Фрэнк Ноэль Мейсон Макфарлейн: Военный, администратор и политик

Введение

Британский армейский офицер, администратор и политик генерал-лейтенант сэр Фрэнк Ноэль Мейсон Макфарлейн (23 октября 1889 – 12 августа 1953) – высокопоставленный офицер британской армии, администратор и политик, занимавший должность губернатора Гибралтара во время Второй мировой войны.

Ранняя жизнь и военная карьера

Фрэнк Ноэль Мейсон родился 23 октября 1889 года, сыном врача. Его отец был убежден в неизбежности войны между Германией и Великобританией и вступил в Территориальную армию, чтобы работать военным врачом. В результате отец часто отсутствовал, и значительное влияние на него в детстве оказала немецкая гувернантка, нанятая отцом. Мейсон Макфарлейн получил образование в школе «Рагби», а после обучения в Королевской военной академии в Вулвиче в 1909 году был произведен в звание второго лейтенанта Королевской артиллерии. До февраля 1909 года его фамилия была Мейсон, но в этом месяце он добавил к ней «Макфарлейн» из гордости за свое шотландское происхождение, поскольку Макфарлейн — девичья фамилия его матери из Шотландии. Мейсон Макфарлейн служил в Первой мировой войне на Западном фронте и в Месопотамии. Будучи молодым артиллерийским офицером, Мейсон Макфарлейн приобрел репутацию офицера, всегда готового «искать неприятности» и испытывающего глубокое недоверие к высшему командованию. Он был известен своей любовью к любительскому театру, спорту и сочинению саркастических стихов, высмеивающих высшее командование. Зимой 1915–16 годов он служил в составе сил, участвовавших в кровопролитных боях под Кутом, когда британцы безуспешно пытались спасти 6-ю индийскую дивизию, осажденную османами в Куте. В 1916 году он был награжден Военным крестом, в 1918 году получил планку к награде (упомянуто в сентябре) и второй батон в том же году, когда служил в штабе артиллерии 41-й дивизии – самой младшей дивизии армии Китченера. Описание заслуг за второй батон было опубликовано в приложении к «London Gazette» 2 декабря 1918 года и гласит:

Мейсон Макфарлейн также был награжден французским «Крестом Военных заслуг» и упомянут в донесениях во время Первой мировой войны.

Между войнами

Между войнами Мейсон Макфарлейн посещал Колледж штаба в Кветте с 1919 по 1920 год. В Кветте его аттестат по окончании курса отмечал его способности как "превосходящие способности любого из его сокурсников", хотя его суждения описывались как "вполне хорошие, но несколько незрелые и лишенные равновесия". После этого он служил в полку, прежде чем в 1935 году поступить в Имперский колледж обороны – престижное назначение для наиболее перспективных офицеров. В 1931 году, после десяти лет, проведенных преимущественно в Британской Индии, он был назначен военным атташе в Венгрию, Австрию и Швейцарию. Директор М3, разведывательного отдела Военного ведомства, занимавшегося Центральной Европой, в своей оценке Мейсона Макфарлейна написал: "Он сочетает в себе первоклассный ум с замечательным талантом к разведке. Он обладает острым чувством юмора и является отличным лингвистом. Он полон умственной и физической энергии и обладает большой инициативностью, что позволит ему добиться значительных успехов". В 1933 году он серьезно пострадал в автомобильной аварии, в результате которой до конца жизни страдал от болей в позвоночнике. В 1934 году Мейсон Макфарлейн вернулся в Великобританию. Мейсон Макфарлейн служил военным атташе Великобритании в Берлине перед Второй мировой войной, под руководством посла сэра Невиля Хендерсона, начиная с января 1938 года. Кроме того, он был военным атташе в Венгрии, Австрии, Швейцарии и Дании. На своем любимом купе Ford V8 Мейсон Макфарлейн лично отправился наблюдать за аншлюсом после того, как командование вермахта отрицало его происхождение, и расследовать ситуацию в приграничном с Чехословакией регионе во время майского кризиса. Его доклады во время майского кризиса, в которых он не обнаружил доказательств неминуемого немецкого вторжения в Чехословакию, способствовали снижению напряженности в выходные дни 20–22 мая 1938 года. "Мэйсон Мак", как его называли коллеги в посольстве в Берлине, считался эксцентриком. Сэр Уолфорд Селби, посол в Вене, хвалил его за "постоянно дельные советы", в то время как другие, такие как сэр Александр Кадоган, постоянный заместитель министра иностранных дел, считали его безрассудным и слишком легко возбудимым. Британский историк Д.К. Уотт назвал Мейсона Макфарлейна "храбрым эксцентриком", который очень хотел убить Гитлера. 27 июля 1938 года Мейсон Макфарлейн доложил Хендерсону, что вермахт готовится к войне против Чехословакии, заявив в своем докладе, что генералы немецкой армии "следят за тем, чтобы в случае возникновения чрезвычайной ситуации их подготовка была достаточной". Хендерсон передал доклад Мейсона Макфарлейна в Лондон, но заявил, что не верит в готовящееся Гитлером вторжение в Чехословакию. Галифакс хотел, чтобы Мейсон Макфарлейн передал Гитлеру личное сообщение, но он отклонил эту идею как "пустую трату времени". По его докладу в Берлин, 8 августа 1938 года, Мейсон Макфарлейн встретился с Виктором фон Кербером, отставным офицером и берлинским корреспондентом Wiener Journal, имевшим отличные связи с немецким Генеральным штабом. Впервые Мейсон Макфарлейн узнал, что Гитлер планирует вторжение в Чехословакию 1 октября 1938 года и что он считает, что ни Великобритания, ни Франция не останутся в стороне в случае вторжения. В конце августа Мейсон Макфарлейн представил Хендерсону доклад, в котором говорилось, что заключение Британией союза с Чехословакией дает "небольшую возможность предотвратить или, по крайней мере, отсрочить катастрофу". 23 сентября 1938 года итоги саммита Чемберлена и Гитлера в Бад-Годесберге закончились отказом Гитлера принять англо-французский план по уступке Судетской области, назвав его слишком медленным, и требованием немедленно "вернуть регион в Рейх", требование, которое Чемберлен, в свою очередь, отверг. В напряженной обстановке, когда Германия и Британия стояли на грани войны, Уилсон остался в Берлине по поручению Чемберлена, чтобы попытаться поддерживать каналы связи открытыми. Хендерсон и Уилсон отправили Мейсона Макфарлейна с сообщением, содержащим текст ультиматума Гитлера в Бад-Годесберге, в Прагу, но немецко-чехословацкая граница была закрыта, что вынудило его пересечь ее по лесной тропе. Пересекая границу, он запутался в колючей проволоке, и нервный молодой чехословацкий солдат помог ему освободиться, вместо того чтобы задержать его, что укрепило его в убеждении, что моральный дух чехов низок. Во время своего путешествия по Судетам ему приходилось уклоняться от пуль, став свидетелем столкновений между нацистскими судетскими фрайкорами и чехословацкой полицией и армией. По прибытии в Прагу и после передачи сообщения президенту Бенешу Мейсон Макфарлейн отправил телеграмму в Лондон, в которой, основываясь на увиденном в Судетах, заявил, что чехословацкая армия страдает от низкого морального духа и быстро рухнет в случае немецкого вторжения. Полковник Г.К.Т. Стронг, британский военный атташе в Праге, решительно не согласился с оценкой Мейсона Макфарлейна чехословацкой армии. Уилсон рассматривал доклад Мейсона Макфарлейна о том, что Чехословакия продержится против вермахта всего несколько дней, как причину не начинать войну с Германией и широко распространял его по коридорам Уайтхолла. Из Берлина Уилсон отправил телеграмму Чемберлену: "Военный атташе только что вернулся из Чехословакии и убежден, что сопротивление будет слабым. Это должно быть известно и французам, и чехословацкому Генеральному штабу, поскольку это очевидно здесь". Когда Уилсон вернулся в Лондон 27 сентября 1938 года, он взял с собой Мейсона Макфарлейна прямо на заседание кабинета министров в Даунинг-стрит, 10. Мейсон Макфарлейн заявил кабинету: "Было бы очень опрометчиво основывать какую-либо политику на предположении, что чехи будут сражаться как тигры". Кадоган записал в своем дневнике о влиянии выступления Мейсона Макфарлейна перед кабинетом: "К сожалению, Мейсон Макфарлейн (военный атташе в Берлине) тоже здесь, и он нарисовал мрачную картину чешского морального духа. Что он знает об этом? Также встреча с начальниками штабов, которых вызвали. Не очень обнадеживающе – все это вызвало ледниковый период в министерских кабинетах". Генерал-лейтенант Генри Пауналл, директор военных операций и разведки, записал в своем дневнике: "На нас сильно повлияли взгляды Мейсона Макфарлейна, который прилетел из Берлина этим днем [27 сентября] – он проделал благородную работу". 30 сентября 1938 года Мюнхенское соглашение положило конец кризису, который подтолкнул Европу к грани войны. После Мюнхенского соглашения Мейсон Макфарлейн вошел в состав англо-германо-французско-итальянской комиссии, которой было поручено определить, какая часть Судетской области должна быть передана Германии. В последующие месяцы…

Between the wars, Mason MacFarlane attended the Staff College, Quetta from 1919 to 1920. At Quetta, his evaluation upon graduation declared his ability as "above that of any of his fellow students", though his judgement was described as only "fairly good rather immature and lacking balance". Afterwards, he served on regimental duties, before attending the Imperial Defence College, a prestigious posting for the most promising officers, in 1935. In 1931, after spending most of the preceding ten years in British India, he was appointed military attaché to Hungary, Austria and Switzerland. The director of M3, the intelligence section of the War Office dealing with Central Europe wrote in an evaluation of Mason MacFarlane: "He combines a first class brain with a remarkable flair for intelligence work. He has a keen sense of humour and is an excellent linguist. Full of mental and physical energy and with great initiative he should go far". A lover of fast cars, he was badly injured in a car crash in 1933 that left him with spinal pain for the rest of his life. In 1934, Mason MacFarlane returned to Great Britain. Mason MacFarlane served as Britain's military attaché to Berlin prior to the Second World War, under the ambassador Sir Nevile Henderson starting in January 1938. Additionally he served as military attaché to Hungary, Austria, Switzerland and Denmark. In his favourite Ford V 8 coupe, Mason MacFarlane went out to personally observe the Anschluss after the Oberkommando der Wehrmacht denied to him that it was happening and to investigate the German Czechoslovak border region during the May Crisis. His reports during the May Crisis that he found no evidence of an imminent German invasion of Czechoslovakia did much to cool down the heated atmosphere during the weekend of 20–22 May 1938. "Mason Mac" as he was known to his colleagues in the embassy in Berlin was viewed as an eccentric with some like Sir Walford Selby, the ambassador in Vienna, praising him for his "consistently good advice" while others like Sir Alexander Cadogan, the Permanent Undersecretary at the Foreign Office, regarded him as reckless and too easily excited. The British historian D. C. Watt called Mason MacFarlane a "courageous eccentric" who very much wanted to assassinate Hitler. On 27 July 1938, Mason MacFarlane reported to Henderson that the Wehrmacht was preparing for a war against Czechoslovakia, stating in a report that the German Army generals were "seeing to it that if the emergency arises their preparations shall not be found wanting". Henderson passed on Mason MacFarlane's report to London, but stated he did not believe that Hitler was preparing to invade Czechoslovakia. Halifax wanted Mason MacFarlane to take back a personal message to Hitler, a course of action which he rejected as a "waste of time". Upon his report to Berlin, on 8 August 1938, Mason MacFarlane met Victor von Koerber, a retired officer and Berlin correspondent of the Wiener Journal, who had excellent contacts with the German General Staff. For the first time, Mason MacFarlane learned that Hitler planned to invade Czechoslovakia on 1 October 1938 and of his belief that neither Britain nor France would do nothing in the event of the invasion. In late August, Mason MacFarlene submitted a report to Henderson declaring that if Britain made an alliance with Czechoslovakia that this offered 'an outside possibility that we might avert or at any rate postpone catastrophe". On 23 September 1938, the outcome of the Chamberlain Hitler summit at Bad Godesberg ended with Hitler rejecting the Anglo French plan for the cession of the Sudetenland as taking too long and demanded the region "go home to the Reich" immediately, a demand that Chamberlain in turn rejected. In the tense atmosphere with Germany and Britain on the verge of war, Wilson was left behind by Chamberlain in Berlin to try to keep the lines of communication open. Mason MacFarlane was sent by Henderson and Wilson to deliver a message to text of Hitler's Bad Godesberg ultimatum to Prague but the German Czechoslovak border was closed, forcing him to cross the frontier by a forest path. While crossing the frontier, he was caught up in the barbed wire, and a nervous young Czechoslovak Army soldier helped untangle him instead of challenging him, an experience that left with the conviction that Czech morale was poor. During his journey through the Sudetenland, he had to dodge bullets as he witnessed fighting between the Nazi Sudetendeutsches Freikorps and the Czechoslovak police and army. Upon reaching Prague and after delivering the message to President Beneš, Mason MacFarlane telegraphed a cable to London stating based upon what he had seen in the Sudetenland that the Czechoslovak Army was suffering from low morale and would swiftly collapse if Germany invaded. Colonel H. C. T Stronge, the British military attache in Prague very strongly disagreed with Mason MacFarlane's assessment of the Czechoslovak Army. Wilson saw Mason MacFarlane's report predicating that Czechoslovakia would last a few days against the Wehrmacht as a reason not to go to war with Germany and circulated it widely through the corridors of Whitehall. From Berlin, Wilson telegraphed Chamberlain: "Military attache has just returned from Czechoslovakia and is convinced that resistance will prove feeble. This must be known to the French too and to the Czech General Staff as it is clearly known here". When Wilson returned to London on 27 September 1938, he took Mason MacFarlane with him, straight to a cabinet meeting at 10 Downing Street. Mason MacFarlane told the cabinet: "It would be very rash to base any policy on the assumption that the Czechs would fight like tigers". Cadogan wrote in his diary about the impact of Mason MacFarlane's presentation to the cabinet: "Unfortunately Mason Macfarlane (MA in Berlin) also here and he painted a gloomy picture of Czech morale. What does he know about it? Also meeting with Chiefs of Staff who were called in. Not very reassuring all this produced a glacial period in Ministerial feet". General Sir Henry Pownall, the Director of Military Operations and Intelligence wrote in his diary: "We were much influenced by the views of Mason Macfarlane who flew over from Berlin that afternoon [27 September] – he has done noble work." On 30 September 1938, the Munich Agreement put an end to the crisis which had pushed Europe to the brink of war. After the Munich Agreement, Mason MacFarlane served as part of the Anglo German French Italian commission which had the duty of deciding how much of the Sudetenland would go to Germany. In the months

From October 1938 to February 1939, Henderson was in London being treated for the cancer which was to kill him in 1953. The chargé d'affaires, Sir George Ogilvie Forbes, took over the British embassy in Berlin during this time. He, too, disagreed with Henderson's views of the Nazi regime, andallying with Mason MacFarlane used his position to "educate" the British cabinet about Germany. On the night of 9 November 1938, Mason MacFarlane witnessed the Kristallnacht ("night of broken glass") pogrom in Berlin, where the homes and businesses of Jews were looted and vandalised while Jews were beaten up and sometimes killed. Kristallnacht repulsed and disgusted him, adding to his dislike of the Nazi regime. Mason MacFarlane stated the German economy was on "full throttle" for war and Hitler would probably invade an Eastern European state in 1939, through he also stated there was a strong possibility of Hitler attacking a Western European state. The possibility of Hitler attacking the Low Countries and/or France that Mason MacFarlane had warned about had more impact on the British cabinet than did his warnings of aggression in Eastern Europe, and changed Britain's policies towards France. Henderson upon his return to the British Embassy on 13 February 1939 stated that henceforward all dispatches from Berlin had to conform to his views. Mason MacFarlane added greatly to Colvin's credibility when he endorsed his reports, saying Colvin was a reliable source of information about Germany. In a letter to his sister, Chamberlain wrote that it was the "Colvin report" together with information from other sources that led him to agree to Lord Halifax's idea of the "guarantee" of Poland. Mason MacFarlane proposed the assassination of Adolf Hitler, an offer turned down by his superiors. The Foreign Secretary, Lord Halifax said of Mason MacFarlane's plan to assassinate Hitler while he was on a stand reviewing the Wehrmacht for his 50th birthday celebrations on 20 April 1939: "We have not reached that stage when we have to use assassination as a substitute for diplomacy." Hitler for his part regarded Mason MacFarlane as a personal enemy. To try to resolve the Danzig crisis, in May 1939, Pope Pius XII sent the Papal Nunico to Germany, Monsignor Cesare Orsenigo, to meet der Führer at Berchtesgaden to discuss a possible peaceful resolution to the crisis. General Gerhard von Schwerin, seeing Mason MacFarlane's remarks as a way to persuade Hitler not to launch a "premature" war in 1939, met him to ask if he was speaking on behalf of himself or the British government. However, Schwerin offended "Mason Mac" with his question, which he regarded as questioning his honour as an officer, and the meeting ended badly. In late May 1939, Mason MacFarlane was recalled from Berlin and promoted to the rank of Brigadier General of Royal Artillery at Aldershot. By this time, he had ceased to be a source of information about Germany and more of an advocate of the particular policies he wanted Britain to follow, as he ventured into grand strategy, stating what policies he favoured as the best way of defeating Germany. The Canadian historian Wesley Wark wrote: " Mason Macfarlane represents the extreme case of a military attache who abandoned the uses of ambiguity in favour of single minded and reductive reporting that made no effort to balance the strengths and weaknesses inherent in a military situation, or the gains and losses implied by a British response He was influential, as we have seen, in the British decision not to back Czechoslovakia at the height of the Munich Crisis. He was equally influential in the British decision to support Poland and create an Eastern Front on her borders in March 1939. An Eastern Front designed to deter Hitler, based on Czechoslovakia and with the possibility of Russian assistance, had some chance of success. Such a front based on Poland and without Russian participation had not whatsoever".

Вторая мировая война

Назначенный компаньоном ордена Бата в 1939 году, Мейсон Макфарлейн был директором военной разведки в Британских экспедиционных силах (BEF) в 1939–40 годах и во время битвы при Дюнкерке являлся оперативным командиром «Mac Force» – импровизированного формирования, прикрывавшего британский правый фланг. За свои заслуги он был награжден орденом «За выдающиеся заслуги». С июля 1940 года по март 1941 года, во время Второй мировой войны, Мейсон Макфарлейн занимал должность второго в командовании Гибралтара и гарнизона. Эта должность позволила ему возглавить Объединенный разведывательный центр. Он руководил совместной группой из представителей британской армии, Королевского флота и Королевских ВВС, задачей которой была поддержка генерала Франко в случае вторжения Германии в Испанию. Они должны были оказать помощь испанской обороне, а если испанцы не окажут сопротивления, то нанести максимальный ущерб. С апреля по июнь 1941 года Мейсон Макфарлейн непродолжительное время служил командующим 44-й (домашних округов) дивизией, формированием Территориальной армии (ТА), прежде чем быть назначенным главой британской военной миссии в Москве, вскоре после немецкого вторжения в Советский Союз. Назначенный 24 июня 1941 года и прибывший в Москву 14 июля 1941 года, где был встречен Иосифом Сталиным в Кремле как почетный гость, Мейсон Макфарлейн возлагал большие надежды на англо-советское сотрудничество, которые вскоре рухнули, когда он узнал, что ксенофобский советский режим рассматривал его как шпиона. В отличие от других британских генералов, ожидавших краха Советского Союза летом или осенью 1941 года, Мейсон Макфарлейн имел более высокое мнение о Красной Армии и последовательно предсказывал, что Советы выстоят. С 31 мая 1942 года по 14 февраля 1944 года Мейсон Макфарлейн был губернатором Гибралтара и стал свидетелем авиакатастрофы 4 июля 1943 года, в которой погиб его друг, премьер-министр Польши Владислав Сикорский. В августе 1943 года он был удостоен звания рыцаря-командора ордена Бата, а в том же месяце правительство США наградило его орденом «За заслуги», а в октябре он получил Большой крест польского ордена Polonia Restituta. В 1944 году Мейсон Макфарлейн служил главным комиссаром Союзной контрольной комиссии (ACC) в Италии, фактически возглавляя временное послевоенное правительство. В ответ на требование короля явиться в полной церемониальной форме генерала британской армии, Мейсон Макфарлейн заявил, что как генерал британской армии он не подчиняется итальянским властям и будет носить ту одежду, которую сочтет нужным. В январе 1944 года он рекомендовал союзникам добиться отречения короля Виктора Эммануила III, крайне непопулярного среди итальянского народа, в пользу его сына, наследного принца Умберто. Президент США Франклин Д. Рузвельт и, тем более, британский премьер-министр Уинстон Черчилль не хотели слишком настаивать на отречении короля, поскольку он все еще пользовался лояльностью остатков итальянских вооруженных сил. В январе 1944 года британский психолог И. Г. Гринфилд отправился в Бари для создания радиостанции, транслировавшей антинацистскую пропаганду на оккупированную Германией Италию, и во время своего пребывания в Бари посетил конгресс в Бари, организованный шестью основными итальянскими политическими партиями, несмотря на то, что, будучи гражданским лицом, он не имел на это права. Присутствуя на конгрессе, Гринфилд был поражен тем, как надежда на «освобождение наполнила нас», и что участники конгресса чувствовали, что конец фашизма не только в Италии, но и во всем мире «означает начало нового и лучшего мира, в котором восторжествуют демократические ценности». После того, как Гринфилд рассказал об оптимистичном настроении на конгрессе в Бари, Мейсон Макфарлейн улыбнулся, сказал, что «сделал бы то же самое», и заверил Гринфилда, что против него не будет возбуждено дело. С февраля 1944 года Мейсон Макфарлейн все больше склонялся к американской точке зрения на Италию, сообщая в своих докладах в Лондон, что Италии отчаянно необходимы социальные реформы и что старая итальянская правящая элита слишком морально скомпрометирована фашизмом, чтобы обеспечить необходимое руководство, совет, который не понравился Черчиллю. Король крайне неохотно согласился разрешить наследнику принцу Умберто стать генерал-лейтенантом королевства с полными полномочиями короля, но взамен потребовал обещания, что ACC введет цензуру критики Дома Савойи, требование, которое Мейсон Макфарлейн категорически отверг. В июне 1944 года, после освобождения Рима союзниками, чтобы предотвратить возникновение соперничающего правительства в Италии, было решено, что представители Национального комитета освобождения (Comitato di Liberazione Nazionale CLN) войдут в кабинет премьер-министра Пьетро Бадольо, что стало проблемой, когда CLN потребовал нового премьер-министра. Разрешив лидерам CLN встретиться в Риме, вместо того чтобы держать их подальше от Вечного города, как хотел Черчилль, Мейсон Макфарлейн сознательно разрешал кризис. Черчилль сначала попытался восстановить Бадольо в должности премьер-министра, написав в телеграмме Сталину с просьбой о поддержке: «С каких пор мы признаем право итальянцев формировать любое правительство, которое им заблагорассудится?» Рузвельт, который давно был недоволен Бадольо в качестве премьер-министра, поддержал Мейсона Макфарлейна, отправив премьер-министру телеграмму 15 июня 1944 года, в которой говорилось, что попытка союзников вновь назначить Бадольо будет «серьезной ошибкой», учитывая, что подавляющее большинство итальянцев не хотят видеть его своим премьер-министром. В «Проектных записках» Мейсон Макфарлейн написал, что практически все, что Бадольо написал в своих мемуарах, – ложь, и утверждал, вопреки Черчиллю, что Бадольо был настолько дискредитированной фигурой в Италии, что любое правительство во главе с ним было бы морально неприемлемо для итальянского народа. В журнале Time от 24 августа 1953 года сообщалось, что «один из самых способных военачальников и администраторов Великобритании» умер от артрита и осложнений после перелома ноги.

Appointed a Companion of the Order of the Bath in the 1939 New Year Honours, Mason MacFarlane was Director of Military Intelligence with the British Expeditionary Force (BEF) in 1939–40 and during the Battle of Dunkirk was operational commander of "Mac Force," an improvised formation covering the British right flank. For his services, he was awarded the Distinguished Service Order. From July 1940 to March 1941, during the Second World War, Mason Macfarlane was second in command of Gibraltar City and Garrison. This position allowed him to head the Joint Intelligence Centre. He was the head of a joint group of British Army, Royal Navy and Royal Air Force personnel whose role it would be to support General Franco if Spain were to be invaded by Germany. They were to assist the Spanish defence and, if the Spanish did not resist, then they were to create maximum damage. Mason MacFarlane briefly served as General Officer Commanding (GOC) of the 44th (Home Counties) Division, a Territorial Army (TA) formation, from April to June 1941, before being appointed Head of the British Military Mission in Moscow, shortly after the German invasion of the Soviet Union. Appointed on 24 June 1941 and arriving in Moscow on 14 July 1941 to be greeted as a guest of honour by Joseph Stalin at the Kremlin, Mason MacFarlane had great hopes of Anglo Soviet cooperation, which were soon dashed as he learned that the xenophobic Soviet regime regarded him as a spy. Unlike the other British generals who expected the Soviet Union to collapse in the summer or autumn of 1941, Mason MacFarlane had a higher opinion of the Red Army and consistently predicted that the Soviets would hold out. Mason MacFarlane was Governor of Gibraltar from 31 May 1942 to 14 February 1944, and witnessed the air crash there on 4 July 1943, which took the life of his friend the Polish Prime Minister Władysław Sikorski. Advanced to Knight Commander of the Order of the Bath in August 1943, Mason MacFarlane was appointed a Commander of the Legion of Merit by the United States government the same month and made a Grand Cross of the Polish Order of Polonia Restituta in October. Mason MacFarlane served as Chief Commissioner of the Allied Control Commission (ACC) for Italy in 1944, effectively head of the interim post war government. In response to the king's demand that he came back wearing the full ceremonial uniform of a British Army general, Mason MacFarlane stated as a British Army general that he was not subject to the authority of Italy and would wear whatever clothing he liked. In January 1944, he recommend that the Allies force King Victor Emmanuel III, who was extremely unpopular with the Italian people, to abdicate in favour of his son Crown Prince Umberto. Both the U. S. President Franklin D. Roosevelt and even more so the British Prime Minister Winston Churchill did not wish to press too strongly for the king to abdicate on the grounds that he still commanded the loyalty of what was left of the Italian armed forces. In January 1944, the British psychologist I. G. Greenfield went to Bari to set up a radio station broadcasting anti Nazi propaganda into German occupied Italy and during his time in Bari, attended the Congress of Bari organised by the six main Italian political parties despite the fact that, as a civilian, this was illegal. Attending the congress, Greenfield was struck by how the prospect of "liberation filled us with hope" and that the people attending the congress all felt the end of Fascism not just in Italy but all over the world "meant the beginning of a new and better world in which democratic values would reign triumphant". After Greenfield talked about the optimistic mood at the congress of Bari, Mason MacFarlane smiled, said he "would had done the same thing", and told Greenfield that no charges would be pressed against him. From February 1944 onward, Mason MacFarlane increasingly aligned himself with the American viewpoint on Italy, writing in his reports to London that Italy desperately needed social reforms and that the old Italian ruling class was too morally compromised with Fascism to provide the necessary leadership, advice that did not sit well with Churchill. The king very reluctantly agreed to allow Crown Prince Umberto to become the lieutenant general of the realm with all the powers of the king, but sought in exchange a promise that the ACC impose censorship of criticism of the House of Savoy, a demand that Mason MacFarlane rejected outright. In June 1944, after the Allies liberated Rome, to prevent the emergence of a rival government in Italy, it was agreed that representatives of the National Liberation Committee (Comitato di Liberazione Nazionale CLN) should enter the cabinet of Prime Minister Pietro Badoglio, which proved to be a problem when the CLN demanded a new prime minister. By letting the CLN leaders meet in Rome, instead of keeping them out of the Eternal City as Churchill wanted, Mason MacFarlane was quite consciously settling the crisis in motion. Churchill initially tried to restore Badoglio as prime minister, writing in a telegram to Stalin, seeking his support: "Since when have we admitted the right of Italians to form any government they please?" Roosevelt, who had long been uncomfortable with Badoglio as prime minister, backed Mason MacFarlane with the president sending the prime minister a telegram on 15 June 1944 saying it would be a "grave mistake" for the Allies to try to reimpose Badolgio given the fact that the vast majority of Italians did not want him as their prime minister. In the "Draft Notes", Mason MacFarlane wrote that virtually everything Badoglio wrote in his memoirs was a lie, and argued, contra Churchill, that Badoglio was such a discredited figure in Italy that any government headed by him was morally illegitimate to the Italian people. It was reported in Time magazine on 24 August 1953 that "one of Britain's ablest soldier administrators" had died of arthritis and complications from a broken leg.