Евреи в Польше: история и трагедия (1918-1945)

Введение

Аспект еврейской истории

После создания Второй Польской Республики после Первой мировой войны и в межвоенный период число евреев в стране быстро росло. Согласно польской национальной переписи 1921 года, во Второй Польской Республике проживало 2 845 364 евреев; к концу 1938 года это число увеличилось более чем на 16 процентов, примерно до 3 310 000, в основном благодаря миграции из Украины и Советской России. Средний показатель постоянного поселения составлял около 30 000 человек в год. В то же время каждый год около 100 000 евреев проезжали через Польшу в неофициальной эмиграции за границу. Между окончанием польско-советской войны 1919 года и концом 1938 года еврейское население республики увеличилось почти на полмиллиона человек, или более 464 000 человек. Евреи предпочитали жить в относительно толерантной Польше, а не в Советском Союзе, и продолжали интегрироваться, вступать в брак с поляками нееврейского происхождения, вовлекать их в свою общину через брак, ощущать себя поляками и составлять важную часть польского общества. Между 1933 и 1938 годами около 25 000 немецких евреев бежали из нацистской Германии в Польшу в поисках убежища. Еврейская община в Польше пострадала больше всего во время Холокоста. Из 6 миллионов граждан Польши, погибших во время оккупации Польши во Второй мировой войне, примерно половина (или 3 миллиона) были польскими евреями, убитыми в нацистских лагерях смерти в Освенциме, Треблинке, Майданеке, Бельцеке, Собиборе и Хелмно. Другие умерли от голода и жестокого обращения в гетто. Оккупированная Польша стала крупнейшим местом реализации нацистской программы уничтожения, поскольку большинство потенциальных жертв проживало там. Только около 50 000–120 000 польских евреев пережили войну на родной земле, наряду с 230 000 на советской земле. Вскоре после окончания войны еврейские выжившие начали покидать Польшу в больших количествах благодаря соглашению о репатриации с Советским Союзом. Польша была единственной страной Восточного блока, разрешившей свободную алия евреев без виз или разрешений на выезд. Во время военных конфликтов, охвативших Восточную Европу в то время – Гражданской войны в России, польско-украинской войны и польско-советской войны – против евреев было развязано множество погромов со всех сторон. Значительное число евреев считалось поддерживающими большевиков в России. Они часто подвергались нападениям со стороны всех противников большевистского режима. Сразу после окончания Первой мировой войны Запад был встревожен сообщениями о предполагаемых массовых погромах в Польше против евреев. Американское давление на правительство достигло такой степени, что президент Вудро Вильсон направил официальную комиссию для расследования этого вопроса. Комиссия, возглавляемая Генри Моргентау-старшим, заявила, что сообщения о погромах были преувеличены, а в некоторых случаях, возможно, даже сфабрикованы. В ней было выявлено восемьдесят девять крупных инцидентов в 1918–1919 годах, и число жертв оценивалось в 200–300 евреев. Четыре из них были связаны с действиями дезертиров и недисциплинированных солдат; ни один из них не был возложен на официальную политику правительства. В Пинске польский офицер обвинил группу еврейских коммунистов в заговоре против поляков, расстреляв 35 из них. В 1918 году во Львове (тогда Лемберге), когда польская армия захватила город, в ходе хаоса были убиты сотни людей, среди которых было около 72 евреев. В Варшаве солдаты "Голубой армии" нападали на евреев на улицах, но были наказаны военными властями. Когда польские войска вошли в Вильнюс в 1919 году, произошел первый литовский погром в современном городе против литовских евреев, как отметил Тимоти Снайдер, ссылаясь на Михала Пиуса Рёмера. Многие другие события в Польше позже были признаны преувеличенными, особенно современными газетами, такими как The New York Times, хотя серьезные злоупотребления в отношении евреев, включая погромы, продолжались в других местах, особенно на Украине. Результатом обеспокоенности судьбой евреев западной Польши стала серия четких положений Парижской мирной конференции, защищающих права евреев в Польше.

Following the establishment of the Second Polish Republic after World War I and during the interwar period, the number of Jews in the country grew rapidly. According to the Polish national census of 1921, there were 2,845,364 Jews living in the Second Polish Republic; by late 1938 that number had grown by over 16 percent, to approximately 3,310,000, mainly through migration from Ukraine and the Soviet Russia. The average rate of permanent settlement was about 30,000 per annum. At the same time, every year around 100,000 Jews were passing through Poland in unofficial emigration overseas. Between the end of the Polish–Soviet War of 1919 and late 1938, the Jewish population of the Republic grew by nearly half a million, or over 464,000 persons. Jews preferred to live in the relatively tolerant Poland rather than in the Soviet Union and continued to integrate, marry into Polish Gentile families, to bring them into their community through marriage, feel Polish and form an important part of Polish society. Between 1933 and 1938, around 25,000 German Jews fled Nazi Germany to sanctuary in Poland. The Jewish community in Poland suffered the most in the ensuing Holocaust. From amongst the 6 million Polish citizens who perished during the occupation of Poland in World War II, roughly half (or 3 million) were Polish Jews murdered at the Nazi extermination camps of Auschwitz, Treblinka, Majdanek, Belzec, Sobibór, and Chełmno. Others died of starvation and maltreatment in the ghettos. Occupied Poland became the largest site of the Nazi extermination program since most of the targeted victims lived there. Only about 50,000–120,000 Polish Jews survived the war on native soil, along with up to 230,000 on Soviet soil. Soon after the war ended, Jewish survivors began to leave Poland in great numbers thanks to the repatriation agreement with the Soviet Union. Poland was the only Eastern Bloc country to allow free Jewish aliyah without visas or exit permits. During the military conflicts that engulfed Eastern Europe at the time—the Russian Civil War, Polish–Ukrainian War, and Polish–Soviet War—many pogroms were launched against the Jews by all sides. A substantial number of Jews were perceived to have supported the Bolsheviks in Russia. They came under frequent attack by all those opposed to the Bolshevik regime. Just after the end of World War I, the West became alarmed by reports about alleged massive pogroms in Poland against Jews. American pressure for government action reached the point where president Woodrow Wilson sent an official commission to investigate the issue. The commission, led by Henry Morgenthau Sr., announced that the reports of pogroms were exaggerated, and in some cases may have even been fabricated. It identified eighty nine major incidents in years 1918–1919, and estimated the number of victims at 200–300 Jews. Four of these were attributed to the actions of deserters and undisciplined individual soldiers; none were blamed on official government policy. Among the incidents, in Pinsk a Polish officer accused a group of Jewish communists of plotting against the Poles, shooting 35 of them. In Lviv (then Lemberg) in 1918, as the Polish army captured the city, hundreds of people were killed in the chaos, among them about 72 Jews. In Warsaw soldiers of Blue Army assaulted Jews on the streets, but they were punished by military authorities. When the Polish troops entered Vilnius in 1919, the first Lithuanian pogrom in modern city on Lithuanian Jews took place, as noted by Timothy Snyder, citing Michał Pius Römer. Many other events in Poland were later found to have been exaggerated, especially by contemporary newspapers like The New York Times, although serious abuses against the Jews, including pogroms, continued elsewhere, especially in the Ukraine. The result of the concern over the fate of the Jews of western Poland was a series of explicit clauses in the Paris Peace Conference protecting the rights of Jews in Poland.

Еврейская и польская культура

Вновь независимой Второй Польской Республике было большое еврейское меньшинство. К началу Второй мировой войны в Польше наблюдалась самая высокая концентрация евреев в Европе. Согласно переписи населения Польши 1931 года, число польских евреев, определявших свою религиозную принадлежность, составляло 3 130 581 человек. С учетом прироста населения и эмиграции из Польши в период с 1931 по 1939 год, по состоянию на 1 сентября 1939 года в Польше проживало около 3 474 000 евреев (примерно 10% от общей численности населения). Больше еврейских жителей, чем в Варшаве, было только в Нью-Йорке. Еврейские религиозные общины, политические партии, газеты и театры процветали. Большинство варшавских евреев говорили на идиш, но польский язык все чаще использовался молодежью, которая без проблем идентифицировала себя как евреев, варшавян и поляков. Польские евреи интегрировались в польское общество, хотя многие считали себя отдельной национальностью в составе Польши. В течение 1937–1938 учебного года действовало 226 начальных и двенадцать средних школ, а также четырнадцать профессиональных училищ, где преподавание велось на идиш или иврите. Научно-исследовательский институт YIVO (Jidiszer Wissenszaftlecher) находился в Вильне, прежде чем во время войны переехать в Нью-Йорк. Еврейские политические партии, включая Социалистический общий еврейский рабочий Бунд (Бунд), а также партии сионистского правого и левого крыла и религиозные консервативные движения, были представлены в Сейме (польском парламенте) и в региональных советах. Еврейская культурная жизнь была особенно яркой и расцветала в Польше накануне Второй мировой войны. Существовало множество еврейских изданий и более 116 периодических изданий. Авторы на идиш, в особенности Исаак Башевис Сингер, получили международное признание как классики еврейской литературы, а Сингер в 1978 году был удостоен Нобелевской премии по литературе. Другие еврейские писатели того времени, такие как Януш Корчак, Бруно Шульц, Юлиан Тувим, Ян Бржехва (любимый поэт польских детей) и Болеслав Лесьмян, были менее известны за рубежом, но внесли значительный вклад в польскую литературу. Певец Ян Кипура был одним из самых популярных артистов той эпохи, а довоенные песни еврейских композиторов, таких как Генрик Варс или Ежи Петерсбурский, до сих пор широко известны в Польше. В 1918 году Юлиан Тувим основал кабаре "Пикадор" и работал писателем или художественным руководителем во многих других кабаре, таких как "Черный кот" (1917–1919), "Кто за кого" (1919–1932), "Банда" и "Стара Банда" (1932–1935) и, наконец, "Цирульник Варшавский" (1935–1939). Мариан Хемар также писал для некоторых из этих кабаре. Ученый Леопольд Инфельд, математик Станислав Улам и профессор Адам Улам внесли вклад в развитие науки. Среди других известных на международном уровне польских евреев – Моисей Шорр, Жорж Шарпак, Сэмюэл Эйленберг и Эмануэль Рингельблюм. Термин "геноцид" был введен Рафаэлем Лемкиным (1900–1959), польским еврейским юристом. Леонид Гурвич был удостоен Нобелевской премии по экономике в 2007 году. В Варшаве располагались Главная еврейская библиотека и Институт еврейских исследований, религиозные центры имели в своем распоряжении талмудические школы (ешивы), а также синагоги, многие из которых отличались выдающейся архитектурой. Театр на идиш также процветал: в Польше действовало пятнадцать идиш-театров и театральных трупп. В Варшаве находилась самая важная в то время идишская театральная труппа – Виленская труппа, которая в 1920 году впервые поставила спектакль "Диббук" в театре "Элизеум". Некоторые будущие израильские лидеры учились в Варшавском университете, в том числе Менахем Бегин и Ицхак Шамир. Польская и еврейская культуры оказывали взаимное влияние. Еврейские шахматисты, такие как Акиба Рубинштейн, входили в число лучших и внесли вклад в победу Польши на чемпионате мира 1930 года. В Польше было снято множество фильмов на идиш, в том числе "Йидл митн фидл" (1936), "Диббук" (1937), "Дер пуримшпилер" (1937) и "Мамеле" (1938). В 1937 году польское еврейское сообщество обслуживали 150 газет и журналов на идишском языке (общим тиражом 600 000) и ряд газет на польском языке (тираж 180 000).

The newly independent Second Polish Republic had a large Jewish minority—by the time World War II began, Poland had the largest concentration of Jews in Europe. According to the 1931 Polish census there were 3,130,581 Polish Jews measured by the declaration of their religion. Taking into account both population increase and the emigration from Poland between 1931 and 1939, there were around 3,474,000 Jews in Poland as of September 1, 1939 (approximately 10% of the total population). Only New York City had more Jewish residents than Warsaw. Jewish religious groups, political parties, newspapers and theatre thrived. Most Warsaw Jews spoke Yiddish, but Polish was increasingly used by the young who have not had a problem in identifying themselves fully as Jews, Varsovians and Poles. Polish Jews were entering the mainstream of Polish society, though many thought of themselves as a separate nationality within Poland. During the school year of 1937–1938 there were 226 elementary schools and twelve high schools as well as fourteen vocational schools with either Yiddish or Hebrew as the instructional language. The YIVO (Jidiszer Wissenszaftlecher) Scientific Institute was based in Wilno before transferring to New York during the war. Jewish political parties, both the Socialist General Jewish Labour Bund (The Bund) as well as parties of the Zionist right and left wing and religious conservative movements, were represented in the Sejm (the Polish Parliament) as well as in the regional councils. The Jewish cultural scene was particularly vibrant and blossomed in pre World War II Poland. There were many Jewish publications and over 116 periodicals. Yiddish authors, most notably Isaac Bashevis Singer, went on to achieve international acclaim as classic Jewish writers, and in Singer's case, win the 1978 Nobel Prize in Literature. Other Jewish authors of the period, like Janusz Korczak, Bruno Schulz, Julian Tuwim, Jan Brzechwa (a favorite poet of Polish children) and Bolesław Leśmian were less well known internationally, but made important contributions to Polish literature. Singer Jan Kiepura was one of the most popular artist of that era and pre war songs of Jewish composers like Henryk Wars or Jerzy Petersburski are still widely known in Poland today. In 1918 Julian Tuwim co founded the cabaret, "Picador," and worked as a writer or artistic director with many other cabarets such as "Czarny kot" (Black Cat 1917–1919), "Qui pro Quo" (1919–1932), "Banda" The Gang and "Stara Banda" The Old Gang (1932–1935) and finally "Cyrulik Warszawski" (Barber of Warsaw 1935–1939). Marian Hemar also wrote for some of the mentioned cabarets. Scientist Leopold Infeld, mathematician Stanisław Ulam or professor Adam Ulam contributed to the world of science. Others are Moses Schorr, Georges Charpak, Samuel Eilenberg, Emanuel Ringelblum just to name a few from the long list of Polish Jews who are known internationally. The term genocide was coined by Raphael Lemkin (1900–1959), a Polish Jewish legal scholar. Leonid Hurwicz was awarded the 2007 Nobel Prize in Economics. The Main Judaic Library and the Institute of Judaic Studies were located in Warsaw, religious centers had at their disposal Talmudic Schools (Jeszybots), as well as synagogues, many of which were architecturally outstanding. Yiddish theatre also flourished; Poland had fifteen Yiddish theatres and theatrical groups. Warsaw was home to the most important Yiddish theater troupe of the time, the Vilna Troupe, which staged the first performance of The Dybbuk in 1920 at the Elyseum Theatre. Some future Israeli leaders studied at University of Warsaw—Menachem Begin and Yitzhak Shamir, among others. The influence of Polish and Jewish cultures was reciprocal. Jewish chess players such as Akiba Rubinstein were ranked among the best, and they contributed to the Polish world championship in 1930. Many Yiddish language films were produced in Poland, including Yidl Mitn Fidl (1936), The Dybbuk (1937), Der Purimszpiler (1937), and Mamele (1938). In 1937, the Polish Jewish community was served by 150 Yiddish language newspapers and journals (with a combined circulation of 600,000) and a number of Polish language newspapers (circulation 180,000).

Экономика

Все большее число евреев в межвоенной Польше жили обособленно от польского большинства. В 1921 году 74,2% польских евреев указали идиш или иврит в качестве родного языка, но к 1931 году этот показатель вырос до 87%, что привело к нарастанию напряженности между евреями и поляками. Евреи часто не идентифицировались как польские граждане, проблема, вызванная не только отказом от ассимиляции, что отражалось в национальных переписях между 1921 и 1931 годами, но и притоком советских евреев, спасавшихся от преследований, особенно на Украине, где во время Гражданской войны в России произошло до 2000 погромов, в результате которых, по оценкам, около 30 000 евреев были убиты напрямую и в общей сложности погибло 150 000 человек. Значительное число евреев иммигрировало в Польшу с востока, поскольку Рижский мирный договор предоставлял им право выбора страны проживания. Несколько сотен тысяч беженцев присоединились к и без того многочисленному еврейскому меньшинству Второй Польской Республики. Более 75% из них проживали в городах. Таким образом, в этих общинах наблюдалась непропорционально высокая концентрация евреев, среди которых преобладали женщины, дети и пожилые люди. Польша была слаборазвитой страной, испытывавшей последствия разрушительной экономической эксплуатации со стороны держав, разделивших Польшу, и последовавших за этим торговых эмбарго (см. также германо-польскую таможенную войну). На протяжении многих лет широко распространенная бедность затрагивала всех граждан, независимо от этнической принадлежности, но особенно сильно – безработных евреев, которым помощь от Американского еврейского совместного распределительного комитета поступала медленно. Планы по их переквалификации, рассмотренные комитетом в 1929 году, не соответствовали масштабам польской экономической депрессии. Средний уровень жизни польских евреев был одним из самых низких среди крупных еврейских общин мира. Отсутствие новых рабочих мест до индустриализации Польши в середине 1930-х годов объяснялось антисемитизмом, однако доход на душу населения среди работающих евреев в 1929 году был более чем на 40% выше, чем у нееврейского населения Польши. Обедневшие семьи полагались на местную еврейскую благотворительность, которая в 1929 году достигла беспрецедентных масштабов, предоставляя услуги в области религии, образования, здравоохранения и другие услуги на общую сумму 200 миллионов злотых в год. Последствия Великой депрессии были крайне тяжелыми.

An ever increasing proportion of Jews in Interwar Poland lived separate lives from the Polish majority. In 1921, 74.2% of Polish Jews listed Yiddish or Hebrew as their native language, but that had risen to 87% by 1931, resulting in growing tensions between Jews and Poles. Jews were often not identified as Polish nationals, a problem that was caused not only by the reversal of assimilation, which was shown in national censuses between 1921 and 1931, but also by the influx of Soviet Jews escaping persecution especially in Ukraine, where up to 2,000 pogroms took place during the Russian Civil War in which an estimated 30,000 Jews were massacred directly and a total of 150,000 died. A large number of Jews immigrated to Poland from the east, as they were entitled by the Peace of Riga to choose the country that they preferred. Several hundred thousand refugees joined the already numerous Jewish minority of the Polish Second Republic. More than 75% of them lived in urban areas. There was, therefore, a disproportionate concentration of Jews in those communities who were disproportionately women, children and elderly. Poland was an underdeveloped country that struggled with the remnants of devastating economic exploitation by the partitioners and their ensuing trade embargos (see also German–Polish customs war). For many years, there was widespread poverty among all citizens regardless of ethnicity but especially among the unemployed Jews for whom the help from the American Jewish Joint Distribution Committee was slow in coming. Plans for their retraining, considered by the committee in 1929, were out of touch with the depth of the Polish depression. The average standard of living of Polish Jews was among the worst among major Jewish communities in the world. The mostly nonexistent new job opportunities before Poland's industrialization of the mid 1930s were blamed on anti Semitism, but Jewish per capita income among the working Jews was more than 40% higher in 1929 than that of Polish non Jews. The impoverished families relied on local Jewish charity, which had reached universally unprecedented proportions in 1929, providing services such as religion, education, health and other services to the amount of 200 million zlotys a year. The effects of the Great Depression had been very severe.

Растущий антисемитизм

Политическая ситуация евреев в Польше была наиболее благоприятной в период правления Юзефа Пилсудского (1926–1935). Пилсудский заменил политику «этнической ассимиляции», проводимую движением «Эндеция», политикой «государственной ассимиляции»: граждане оценивались по их лояльности к государству, а не по национальности. Годы 1926–1935 были благоприятными для многих польских евреев, чье положение особенно улучшилось при кабинете Казимежа Бартеля, назначенного Пилсудским. Однако сочетание различных факторов, включая Великую депрессию, приводило к тому, что положение польских евреев никогда не было полностью удовлетворительным, и оно вновь ухудшилось после смерти Пилсудского в мае 1935 года. Многие евреи восприняли его смерть как трагедию, поскольку при его власти не было совершено ни одного погрома. Как польские евреи, так и польские неевреи имели собственные националистические движения. Ревизионистский сионизм пользовался поддержкой среди польских евреев, которые также переживали возрождение иврита и рост идеи алии. В то же время польское националистическое движение «Эндеция» и Национальный радикальный лагерь были открыто антисемитскими, несмотря на свою антинацистскую позицию. С ростом влияния этих партий антисемитизм набирал обороты и особенно ощущался в небольших городах и в общественных местах. В Гродно антисемитские инциденты привели к созданию студенческой группы самообороны под названием «Брит ха-Хаяль» (Союз солдат), состоявшей из сильных еврейских юношей. Польские школьники, находящиеся под влиянием «Эндеции», принуждали своих еврейских одноклассников к сопротивлению. Учителя обычно боялись вмешиваться. Еврейские дети часто становились жертвами антисемитских нападений по дороге в школу и обратно. Дальнейшие преследования в учебных заведениях, антиеврейские беспорядки и полуофициальные или неофициальные квоты (Numerus clausus), введенные в 1937 году в некоторых университетах, сократили число евреев в польских университетах вдвое к концу 1930-х годов. С 1935 по 1937 год в антисемитских инцидентах были убиты 79 евреев и ранены 500. «Тот факт, что наши отношения с Рейхом ухудшаются, ни в коей мере не деактивирует нашу программу по еврейскому вопросу — между нашей внутренней еврейской проблемой и отношениями Польши с гитлеровским Рейхом нет и не может быть никаких общих оснований». Нарастающая враждебность к польским евреям и официальная поддержка правительства еврейской Палестины под руководством Зеэва Жаботинского продолжались вплоть до нацистского вторжения в Польшу. 23 августа 1939 года Советский Союз и нацистская Германия заключили пакт о ненападении — пакт Молотова — Риббентропа, содержавший секретный протокол о разделе Польши. 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а 17 сентября 1939 года, через две недели, вторглись Советы. В отличие от режима Виши во Франции или режима Квислинга в Норвегии, поляки не сформировали пронацистское коллаборационистское правительство. Более того, поляки не создавали коллаборационистских нацистских подразделений, таких как 29-я дивизия ваффен-гренадеров СС «РОНА» (1-я русская).

The political situation of Jews in Poland was most amiable under the rule of Józef Piłsudski (1926–1935). Piłsudski replaced Endecja's 'ethnic assimilation' with the 'state assimilation' policy: citizens were judged by their loyalty to the state, not by their nationality. The years 1926–1935 were favourably viewed by many Polish Jews, whose situation improved especially under the cabinet of Pilsudski's appointee Kazimierz Bartel. However, a combination of various reasons, including the Great Depression, meant that the situation of Polish Jews was never too satisfactory, and it deteriorated again after Piłsudski's death in May 1935. Many Jews regarded his death as tragedy, since no pogroms were perpetrated during his term in office. Both Polish Jews and Polish Gentiles had nationalist movements of their own. Revisionist Zionism had a following among Polish Jews, who also experienced the revival of the Hebrew language and a growth of the idea of Aliyah. Meanwhile, the Polish nationalist Endecja movement and the National Radical Camp were also openly anti Semitic despite being anti Nazi. With their party influence growing, antisemitism gathered a new momentum and was most felt in smaller towns and in public arenas. In Grodno, antisemitic incidents led to the creation of a student self defense group called Brit HaHayal (Soldier's Alliance) consisting of stronger Jewish youth. Polish high school students, influenced by the Endeks, bullied their Jewish colleagues to stand up. The teachers were usually afraid to intervene. Jewish children often fell victim to antisemitic incidents on their way to or from school. Further academic harassment, anti Jewish riots, and semi official or unofficial quotas (Numerus clausus) introduced in 1937 in some universities cut in half the number of Jews in Polish universities into the late 1930s. From 1935 to 1937, 79 Jews were killed and 500 injured in anti Semitic incidents. "The fact that our relations with the Reich are worsening does not in the least deactivate our program in the Jewish question—there is not and cannot be any common ground between our internal Jewish problem and Poland's relations with the Hitlerite Reich." Escalating hostility towards Polish Jews and the official government support for Jewish Palestine led by Ze'ev Jabotinsky continued right up until the Nazi invasion of Poland. On August 23, 1939, the Soviet Union and Nazi Germany entered into a Non Aggression Pact, the Molotov–Ribbentrop Pact, with a secret protocol providing for the partition of Poland. On September 1, 1939, Germany attacked Poland and two weeks later, the Soviets invaded on September 17, 1939. Unlike the Vichy French or the Norwegian Quisling regime, Poles did not form a pro Nazi collaborationist government. Further, Poles did not form collaborationist Nazi units such as the 29th Waffen Grenadier Division of the SS RONA (1st Russian).

Польская сентябрьская кампания

Число евреев в Польше на 1 сентября 1939 года составляло около 3 474 000 человек. В преддверии немецкого нападения летом 1939 года евреи и этнические поляки сотрудничали в создании противотанковых укреплений. Вопреки распространенным заблуждениям, евреи в Польше не были лишь жертвами последовавшего Холокоста. Еврейские польские солдаты одними из первых вступили в вооруженное сопротивление против нацистских немецких войск во время вторжения в Польшу в 1939 году. Среди миллиона польских солдат, сражавшихся с немцами в сентябре 1939 года, около 10 процентов (100 000) составляли польские евреи, что соответствовало доле еврейского населения в Польше перед войной. По оценкам, за время Второй мировой войны погибло 32 216 еврейских солдат и офицеров, а 61 000 попали в немецкий плен, большинство из которых не выжило. Освобожденные солдаты и унтер-офицеры оказались в гетто и трудовых лагерях, где их постигла та же участь, что и других еврейских гражданских лиц. В сентябре 1939 года немцы убили около 20 000 мирных жителей, среди которых были евреи. Например, в Ченстохове 4 сентября были убиты 227 гражданских лиц, 22 из которых – евреи.

Немецко-советская оккупация Польши

В недавно разделенной Польше, согласно переписи населения 1931 года, 61,2% польских евреев оказались на территории, оккупированной Германией, а 38,8% – в польских областях, аннексированных Советским Союзом. Учитывая миграцию населения с запада на восток во время и после вторжения в Польшу, доля евреев в областях, оккупированных Советским Союзом, вероятно, была выше, чем показано в переписи 1931 года.

Патриотизм

Многие евреи считали себя одновременно хорошими поляками и хорошими евреями и проявляли лояльность к Польше, оказывая помощь полякам во время жестокой советской оккупации. Среди польских офицеров, убитых НКВД в 1940 году в Катынском расстреле, было 500–600 евреев, в том числе Барух Штайнберг, главный раввин польской армии во время немецкого вторжения в Польшу. С 1939 по 1941 год от 100 000 до 300 000 польских евреев были депортированы с оккупированной Советским Союзом территории Польши в Советский Союз. Некоторые из них, особенно польские коммунисты (например, Якуб Берман), переехали добровольно; однако большинство были насильственно депортированы, часть из них – в ГУЛАГ. Небольшое число польских евреев (около 6000) смогло покинуть Советский Союз в 1942 году вместе с армией Владислава Андерса, среди них – будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин. Во время пребывания II корпуса польской армии в Британском мандате Палестины 67% (2972) еврейских солдат дезертировали, многие из них присоединились к «Иргуну». Генерал Андерс решил не привлекать дезертиров к ответственности. На кладбищах польских солдат, погибших в битве при Монте-Кассино и в Касамассиме, также имеются надгробия со звездой Давида. Военное продолжение Второй Польской Республики, Польское правительство в изгнании, включало представителей польских евреев: Смула Зигельбойма и Игнация Шварцбарта. Польское Подпольное государство и его военное крыло, Армия Крайова, являясь одним из крупнейших антинацистских движений сопротивления в Европе, включало еврейские подразделения: Еврейский военный союз и Еврейскую боевую организацию.

Сотрудничество

В то время как большинство поляков всех этнических групп испытывали антисоветские и антикоммунистические настроения, часть еврейского населения, наряду с этническими белорусами, украинцами и коммунистически настроенными поляками, первоначально приветствовала советские войска. Общее ощущение среди польских евреев заключалось в облегчении от того, что им удалось избежать опасности попасть под нацистское правление, а также от открытой политики дискриминации в отношении евреев, существовавшей в польском государстве, включая дискриминацию в образовании, трудоустройстве и торговле, а также антисемитское насилие, которое в некоторых случаях достигало уровня погромов. Польский поэт и бывший коммунист Александр Ват утверждал, что евреи были более склонны к сотрудничеству с Советской властью. Норман Дэвис отметил, что процент евреев среди осведомителей и коллаборационистов был поразительным, и они составляли списки польских «классовых врагов». Исследователь Холокоста Мартин Дин писал, что «лишь немногие местные евреи получили влиятельные должности при советской власти». Вопрос об еврейском сотрудничестве с советской оккупацией остается предметом споров. Большая группа ученых отмечает, что, хотя они и не были сторонниками коммунизма, многие евреи рассматривали Советы как меньшее зло по сравнению с нацистами. Они подчеркивают, что рассказы о приветствовавших советских солдат евреях на улицах носят преимущественно субъективный характер и не являются надежным показателем уровня еврейской поддержки Советской власти. Кроме того, было отмечено, что этнические поляки были представлены в гражданских и полицейских должностях оккупационной администрации в той же степени, что и евреи, и что евреи, как гражданские лица, так и военнослужащие польской армии, в равной степени страдали от рук советских оккупантов. Любой первоначальный энтузиазм, который евреи могли испытывать по отношению к советской оккупации, вскоре угас, когда они ощутили на себе последствия подавления оккупантами еврейского образа жизни. Напряженность между этническими поляками и евреями, возникшая в этот период, по мнению некоторых историков, негативно сказалась на отношениях между поляками и евреями на протяжении всей войны, создав и по сей день тупик в польско-еврейском примирении. После операции «Барбаросса» на территориях, ранее оккупированных Советским Союзом, было совершено множество зверств, некоторые из которых были совершены при участии самих поляков, как в случае резни в Джедвабне, где около 300 еврейских жителей Джедвабне были сожжены заживо в сарае (Институт национальной памяти: окончательные выводы). Участие поляков в массовых убийствах польской еврейской общины остается спорной темой, отчасти из-за отказа еврейских лидеров разрешить эксгумацию останков еврейских жертв и установление точной причины их смерти. Польский институт национальной памяти выявил другие погромы, подобные Джедвабне. Причины этих резен до сих пор обсуждаются, но они включали негодование из-за сотрудничества с советскими захватчиками, предыдущее сотрудничество в польско-советской войне и вторжении 1939 года в регионы Кресов, не говоря уже о принуждении нацистов к участию в немецких массовых убийствах.

While most Poles of all ethnicities had anti Soviet and anti communist sentiments, a portion of the Jewish population, along with ethnic Belarusians, Ukrainians and communist Poles had initially welcomed Soviet forces. The general feeling amongst Polish Jews was a sense of relief in having escaped the dangers of falling under Nazi rule, as well as from the overt policies of discrimination against Jews which existed in the Polish state, including discrimination in education, employment and commerce, as well as antisemitic violence that in some cases reached pogrom levels. The Polish poet and former communist Aleksander Wat has stated that Jews were more inclined to cooperate with the Soviets Norman Davies noted that among the informers and collaborators, the percentage of Jews was striking, and they prepared lists of Polish "class enemies", Holocaust scholar Martin Dean has written that "few local Jews obtained positions of power under Soviet rule." The issue of Jewish collaboration with the Soviet occupation remains controversial. A large group of scholars note that while not pro communist, many Jews saw the Soviets as the lesser threat compared to the Nazis. They stress that stories of Jews welcoming the Soviets on the streets are largely impressionistic and not reliable indicators of the level of Jewish support for the Soviets. Additionally, it has been noted that ethnic Poles were as prominent as Jews were in filling civil and police positions in the occupation administration, and that Jews, both civilians and in the Polish military, suffered equally at the hands of the Soviet occupiers. Whatever initial enthusiasm for the Soviet occupation Jews might have felt was soon dissipated upon feeling the impact of the suppression of Jewish societal modes of life by the occupiers. The tensions between ethnic Poles and Jews as a result of this period has, according to some historians, taken a toll on relations between Poles and Jews throughout the war, creating until this day, an impasse to Polish Jewish rapprochement. Following Operation Barbarossa, numerous atrocities were carried out in the territories formerly occupied by the Soviets, some of them with help from Poles themselves as in the case of the massacre in Jedwabne in which some 300 Jewish citizens of Jedwabne were burned alive in a barn (Institute of National Remembrance: Final Findings). The Polish participation in massacres of the Polish Jewish community remains a controversial subject, in part due to the Jewish leaders refusing to allow the remains of the Jewish victims to be exhumed and their cause of death to be properly established. The Polish Institute for National Remembrance identified other pogroms similar to Jedwabne. The reasons for these massacres are still debated, but they included resentment over the cooperation with the Soviet invaders and prior collaboration in the Polish Soviet War and the 1939 invasion of the Kresy regions, not to mention coercion by the Nazis to participate in German massacres.

Холокост в оккупированной Германией Польше

К концу 1941 года все евреи в оккупированной Германией Польше были помещены в гетто. За исключением детей, они были обязаны носить опознавательный знак – синюю звезду Давида. Многие евреи на территории бывшей восточной Польши также стали жертвами мобильных нацистских отрядов смерти, известных как Einsatzgruppen, которые осуществляли массовые убийства евреев, особенно в 1941 году.

Варшавское гетто

Варшавское гетто было основано немецким генерал-губернатором Гансом Франком 16 октября 1940 года. Немецкие власти разрешили Еврейскому совету (Юденрат) из 24 человек, возглавляемому Адамом Черняковым, сформировать собственную полицию для поддержания порядка в гетто. Юденрат также отвечал за организацию трудовых батальонов, которые требовались немцам. В это время население гетто оценивалось примерно в 380 000 человек, что составляло около 30% населения Варшавы. Однако площадь гетто составляла лишь около 2,4% от площади Варшавы. 16 ноября того же года немцы отгородили Варшавское гетто от внешнего мира, возведя вокруг него стену. В течение последующего полутора лет евреев из небольших городов и деревень переселяли в Варшавское гетто, при этом болезни (особенно тиф) и голод удерживали численность населения примерно на прежнем уровне. Средний размер продовольственного пайка в 1941 году для евреев в Варшаве был ограничен 253 ккал, для поляков – 669 ккал, в то время как для немцев он составлял 2613 ккал.

Депортации в лагеря смерти

22 июля 1942 года началась массовая депортация жителей Варшавского гетто; в течение следующих пятидесяти двух дней (до 12 сентября 1942 года) около 300 000 человек были перевезены по железной дороге в лагерь смерти Треблинка. Депортации осуществлялись пятьюдесятью немецкими солдатами СС, 200 солдатами латвийских батальонов Шуцманшафтен, 200 украинскими полицейскими и 2500 евреями из числа гетто-полиции. Сотрудники Юденрата, включая полицию гетто, вместе с семьями и родственниками, получили иммунитет от депортаций в обмен на сотрудничество. Кроме того, в августе 1942 года еврейским полицейским из гетто, под угрозой собственной депортации, было приказано лично "доставлять" пять жителей гетто на железнодорожную станцию Умшлагплац. 18 января 1943 года часть жителей гетто, включая членов ŻOB (Żydowska Organizacja Bojowa, Еврейская боевая организация), оказала сопротивление, часто с оружием, немецким попыткам проведения дополнительных депортаций в Треблинку. Первое восстание в гетто, как считается, произошло в 1942 году в небольшом городке Лахва в Полесском воеводстве (см. Лахва гетто). Окончательное уничтожение Варшавского гетто наступило четыре месяца спустя после подавления одной из самых героических и трагических битв войны – восстания в Варшавском гетто, возглавляемого Мордехаем Аниелевичем. Восстание в Варшавском гетто, которое стало примером мужества и неповиновения, отозвалось эхом по всей Польше и миру, и за ним последовали другие неудачные восстания в гетто на оккупированной нацистами территории Польши. Некоторые из выживших в Варшавском гетто, все еще содержавшиеся в лагерях в Варшаве или вблизи нее, были освобождены годом позже во время более масштабного Варшавского восстания 1944 года, возглавляемого польским движением сопротивления Армия Крайова, и немедленно присоединились к польским бойцам. Выжили лишь немногие. Польский командир этого еврейского отряда, Вацлав Микута, назвал их одними из лучших бойцов Варшавского восстания, всегда находившихся на передовой. По оценкам, более 2000 польских евреев, в том числе такие известные личности, как Марек Эдельман и Ицхак Цукерман, а также несколько десятков греческих, венгерских и даже немецких евреев, освобожденных Армией Крайовой из концентрационного лагеря Гесювка в Варшаве, мужчины и женщины, приняли участие в боях против нацистов во время Варшавского восстания 1944 года. В ходе Варшавского восстания 1944 года погибло 17 000 польских евреев, которые сражались в составе отрядов АК или были обнаружены в укрытиях. Судьба Варшавского гетто была схожа с судьбой других гетто, где концентрировались евреи. С решением нацистской Германии приступить к "Окончательному решению", уничтожению евреев Европы, в 1942 году началась операция "Рейнхард" с открытия лагерей смерти Бельжец, Собибор и Треблинка, за которыми последовал Аушвиц-Биркенау, где людей казнили в газовых камерах и проводили массовые расстрелы (стены смерти). Многие умирали от голода, болезней, пыток или в результате псевдомедицинских экспериментов. Вскоре последовали массовые депортации евреев из гетто в эти лагеря, как это произошло в Варшавском гетто, и только к октябрю 1943 года в лагерях операции "Рейнхард" было убито более 1,7 миллиона евреев. Польское правительство в изгнании первым (в ноябре 1942 года) сообщило о существовании нацистских концентрационных лагерей и систематическом истреблении евреев нацистами, через своего курьера Яна Карского и благодаря деятельности Витольда Пилецкого, члена Армии Крайовой и единственного человека, добровольно отправившегося в заключение в Освенцим и организовавшего движение сопротивления внутри самого лагеря. Один из еврейских членов Национального совета польского правительства в изгнании, Шмуэль Зигельбойм, покончил жизнь самоубийством в знак протеста против безразличия правительств союзников перед лицом Холокоста в Польше. Польское правительство в изгнании также было единственным правительством, создавшим организацию (Żegota), специально предназначенную для помощи евреям в Польше.

On July 22, 1942, the mass deportation of the Warsaw Ghetto inhabitants began; during the next fifty two days (until September 12, 1942) about 300,000 people were transported by train to the Treblinka extermination camp. The deportations were carried out by fifty German SS soldiers, 200 soldiers of the Latvian Schutzmannschaften Battalions, 200 Ukrainian Police, and 2,500 Jewish Ghetto Police. Employees of the Judenrat, including the Ghetto Police, along with their families and relatives, were given immunity from deportations in return for their cooperation. Additionally, in August 1942, Jewish ghetto policemen, under the threat of deportation themselves, were ordered to personally "deliver" five ghetto inhabitants to the Umschlagplatz train station. On January 18, 1943, some ghetto inhabitants, including members of ŻOB (Żydowska Organizacja Bojowa, Jewish Combat Organisation), resisted, often with arms, German attempts for additional deportations to Treblinka. The first ghetto uprising is believed to have occurred in 1942 the small town of Łachwa in the Polesie Voivodship (see Lakhva Ghetto). The final destruction of the Warsaw Ghetto came four months later after the crushing one of the most heroic and tragic battles of the war, Warsaw Ghetto Uprising, led by Mordechaj Anielewicz. Warsaw Ghetto Uprising, which was reverberated throughout Poland and the rest of the world as an example of courage and defiance, was followed by other failed ghetto uprisings in Nazi occupied Poland. Some of the survivors of Warsaw Ghetto Uprising, still held in camps at or near Warsaw were freed a year later during the larger 1944 Warsaw Uprising, led by Polish resistance movement Armia Krajowa and immediately joined Polish fighters. Only few of them survived. Polish commander of that Jewish unit, Wacław Micuta, described them as one of the best fighters of the Warsaw Uprising, always at the front line. It is estimated that over 2000 Polish Jews, some as well known as Marek Edelman or Icchak Cukierman, and several dozen Greek, Hungarian or even German Jews freed by Armia Krajowa from Gęsiówka concentration camp in Warsaw, men and woman, took part in combat against Nazis during 1944 Warsaw Uprising. As many as 17,000 Polish Jews died during 1944 Warsaw Uprising, who either fought with the AK units or had been discovered in hiding. The fate of the Warsaw Ghetto was similar to that of the other ghettos in which Jews were concentrated. With the decision of Nazi Germany to begin the Final Solution, the destruction of the Jews of Europe, Operation Reinhard began in 1942, with the opening of the extermination camps of Bełżec, Sobibór, and Treblinka, followed by Auschwitz Birkenau where people were executed to death in the gas chambers and massive executions (death wall). Many died from hunger, starvation, disease, torture or by pseudo medical experiments. The mass deportation of Jews from ghettos to these camps, such as happened at the Warsaw Ghetto, soon followed, and more than 1.7 million Jews were killed at the Aktion Reinhard camps by October 1943 alone. The Polish government in exile was the first (in November 1942) to reveal the existence of Nazi run concentration camps and the systematic extermination of the Jews by the Nazis, through its courier Jan Karski and through the activities of Witold Pilecki, member of Armia Krajowa and the only person who volunteered for imprisonment in Auschwitz and organized a resistance movement inside the camp itself. One of the Jewish members of the National Council of the Polish government in exile, Szmul Zygielbojm, committed suicide to protest the indifference of the Allied governments in the face of the Holocaust in Poland. The Polish government in exile was also the only government to set up an organization (Żegota) specifically aimed at helping the Jews in Poland.

Польские евреи в Советском Союзе

Тысячи польских евреев мигрировали, были депортированы или позднее эвакуированы в центральные и восточные районы Советского Союза, и многие из них пережили Холокост. Однако некоторые погибли из-за тяжелых условий, советских репрессий или в результате насилия со стороны украинских националистов. Два лидера Бунда, Виктор Альтер и Генрих Эрлих, были расстреляны в декабре 1941 года в Москве по обвинению в шпионаже в пользу нацистской Германии. Некоторые евреи вступили в Польскую коммунистическую армию (Йозеф Рожанский, Влодзимеж Брус) или Союз польских патриотов (Юлия Бристигер) и вернулись в Польшу в 1944 году, другим было разрешено покинуть Советский Союз после войны или около 1956 года (Лев Рывин).

Коммунистическое правление: 19451989

Между 40 000 и 100 000 польских евреев пережили Холокост в Польше, скрываясь или вступив в польские или советские партизанские отряды. Еще 50 000–170 000 были репатриированы из Советского Союза и 20 000–40 000 из Германии и других стран. На пике послевоенной численности в Польше проживало 180 000–240 000 евреев, в основном в Варшаве, Лодзи, Кракове, Вроцлаве и Нижней Силезии, например, в Белаве, Дзержонёве. Вскоре после окончания Второй мировой войны евреи начали покидать Польшу благодаря соглашению о репатриации с СССР. Польша была страной Восточного блока, разрешавшей свободную алиях (переезд) евреев в Мандатную Палестину. Исход происходил поэтапно. После войны подавляющее большинство выживших уехали по нескольким причинам, часто по нескольким сразу. Многие уехали просто потому, что не хотели жить в коммунистической стране. Некоторые – из-за отказа коммунистического режима возвращать довоенную частную собственность. Другие не желали восстанавливать свою жизнь в местах, где были убиты их семьи. Еще другие стремились в Британский мандат Палестины, который вскоре должен был стать Израилем. У некоторых выживших были родственники за границей. Однако доминирующим фактором стало решение генерала Спахальского из PWP (Польского военного правительства) подписать указ, разрешающий оставшимся в живых покидать Польшу без виз или разрешений на выезд. Польша была единственной страной Восточного блока, разрешившей свободную алиях после окончания Второй мировой войны. В результате еврейская эмиграция из Польши резко возросла. Великобритания требовала от Польши (и других стран) остановить еврейский исход, но ее давление оказалось в основном безуспешным. Польская еврейская писательница Рахеля Ауэрбах, посетившая Треблинку в ноябре 1945 года в составе официальной делегации Главной комиссии по расследованию преступлений гитлеровцев, обнаружила, что некоторые польские крестьяне выкапывали пепел в поисках упущенных ценностей. Бельжец также был осквернен, начиная с 1943 года после закрытия лагеря (см. Sonderaktion 1005 о ликвидации в 1943 году фактических массовых захоронений как в Треблинке, так и в Бельжеце). Послевоенная Польша была хаотичной страной, где просоветские коммунисты и патриотические националисты боролись друг с другом. Сотни евреев были убиты в результате антиеврейского насилия, в том числе многие функционеры нового сталинского режима. В кильском погроме 1946 года были жестоко убиты тридцать семь евреев. До сих пор в Польше продолжаются дебаты о предполагаемых доказательствах провокации советского НКВД и присутствии российских солдат при убийствах. Между 1945 и 1948 годами Польшу покинули 100 000–120 000 евреев. Их отъезд был в значительной степени организован сионистскими активистами в Польше, такими как Адольф Берман и Ицхак Цукерман, под эгидой полуподпольной организации "Бериха" ("Побег"), терпимой правительством Польши. Брат Бермана, Якуб, руководил силами безопасности и был одним из самых влиятельных людей в Польше. "Бериха" также отвечала за организованную эмиграцию евреев из Румынии, Венгрии, Чехословакии и Югославии, в общей сложности 250 000 выживших в Холокосте (включая Польшу). Вторая волна еврейской эмиграции (50 000 человек) произошла во время либерализации коммунистического режима в 1957–1959 годах. Затем последовала третья крупная волна эмиграции, которую можно назвать изгнанием евреев, в 1968–1969 годах. После этого почти все евреи, решившие остаться в Польше, "перестали" быть евреями. Бунд участвовал в послевоенных выборах 1947 года, объединившись с (некоммунистической) Польской социалистической партией (ППС), и получил свое первое и единственное место в польском парламенте, а также несколько мест в муниципальных советах. Под давлением советских коммунистических властей лидеры Бунда "добровольно" распустили партию в 1948–1949 годах, несмотря на оппозицию многих активистов.

Between 40,000 and 100,000 Polish Jews survived the Holocaust in Poland by hiding or by joining the Polish or Soviet partisan units. Another 50,000–170,000 were repatriated from the Soviet Union and 20,000–40,000 from Germany and other countries. At its postwar peak, there were 180,000–240,000 Jews in Poland settled mostly in Warsaw, Łódź, Kraków, Wrocław and Lower Silesia, e. g. Bielawa. Dzierżoniów. Soon after the end of the Second World War, Jews began to exit Poland thanks to the repatriation agreement with the USSR. Poland was an Eastern Bloc country to allow free Jewish aliyah to Mandate Palestine. The exodus took place in stages. After the war, the vast majority of survivors left for several reasons, often more than one. Many left simply because they did not want to live in a communist country. Some left because the refusal of the Communist regime to return prewar private property. Others did not wish to rebuild their lives in the places where their families were murdered. Yet others wanted to go to British Mandate of Palestine soon to become Israel. Some of the survivors had relatives abroad. The dominant factor, however, was the decision made by Gen. Spychalski of PWP to sign a decree allowing the remaining survivors to leave Poland without visas or exit permits. Poland was the only Eastern Bloc country to allow free Jewish aliyah upon the conclusion of World War II. Consequently, the Jewish emigration from Poland increased dramatically. Britain demanded from Poland (among others) to halt the Jewish exodus, but their pressure was largely unsuccessful. Jewish Polish writer Rachela Auerbach, who visited Treblinka in November 1945 as part of an official delegation for the Main Commission for the Investigation of Hitlerite Crimes, found that some Polish peasants were digging up the ashes in search of overlooked valuables. Bełżec was similarly desecrated from 1943 onwards after the camp was closed, (see: Sonderaktion 1005 for the 1943 liquidation of the actual mass graves in both Treblinka and Belzec). Postwar Poland was a chaotic country in which pro Soviet communists and patriotic nationalists fought each other. Hundreds of Jews were murdered in anti Jewish violence, including numerous functionaries of the new Stalinist regime. In the Kielce pogrom of 1946, thirty seven Jews were brutally murdered. Until today the debate in Poland continues about the inferred evidence of the Soviet NKVD provocation and the presence of Russian soldiers in the killings. Between 1945 and 1948, 100,000–120,000 Jews left Poland. Their departure was largely organized by the Zionist activists in Poland such as Adolf Berman and Icchak Cukierman under the umbrella of a semi clandestine, tolerated by the government of Poland, organization Berihah ("Flight"). Berman's brother Jakub supervised security forces, so he was one of the most influential people in Poland. Berihah was also responsible for the organized emigration of Jews from Romania, Hungary, Czechoslovakia, and Yugoslavia totaling 250,000 (including Poland) Holocaust survivors. A second wave of Jewish emigration (50,000) took place during the liberalization of the Communist regime between 1957 and 1959. Then there was the third major wave of emigration, which one might call an expulsion of Jews, in 1968–1969. Thereafter almost all Jews who decided to stay in Poland "stopped" being Jewish. The Bund took part in the post war elections of 1947 on a common ticket with the (non communist) Polish Socialist Party (PPS) and gained its first and only parliamentary seat in its Polish history, plus several seats in municipal councils. Under pressure from Soviet installed Communist authorities, the Bund's leaders 'voluntarily' disbanded the party in 1948–1949 against the opposition of many activists.

Сталинский период

Для оставшихся польских евреев восстановление еврейской жизни в Польше осуществлялось в период с октября 1944 по 1950 год Центральным комитетом польских евреев (Centralny Komitet Żydów Polskich, CKŻP), который предоставлял юридические, образовательные, социальные услуги, а также поддерживал культуру и вел пропаганду. В 1945–1948 годах функционировала общенациональная еврейская религиозная община во главе с Давидом Кахане, который служил главным раввином польских вооруженных сил, пока она не была поглощена ЦКЖП. До своего роспуска в 1949–1950 годах существовало одиннадцать независимых еврейских политических партий, из которых восемь были легальными. Ряд польских евреев участвовал в создании антиревизионистского социалистического правительства в Польской Народной Республике в период с 1944 по 1956 год, занимая, в частности, видные посты в Политбюро Польской Объединенной Рабочей партии (например, Якуб Берман, Хилари Минц – ответственный за создание социалистической экономики), а также в службе безопасности Urząd Bezpieczeństwa (UB) и в сфере дипломатии/разведки. После 1956 года, в ходе десталинизации в Польше при режиме Владислава Гомулки, некоторые сотрудники Urząd Bezpieczeństwa, включая Романа Ромковского (родившегося как Натан Грунсапау Кикиел), Йозефа (Яцека) Рожанского (родившегося как Йозеф Голдберг) и Анатоля Фейгина, были привлечены к ответственности за "злоупотребление властью", включая пытки польских антикоммунистов (в том числе Витольда Пилецкого), и приговорены к длительным срокам заключения. Сотрудник UB Йозеф Свиатло (родившийся как Изаак Флейхфарб), после побега на Запад в 1953 году, разоблачил через «Радио Свобода» методы UB, что привело к его роспуску в 1954 году. Ежи Борейша был важным редактором печатных изданий и книг, привлекая многих талантливых писателей. Были созданы еврейские культурные учреждения, в том числе Государственный театр идиш, основанный в 1950 году и возглавляемый Идой Каминской, Еврейский исторический институт – академическое учреждение, специализирующееся на исследовании истории и культуры евреев в Польше, и газета на идише Folks Shtime.

For those Polish Jews who remained, the rebuilding of Jewish life in Poland was carried out between October 1944 and 1950 by the Central Committee of Polish Jews (Centralny Komitet Żydów Polskich, CKŻP) which provided legal, educational, social care, cultural, and propaganda services. A countrywide Jewish Religious Community, led by Dawid Kahane, who served as chief rabbi of the Polish Armed Forces, functioned between 1945 and 1948 until it was absorbed by the CKŻP. Eleven independent political Jewish parties, of which eight were legal, existed until their dissolution during 1949–50. A number of Polish Jews participated in the establishment of the anti revisionist socialist government in the People's Republic of Poland between 1944 and 1956, holding, among others, prominent posts in the Politburo of the Polish United Workers' Party (e. g. Jakub Berman, Hilary Minc – responsible for establishing a socialist economy), and the security service Urząd Bezpieczeństwa (UB) and in diplomacy/intelligence. After 1956, during the process of de Stalinisation in Poland under Władysław Gomułka's regime, some Urząd Bezpieczeństwa officials including Roman Romkowski (born Natan Grunsapau Kikiel), Józef (Jacek) Różański (born Jozef Goldberg), and Anatol Fejgin were prosecuted for "power abuses" including the torture of Polish anticommunists (among them, Witold Pilecki), and sentenced to long prison terms. A UB official, Józef Światło, (born Izaak Fleichfarb), after escaping in 1953 to the West, exposed through Radio Free Europe the methods of the UB which led to its dissolution in 1954. Jerzy Borejsza was an important press and book editor, who attracted many talented writers. Some Jewish cultural institutions were established including the Yiddish State Theater founded in 1950 and directed by Ida Kamińska, the Jewish Historical Institute, an academic institution specializing in the research of the history and culture of the Jews in Poland, and the Yiddish newspaper Folks Shtime.

С 1967 по 1989 год

В 1967 году, после Шестидневной войны между Израилем и арабскими государствами, коммунистическая Польша разорвала дипломатические отношения с Израилем. Победу Израиля над арабскими государствами, поддерживаемыми Советским Союзом, в 1967 году поляки встретили с ликованием: «Наши евреи дали советским арабам хорошую взбучку!» К 1968 году большинство из 40 000 оставшихся евреев Польши ассимилировались в польском обществе, но в течение следующего года они стали объектом поддерживаемой Советским Союзом, централизованно организованной кампании, приравнивающей еврейское происхождение к сионистским симпатиям и, следовательно, к нелояльности Польше. В марте 1968 года студенческие демонстрации в Варшаве (Польский политический кризис 1968 года) предоставили правительству Гомулки предлог для перенаправления общественного антиправительственного недовольства в другое русло. Так, его глава службы безопасности, Мечислав Мочар, использовал ситуацию как повод для развязывания антисемитской кампании в прессе (хотя официально использовался термин «сионист»). Государственная «антисионистская» кампания привела к исключению евреев из Польской объединенной рабочей партии и из числа преподавателей в школах и университетах. В результате экономического, политического и полицейского давления 25 000 евреев были вынуждены эмигрировать в период с 1968 по 1970 год. Кампания, хотя и была формально направлена против евреев, занимавших должности в сталинскую эпоху, и их семей, затронула большинство оставшихся польских евреев, независимо от их происхождения. События марта 1968 года имели ряд последствий. Пропагандистская кампания в сочетании с нападениями ОРМО на университеты нанесла ущерб репутации Польши за рубежом, особенно в США. Многие польские интеллектуалы были возмущены продвижением официального антисемитизма и выступили против кампании. Некоторые из эмигрировавших на Запад основали организации, которые поддерживали антикоммунистическую оппозицию внутри Польши. В конце 1970-х годов некоторые еврейские активисты участвовали в антикоммунистических оппозиционных группах. Наиболее известным из них был Адам Михник (основатель газеты «Газета Выборча»), один из основателей Комитета защиты рабочих (KOR). К моменту падения коммунизма в Польше в 1989 году в стране осталось всего 5000–10 000 евреев, многие из которых предпочитали скрывать свое еврейское происхождение.

In 1967, following the Six Day War between Israel and the Arab states, communist Poland broke off diplomatic relations with Israel. The Israeli victory over the Soviet backed Arab states in 1967 was greeted by Poles with glee; "Our Jews have given the Soviet Arabs a drumming!" By 1968 most of Poland's 40,000 remaining Jews were assimilated into Polish society, but over the next year they became the center of a Soviet backed, centrally organized campaign, equating Jewish origins with Zionist sympathies and thus disloyalty to Poland. In March 1968 student led demonstrations in Warsaw (Polish 1968 political crisis) gave Gomułka's government an excuse to channel public anti government sentiment into another avenue. Thus his security chief, Mieczysław Moczar, used the situation as a pretext to launch an anti Semitic press campaign (although the expression "Zionist" was officially used). The state sponsored "anti Zionist" campaign resulted in the removal of Jews from the Polish United Workers' Party and from teaching positions in schools and universities. Due to economic, political and police pressure, 25,000 Jews were forced to emigrate during 1968–1970. The campaign, though ostensibly directed at Jews who had held office in the Stalinist era and at their families, affected most of the remaining Polish Jews, whatever their backgrounds. There were several outcomes of the March 1968 events. The propaganda campaign coupled with ORMO attack on universities, damaged Poland's reputation abroad, particularly in the U. S. Many Polish intellectuals were disgusted at the promotion of official anti Semitism, and opposed the campaign. Some of the people who emigrated to the West thereafter, founded organizations which encouraged anticommunist opposition inside Poland. During the late 1970s some Jewish activists were engaged in the anticommunist opposition groups. Most prominent among them, Adam Michnik (founder of Gazeta Wyborcza) was one of the founders of the Workers' Defence Committee (KOR). By the time of the fall of Communism in Poland in 1989, only 5,000–10,000 Jews remained in the country, many of them preferring to conceal their Jewish origin.