Проклятая табличка из Пеллы: Любовное заклинание IV века до н.э.

Введение

Пелла – это проклятая табличка, написанная на особом дорийском греческом диалекте, обнаруженная в 1986 году в Пелле, древней столице Македонии. Она содержит проклятие или магическое заклинание (κατάδεσμος, katadesmos), выгравированное на свинцовом свитке, датируемом первой половиной IV века до н.э. (ок. 380–350 гг. до н.э.). Табличка была опубликована в журнале Hellenic Dialectology Journal в 1993 году. Проклятая табличка из Пеллы демонстрирует некоторые типичные черты северо-западного греческого языка, а также ряд уникальных дорийских особенностей, не встречающихся в других поддиалектах этой группы (например, эпирском, локрийском). Она представляет собой тот же или очень похожий разговорный диалект, который также засвидетельствован в других дорийских надписях из Македонии. Это указывает на то, что дорийский греческий диалект не был заимствован, а был свойственен Македонии. В результате проклятая табличка из Пеллы была предложена в качестве аргумента в пользу того, что древнемакедонский язык был диалектом северо-западного греческого, и одним из дорийских диалектов. Заклинание было написано женщиной, возможно, по имени Дагина или Фила. Оно было предназначено для предотвращения брака её возлюбленного, Дионисофона, с Тетимой, и для того, чтобы Дионисофон женился и жил счастливой жизнью с ней. Заклинание было поручено телу умершего человека по имени Макрон.

Интерпретация

Планшет с проклятием из Пеллы содержит магическое заклинание или любовный амулет, написанный женщиной, возможно, по имени Дагина (Δαγίνα) или Фила (Φίλα), чья возлюбленная, Дионисофон (Διονυσοφῶν), иногда считавшаяся бывшей любовницей, очевидно, собирается жениться на Тетиме (Θετίμα). В связи с этим она призывает "Макрона и демонов", чтобы заставить Дионисофона жениться на ней вместо этого. Текст начинается с глагола καταγράφω, за которым следуют объекты проклятия, которые, по-видимому, представляют собой свершение (телос) и брак (гамос) пары. Первое может относиться к любому типу завершения, например, к браку, в то время как второе может относиться к браку как к ритуалу, а также к сексуальному союзу пары. Арий Дидим упоминает, что дорийцы называли брак telos, что, возможно, объясняет этот несколько необычный выбор слов автора. Дагина пишет, что ни одна женщина не должна выходить замуж за Дионисофона, если она сама не вернет себе свиток и не развернет его. Язык заклинания указывает на то, что автор считала себя обиженной, возможно, Тетимой, которая, по-видимому, подверглась насильственному проклятию, в то время как ни одно проклятие в тексте явно не направлено на Дионисофона. Желание автора, чтобы ее соперница была "уничтожена", а она сама была "счастлива и благословенна", является типичным мотивом, часто встречающимся в проклятиях. С другой стороны, ее желание состариться рядом с Дионисофоном (συνκαταγηρᾶσαι) представляется особым проявлением нежности, не имеющим аналогов в эпиграфической традиции. Планшет описывается как "смешанное проклятие" из-за молящего характера обращения. Слово ΕΡΗΜΑ "покинутая", относящееся к ней самой, довольно часто встречается в обращениях к божественным силам, в то время как слово ΙΚΕΤΙΣ используется специально при обращении к даймонам. Заклинание было поручено телу умершего человека по имени Макрон (Μάκρων), что отражает практику греческих магов помещать свои заклинания в святилище божества или рядом с недавно похороненным телом, обеспечивая успешную доставку заклинания в подземный мир. Магические практики в древней Македонии представляют особый интерес, поскольку они проливают свет на популярные религиозные верования, а не только на практики македонской элиты. Хотя ранее магию считали незначительной, доказано, что она широко практиковалась во всем древнегреческом мире в сочетании с официальными религиозными верованиями. Тем не менее, магия оставалась маргинальной практикой, в основном выполнявшейся втайне, и ассоциировалась с подземным миром и даймонами (духами-помощниками, посредниками между богами и людьми). Нередко профессиональные колдуны предоставляли свои услуги за плату, помогая людям составить проклятия, что, возможно, было и в случае с планшетом из Пеллы. Хотя это и не исключено, отмечается, что текст кажется особенно личным, что позволяет предположить, что он мог быть написан самой женщиной. В любом случае, текст, по-видимому, отражает местный диалект женщины, а само проклятие следует традиционной структуре, принятой во всем греческом мире. Катадесмои или дефиксионы были заклинаниями, написанными на неразрушаемых материалах, таких как свинец, камень или обожженная глина, и тайно захоранивались для обеспечения их физической целостности, что гарантировало бы постоянство их предполагаемого эффекта. Язык планшета с проклятием из Пеллы представляет собой отчетливую форму северо-западного греческого, а низкий социальный статус его автора, о чем свидетельствует ее словарный запас и вера в магию, убедительно свидетельствует о том, что уникальная форма западногреческого использовалась людьми низшего класса в Пелле во время написания планшета. Однако это не следует понимать как указание на то, что только люди среднего или низкого социального статуса практиковали магию в древнегреческом мире; достаточно богатые люди также использовали свинцовые катадесмои (проклятия) для любви, мести и чтобы связать своих противников в спортивных состязаниях.

The Pella curse tablet includes a magic spell or love charm written by a woman, perhaps named Dagina (Δαγίνα) or Phila (Φίλα), whose love interest, Dionysophōn (Διονυσοφῶν) sometimes thought to be a former lover, is apparently about to marry Thetima (Θετίμα). As such, she invokes "Makron and the demons" to cause Dionysophon to marry her instead. The text opens with the verb καταγράφω followed by the objects of the curse, which seem to be the fulfillment (telos) and marriage (gamos) of the couple. The former may refer to any type of consummation, like that of a marriage, while the latter can refer to marriage as a ritual, as well as the couple's sexual union. Arius Didymus mentions that the Dorians referred to marriage as telos, a detail that might explain this somewhat unusual choice of words by the writer. Dagina writes that no woman should marry Dionysophon, unless she herself recovers and unrolls the scroll. The language of the spell suggests that the writer perceived herself as having been wronged, perhaps by Thetima, who appears to be forcefully cursed, while no curse throughout the text is explicitly directed to Dionysophon. The writer's wish to have her rival 'destroyed' and for herself to be 'happy and blessed' is a typical motif that is commonly found in curse tablets. On the other hand, her wish to grow old by Dionysophon's side (συνκαταγηρᾶσαι) appears to be a particular sign of tenderness that has no other parallel in epigraphic tradition. The tablet is described as a "mixed curse" due to the supplicative nature of the appeal. The word ΕΡΗΜΑ "abandoned" referring to herself is quite common in appeals to divine powers, while the word ΙΚΕΤΙΣ is expressly used when speaking to the daimones. The spell was intrusted to the body of a deceased man, named Macron (Μάκρων), reflecting the practice of Greek magicians to place their spells at the sanctuary of a deity or along a recently buried body, securing that the spell would be successfully carried to the underworld. Magic practices in ancient Macedon are of particular interest, as they shed light on popular religious beliefs and not exclusively on the practices of the Macedonian elites. Though previously ignored as being of minor significance, magic has been proven to be widely practiced throughout the ancient Greek world in conjunction with official religious beliefs. That said, magic remained a marginal practice, largely performed in secret, and associated with the underworld and the daimones (lesser guiding spirits, navigating between the gods and the humans). It was not uncommon for professional sorcerers to provide their guidance for payment, helping individuals with the composition of their curse, which may have also been the case for the Pella tablet. Though not unlikely, it is noted that the text appears to be particularly personal, making it possible for it to have been composed by the woman herself. Whatever the case, the text seems to reflect the woman's local dialect, while the curse itself follows the traditional structure, as it was used throughout the Greek world. Katadesmoi or defixiones were spells written on non perishable material, such as lead, stone or baked clay, and were secretly buried to ensure their physical integrity, which would then guarantee the permanence of their intended effects. The language of the Pella curse tablet is a distinct form of North West Greek, and the low social status of its writer, as (arguably) evidenced by her vocabulary and belief in magic, strongly suggests that a unique form of West Greek was spoken by lower class people in Pella at the time the tablet was written. This should not, however, be taken to indicate that only those of middling or low social status practiced magic in the Ancient Greek world; quite wealthy individuals would also use lead katadesmoi (curse tablets) for love, revenge, and to bind their opponents in athletic contests.

Греческий

1. Записываю конец и свадьбу [Тети]маса и Дионсофонта, и все прочее, для
2. [Наик]он, и вдов, и дев, особенно для Тетимаса, и посвящаю себя Макронии и
3. [Той] общине, и как я это выбрала и прочла, я решила действовать.
4. [Тогда] я выйду замуж за Дионсофонта, прежде чем он возьмет другую жену, а не я.
5. Я соглашаюсь выйти замуж за Дионсофонта, и пусть никто другой не просит вас.
6. [Мои фил]аны, смилуйтесь, даймоны, друзья, любимые всеми, и сирота, но
7. [Эту] стражу берегите для меня, чтобы это не случилось, и чтобы зло не причиняло зла, чтобы Тетима не погибла.
8. [ ]Ал[ ].юнм. Мое сердце, и я стану счастливой и блаженной.
9. [ ]То[.]. [ ]. [ ] Е.Е.Ω[?]А.[. ]Е Меге [ ]

Пункты интерпретации

"Макрон" (стр. 2) – скорее всего, имя умершего, в могиле которого была помещена табличка. Это обычно делалось с верой в то, что умерший "передаст" послание хтоническим духам греческого подземного мира ("даймонам" в строках 3 и 6). Недостающее слово в шестой строке между "Я ваш просящий" и "помилуйте" (здесь реконструировано как [Фил.?]а) вырезано на краю таблички, и мы можем прочитать лишь то, что это короткое слово, оканчивающееся на АН. "ФИЛАН" – вероятная реконструкция, но далеко не единственная возможная. Если это так, то слово "ФИЛАН" может быть как личным именем "Фила", распространенным в древней Македонии, так и женским прилагательным "фила", означающим "друг" или "дорогая". В последнем случае альтернативным прочтением 6-й строки будет: "Помилуйте вашего дорогого, дорогие даймоны". В первом случае личное имя вполне уместно, однако, поскольку имя человека, написавшего проклятие, нигде не упоминается, невозможно с уверенностью установить, какое слово отсутствует. Слово "DAGINA" (строка 6) не имеет объяснения и ранее не засвидетельствовано, даже в качестве личного имени. Дюбуа (1995) предположил, что начальная дельта является звонким тау, а гамма следует рассматривать как опечатку пи; таким образом, автор, возможно, намеревался написать "дапина" (разница между Γ и Π – всего один штрих). Если это верно, то "дапина" может быть (также не засвидетельствованным) македонским вариантом написания tapeina, а в стандартном аттическом – tapeinē (ταπεινή). В этом случае надпись читается: "ибо я унижен(а) всеми моими близкими и оставлен(а)". Другая возможность заключается в том, что "Дагина" может быть связано с δαγύς – куклой или марионеткой, особенно используемой в магии (ср. LSJ, с. 364). Аналогично, "ΙΜΕ" также не имеет объяснения, но, по-видимому, рассматривается как опечатка ΕΜΙ (εμι), то есть аттического εἰμί.

Знакомства и язык

Планшет с проклятием из Пеллы датируется первой половиной IV века до н.э. Джордан (2000) указывает, что табличка датируется «серединой IV [века] или чуть ранее»; Энгельс (2010) пишет, что она датируется серединой – началом IV века до н.э. В частности, табличка чаще всего датируется периодом между 380 и 350 годами до н.э., как, например, Холлом (2014), Брикшей (2018), Фокхоллом (2020), Ван Биком (2022) и Ламонтом (2023). Текст написан на отчетливом дорийском греческом идиоме. Он разделяет типичные черты, встречающиеся в других северо-западных греческих диалектах, таких как эпиротский или локрийский греческий, часть которых также свойственна фессалийскому. Он также демонстрирует ряд специфических дорийских особенностей, не совпадающих с другими дорийскими или северо-западными вариантами. К типичным северо-западным чертам таблички проклятия относятся апокопа в выражениях κατ и παρ, дательное местоимение εμίν вместо εμοί, временные наречия на -κα (τόκα, ὁπόκα, которые не могут быть фессалийскими, то есть эолийскими), генитивное местоимение ὑμῶμ вместо ὑμῶν, сокращение a: + o: до a: (πασᾶν вместо πασῶν) и указание на спирантизацию аспират (γενέσται вместо γενέσθαι); последние два и апокопа также характерны для фессалийского языка. В данном варианте встречаются примеры альтернативных написаний <Ε, Ι, ΕΙ> и <Ο, Υ>, например, в словах διελέξαιμι вместо διελίξαιμι, ἰμέ вместо εἰμί, πάλειν вместо πάλιν и ἀνορόξασα вместо ἀνορύξασα. Среди этих примеров может быть слово ΔΑΠΙΝΑ (δαπινά) – возможное альтернативное написание ταπεινά, демонстрирующее случайное явление оглушения звонких согласных; также свойственное фессалийскому языку. Дополнительные особенности, такие как дательный падеж в δαίμοσι и ассимиляция /g/ в γίνο[μαι, могут указывать на некоторое влияние аттического ионического диалекта на этот дорийский вариант. Учитывая датировку таблички, определенная степень аттического влияния представляется правдоподобной, поскольку к IV веку до н.э. общий койне-диалект на основе аттического стал предпочтительнее местных диалектов, в том числе на территории Македонии. Тем не менее, влияние аттического диалекта на текст остается ограниченным, проявляясь в основном в синтаксисе и в гораздо меньшей степени в морфологии и фонетике. Независимо от потенциального влияния, особенности, зафиксированные в этом варианте, остаются уникальными в рамках дорийской семьи, поскольку они нигде больше не задокументированы, что указывает на то, что дорийский диалект не был импортирован, а был свойственен Македонии.

The Pella curse tablet is dated to the first half of the 4th century BC. Jordan (2000) says the tablet has been dated to the "Mid IV [century] or slightly earlier"; Engels (2010) writes that it is dated from mid to early 4th century BC. In particular, the tablet is most commonly dated between 380 and 350BC, such as by Hall (2014), Brixhe (2018), Foxhall (2020), Van Beek (2022), and Lamont (2023). The text is written in a distinct Doric Greek idiom. It shares the typical features that appear in other Northwest Greek dialects, such as Epirote or Locrian Greek, a portion of which is also shared with Thessalian. It also displays a number of distinct Doric features that do not coincide with other Doric or Northwest varieties. Among the typical Northwest features of the curse tablet are the apocope in the proverbs κατ and παρ , the dative pronoun εμίν for εμοί, the temporal adverbs in κα (τόκα, ὁπόκα, which cannot be Thessalian, i. e. Aeolic), the genitive pronoun ὑμῶμ for ὑμῶν, contraction of a: + o: to a: (πασᾶν for πασῶν), and an indication of spirantization of aspirates (γενέσται for γενέσθαι); the last two and the apocope also being features of Thessalian. The variety displays instances of alternative spellings between <Ε, Ι, ΕΙ> and <Ο, Υ>, such as in words διελέξαιμι for διελίξαιμι, ἰμέ for εἰμί, πάλειν for πάλιν, and ἀνορόξασα for ἀνορύξασα. Among these examples may be the word ΔΑΠΙΝΑ (δαπινά), a potential alternative spelling of ταπεινά, which displays the occasional phenomenon of voicing the unvoiced consonants; also shared with Thessalian. Additional features, like the dative case in δαίμοσι and the assimilation of /g/ in γίνο[μαι, may be an indication of some Attic Ionic influence on this Doric variety. Based on the dating of the tablet, a degree of Attic influence can be seen as plausible, as by the 4th century BC a common koine dialect based on Attic began to be favored over local dialects, including in the territory of Macedon. Nevertheless, Attic influence on the text remains limited, visible mostly in syntax, and much less in morphology and phonetics. Regardless of potential influences, the features attested in this variety remain unique within the Doric family, as they are not documented anywhere else, indicating that a Doric dialect was not imported, but proper to Macedon.