стилю 1 ноября 1813 года] в горной деревне Ньегуши, близ Цетине. Его отец, Томислав "Томо" Петрович (род. 1762–63), был членом клана Петровичей племени Ньегуши из катунской нахии. Мать Ньегоша, Ивана Пророкович, происходила из поселка Мали Залаз и была дочерью капитана Ньегуша Лазо Пророковича. Достоверных сведений о точном годе её рождения нет, но считается, что она была примерно на десять лет моложе своего мужа. У Томо и Ивана было пятеро детей: их старший сын – Петр ("Перо"), Раде – средний, а Йован ("Йоко") – младший. Их дочери звали Мария и Стана; Мария была замужем за черногорским вождем Андрией Перовичем, сердаром (графом) Куче, а Стана – за Филипом Джурашковичем, сердаром Риеки Черноевича. Ньегуши – это отдаленная деревня, расположенная недалеко от Адриатического побережья в западной Черногории (или Старой Черногории). Именное племя – одно из старейших в Черногории, и его история восходит к XIV веку. По мнению писателя Милована Джиласа, оно, вероятно, возникло в результате браков между иллирийским населением и южнославянскими поселенцами в X веке. В Ньегуши доминировал родовый дом Петровичей, который был единственным двухэтажным домом в деревне и полностью построен из камня. Члены клана Петровичей из Ньегуши были наследственными сербскими православными митрополитами (княжескими епископами) Цетиньскими с 1696 года; титул князя-епископа передавался от дяди к племяннику, поскольку православные иерархи должны были соблюдать безбрачие и не могли иметь собственных детей. Правящий князь-епископ имел право назначать своего преемника с одобрения черногорских вождей и народа Черногории. В юности Ньегош пас отцовское стадо в Ньегуши, играл на гусле (традиционном однострунном инструменте) и посещал семейные и церковные праздники, где рассказывали истории о битвах и прошлых страданиях. Его образование было начальным: читать и писать его учили монахи в Цетинском монастыре, когда ему было двенадцать лет, он изучал итальянский язык в Савинском монастыре в течение года и восемнадцать месяцев провел в Топлинском монастыре близ Герцег-Нови, изучая русский и французский языки под руководством священника Иосифа Троповича. В октябре 1827 года юного Ньегоша взял под опеку поэт и драматург Сима Милутинович (прозванный "Сарайлией"), который прибыл в Черногорию, чтобы служить официальным секретарем дяди Ньегоша, владыки Петра I. Сима Милутинович, серб из Сараево, познакомил Ньегоша с поэзией и вдохновил его на запись сербских народных сказок, передававшихся из уст в уста на протяжении веков. Этот необычный наставник также обучал Ньегоша спорту, стрельбе и фехтованию.
Petar II Petrović Njegoš was born Radivoje "Rade" Petrović on 13 November 1813 [O. S. 1 November 1813] in the mountain village of Njeguši, near Cetinje. His father, Tomislav "Tomo" Petrović (b. 1762–63), was a member of the Petrović clan of the Njeguši tribe of Katuni nahiya. Njegoš's mother, Ivana Proroković, hailed from the hamlet of Mali Zalaz and was the daughter of Njeguši captain Lazo Proroković. There is no reliable information about her exact year of birth, but it is believed that she was about ten years younger than her husband. Tomo and Ivana had five children; their eldest son was Petar ("Pero"), Rade was their middle son and Jovan ("Joko") was their youngest. The couple's daughters were named Marija and Stana; Marija was married to a Montenegrin chieftain named Andrija Perović, the serdar (count) of Cuce, while Stana was married to Filip Đurašković, the serdar of Rijeka Crnojevića. Njeguši is a remote village, situated near the Adriatic coast in western Montenegro (or Old Montenegro). The eponymous tribe is one of the oldest in Montenegro, and its history can be traced back to the 14th century. It likely came about as the result of intermarriages between Illyrian population and South Slavic settlers during the 10th century, according to the author Milovan Djilas. Njeguši was dominated by the Petrovićes' ancestral home, which was the only two storied house in the village and was made entirely out of stone. Members of Njeguši's Petrović clan had been hereditary Serbian Orthodox Metropolitans (Prince Bishops) of Cetinje since 1696; the title of Prince Bishop was passed from uncle to nephew since Orthodox prelates were required to be celibate and could not have children of their own. The ruling Prince Bishop was allowed to nominate his own successor, subject to approval by the Montenegrin chieftains and the people of Montenegro. Njegoš spent his early years in Njeguši shepherding his father's flock, playing the gusle (a traditional one stringed instrument) and attending family and church celebrations where stories of battles and past suffering were told. His education was rudimentary; he was taught how to read and write by monks at the Cetinje Monastery when he was twelve years old, studied Italian at the Savina Monastery for a year and spent eighteen months at the Topla Monastery near Herceg Novi, learning Russian and French under the tuition of reverend Josif Tropović. In October 1827, the young Njegoš was taken under the tutelage of the poet and playwright Sima Milutinović (nicknamed "Sarajlija"), who had come to Montenegro to serve as the official secretary of Njegoš's uncle, vladika Petar I. A Sarajevan Serb, Milutinović introduced Njegoš to poetry and inspired him to write down Serb folk tales which had been passed down orally through the centuries. An unconventional mentor, he also taught Njegoš sports, shooting and sword fighting.
Исторический фон
Черногорское общество XIX века было довольно примитивным даже по современным меркам. Иностранцев встречали с подозрением, а купцов повсеместно считали "стяжателями" и "изнеженными". Войны между черногорцами и соседними мусульманскими племенами были обычным делом, как и скотокрадство, разбой и охота за головами. Мужчины тратили большую часть своей энергии на непрекращающиеся кровные вражды, что ограничивало эффективность черногорского сопротивления туркам. Большую часть физической работы выполняли женщины; развлечения состояли из состязаний в силе и вечеров, проведенных за прослушиванием песен о героических подвигах под аккомпанемент гуслей. До XIX века западная Черногория представляла собой лишь скопление враждующих племен, во главе которых стояли митрополиты Цетинье. Черногорская территория состояла из четырех небольших областей (нахий), самой важной из которых была Катунская нахия с девятью племенами (Цетинье, Ньегуши, Чекличи, Бьелице, Кучи, Чево, Пьешивци, Загарач и Комани). Эти области де-факто были независимы от Османской империи с Пассаровицкого договора 1718 года, хотя элементы самоуправления существовали с самых ранних дней турецкого правления в XV веке. На протяжении десятилетий османские власти относились к жителям западной Черногории и восточной Герцеговины как к непокорным филурикам, обязанным ежегодно выплачивать туркам фиксированную сумму флорентийских дукатов (флоринов). Налогообложение не увеличивалось пропорционально богатству или размеру хозяйства, и сербы в этих регионах были полностью освобождены от османского подушного налога и других сборов, обычно уплачиваемых христианскими подданными Высокой Порте. Хотя привилегии, предоставленные горцам, должны были смягчить общественное недовольство в этих бедных, но стратегически важных регионах на венецианской границе, к концу XVI века они возымели обратный эффект. Сербы начали полностью избегать османских сборщиков налогов, и когда турки попытались ввести некоторые налоги, обычно уплачиваемые другими христианскими подданными, сербы восстали и выделили свою собственную автономную область. Отсутствие османской власти создало идеальную возможность для расцвета племенного строя. Тысячи сербов, оставшихся на территории, контролируемой османами, приняли ислам, чтобы избежать уплаты этих вновь введенных налогов. Обращенным предоставлялись все права и привилегии мусульманских подданных султана, а немусульмане рассматривались как подданные второго сорта и к ним относились соответственно. Поэтому христиане презирали всех обращенных и считали их "предателями веры предков". Религиозные убийства были обычным явлением во время войн, поскольку и христиане, и мусульмане считали членов противоположной веры отступниками, достойными смерти. Хотя черногорские воины часто приписывали выживание своей страны как независимого образования собственной военной доблести, журналист Тим Джуда отмечает, что турки часто не видели смысла тратить кровь и ресурсы на покорение обедневшей полоски земли, контролируемой черногорскими вождями. С точки зрения османов, черногорцы были "мятежными неверными", которые лишь хотели грабить имущество своих более благополучных мусульманских соседей. В течение XVIII века тысячи черногорцев покинули свою родину и мигрировали в Сербию в надежде найти плодородные земли для возделывания урожая. Власть стала более централизованной после прихода к власти Петра I в 1782 году. В 1796 году Петр начал войну против Кара Махмуда Бушати, визиря Пашалика Скутари, что укрепило автономию Черногории и привело к значительным территориальным приобретениям за счет османов. Два года спустя в Цетинье собрался совет вождей племен, который договорился составить свод законов и создать центральный суд, известный как кулук, выполнявший как административные, так и судебные функции. Несмотря на эти достижения, Петру не удалось объединить разрозненные черногорские племена, поскольку было невозможно сформировать стабильное правительство или организовать армию без взимания налогов, а племена не были более готовы платить налоги Цетинье, чем османам. Попытки остановить их набеги и грабежи были столь же тщетны, как и попытки удержать их от вражды друг с другом. К 1830 году в Черногории насчитывалось лишь несколько грамотных граждан, но в западном мире она считалась оплотом христианского сопротивления туркам. Экономическое положение страны оставалось тяжелым, ее границы все еще не были признаны на международном уровне, а турки продолжали считать ее частью своей империи.
Nineteenth century Montenegrin society was quite primitive even by contemporary standards. Foreigners were viewed with suspicion and merchants were widely seen as "money grubbing" and "effete". Wars between the Montenegrins and neighboring Muslim tribes were all too common, as was cattle rustling, banditry and headhunting. Men devoted much of their energy to incessant blood feuds, limiting the effectiveness of Montenegrin resistance to the Turks. Most physical labors was done by women; entertainment consisted of contests exhibiting feats of strength and evenings spent listening to songs recounting heroic exploits to the accompaniment of the gusle. Before the 19th century, western Montenegro was nothing more than a cluster of feuding tribes presided over by the Metropolitans of Cetinje. Montenegrin territory consisted of four small districts (nahiye), the most important of which was the Katuni nahiya with its nine tribes (Cetinje, Njeguši, Ćeklići, Bjelice, Cuce, Čevo, Pješivci, Zagarač, and Komani). These areas had been de facto independent from the Ottoman Empire since the Treaty of Passarowitz in 1718, though elements of self governance had existed since the earliest days of Turkish rule in the 15th century. For decades, Ottoman authorities treated the inhabitants of western Montenegro and eastern Herzegovina as unsubjected filuricis who were only obligated to pay a fixed amount of Florentine ducats (florin) to the Ottomans each year. Such taxation did not increase with the wealth or size of one's household, and Serbs in these regions were completely exempt from the Ottoman poll tax and other levies usually paid by Christian subjects to the Sublime Porte. Though the privileges granted the highlanders were meant to allay public dissatisfaction in these poor but strategically vital regions on the Venetian border, by the late 16th century, they ended up having the opposite effect. The Serbs began shunning Ottoman tax collectors entirely, and when the Ottomans attempted to impose some of the taxes normally paid by other Christian subjects, the Serbs revolted and carved out their own autonomous region. Absence of Ottoman authority produced an ideal opportunity for tribalism to flourish. Thousands of Serbs who remained in Ottoman held territory converted to Islam to avoid paying these newly imposed taxes. Converts were granted full rights and privileges as Muslim subjects of the Sultan, while non Muslims were viewed as second class subjects and treated as such. Hence, Christians viewed all converts with derision and considered them "traitors to the faith of their forefathers". Religious killings were common in times of war since both Christians and Muslims considered members of the opposing faith to be apostates worthy of death. Although Montenegrin warriors often attributed their country's survival as an independent entity to their own military prowess, journalist Tim Judah notes that the Turks often saw little point in expending blood and resources trying to subdue the impoverished sliver of land controlled by the Montenegrin chieftains. As far as the Ottomans were concerned, the Montenegrins were "rebellious infidels" who only wished to plunder what property their more prosperous Muslim neighbors possessed. Throughout the 18th century, thousands of Montenegrins left their homeland and migrated to Serbia in the hope of finding fertile fields to raise their crops. Authority became more centralized after Petar I came to power in 1782. In 1796, Petar initiated a war against Kara Mahmud Bushati, vizier of the Pashalik of Scutari, which reinforced Montenegro's autonomy and resulted in large territorial gains at the Ottomans' expense. Two years later, a council of tribal chiefs met in Cetinje and agreed to compose a code of laws and form a central court known as a kuluk, which had both administrative and judicial functions. Despite these accomplishments, Petar had little success in unifying the disparate Montenegrin tribes, as it was impossible to form a stable government or organize an army unless taxes could be levied, and the tribes were no more willing to pay taxes to Cetinje than they were to the Ottomans. Attempts to stop their raiding and looting were equally futile, as attempted to keep them from feuding with one another. By 1830, Montenegro boasted only a handful of literate citizens, yet it was seen in the Western world as a bastion of Christian resistance to the Turks. The country's economic situation remained dire, its borders were still not internationally recognized and the Turks continued to claim it as part of their empire.
Присоединение
Последние годы Петра I были отмечены ухудшением здоровья и продолжающейся неспособностью найти преемника – в идеале, как Петровича, так и грамотного монаха, способного продолжить его дело. Первым кандидатом Петра был Митар М. Петрович, сын его старшего брата Степана. Через несколько лет младший Петрович скончался, и Петру пришлось искать другого преемника. Его внимание обратилось к Джорджию С. Петровичу, сыну его среднего брата. Поскольку Джорджий был неграмотным, Петр отправил его в Санкт-Петербург на учёбу. Там Джорджий осознал, что предпочитает жить в России, а не в Черногории. В 1828 году он прислал дяде письмо из Санкт-Петербурга, в котором сообщил о своём желании поступить в Императорскую русскую армию и попросил освободить его от права наследования. В 1829 году Петр уведомил Еремию Гагича, серба по происхождению, служившего российским вице-консулом в Дубровнике и ответственного за все отношения России с Черногорией, о том, что Джорджий получил разрешение поступить на русскую военную службу, лишив его права на престол. Лишь тогда Петр рассмотрел возможность передачи престола юному Ньегошу и предпринял шаги для продолжения его образования. Семнадцатилетнего юношу вновь отправили в Цетинский монастырь и обучали в его семинарии. Затем Петр посвятил его в государственные дела, поручив составлять официальные письма и указы от его имени. Он скончался от старости 30 октября 1830 года [по старому стилю 19 октября 1830 года], не назвав публично преемника. Перед смертью старый владыка продиктовал своё завещание старому наставнику Ньегоша, Милутиновичу, в котором назначил Ньегоша своим преемником и передал ему все свои церковные и светские полномочия. В завещании также проклинался всякий, кто попрает традиционные связи Черногории с Россией в обмен на улучшение отношений с Австрией, предрекая ему нападение проказы. Некоторые черногорцы, враждебно настроенные к клану Петровичей, утверждали, что Милутинович сфабриковал документ, чтобы сделать Ньегоша владыкой, указывая на их близкую дружбу в качестве доказательства. Ряд учёных высказали предположение о подлинности завещания, однако большинство современных историков считают его подлинным. На следующий день после смерти Петра все черногорские вожди собрались в Цетине, чтобы утвердить нового владыку. По одному из свидетельств, несколько вождей не желали видеть Ньегоша на этом посту. Они считали его слишком молодым и неопытным, а также не одобряли спешку, с которой планировалось его короновать. Такие фигуры, как Милутинович, Станко С. Петрович, игумен Моисей Зечевич, сердар Михаил Бошкович и староста Чево, Стефан Вукотич, поддержали кандидатуру Ньегоша и призвали совет немедленно провозгласить его следующим владыкой. Первым, кто признал его таковым, был архимандрит Острожский, Иосиф Павичевич, за ним последовал губернатор Черногории, Вуколай "Вуко" Радонич, и все остальные вожди. Другой источник утверждает, что Радонич яростно выступал против престолонаследия Ньегоша, утверждая, что истинным наследником Петра I был эмигрировавший Джорджий. Причина неприязни Радонича к Ньегошу заключалась в том, что его клан, Радоничи, были непримиримыми врагами клана Петровичей Ньегоша. По-видимому, мнение Радонича не повлияло на вождей, и они составили декларацию, провозгласив Ньегоша следующим владыкой. Согласно этому сообщению, архимандрит Иосиф подписал декларацию первым, а Радонич последним, убедившись, что все остальные вожди сделали то же самое. Несмотря на отсутствие формальной монашеской подготовки, юный Ньегош был посвящён в 1831 году в архимандрита на церемонии, проходившей в Коминском монастыре. Он принял монашеское имя Петра в честь своего покойного предшественника, таким образом став известным как Петр II Петрович Ньегош. После посвящения он подписывался своим монашеским именем и фамилией. Таким образом, вся переписка Ньегоша велась от имени Петра Петровича, хотя черногорцы продолжали обращаться к нему по имени и ласково называли епископом Раде. В большинстве научных трудов он упоминается просто как Ньегош.
Petar I's final years were defined by his deteriorating health and continuing inability to find a successor—ideally both a Petrović and a literate monk—capable of carrying on his role. Petar's first candidate was Mitar M. Petrović, the son of his eldest brother Stjepan. Within several years, the younger Petrović died and Petar was forced to find a different successor. He turned his attention to Đorđije S. Petrović, his middle brother's son. As Đorđije was illiterate, Petar sent him to Saint Petersburg to attend school. Once there, Đorđije realized that he preferred living in Russia over Montenegro. In 1828, he sent his uncle a letter from Saint Petersburg informing him that he wished to enroll into the Imperial Russian Army and asking to be relieved of succession. In 1829, Petar informed Jeremija Gagić, an ethnic Serb who served as the Russian vice consul in Dubrovnik and was in charge of all of Russia's dealings with Montenegro, that Đorđije had his permission to enter the Russian military, depriving him of his right to the throne. It was only then that Petar entertained the possibility of extending his throne to the teenaged Njegoš and took steps to further his education. The seventeen year old was again sent to the Cetinje Monastery and mentored at its seminary. Petar then introduced him to state matters, trusting him with the writing of official letters and orders on his behalf. He died of old age on 30 October 1830 [O. S. 19 October 1830], without having publicly named a successor. Prior to his death, the elderly vladika had dictated his will and testament to Njegoš's old mentor, Milutinović, where he named Njegoš as his successor and granted all of his ecclesiastical and secular powers to him. The will also cursed anyone who trampled over Montenegro's traditional bonds with Russia in exchange for better relations with Austria, swearing that leprosy would strike them down. Some Montenegrins hostile to the Petrović clan alleged that Milutinović had fabricated the document in order to make Njegoš vladika, pointing to their close friendship as proof. Several scholars have raised the possibility that the will was indeed a forgery, though most modern historians believe that it was genuine. The day after Petar's death, all of Montenegro's chieftains met in Cetinje to confirm the new vladika. According to one account, there were several chieftains who did not wish to see Njegoš bestowed the title. They considered him too young and inexperienced, and disliked the haste with which he was to be crowned. Figures such as Milutinović, Stanko S. Petrović, iguman Mojsije Zečević, serdar Mikhail Bošković, and the headman of Čevo, Stefan Vukotić, supported Njegoš's bid and urged the council to immediately proclaim him the next vladika. The first to recognize him as such was the archimandrite of Ostrog, Josif Pavičević, followed by the guvernadur (governor) of Montenegro, Vukolaj "Vuko" Radonjić, and all the other chieftains. Another account holds that Radonjić hotly opposed Njegoš's succession and argued that the expatriated Đorđije was Petar I's true heir. The reason behind Radonjić's opposition to Njegoš lay in the fact that his clan, the Radonjićes, were bitter enemies of Njegoš's Petrović clan. Apparently, Radonjić's opinion did not sway the chieftains and they composed a declaration proclaiming Njegoš the next vladika. According to this account, archimandrite Josif signed the declaration first and Radonjić signed it last after seeing that all of the other chieftains had done so. Despite not having any formal training as a monk, the teenaged Njegoš was consecrated in 1831 an archimandrite himself in a ceremony that took place in the Kom Monastery. He adopted the ecclesiastical name Petar in honour of his late predecessor, thus becoming known as Petar II Petrović Njegoš. Following his consecration, he signed himself using his monastic name and his surname. Thus, all of Njegoš's correspondences were signed under the name Petar Petrović, though the Montenegrin people continued to refer to him by his given name and affectionately called him Bishop Rade. In most scholarly texts, he is referred to simply as Njegoš.
Наследие
Ньегоша считают амбициозным и талантливым правителем, которого почитали при жизни и после смерти. Он известен тем, что заложил основы современного черногорского государства, а также как один из наиболее выдающихся южнославянских поэтов своего времени. После смерти Ньегош остался духовным и культурным отцом для сербов. В конце XIX и начале XX веков различные политические силы (включая сербских националистов, югославов и коммунистов) находили вдохновение в его произведениях. В десятилетия после смерти Ньегоша «Горский виенак» стал черногорским национальным эпосом, подтверждая связь с сербским и христианским мирами и воспевая воинскую доблесть его народа. Для сербов поэма была важна, поскольку в ней перекликались мотивы, схожие с косовскими эпосами, и она напоминала об их солидарности с Черногорией в борьбе против Османской империи. Как и многие его современники, Гаврило Принцип, убийца эрцгерцога Франца Фердинанда, знал «Горский виенак» наизусть. Влияние Ньегоша сопоставимо с влиянием Шекспира в англоязычном мире, а его язык, хотя и архаичный, обогатил современный сербский язык множеством известных цитат. Эпос стал базовым учебным текстом для черногорцев и сербов. В Черногории его учили (и продолжают учить) наизусть и включили в устную традицию. Изображение Ньегоша часто можно увидеть в тавернах, офисах, больницах, на югославской и сербской валюте, а также в домах жителей Черногории и Сербии. После образования Югославии в начале XX века Ньегош дважды был провозглашен национальным поэтом Югославии – королевским правительством в 1920-х годах и коммунистическими властями после Второй мировой войны. В 1947 году, к столетию публикации «Горского виенка», правительство представило Ньегоша как черногорского, а не сербского поэта. Смена этнической принадлежности Ньегоша могла быть связана с коммунистической политикой «Братства и единства» и продвижением черногорской этнической идентичности (которую коммунисты провозгласили отличной от сербской в 1943 году). Произведения Ньегоша, особенно «Горский виенак», служили источником коллективной идентичности для сербов, черногорцев и югославов. Работы Ньегоша исключены из школьных программ Боснии и Герцеговины, чтобы не разжигать этническую напряженность, учитывая неоднозначность некоторых его произведений. В 2013 году Ньегош был канонизирован в Сербской православной епархии Черногории и Приморья как святой Петр Ловченский, его память отмечается 19 мая (6 мая по старому стилю). В 2017 году в Баре открылся первый храм, посвященный ему.
Njegoš is regarded as an ambitious, able ruler who was esteemed during and after his lifetime. He is remembered for laying the foundation for the modern Montenegrin state as well as for being one of the most acclaimed South Slavic poets of his time. Since his death, Njegoš has remained a Serbian political and cultural father. During the late 19th and early 20th centuries, a variety of political factions (including Serbian nationalists, Yugoslavs and communists) drew inspiration from his works. In the decades after Njegoš' death, Gorski vijenac became the Montenegrin national epic, reaffirming its connections to the Serbian and Christian worlds and celebrating the military skill of its warriors. For Serbs, the poem was significant because it evoked themes similar to the Kosovo epics and reminded them of their solidarity with Montenegro against the Ottoman Turks. Like many of his contemporaries, Gavrilo Princip, the assassin of Archduke Franz Ferdinand of Austria, knew Gorski vijenac off by heart. Njegoš's influence parallels that of Shakespeare in the English speaking world and his languagethough archaichas supplied modern Serbian with a number of well known quotations. The epic has become the basic educational text for Montenegrins and Serbs. In Montenegro it was (and still is) learnt by heart, and has been integrated into oral tradition. Njegoš's picture can often be seen in taverns, offices, hospitals, on Yugoslav and Serbian currency and in people's homes in Montenegro and Serbia. After the founding of Yugoslavia in the early 20th century, Njegoš was twice declared Yugoslavia's national poet, by the royal government in the 1920s and by the communist authorities following the Second World War. In 1947, the 100th anniversary of the publication of Gorski vijenac, the government promoted Njegoš as a Montenegrin poet rather than a Serb. The change in Njegoš's ethnicity may have been related to the communist policy of Brotherhood and Unity and its promotion of a Montenegrin ethnic identity (which the communists had proclaimed distinct from that of Serbs in 1943). Njegoš' works, particularly Gorski vijenac, have been sources of collective identity for Serbs, Montenegrins and Yugoslavs. Njegoš's works have been removed from school curricula in Bosnia and Herzegovina so as not to incite ethnic tensions, given the divisive nature of some of his works. In 2013, Njegoš was regionally canonized within the Serbian Orthodox eparchy of Montenegro and the Littoral as Saint Petar of Lovćen, with his feast day celebrated on 19 May (6 May according to the old calendar). In 2017, the first church dedicated to him was opened in Bar.