Бернард Монтгомери: Жизнь и военная карьера фельдмаршала

Бернард Монтгомери: биография британского фельдмаршала, героя Первой и Второй мировых войн. Участие в битвах на Западном фронте, ранение в 1914 году.

40 мин чтения

100%

Источник: Bernard Montgomery — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Британский офицер (1887–1976)

Фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери, 1-й виконт Монтгомери из Аламейна, (/m//ə//n//t/'/ɡ//ʌ//m//ər//i// /'/æ//l//ə//m//eɪ//n/; 17 ноября 1887 – 24 марта 1976), прозванный «Монти», был старшим офицером британской армии, служившим в Первой мировой войне, Ирландской войне за независимость и Второй мировой войне. Монтгомери впервые принял участие в боевых действиях в Первой мировой войне в качестве младшего офицера полка Королевских Уорвикширов. В Метерене, близ бельгийской границы у Байёля, он был ранен снайпером в правое легкое во время Первой битвы при Ипре. Вернувшись на Западный фронт в качестве офицера генерального штаба, он участвовал в битве при Аррасе в апреле-мае 1917 года. Он также участвовал в битве при Пашендейле в конце 1917 года, прежде чем завершить войну в должности начальника штаба 47-й (2-й Лондонской) дивизии. В межвоенный период он командовал 17-м (служилым) батальоном Королевских фузилеров, а затем 1-м батальоном Королевского Уорвикширского полка, прежде чем стать командиром 9-й пехотной бригады, а затем генералом, командующим 8-й пехотной дивизией. Во время кампании в Северной Африке во Второй мировой войне Монтгомери командовал 8-й британской армией с августа 1942 года, в ходе Второй битвы при Эль-Аламейне и до окончательной победы союзников в Тунисе в мае 1943 года. Впоследствии он командовал 8-й британской армией во время вторжения союзников в Сицилию и вторжения союзников в Италию и командовал всеми союзными сухопутными силами во время битвы за Нормандию (операция «Оверлорд») с Дня D, 6 июня 1944 года, до 1 сентября 1944 года. Затем он продолжил командовать 21-й армейской группой на протяжении всей кампании в Северо-Западной Европе, включая неудачную попытку форсировать Рейн во время операции «Маркет-Гарден». Когда немецкие бронетанковые части прорвали американские позиции в Бельгии во время битвы за Выступ, Монтгомери получил командование северным флангом Выступа. Это включало временное командование 1-й и 9-й армиями США, которые сдерживали немецкое наступление к северу от выступа, в то время как 3-я армия США под командованием генерал-лейтенанта Джорджа Паттона освобождала Бастонь с юга. 21-я армейская группа Монтгомери, включая 9-ю армию США и 1-ю воздушно-десантную армию союзников, форсировала Рейн в ходе операции «Плондар» в марте 1945 года, через две недели после того, как 1-я армия США форсировала Рейн в битве при Ремагене. К концу войны войска под командованием Монтгомери участвовали в окружении Рурского котла, освободили Нидерланды и захватили большую часть северо-западной Германии. 4 мая 1945 года Монтгомери принял капитуляцию немецких войск в Северо-Западной Европе на Люнбургском вереске, к югу от Гамбурга, после капитуляции Берлина перед СССР 2 мая. После войны он стал главнокомандующим Британской армией Рейна (BAOR) в Германии, а затем начальником Имперского генерального штаба (1946–1948). С 1948 по 1951 год он был председателем Комитета главнокомандующих Западного союза. Затем он служил заместителем Верховного главнокомандующего НАТО в Европе до выхода в отставку в 1958 году.

Field Marshal Bernard Law Montgomery, 1st Viscount Montgomery of Alamein, (/m//ə//n//t/'/ɡ//ʌ//m//ər//i// /'/æ//l//ə//m//eɪ//n/; 17 November 1887 – 24 March 1976), nicknamed "Monty", was a senior British Army officer who served in the First World War, the Irish War of Independence and the Second World War. Montgomery first saw action in the First World War as a junior officer of the Royal Warwickshire Regiment. At Méteren, near the Belgian border at Bailleul, he was shot through the right lung by a sniper, during the First Battle of Ypres. On returning to the Western Front as a general staff officer, he took part in the Battle of Arras in AprilMay 1917. He also took part in the Battle of Passchendaele in late 1917 before finishing the war as chief of staff of the 47th (2nd London) Division. In the inter war years he commanded the 17th (Service) Battalion, Royal Fusiliers and, later, the 1st Battalion, Royal Warwickshire Regiment before becoming commander of the 9th Infantry Brigade and then general officer commanding (GOC), 8th Infantry Division. During the Western Desert campaign of the Second World War, Montgomery commanded the British Eighth Army from August 1942, through the Second Battle of El Alamein and on to the final Allied victory in Tunisia in May 1943. He subsequently commanded the British Eighth Army during the Allied invasion of Sicily and the Allied invasion of Italy and was in command of all Allied ground forces during the Battle of Normandy (Operation Overlord), from D Day on 6 June 1944 until 1 September 1944. He then continued in command of the 21st Army Group for the rest of the North West Europe campaign, including the failed attempt to cross the Rhine during Operation Market Garden. When German armoured forces broke through the US lines in Belgium during the Battle of the Bulge, Montgomery received command of the northern shoulder of the Bulge. This included temporary command of the US First Army and the US Ninth Army, which held up the German advance to the north of the Bulge while the US Third Army under Lieutenant General George Patton relieved Bastogne from the south. Montgomery's 21st Army Group, including the US Ninth Army and the First Allied Airborne Army, crossed the Rhine in Operation Plunder in March 1945, two weeks after the US First Army had crossed the Rhine in the Battle of Remagen. By the end of the war, troops under Montgomery's command had taken part in the encirclement of the Ruhr Pocket, liberated the Netherlands, and captured much of north west Germany. On 4 May 1945, Montgomery accepted the surrender of the German forces in north western Europe at Lüneburg Heath, south of Hamburg, after the surrender of Berlin to the USSR on 2 May. After the war he became Commander in Chief of the British Army of the Rhine (BAOR) in Germany and then Chief of the Imperial General Staff (1946–1948). From 1948 to 1951, he served as Chairman of the Commanders in Chief Committee of the Western Union. He then served as NATO's Deputy Supreme Allied Commander Europe until his retirement in 1958.

Ранние годы

Монтгомери родился в Кеннингтоне, Суррей, в 1887 году, четвертым ребенком из девяти, в семье пастора Ирландской церкви Генри Монтгомери и его жены Мод (урождённой Фаррар). Монтгомери, представители дворянского сословия "восходящей" знати, были донегальской ветвью клана Монтгомери. Преподобный Генри Монтгомери, в то время викарий церкви Святого Марка в Кеннингтоне, был вторым сыном сэра Роберта Монтгомери, уроженца Инишоуэна в графстве Донегал на северо-западе Ольстера, известного колониального администратора в Британской Индии; сэр Роберт умер через месяц после рождения своего внука. Вероятно, он был потомком полковника Александра Монтгомери (1686–1729). Мать Бернарда, Мод, была дочерью Фредерика Вильгельма Канона Фаррара, известного проповедника, и была на восемнадцать лет моложе своего мужа. После смерти сэра Роберта Монтгомери Генри унаследовал родовое поместье Монтгомери – Нью-Парк в Мовилле, небольшой городок в Инишоуэне на севере графства Донегал в Ольстере, северной провинции Ирландии. В 1880-х годах по ипотеке оставалось выплатить 13 000 фунтов стерлингов, что было значительной суммой (эквивалент которой в современных фунтах стерлингов составляет…), и Генри в то время был лишь англиканским викарием. Несмотря на то, что все фермы, расположенные на территории Баллиналли, на северо-западном побережье озера Фойл, были проданы, "этого едва хватало, чтобы содержать Нью-Парк и оплачивать проклятые летние каникулы" (то есть в Нью-Парке). Значительным облегчением стало назначение Генри епископом Тасмании в 1889 году, когда Тасмания все еще была британской колонией, и Бернард провел там свои формирующиеся годы. Епископ Монтгомери считал своим долгом проводить как можно больше времени в сельской местности Тасмании и отсутствовал до шести месяцев за раз. В его отсутствие его жена, которой едва исполнилось двадцать пять лет, "постоянно" наказывала детей, а затем большую часть времени игнорировала их, выполняя общественные обязанности жены епископа. Из братьев и сестер Бернарда Сибил преждевременно умерла в Тасмании, а Гарольд, Дональд и Уна эмигрировали. Мод Монтгомери не проявляла особого интереса к образованию своих маленьких детей, кроме как нанимать репетиторов из Великобритании, хотя он непродолжительное время посещал совместную школу Святого Михаила. Безрадостная атмосфера сделала Бернарда хулиганом, как он сам вспоминал: "Я был ужасным мальчиком. Сомневаюсь, что в наши дни кто-нибудь потерпел бы подобное поведение". Позже Монтгомери отказался позволить своему сыну Дэвиду иметь какие-либо отношения с бабушкой и отказался посещать ее похороны в 1949 году. В 1901 году епископ Монтгомери стал секретарем Общества распространения Евангелия, и семья вернулась в Лондон. Монтгомери учился в школе Святого Павла, а затем в Королевском военном колледже в Сандхерсте, откуда его чуть не исключили за буйство и насилие. Окончив колледж в сентябре 1908 года, он был зачислен в 1-й батальон Королевского Уорвикширского полка в качестве второго лейтенанта и впервые отправился на зарубежную службу в Индию позже в том же году, а в 1912 году стал адъютантом 1-го батальона своего полка в армейском лагере Шорнклифф. После выздоровления в начале 1915 года он был назначен бригадным майором, сначала в 112-й бригаде, а затем в 104-й бригаде, проходившей обучение в Ланкашире. В начале 1916 года он вернулся на Западный фронт в качестве офицера генерального штаба в 33-й дивизии и участвовал в битве при Аррасе в апреле-мае 1917 года. На фотографии, сделанной в октябре 1918 года и воспроизведенной во многих биографиях, изображен тогда еще неизвестный подполковник Монтгомери, стоящий перед Уинстоном Черчиллем (тогдашним министром боеприпасов) на параде после освобождения Лилля. Монтгомери был глубоко впечатлен своим опытом во время войны, особенно отсутствием руководства со стороны старших командиров. Позже он писал:

Montgomery was born in Kennington, Surrey, in 1887, the fourth child of nine, to a Church of Ireland minister, Henry Montgomery, and his wife, Maud (née Farrar). The Montgomerys, an 'Ascendancy' gentry family, were the County Donegal branch of the Clan Montgomery. The Rev. Henry Montgomery, at that time Vicar of St Mark's Church, Kennington, was the second son of Sir Robert Montgomery, a native of Inishowen in County Donegal in the north west of Ulster, the noted colonial administrator in British India; Sir Robert died a month after his grandson's birth. He was probably a descendant of Colonel Alexander Montgomery (1686–1729). Bernard's mother, Maud, was the daughter of Frederic William Canon Farrar, the famous preacher, and was eighteen years younger than her husband. After the death of Sir Robert Montgomery, Henry inherited the Montgomery ancestral estate of New Park in Moville, a small town in Inishowen in the north of County Donegal in Ulster, the northern province in Ireland. There was still £13,000 to pay on a mortgage, a large debt in the 1880s (equivalent to £ in ) and Henry was at the time still only an Anglican vicar. Despite selling off all the farms that were in the townland of Ballynally, on the north western shores of Lough Foyle, "there was barely enough to keep up New Park and pay for the blasted summer holiday" (i. e., at New Park). It was a financial relief of some magnitude when, in 1889, Henry was made Bishop of Tasmania, then still a British colony, and Bernard spent his formative years there. Bishop Montgomery considered it his duty to spend as much time as possible in the rural areas of Tasmania and was away for up to six months at a time. While he was away, his wife, still in her mid twenties, gave her children "constant" beatings, then ignored them most of the time as she performed the public duties of the bishop's wife. Of Bernard's siblings, Sibyl died prematurely in Tasmania, and Harold, Donald and Una all emigrated. Maud Montgomery took little active interest in the education of her young children other than to have them taught by tutors brought from Britain, although he briefly attended the then coeducational St Michael's Collegiate School. The loveless environment made Bernard something of a bully, as he himself recalled, "I was a dreadful little boy. I don't suppose anybody would put up with my sort of behaviour these days." Later in life Montgomery refused to allow his son David to have anything to do with his grandmother, and refused to attend her funeral in 1949. In 1901, Bishop Montgomery became secretary of the Society for the Propagation of the Gospel, and the family returned to London. Montgomery attended St Paul's School and then the Royal Military College, Sandhurst, from which he was almost expelled for rowdiness and violence. On graduation in September 1908 he was commissioned into the 1st Battalion the Royal Warwickshire Regiment as a second lieutenant, and first saw overseas service later that year in India. and in 1912 became adjutant of the 1st Battalion of his regiment at Shorncliffe Army Camp. After recovering in early 1915, he was appointed brigade major, first of the 112th Brigade, and then with 104th Brigade training in Lancashire. He returned to the Western Front in early 1916 as a general staff officer in the 33rd Division and took part in the Battle of Arras in AprilMay 1917. A photograph from October 1918, reproduced in many biographies, shows the then unknown Lieutenant Colonel Montgomery standing in front of Winston Churchill (then the Minister of Munitions) at the parade following the liberation of Lille. Montgomery was profoundly influenced by his experiences during the war, in particular by the leadership, or rather the lack of it, being displayed by the senior commanders. He later wrote:

"Контакта между генералами и солдатами было мало. Я прошел всю войну на Западном фронте, за исключением периода, когда был в Англии после ранения; я ни разу не видел британского главнокомандующего, ни Френча, ни Хейга, и лишь дважды видел командующего армией. Высшие штабы были оторваны от полковых офицеров и войск. Первые жили в комфорте, который увеличивался по мере удаления их штаб-квартиры от линии фронта. В этом не было ничего плохого, при условии, что между штабом и войсками сохранялись контакт и сочувствие. Этого часто не хватало. В большинстве крупных штабов в тылу, казалось, господствует доктрина о том, что войска существуют для блага штаба. Мой военный опыт убедил меня в том, что штаб должен быть слугой войск, и что хороший штабный офицер должен служить своему командиру и войскам, оставаясь при этом анонимным. Чудовищные потери ужасали меня. Так называемые "хорошие воюющие генералы" войны, казалось, совершенно не считались с человеческой жизнью. Конечно, были исключения, и, полагаю, одним из них был Плюмер; я видел его лишь однажды и никогда с ним не разговаривал."

1920-е годы и Ирландия

После Первой мировой войны Монтгомери командовал 17-м (сервисным) батальоном Королевских фузилеров, батальоном в Британской армии Рейна, прежде чем вернуться к своему постоянному званию капитана (брив-майора) в ноябре 1919 года. Его поначалу не выбрали в Колледж штаба в Камберли, Суррей (это была его единственная надежда когда-либо достичь высшего командования). Однако на теннисном приеме в Кельне ему удалось убедить главнокомандующего (C в C) Британской оккупационной армии, фельдмаршала сэра Уильяма Робертсона, добавить его имя в список. После окончания Колледжа штаба в январе 1921 года он был назначен бригадным майором 17-й пехотной бригады. Бригада дислоцировалась в графстве Корк, Ирландия, проводя контрпартизанские операции на завершающем этапе Ирландской войны за независимость. В одном примечательном инциденте 2 мая 1922 года Монтгомери возглавил отряд из 60 солдат и 4 бронированных машин в город Макрум для поисков четырех британских офицеров, пропавших без вести в этом районе. Хотя он надеялся, что демонстрация силы поможет в их поиске, ему было строго приказано не нападать на ИРА. Прибыв на городскую площадь перед замком Макрум, он вызвал командира ИРА Чарли Брауна на переговоры. У ворот замка Монтгомери поговорил с Брауном, объяснив последствия, если офицеры не будут освобождены. Закончив говорить, Браун ответил своим ультиматумом Монтгомери: "покинуть город в течение 10 минут". Браун повернулся и вернулся в замок. В этот момент другой офицер ИРА, Пэт О'Салливан, свистнул, привлекая внимание Монтгомери к десяткам добровольцев ИРА, которые незаметно заняли огневые позиции по всей площади, окружив силы Монтгомери. Осознавая свою опасную ситуацию, Монтгомери вывел свои войска из города, решение, которое вызвало резкую критику в Палате общин, но впоследствии было одобрено его начальством. Монтгомери в то время не знал, что четверо пропавших офицеров уже были казнены. В мае 1923 года Монтгомери был назначен в 49-ю (Западный райдинг) пехотную дивизию, формирование Территориальной армии (ТА). С января 1926 года по январь 1929 года он служил заместителем помощника адъютанта генерала в Колледже штаба в Камберли, в временном звании подполковника.

After the First World War, Montgomery commanded the 17th (Service) Battalion of the Royal Fusiliers, a battalion in the British Army of the Rhine, before reverting to his substantive rank of captain (brevet major) in November 1919. He had not at first been selected for the Staff College in Camberley, Surrey (his only hope of ever achieving high command). But at a tennis party in Cologne, he was able to persuade the Commander in chief (C in C) of the British Army of Occupation, Field Marshal Sir William Robertson, to add his name to the list. After graduating from the Staff College, he was appointed brigade major in the 17th Infantry Brigade in January 1921. The brigade was stationed in County Cork, Ireland, carrying out counter guerilla operations during the final stages of the Irish War of Independence. In one noteworthy incident on 2 May 1922, Montgomery led a force of 60 soldiers and 4 armoured cars to the town of Macroom to search for four British officers who were missing in the area. While he had hoped the show of force would assist in finding the men, he was under strict orders not to attack the IRA. On arriving in the town square in front of Macroom Castle, he summoned the IRA commander, Charlie Browne, to parley. At the castle gates Montgomery spoke to Browne explaining what would happen should the officers not be released. Once finished, Browne responded with his own ultimatum to Montgomery to "leave town within 10 minutes". Browne then turned heels and returned to the Castle. At this point another IRA officer, Pat O'Sullivan, whistled to Montgomery drawing his attention to scores of IRA volunteers who had quietly taken up firing positions all around the square—surrounding Montgomery's forces. Realising his precarious position, Montgomery led his troops out of the town, a decision which raised hostile questions in the House of Commons but was later approved by Montgomery's own superiors. Unknown to Montgomery at this time, the four missing officers had already been executed. In May 1923, Montgomery was posted to the 49th (West Riding) Infantry Division, a Territorial Army (TA) formation. From January 1926 to January 1929 he served as Deputy Assistant Adjutant General at the Staff College, Camberley, in the temporary rank of lieutenant colonel.

Брак и семья

В 1925 году, в своем первом известном ухаживании за женщиной, Монтгомери, тогда в конце тридцатых годов, сделал предложение 17-летней девушке, Бетти Андерсон. Его ухаживания включали рисование на песке схем развертывания танков и пехоты в будущей войне, что в то время казалось крайне маловероятным. Она уважала его амбиции и целеустремленность, но отказалась от предложения руки и сердца. В 1927 году он встретил и женился на Элизабет (Бетти) Карвер, урожденной Хобарт. Сын Монтгомери, Дэвид, родился в августе 1928 года. После смерти Монтгомери Джон Карвер писал, что его мать, возможно, оказала стране услугу, сдерживая его личные особенности – крайнюю односторонность, нетерпимость и подозрительность к мотивам других – в разумных пределах достаточно долго, чтобы у него был шанс достичь высшего командования. Оба приемных сына Монтгомери стали армейскими офицерами в 1930-х годах (оба служили в Индии на момент смерти матери), и оба участвовали во Второй мировой войне, каждый в конечном итоге получив звание полковника. Служа в качестве GSO2 в Восьмой армии, Дик Карвер был отправлен вперед во время преследования после Эль-Аламейна, чтобы помочь выбрать новое место для штаба Восьмой армии. 7 ноября 1942 года он был взят в плен в Мерса-Матрухе. Монтгомери написал своим связям в Англии с просьбой обратиться через Красный Крест, чтобы узнать, где находится его пасынок, и отправить ему посылки. Как и многие британские военнопленные, самым известным из которых был генерал Ричард О’Коннор, Дик Карвер бежал в сентябре 1943 года в короткий период между выходом Италии из войны и захватом страны Германией. 5 декабря 1943 года он добрался до британских позиций, к радости своего отчима, который отправил его в Великобританию для восстановления здоровья.

1930-е годы

В январе 1929 года Монтгомери был произведен в подполковники по особовому списку. В том же месяце он вновь вернулся в 1-й батальон Королевского Уорвикширского полка, на должность командира штабной роты, а в середине 1929 года был направлен в военное ведомство для участия в написании Руководства по подготовке пехоты. Он стал командиром (CO) 1-го батальона Королевского Уорвикширского полка и служил в Палестине и Британской Индии. Посетив, а затем получив рекомендацию, он стал инструктором в Индийском армейском штабном колледже (ныне Пакистанский командно-штабной колледж) в Кветте, Британская Индия. По завершении службы в Индии Монтгомери вернулся в Великобританию в июне 1937 года и принял командование 9-й пехотной бригадой с временным званием бригадира. В том же году умерла его жена, после чего он принял командование 8-й пехотной дивизией в британском мандате Палестины. В июле 1939 года он вернулся в Великобританию, тяжело заболев во время переезда, чтобы занять должность командира 3-й пехотной дивизии.

Фальшивая война

Великобритания объявила войну Германии 3 сентября 1939 года, и 3-я дивизия вместе с новым командующим (GOC) была развернута во Франции в составе Британских экспедиционных сил (BEF) под командованием генерала лорда Горта. Вскоре после прибытия дивизии за границу Монтгомери столкнулся с серьезными проблемами со стороны высшего военного руководства и духовенства из-за его прямоты в отношении сексуального здоровья солдат, но Алан Брук, командир II корпуса, частью которого являлась дивизия Монтгомери, защитил его от увольнения. Монтгомери издал циркуляр о профилактике венерических заболеваний, написанный в настолько "вульгарной форме", что с ним возразили старшие капелланы Англиканской и Римско-католической церквей; Брук сказал Монти, что не желает повторения подобных ошибок, хотя и решил не требовать официального отзыва циркуляра, опасаясь, что это окончательно подорвет остатки уважения к нему. Несмотря на то, что новым подразделением Монтгомери было формирование регулярной армии, состоящее из 7-й (Гвардейской) и 8-й и 9-й пехотных бригад вместе с поддерживающими подразделениями, он остался недоволен ее боевой готовностью. В то время как основная часть BEF готовила оборонительные позиции в ожидании немецкого наступления, Монтгомери начал обучать свою 3-ю дивизию наступательной тактике, проводя серию учений, каждое из которых длилось несколько дней. В основном они заключались в наступлении дивизии на цель, часто речную линию, после чего она подвергалась атаке и вынуждена была отступать на другую позицию, как правило, за другую реку. Эти учения обычно проходили ночью при минимальном освещении. К весне 1940 года дивизия Монтгомери заслужила репутацию очень маневренного и гибкого соединения. К тому времени союзники согласовали план D, предусматривавший глубокое наступление в Бельгию и занятие позиций на реке Диль к моменту немецкого наступления. Командир корпуса Монтгомери, Брук, был настроен скептически, но Монтгомери, напротив, не испытывал опасений, полагая, что он и его дивизия успешно выполнят задачу при любых обстоятельствах, особенно в условиях маневренной войны.

Britain declared war on Germany on 3 September 1939 and the 3rd Division, together with its new General Officer Commanding (GOC), was deployed to France as part of the British Expeditionary Force (BEF), commanded by General Lord Gort. Shortly after the division's arrival overseas, Montgomery faced serious trouble from his military superiors and the clergy for his frank attitude regarding the sexual health of his soldiers, but was defended from dismissal by his superior Alan Brooke, commander of II Corps, of which Montgomery's division formed a part. Montgomery had issued a circular on the prevention of venereal disease, worded in such "obscene language" that both the Church of England and Roman Catholic senior chaplains objected; Brooke told Monty that he did not want any further errors of this kind, though deciding not to get him to formally withdraw it as it would remove any "vestige of respect" left for him. Although Montgomery's new command was a Regular Army formation, comprising the 7th (Guards), and the 8th and 9th Infantry Brigades along with supporting units, he was not impressed with its readiness for battle. As a result, while most of the rest of the BEF set about preparing defences for an expected German attack sometime in the future, Montgomery began training his 3rd Division in offensive tactics, organising several exercises, each of which lasted for several days at a time. Mostly they revolved around the division advancing towards an objective, often a river line, only to come under attack and forced to withdraw to another position, usually behind another river. These exercises usually occurred at night with only very minimal lighting being allowed. By the spring of 1940 Montgomery's division had gained a reputation of being a very agile and flexible formation. By then the Allies had agreed to Plan D, where they would advance deep into Belgium and take up positions on the River Dyle by the time the German forces attacked. Brooke, Montgomery's corps commander, was pessimistic about the plan but Montgomery, in contrast, was not concerned, believing that he and his division would perform well regardless of the circumstances, particularly in a war of movement.

Битва за Францию

Обучение Монтгомери оправдало себя, когда немцы начали вторжение в страны Бенилюкса 10 мая 1940 года, и 3-я дивизия выдвинулась к запланированной позиции, недалеко от бельгийского города Лёвен. Вскоре после прибытия дивизия подверглась обстрелу со стороны бойцов 10-й бельгийской пехотной дивизии, принявших их за немецких парашютистов; Монтгомери уладил инцидент, подойдя к ним и предложив подчиниться бельгийскому командованию, хотя сам взял на себя контроль, когда прибыли немцы. В это время у него сформировалась особая привычка, которую он сохранил на протяжении всей войны: каждый вечер ложиться спать в 21:30 без исключения и отдавать всего один приказ — не беспокоить, который крайне редко нарушался. 3-я дивизия участвовала в меньшем количестве боев, чем многие другие части и соединения Британских экспедиционных сил, но благодаря строгим методам обучения Монтгомери, который обеспечил тщательную подготовку, дисциплину и отработку действий своей дивизии, она всегда оказывалась в нужном месте в нужное время, особенно во время отступления во Францию. К 27 мая, когда бельгийская армия на левом фланге Британских экспедиционных сил начала рассыпаться, 3-я дивизия совершила крайне сложный маневр — ночной переброс с правого фланга на левый, всего в 1800 метров позади соседней дивизии. Это было выполнено с большим профессионализмом, без каких-либо происшествий и позволило закрыть очень уязвимый участок в оборонительной линии Британских экспедиционных сил. 29/30 мая, когда 3-я дивизия заняла позиции в Дюнкеркском плацдарме, Монтгомери временно принял командование II корпусом от Брука, получившего приказ вернуться в Соединенное Королевство, в качестве командующего II корпусом на завершающем этапе эвакуации из Дюнкерка. 3-я дивизия, временно командовавшаяся Кеннетом Андерсоном в отсутствие Монтгомери, вернулась в Британию в целости и сохранности, понеся минимальные потери. Операция «Динамо» — кодовое название эвакуации из Дюнкерка — позволила эвакуировать в Британию 330 000 военнослужащих союзников, включая большую часть Британских экспедиционных сил, хотя БЭФ был вынужден оставить значительное количество техники.

Montgomery's training paid off when the Germans began their invasion of the Low Countries on 10 May 1940 and the 3rd Division advanced to its planned position, near the Belgian city of Louvain. Soon after arrival, the division was fired on by members of the Belgian 10th Infantry Division who mistook them for German paratroopers; Montgomery resolved the incident by approaching them and offering to place himself under Belgian command, although Montgomery himself took control when the Germans arrived. During this time he began to develop a particular habit, which he would keep throughout the war, of going to bed at 21:30 every night without fail and giving only a single order—that he was not to be disturbed—which was only very rarely disobeyed. The 3rd Division saw little action compared to many other units and formations in the BEF but, owing to the strict training methods of Montgomery, who ensured that his division was thoroughly well trained, disciplined and rehearsed, the division always managed to be in the right place at the right time, especially so during the retreat into France. By 27 May, when the Belgian Army on the left flank of the BEF began to disintegrate, the 3rd Division achieved something very difficult, the movement at night from the right to the left of another division and only 2,000 yards behind it. This was performed with great professionalism and occurred without any incidents and thereby filled a very vulnerable gap in the BEF's defensive line. On 29/30 May, as the 3rd Division moved into the Dunkirk bridgehead, Montgomery temporarily took over from Brooke, who received orders to return to the United Kingdom, as GOC of II Corps for the final stages of the Dunkirk evacuation. The 3rd Division, temporarily commanded by Kenneth Anderson in Montgomery's absence, returned to Britain intact with minimal casualties. Operation Dynamo—codename for the Dunkirk evacuation—saw 330,000 Allied military personnel, including most of the BEF, to Britain, although the BEF was forced to leave behind a significant amount of equipment.

Служба в Соединенном Королевстве 1940−1942

По возвращении Монтгомери вызвал недовольство военного ведомства резкой критикой командования Британских экспедиционных сил. Он был удостоен звания компаньона ордена Бата. Эти планы вторжения также не были осуществлены. Монтгомери было приказано разработать планы вторжения в нейтральную Ирландию и захватить Корк, Коб и порт Корка. В июле он был повышен до временного генерал-лейтенанта и назначен руководить обороной графств Кент, Сассекс и Суррей. В декабре Монтгомери получил командование Юго-Восточным командованием. Он переименовал свое командование в Юго-Восточную армию с целью укрепления наступательного духа. В течение этого времени он продолжал разрабатывать и отрабатывать свои идеи, а также обучать солдат, что вылилось в учение "Тигр" в мае 1942 года – совместные учения с участием 100 000 военнослужащих.

Раннее командование Монтгомери

В 1942 году на Ближнем Востоке потребовался новый полевой командир, поскольку Очинлек выполнял обязанности главнокомандующего войсками Ближнего Востока и одновременно командовал Восьмой армией. Он стабилизировал положение союзников в Первой битве при Эль-Аламейне, но после посещения в августе 1942 года премьер-министр Уинстон Черчилль заменил его на посту главнокомандующего генералом сэром Гарольдом Александром, а Уильяма Готта назначил командующим Восьмой армией в Западной пустыне. Однако после гибели Готта в авиакатастрофе по пути в Каир, Черчилль, убежденный Бруком, к тому времени начальником Имперского генерального штаба (CIGS), назначил Монтгомери, только что утвержденного на замену Александру, командующим британской Первой армией для операции «Факел» – вторжения в Северную Африку. Существует, вероятно, апокрифическая, но популярная в то время история о том, что назначение побудило Монтгомери заметить: «После легкой войны дела теперь стали гораздо сложнее». Коллега предположительно посоветовал ему взбодриться, на что Монтгомери ответил: «Я говорю не о себе, я говорю о Роммеле!» Принятие командования Монтгомери преобразило боевой дух и возможности Восьмой армии. Он вступил в должность 13 августа 1942 года и сразу же проявил бурную деятельность. Он приказал сформировать X корпус, в состав которого вошли все бронетанковые дивизии, для действий совместно с его XXX корпусом, состоявшим из пехотных дивизий. Эта структура отличалась от немецкого танкового корпуса: один из танковых корпусов Роммеля объединял пехоту, бронетехнику и артиллерию под единым командованием. Единственным общим командиром для всех пехотных и бронетанковых корпусов Монтгомери был сам командующий Восьмой армией. Английский историк Коррелли Барнетт, писавший после войны, отметил, что решение Монтгомери «во всех отношениях было противоположно решению Очинлека и во всех отношениях ошибочно, поскольку оно еще больше усугубило существующий опасный сепаратизм». Монтгомери укрепил 30-мильный (48 км) фронт в Эль-Аламейне, что заняло два месяца. Он попросил Александра прислать ему две новые британские дивизии (51-ю Хайлендскую и 44-ю Домашнюю), прибывшие в Египет и предназначенные для обороны дельты Нила. Он перенес свой полевой штаб в Бург-эль-Араб, недалеко от командного пункта ВВС, чтобы лучше координировать совместные операции. На первой встрече с офицерами в пустыне он заявил, что Очинлек не планировал отступать с выбранной и укрепленной им оборонительной позиции в Эль-Аламейне, хотя это и не соответствовало действительности. Монтгомери прилагал все усилия, чтобы как можно чаще показываться перед войсками, часто посещая различные подразделения и знакомясь с солдатами, нередко организуя раздачу сигарет. По прибытии в пустыню он сначала носил стандартную британскую офицерскую фуражку, затем ненадолго австралийскую широкополую шляпу, прежде чем перейти на ношение черного берета (со значком Королевского танкового полка и значком британского генерала), который стал его отличительной чертой. Черный берет ему подарил Джим Фрейзер во время инспекционной поездки. Брук и Александр были поражены изменением атмосферы, когда посетили Монтгомери 19 августа, менее чем через неделю после его назначения. Монтгомери подвергся критике за то, что не сразу перешел в контратаку против отступающих сил, но он считал, что его методическое наращивание британских сил еще не завершено. Поспешная контратака могла сорвать его стратегию наступления на своих условиях в конце октября, планирование которого началось вскоре после его назначения. В середине октября он был утвержден в постоянном звании генерал-лейтенанта. Завоевание Ливии было необходимо для обеспечения аэродромов для поддержки Мальты и создания угрозы тылу сил Оси, противостоящих операции «Факел». Монтгомери тщательно готовился к новому наступлению, убедив Черчилля в том, что время не тратится впустую. (Черчилль отправил Александру телеграмму 23 сентября 1942 года, начинавшуюся словами: «Мы в ваших руках, и, конечно, победоносная битва компенсирует любую задержку».) Он твердо решил не начинать сражение, пока не будет уверен в достаточной подготовке к решающей победе, и воплотил свои убеждения в жизнь, осуществляя сбор ресурсов, детальное планирование, обучение войск – особенно в разминировании и ночных боях, – а также используя 252 новейших американских танка «Шерман», 90 самоходных гаубиц M7 Priest и лично посещая каждое подразделение, участвующее в наступлении. К моменту готовности наступления в конце октября в Восьмой армии насчитывалось 231 000 человек по учету продовольственного снабжения.

In 1942, a new field commander was required in the Middle East, where Auchinleck was fulfilling both the role of C in C of Middle East Command and commander Eighth Army. He had stabilised the Allied position at the First Battle of El Alamein, but after a visit in August 1942, the Prime Minister, Winston Churchill, replaced him as C in C with General Sir Harold Alexander and William Gott as commander of the Eighth Army in the Western Desert. However, after Gott was killed flying back to Cairo, Churchill was persuaded by Brooke, who by this time was Chief of the Imperial General Staff (CIGS), to appoint Montgomery, who had only just been nominated to replace Alexander, as commander of the British First Army for Operation Torch, the invasion of French North Africa. A story, probably apocryphal but popular at the time, is that the appointment caused Montgomery to remark that "After having an easy war, things have now got much more difficult." A colleague is supposed to have told him to cheer up—at which point Montgomery said "I'm not talking about me, I'm talking about Rommel!" Montgomery's assumption of command transformed the fighting spirit and abilities of the Eighth Army. Taking command on 13 August 1942, he immediately became a whirlwind of activity. He ordered the creation of the X Corps, which contained all armoured divisions, to fight alongside his XXX Corps, which was all infantry divisions. This arrangement differed from the German Panzer Corps: one of Rommel's Panzer Corps combined infantry, armour and artillery units under one corps commander. The only common commander for Montgomery's all infantry and all armour corps was the Eighth Army Commander himself. Writing post war the English historian Correlli Barnett commented that Montgomery's solution " was in every way opposite to Auchinleck's and in every way wrong, for it carried the existing dangerous separatism still further." Montgomery reinforced the 30 mile (48 km) long front line at El Alamein, something that would take two months to accomplish. He asked Alexander to send him two new British divisions (51st Highland and 44th Home Counties) that were then arriving in Egypt and were scheduled to be deployed in defence of the Nile Delta. He moved his field HQ to Burg al Arab, close to the Air Force command post in order to better coordinate combined operations. he told his officers at the first meeting he held with them in the desert, though, in fact, Auchinleck had no plans to withdraw from the strong defensive position he had chosen and established at El Alamein. Montgomery made a great effort to appear before troops as often as possible, frequently visiting various units and making himself known to the men, often arranging for cigarettes to be distributed. Although he still wore a standard British officer's cap on arrival in the desert, he briefly wore an Australian broad brimmed hat before switching to wearing the black beret (with the badge of the Royal Tank Regiment and the British General Officer's cap badge) for which he became notable. The black beret was offered to him by Jim Fraser while the latter was driving him on an inspection tour. Both Brooke and Alexander were astonished by the transformation in atmosphere when they visited on 19 August, less than a week after Montgomery had taken command. Montgomery was criticised for not counter attacking the retreating forces immediately, but he felt strongly that his methodical build up of British forces was not yet ready. A hasty counter attack risked ruining his strategy for an offensive on his own terms in late October, planning for which had begun soon after he took command. He was confirmed in the permanent rank of lieutenant general in mid October. The conquest of Libya was essential for airfields to support Malta and to threaten the rear of Axis forces opposing Operation Torch. Montgomery prepared meticulously for the new offensive after convincing Churchill that the time was not being wasted. (Churchill sent a telegram to Alexander on 23 September 1942 which began, "We are in your hands and of course a victorious battle makes amends for much delay.") He was determined not to fight until he thought there had been sufficient preparation for a decisive victory, and put into action his beliefs with the gathering of resources, detailed planning, the training of troops—especially in clearing minefields and fighting at night—and in the use of 252 of the latest American built Sherman tanks, 90 M7 Priest self propelled howitzers, and making a personal visit to every unit involved in the offensive. By the time the offensive was ready in late October, Eighth Army had 231,000 men on its ration strength.

Эль-Аламейн

Вторая битва при Эль-Аламейне началась 23 октября 1942 года и завершилась через 12 дней, став одной из первых крупных и решающих сухопутных побед союзников в войне. Монтгомери верно предсказал как продолжительность сражения, так и количество потерь (13 500 человек). Историк Коррелли Барнетт указал на то, что дождь шел и на немцев, и поэтому погода не может служить адекватным объяснением провала в использовании прорыва, однако битва при Эль-Аламейне все же стала крупным успехом. Было взято свыше 30 000 военнопленных, включая второго по рангу немецкого генерала фон Тома и еще восемь генералов. Роммель, находившийся в больнице в Германии в начале битвы, был вынужден вернуться 25 октября 1942 года после того, как Стумме, заменивший его на посту немецкого командующего, скончался от сердечного приступа в первые часы сражения.

Тунис

Монтгомери был возведен в рыцари-командоры ордена Бани и повышен в звании до полного генерала. На линии Марета, с 20 по 27 марта, когда Монтгомери столкнулся с более сильным фронтальным сопротивлением, чем он предполагал, он перенес основной удар на обходной маневр внутренним клещом, поддержанный поддержкой низколетящих истребителей-бомбардировщиков Королевских ВВС. За свою роль в Северной Африке правительство США наградило его орденом «Легион Заслуг» в степени Главного Командующего. Напряженность между союзниками возросла, поскольку американские генералы Паттон и Омар Брэдли (в то время командующий II корпусом США, подчинявшимся Паттону) были оскорблены отношением Монтгомери и его бравадой.

Италия

Восьмая армия Монтгомери была полностью вовлечена во вторжение союзников в Италию в начале сентября 1943 года, став первой из сил союзников, высадившейся в Западной Европе. Во главе с XIII корпусом генерал-лейтенанта сэра Майлза Демпси 8-я армия высадилась на "носок" Италии в ходе операции "Бейтаун" 3 сентября, ровно через четыре года после того, как Великобритания объявила войну Германии. Встретили незначительное сопротивление противника. Немцы приняли решение об отходе и сделали все возможное, чтобы замедлить продвижение 8-й армии, взрывая мосты, устанавливая мины и устраивая ловушки. Все это замедлило продвижение армии на север по ужасным итальянским дорогам, хотя позже Монтгомери подвергся резкой критике за недостаток прогресса. 9 сентября британская 1-я воздушно-десантная дивизия высадилась в ключевом порту Таранто, на "пятке" Италии, в рамках операции "Слэпстик", захватив порт без сопротивления. Ему было поручено командовать 21-й группой армий, состоящей из всех сухопутных сил союзников, участвующих в операции "Оверлорд" – кодовое название вторжения союзников в Нормандию. Общее руководство было возложено на Верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами, американского генерала Дуайта Эйзенхауэра. Однако покровитель Монтгомери, генерал сэр Алан Брук, твердо отстаивал мнение, что Монтгомери – гораздо более выдающийся генерал, чем Александр, и обеспечил его назначение. Монтгомери предпринял попытку захватить Кан с 3-й пехотной дивизией, 50-й (Нортумберлендской) пехотной дивизией и 3-й канадской дивизией, но был остановлен с 6 по 8 июня 21-й танковой дивизией и 12-й танковой дивизией СС "Гитлерюгенд", которые нанесли тяжелый удар по наступающим англо-канадским войскам. Роммель последовал за этим успехом, приказав 2-й танковой дивизии выдвинуться к Кану, в то время как фельдмаршал Герд фон Рундштедт запросил и получил разрешение от Гитлера на переброску в Кан элитной 1-й дивизии Ваффен-СС "Лейбштандартер Адольф Гитлер" и 2-й дивизии Ваффен-СС "Дас Райх". Неудача в немедленном захвате Кана стала причиной ожесточенных историографических споров с ярко выраженными националистическими оттенками. В целом, существует "британская школа", которая принимает послевоенное утверждение Монтгомери о том, что он никогда не планировал немедленно захватить Кан, а англо-канадские операции вокруг Кана были "операцией удержания", предназначенной для привлечения основной массы немецких сил в сектор Кана, чтобы позволить американцам осуществить "операцию прорыва" на левом фланге немецких позиций, что являлось частью "мастер-плана" Монтгомери, разработанного задолго до Нормандской кампании. Письма Эйзенхауэра, написанные во время битвы, ясно показывают, что он ожидал от Монтгомери "быстрого захвата важного узла Кана". Позже, когда этот план явно провалился, Эйзенхауэр написал, что Монтгомери "эволюционировал" план, чтобы прорыв осуществили американские войска. По мере развития кампании Монтгомери изменил свой первоначальный план вторжения и продолжил стратегию привлечения и сдерживания немецких контратак в районе к северу от Кана, а не к югу, чтобы позволить Первой армии США на западе захватить Шербур. В служебной записке, обобщающей операции Монтгомери, написанной начальником штаба Эйзенхауэра генералом Уолтером Беделлом Смитом, который встретился с Монтгомери в конце июня 1944 года, ничего не говорится о том, что Монтгомери проводил "операцию удержания" в секторе Кана, а вместо этого говорится о его стремлении к "прорыву" на равнины к югу от Сены. 12 июня Монтгомери приказал 7-й бронетанковой дивизии атаковать дивизию "Лер", которая первоначально добилась успеха, но атака была остановлена после присоединения к "Леру" 2-й танковой дивизии. В Виллерс-Бокаже 14 июня британцы потеряли двадцать танков "Кромвель" против пяти танков "Тигр", которыми командовал SS-Оберштурмфюрер Михаэль Виттманн, примерно за пять минут. Маршал авиации сэр Артур Теддер жаловался, что невозможно перебросить истребительные эскадрильи во Францию, пока Монтгомери не захватит несколько аэродромов, что, по его словам, Монтгомери не в состоянии сделать. Первые атаки V-1 на Лондон, начавшиеся 13 июня, еще больше усилили давление на Монтгомери со стороны Уайтхолла с целью ускорить его наступление. Эпсом начался успешно, с прорыва штурмовой группы О'Коннора (британская 15-я шотландская дивизия) и остановки контратак 12-й дивизии СС 11-й бронетанковой дивизией. Монтгомери сказал генералу сэру Майлзу Демпси, командующему Второй британской армией: "Продолжайте наносить удары, стягивая на себя немецкие силы, особенно бронетехнику, – чтобы облегчить путь для Брэдли [Брэдли]". Немцы развернули двенадцать дивизий, из которых шесть – танковые, против британцев, в то время как против американцев – восемь дивизий, из которых три – танковые. Это в целом соответствовало плану Монтгомери, хотя и не с той скоростью, которую он обрисовал в соборе Святого Павла, однако, как отметил американский историк Карло Д’Эсте, фактическая ситуация в Нормандии "разительно отличалась" от той, что была представлена на конференции в соборе Святого Павла, поскольку к 10 июля была достигнута только одна из четырех целей, намеченных в мае. 7 июля Монтгомери начал операцию "Чарнвуд" с массированной ковровой бомбардировки, превратившей большую часть французской сельской местности и город Кан в пустырь. Британцы и канадцы успешно продвинулись в северный Кан, прежде чем немцы, которые использовали руины в своих интересах, остановили наступление. 10 июля Монтгомери приказал Брэдли захватить Авранш, после чего Третья армия США должна была быть активирована для наступления в направлении Ле-Мана и Алансона. 14 июля 1944 года Монтгомери написал своему покровителю Бруку, сообщив, что выбрал "решающую схватку на восточном фланге и выбросил три бронетанковые дивизии в открытое поле в районе Кан – Фалез. Возможности огромны; с семьюстами танками, брошенными к юго-востоку от Кана, и бронеавтомобилями, действующими впереди, может случиться все, что угодно". Французское Сопротивление в июне 1944 года начало операцию "Фиолет", систематически уничтожая телефонную сеть Франции, что вынудило немцев все больше использовать радиосвязь, и, поскольку дешифровщики из Блетчли-парка расшифровали многие немецкие коды, Монтгомери, благодаря разведке "Ультра", имел хорошее представление о ситуации в немецкой армии. Монтгомери знал, что немецкая группа армий "B" потеряла 96 400 человек, получив 5200 пополнений, и что дивизия "Лер", базирующаяся в Сен-Ло, насчитывала всего 40 танков. Американский прорыв был достигнут в ходе операции "Кобра", и окружение немецких сил в Фалезском котле произошло ценой британских потерь в ходе отвлекающей операции "Гудвуд". Рано утром 18 июля 1944 года началась операция "Гудвуд" с массированной ковровой бомбардировки британской тяжелой авиацией, которая еще больше разрушила то, что осталось от Кана и окрестностей. Британский танкист из Гвардейской бронетанковой дивизии позже вспоминал: "В 5:00 отдаленный гром в воздухе вывел из одеял всех сонных танкистов. 1000 "Ланкастеров" летели с моря группами по три или четыре на высоте 3000 футов (914 м). Впереди них самолеты-разведчики рассеивали осветительные ракеты, и вскоре начали падать первые бомбы". Немецкий танкист из 21-й танковой дивизии, оказавшийся под этой бомбардировкой, вспоминал: "Мы видели маленькие точки, отрывающиеся от самолетов, их было так много, что нам пришла в голову сумасшедшая мысль: это листовки? Среди грома взрывов мы слышали крики раненых и безумный вой людей, которые сошли с ума". Британская бомбардировка сильно разрушила передовые части немецких войск; например, танки были выброшены на крыши французских ферм. Первоначально три британские бронетанковые дивизии, назначенные для возглавления наступления – 7-я, 11-я и Гвардейская – быстро продвигались вперед и вскоре приближались к хребту Боргёбюс, возвышавшемуся над ландшафтом...

Montgomery's Eighth Army was then fully involved in the Allied invasion of Italy in early September 1943, becoming the first of the Allied forces to land in Western Europe. Led by Lieutenant General Sir Miles Dempsey's XIII Corps, the Eighth Army landed on the toe of Italy in Operation Baytown on 3 September, four years to the day after Britain declared war on Germany. They encountered little enemy resistance. The Germans had made the decision to fall back and did what they could to stall the Eighth Army's advance, including blowing up bridges, laying mines, and setting up booby traps. All of these slowed the Army's advance north on the awful Italian roads, although it was Montgomery who was later much criticised for the lack of progress. On 9 September the British 1st Airborne Division landed at the key port of Taranto in the heel of Italy as part of Operation Slapstick, capturing the port unopposed. He was assigned to command the 21st Army Group consisting of all Allied ground forces participating in Operation Overlord, codename for the Allied invasion of Normandy. Overall direction was assigned to the Supreme Allied Commander of the Allied Expeditionary Forces, American General Dwight D. Eisenhower. However Montgomery's patron, General Sir Alan Brooke, firmly argued that Montgomery was a much superior general to Alexander and ensured his appointment. Montgomery attempted to take Caen with the 3rd Infantry Division, 50th (Northumbrian) Infantry Division and the 3rd Canadian Division but was stopped from 6–8 June by 21st Panzer Division and 12th SS Panzer Division Hitlerjugend, who hit the advancing Anglo Canadian troops very hard. Rommel followed up this success by ordering the 2nd Panzer Division to Caen while Field Marshal Gerd von Rundstedt asked for and received permission from Hitler to have the elite 1st Waffen SS Division Leibstandarte Adolf Hitler and 2nd Waffen SS Division Das Reich sent to Caen as well. The failure to take Caen immediately has been the source of an immense historiographical dispute with bitter nationalist overtones. Broadly, there has been a "British school" which accepts Montgomery's post war claim that he never intended to take Caen at once, and instead the Anglo Canadian operations around Caen were a "holding operation" intended to attract the bulk of the German forces towards the Caen sector to allow the Americans to stage the "break out operation" on the left flank of the German positions, which was all part of Montgomery's "Master Plan" that he had conceived long before the Normandy campaign. Letters written by Eisenhower at the time of the battle make it clear that Eisenhower was expecting from Montgomery "the early capture of the important focal point of Caen". Later, when this plan had clearly failed, Eisenhower wrote that Montgomery had "evolved" the plan to have the US forces achieve the break out instead. As the campaign progressed, Montgomery altered his initial plan for the invasion and continued the strategy of attracting and holding German counter attacks in the area north of Caen rather than to the south, to allow the U. S. First Army in the west to take Cherbourg. A memo summarising Montgomery's operations written by Eisenhower's chief of staff, General Walter Bedell Smith who met with Montgomery in late June 1944 says nothing about Montgomery conducting a "holding operation" in the Caen sector, and instead speaks of him seeking a "breakout" into the plains south of the Seine. On 12 June, Montgomery ordered the 7th Armoured Division into an attack against the Panzer Lehr Division that made good progress at first but ended when the Panzer Lehr was joined by the 2nd Panzer Division. At Villers Bocage on 14 June, the British lost twenty Cromwell tanks to five Tiger tanks led by SS Obersturmführer Michael Wittmann, in about five minutes. Air Marshal Sir Arthur Tedder complained that it was impossible to move fighter squadrons to France until Montgomery had captured some airfields, something he asserted that Montgomery appeared incapable of doing. The first V 1 flying bomb attacks on London, which started on 13 June, further increased the pressure on Montgomery from Whitehall to speed up his advance. Epsom began well with O'Connor's assault force (the British 15th Scottish Division) breaking through and with the 11th Armoured Division stopping the counter attacks of the 12th SS Division. Montgomery told General Sir Miles Dempsey, the commander of Second British Army: "Go on hitting, drawing the German strength, especially some of the armour, onto yourself—so as to ease the way for Brad [Bradley]." The Germans had deployed twelve divisions, of which six were Panzer divisions, against the British while deploying eight divisions, of which three were Panzer divisions, against the Americans. This was broadly as Montgomery had planned, albeit not with the same speed as he outlined at St Paul's, although as the American historian Carlo D'Este pointed out the actual situation in Normandy was "vastly different" from what was envisioned at the St. Paul's conference, as only one of four goals outlined in May had been achieved by 10 July. On 7 July, Montgomery began Operation Charnwood with a carpet bombing offensive that turned much of the French countryside and the city of Caen into a wasteland. The British and Canadians succeeded in advancing into northern Caen before the Germans, who used the ruins to their advantage and stopped the offensive. On 10 July, Montgomery ordered Bradley to take Avranches, after which U. S. Third Army would be activated to drive towards Le Mans and Alençon. On 14 July 1944, Montgomery wrote to his patron Brooke, saying he had chosen on a "real show down on the eastern flanks, and to loose a Corps of three armoured divisions in the open country about the Caen Falaise road The possibilities are immense; with seven hundred tanks loosed to the South east of Caen, and the armoured cars operating far ahead, anything can happen." The French Resistance had launched Plan Violet in June 1944 to systematically destroy the telephone system of France, which forced the Germans to use their radios more and more to communicate, and as the code breakers of Bletchley Park had broken many of the German codes, Montgomery had, thanks to "Ultra" intelligence, a good idea of the German situation. Montgomery thus knew German Army Group B had lost 96,400 men while receiving 5,200 replacements and the Panzer Lehr Division now based at St. Lô was down to only 40 tanks. An American break out was achieved with Operation Cobra and the encirclement of German forces in the Falaise pocket at the cost of British losses with the diversionary Operation Goodwood. On the early morning of 18 July 1944, Operation Goodwood began with British heavy bombers beginning carpet bombing attacks that further devastated what was left of Caen and the surrounding countryside. A British tank crewman from the Guards Armoured Division later recalled: "At 0500 hours a distant thunder in the air brought all the sleepy eyed tank crews out of their blankets. 1,000 Lancasters were flying from the sea in groups of three or four at 3000 feet (914 m). Ahead of them the pathfinders were scattering their flares and before long the first bombs were dropping." A German tankman from the 21st Panzer Division at the receiving end of this bombardment remembered: "We saw little dots detach themselves from the planes, so many of them that the crazy thought occurred to us: are those leaflets? Among the thunder of the explosions, we could hear the wounded scream and the insane howling of men who had [been] driven mad." The British bombing had badly smashed the German front line units; e. g., tanks were thrown up on the roofs of French farmhouses. Initially, the three British armoured divisions assigned to lead the offensive, the 7th, 11th and the Guards, made rapid progress and were soon approaching the Borguebus ridge, which dominated the landscape south of Caen, by noon. If the British could take the Borguebus Ridge, the way to the plains of northern France would be wide open, and potentially Paris could be taken, which explains the ferocity with which the Germans defended the ridge. One German officer, Lieutenant Baron von Rosen, recalled that to motivate a Luftwaffe officer commanding a battery of four 88 mm guns to fight against the British tanks, he had to hold his handgun to the officer's head "and asked him whether he would like to be killed immediately or get a high decoration. He decided for the latter." The well dug in 88 mm guns around the Borguebus Ridge began taking a toll on the British Sherman tanks, and the countryside was soon dotted with dozens of burning Shermans. One British officer reported with worry: "I see palls of smoke and tanks brewing up with flames belching forth from their turrets. I see men climbing out, on fire like torches, rolling on the ground to try and douse the flames." "Ultra" decrypts indicated that the Germans now facing Bradley were seriously understrength, with Operation Cobra about to commence. During Operation Goodwood, the British had 400 tanks knocked out, with many recovered returning to service. The casualties were 5,500 with 7 mile (11 km) of ground gained. The long running dispute over what Montgomery's "master plan" in Normandy led historians to differ greatly about the purpose of Goodwood. The British journalist Mark Urban wrote that the purpose of Goodwood was to draw German troops to their left flank to allow the American forces to break out on the right flank, arguing that Montgomery had to lie to his soldiers about the purpose of Goodwood, as the average British soldier would not have understood why they were being asked to create a diversion to allow the Americans to have the glory of staging the breakout with Operation Cobra. Power noted that Goodwood and Cobra were supposed to take effect on the same day, 18 July 1944, but Cobra was cancelled owing to heavy rain in the American sector, and argued that both operations were meant to be breakout operations to trap the German armies in Normandy. American military writer Drew Middleton wrote that there is no doubt that Montgomery wanted Goodwood to provide a "shield" for Bradley, but at the same time Montgomery was clearly hoping for more than merely diverting German attention away from the American sector. British historian John Keegan pointed out that Montgomery made differing statements before Goodwood about the purpose of the operation. Keegan wrote that Montgomery engaged in what he called a "hedging of his bets" when drafting his plans for Goodwood, with a plan for a "break out if the front collapsed, if not, sound documentary evidence that all he had intended in the first place was a battle of attrition". Again Bradley confirmed Montgomery's plan and that the capture of Caen was only incidental to his mission, not critical. The American magazine LIFE quoted Bradley in 1951:
While Collins was hoisting his VII Corps flag over Cherbourg, Montgomery was spending his reputation in a bitter siege against the old university city of Caen. For three weeks he had rammed his troops against those panzer divisions he had deliberately drawn towards that city as part of our Allied strategy of diversion in the Normandy Campaign. Although Caen contained an important road junction that Montgomery would eventually need, for the moment the capture of that city was only incidental to his mission. For Monty's primary task was to attract German troops to the British front that we might more easily secure Cherbourg and get into position for the breakout. While this diversion of Monty's was brilliantly achieved, he nevertheless left himself open to criticism by overemphasising the importance of his thrust toward Caen. Had he limited himself simply to the containment without making Caen a symbol of it, he would have been credited with success instead of being charged, as he was, with failure. With Goodwood drawing the Wehrmacht towards the British sector, U. S. First Army enjoyed a two to one numerical superiority. Bradley accepted Montgomery's advice to begin the offensive by concentrating at one point instead of a "broad front" as Eisenhower would have preferred. Operation Goodwood almost cost Montgomery his job, as Eisenhower seriously considered sacking him and only chose not to do so because to sack the popular "Monty" would have caused such a political backlash in Britain against the Americans at a critical moment in the war that the resulting strains in the Atlantic alliance were not considered worth it. Montgomery expressed his satisfaction at the results of Goodwood when calling the operation off. Eisenhower was under the impression that Goodwood was to be a break out operation. Either there was a miscommunication between the two men or Eisenhower did not understand the strategy. Bradley fully understood Montgomery's intentions. Both men would not give away to the press the true intentions of their strategy. Many American officers had found Montgomery a difficult man to work with, and after Goodwood, pressured Eisenhower to fire Montgomery. An American officer wrote in his diary that Tedder had come to see Eisenhower to "pursue his current favourite subject, the sacking of Monty". With Tedder leading the "sack Monty" campaign, it encouraged Montgomery's American enemies to press Eisenhower to fire Montgomery. The success of Cobra was aided by Operation Spring, when the II Canadian Corps under General Guy Simonds (the only Canadian general whose skill Montgomery respected) began an offensive south of Caen that made little headway, but which the Germans regarded as the main offensive. Once Third Army arrived, Bradley was promoted to take command of the newly created 12th Army Group, consisting of U. S. First and Third Armies. Following the American breakout, there followed the Battle of Falaise Gap. British, Canadian, and Polish soldiers of 21st Army Group commanded by Montgomery advanced south, while the American and French soldiers of Bradley's 12th Army Group advanced north to encircle the German Army Group B at Falaise, as Montgomery waged what Urban called "a huge battle of annihilation" in August 1944. A dissatisfied Montgomery sacked Bucknall for being insufficiently aggressive and replaced him with General Brian Horrocks. On 11 August, Montgomery changed his plan, with the Canadians to take Falaise and to meet the Americans at Argentan. In view of the slow Canadian advance, Patton requested permission to take Falaise, but was refused by Bradley on 13 August. This prompted much controversy, many historians arguing that Bradley lacked aggression and that Montgomery should have overruled Bradley. The so called Falaise Gap was closed on 22 August 1944, but several American generals, most notably Patton, accused Montgomery of being insufficiently aggressive in closing it. About 60,000 German soldiers were trapped in Normandy, but before 22 August, about 20,000 Germans had escaped through the Falaise Gap. The successful conclusion of the Normandy campaign saw the beginning of the debate between the "American school" and "British school" as both American and British generals started to advance claims about who was most responsible for this victory. About Montgomery's conduct of the Normandy campaign, Badsey wrote:

Too much discussion on Normandy has centered on the controversial decisions of the Allied commanders. It was not good enough, apparently, to win such a complete and spectacular victory over an enemy that had conquered most of Europe unless it was done perfectly. Most of the blame for this lies with Montgomery, who was foolish enough to insist that it had been done perfectly, that Normandy—and all his other battles—had been fought accordingly to a precise master plan drawn up beforehand, from which he never deviated. It says much for his personality that Montgomery found others to agree with him, despite overwhelming evidence to the contrary. His handling of the Battle of Normandy was of a very high order, and as the person who would certainly have been blamed for losing the battle, he deserves the credit for winning it.

Заменен на командующего сухопутными войсками

Эйзенхауэр принял командование Сухопутными войсками 1 сентября, оставаясь Верховным главнокомандующим, а Монтгомери продолжил командовать 21-й группой армий, состоявшей теперь в основном из британских и канадских подразделений. Монтгомери остро воспринял это изменение, хотя оно было согласовано до высадки в Нормандии. Британский журналист Марк Урбан пишет, что Монтгомери, по-видимому, не осознавал, что поскольку большинство из 2,2 миллиона солдат союзников, сражавшихся против Германии на Западном фронте, теперь были американцами (соотношение составляло 3:1), для американской общественности было политически неприемлемо, чтобы Монтгомери оставался командующим сухопутными войсками, поскольку: "Политические соображения не позволили бы ему продолжать отдавать приказы крупным американским армиям только потому, что он считал себя более компетентным, чем их генералы". Уинстон Черчилль в качестве компенсации произвел Монтгомери в фельдмаршалы. Командующий немецкими войсками на Западном фронте фон Рундштедт приказал командующему 15-й армией генералу Густаву Адольфу фон Цангену: "Необходимо всячески воспрепятствовать попытке противника занять Западную Шельду с целью получения свободного доступа в порт Антверпена" (выделено в оригинале). Рундштедт убеждал Гитлера в том, что пока союзники не смогут использовать порт Антверпена, у них не будет достаточных логистических возможностей для вторжения в Германию. Бельгийское Сопротивление, бригада Витте, захватила порт Антверпена до того, как немцы успели уничтожить ключевые портовые сооружения, и 4 сентября Антверпен был взят Хорроксом, его гавань осталась в основном нетронутой. Британцы отказались немедленно форсировать Альбертов канал, упустив возможность уничтожить немецкую 15-ю армию и очистить Шельду – задачу, которую Крэрар счел невыполнимой из-за недостатка войск для одновременного выполнения обеих операций. Монтгомери отклонил просьбу Крэрара о выделении британского XII корпуса под командованием Нила Ричи для помощи в очистке Шельды, заявив, что XII корпус необходим для операции "Маркет-Гарден". 6 сентября 1944 года Монтгомери сказал Крэрару, что "Булонь мне крайне необходима" и что город должен быть взят любой ценой. После неудачной попытки 4-й канадской дивизии штурмом форсировать канал Леопольда, сорванной немецкими защитниками, Симондс приказал прекратить дальнейшие попытки очистки реки Шельды до завершения своей миссии по захвату французских портов на побережье Ла-Манша; это дало немецкой 15-й армии достаточно времени для укрепления на новых позициях в районе Шельды. Единственным портом, который не был захвачен канадцами, был Дюнкерк, поскольку Монтгомери 15 сентября приказал 2-й канадской дивизии занять позицию на фланге в Антверпене в качестве подготовки к наступлению вверх по Шельде. Монтгомери передислоцировал от Первой канадской армии (временно командование которой осуществлял Симондс, так как Крэрар заболел), британскую 51-ю горную дивизию, 1-ю польскую дивизию, британскую 49-ю (West Riding) дивизию и 2-ю канадскую бронетанковую бригаду, направив все эти соединения на помощь Второй британской армии в расширении плацдарма "Маркет-Гарден" в рамках операций "Constellation", "Aintree" и, к концу октября, "Pheasant". Однако, по-видимому, Симондс рассматривал кампанию на Шельде как проверку своих способностей и считал, что сможет очистить Шельду только тремя канадскими дивизиями – 2-й, 3-й и 4-й, несмотря на необходимость противостоять всей 15-й армии, занимавшей сильно укрепленные позиции в местности, благоприятствующей обороне. Симондс никогда не жаловался на недостаток авиационной поддержки (усугублявшийся облачной погодой в октябре), нехватку боеприпасов или недостаточное количество войск, рассматривая эти проблемы как вызовы, которые ему необходимо преодолеть, а не как повод для жалоб. В октябре 1944 года Симондс продвигался вперед медленно в ходе боев в битве за Шельду, хотя Копп хвалил его за дальновидное и агрессивное руководство, которому удалось добиться многого, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства. Монтгомери невысоко ценил канадских генералов, считая их посредственными, за исключением Симондса, которого он неизменно хвалил как единственного генерала "первого класса" во всей Канаде за всю войну.

Eisenhower took over Ground Forces Command on 1 September, while continuing as Supreme Commander, with Montgomery continuing to command the 21st Army Group, now consisting mainly of British and Canadian units. Montgomery bitterly resented this change, although it had been agreed before the D Day invasion. The British journalist Mark Urban writes that Montgomery seemed unable to grasp that as the majority of the 2.2 million Allied soldiers fighting against Germany on the Western Front were now American (the ratio was 3:1) that it was politically unacceptable to American public opinion to have Montgomery remain as Land Forces Commander as: "Politics would not allow him to carry on giving orders to great armies of Americans simply because, in his view, he was better than their generals." Winston Churchill had Montgomery promoted to field marshal by way of compensation. Von Rundstedt, the German commander of the Western Front, ordered General Gustav Adolf von Zangen, the commander of 15th Army, that: "The attempt of the enemy to occupy the West Scheldt in order to obtain the free use of the harbor of Antwerp must be resisted to the utmost" (emphasis in the original). Rundstedt argued with Hitler that as long as the Allies could not use the port of Antwerp, the Allies would lack the logistical capacity for an invasion of Germany. The Witte Brigade (White Brigade) of the Belgian resistance had captured the Port of Antwerp before the Germans could destroy key port facilities, and on 4 September, Antwerp was captured by Horrocks with its harbour mostly intact. The British declined to immediately advance over the Albert Canal, and an opportunity to destroy the German Fifteenth Army was lost. and to clear the Scheldt, a task that Crerar stated was impossible as he lacked enough troops to perform both operations at once. Montgomery refused Crerar's request to have British XII Corps under Neil Ritchie assigned to help clear the Scheldt as Montgomery stated he needed XII Corps for Operation Market Garden. On 6 September 1944, Montgomery told Crerar that "I want Boulogne badly" and that city should be taken no matter what the cost. After an attempt to storm the Leopold Canal by the 4th Canadian Division had been badly smashed by the German defenders, Simonds ordered a stop to further attempts to clear the river Scheldt until his mission of capturing the French ports on the English Channel had been accomplished; this allowed the German Fifteenth Army ample time to dig into its new home on the Scheldt. The only port that was not captured by the Canadians was Dunkirk, as Montgomery ordered the 2nd Canadian Division on 15 September to hold his flank at Antwerp as a prelude for an advance up the Scheldt. Montgomery pulled away from the First Canadian Army (temporarily commanded now by Simonds as Crerar was ill), the British 51st Highland Division, 1st Polish Division, British 49th (West Riding) Division and 2nd Canadian Armoured Brigade, and sent all of these formations to help the Second British Army to expand the Market Garden salient with Operations Constellation, Aintree, and towards the end of October Pheasant. However, Simonds seems to have regarded the Scheldt campaign as a test of his ability, and he felt he could clear the Scheldt with only three Canadian divisions, namely the 2nd, the 3rd, and the 4th, despite having to take on the entire Fifteenth Army, which held strongly fortified positions in a landscape that favoured the defence. Simonds never complained about the lack of air support (made worse by the cloudy October weather), shortages of ammunition or having insufficient troops, regarding these problems as challenges for him to overcome, rather than a cause for complaint. As it was, Simonds made only slow progress in October 1944 during the fighting in the Battle of the Scheldt, although he was praised by Copp for imaginative and aggressive leadership who managed to achieve much, despite all of the odds against him. Montgomery had little respect for the Canadian generals, whom he dismissed as mediocre, with the exception of Simonds, whom he consistently praised as Canada's only "first rate" general in the entire war.

Операция "Рыночный сад"

Монтгомери смог убедить Эйзенхауэра разрешить ему испытать свою стратегию единого удара по Рурской области в рамках операции "Маркет-Гарден" в сентябре 1944 года. Наступление было стратегически дерзким. И Черчилль, и Монтгомери утверждали, что операция была почти или на 90% успешной, хотя, уклончиво принимая на себя ответственность, Монтгомери обвинял в неудаче недостаток поддержки и также ссылался на битву за Шельду, которую вели канадские войска, не задействованные в "Маркет-Гардене". Позже Монтгомери заявил:

После "Маркет-Гардена" Монтгомери сделал удержание Арнемского выступа своим главным приоритетом, утверждая, что Вторая британская армия все еще может прорваться и выйти на просторные равнины Северной Германии, и что он сможет захватить Рур к концу октября. Немцы под командованием фельдмаршала Вальтера Моделя в начале октября предприняли попытку отбить Нимвегенский выступ, но были отброшены. Тем временем Первая канадская армия наконец выполнила задачу по зачистке устья реки Шельды, несмотря на то, что, по словам Коппа и Фогеля, "директива Монтгомери требовала от канадцев продолжать сражаться в одиночку почти две недели в битве, которую все признавали возможной для победы только с помощью дополнительных дивизий".

Переход через Рейн

В феврале 1945 года 21-я группа армий Монтгомери продвинулась к Рейну в ходе операций "Вертибел" и "Гренада". Она форсировала Рейн 24 марта 1945 года в ходе операции "Плондар", которая началась через две недели после того, как Первая армия США перешла Рейн, захватив мост Людендорфа во время битвы за Ремаген. За переправой 21-й группы армий последовало окружение Рурского котла. В ходе этой битвы 9-я армия США, которая оставалась в составе 21-й группы армий после битвы в Арденнах, образовала северный фланг окружения немецкой группы армий B, а 1-я армия США – южный фланг. 1 апреля 1945 года две армии соединились, окружив 370 000 немецких военнослужащих, а 4 апреля 1945 года 9-я армия вернулась в состав 12-й группы армий под командованием Омара Брэдли. К концу войны оставшиеся соединения 21-й группы армий – 1-я канадская армия и 2-я британская армия – освободили северную часть Нидерландов и захватили значительную часть северо-западной Германии, оккупировали Гамбург и Росток и отрезали Датский полуостров. 4 мая 1945 года на Люнбургском вереске Монтгомери принял капитуляцию немецких войск в северо-западной Германии, Дании и Нидерландах.

Политика сохранения непредвиденных событий

Британское верховное командование было озабочено не только победой в войне и разгромом Германии, но и обеспечением сохранения достаточного влияния в послевоенном мире для определения глобальной политики. Тяжелые потери в Нормандии могли подорвать британское лидерство и престиж внутри Британской империи и, в особенности, в послевоенной Европе. Многие разногласия Монтгомери с Эйзенхауэром были вызваны его стремлением вести войну "по направлениям, наиболее выгодным для Великобритании". Чем меньше боеспособных дивизий оставалось у британцев к концу войны, тем меньше было вероятности сохранения британского влияния в Европе по сравнению с восходящими сверхдержавами – Соединенными Штатами и Советским Союзом. Монтгомери оказался в дилемме: британская армия должна была демонстрировать участие как минимум в половине усилий по освобождению Европы, но без несения при этом таких тяжелых потерь, которые неизбежно повлекло бы за собой подобная роль. 21-я группа армий едва располагала достаточными силами для достижения такого военного превосходства, и оставшиеся дивизии приходилось расходовать экономно. В 1944 году Великобритания не имела достаточного резерва личного состава для восстановления разгромленных дивизий, и для Монтгомери было жизненно важно сохранить боеспособность британской армии, чтобы Великобритания могла продолжать играть важную роль в окончательной победе. В Военное ведомство доложили, что "Монтгомери должен быть крайне осторожен в своих действиях на восточном фланге, поскольку на этом фланге находится единственная британская армия, оставшаяся в этой части света". Обстоятельства, связанные с британскими потерями и нехваткой подкреплений, подтолкнули Монтгомери к "чрезмерной осторожности". 13 июня Демпси написал, что Кан можно было взять только "после тщательно подготовленного штурма, а людей и боеприпасов для этого у нас тогда не было". Решением Монтгомери для выхода из дилеммы была попытка остаться командующим всеми сухопутными войсками до конца войны, чтобы любая победа, достигнутая на Западном фронте – хотя и в основном американскими соединениями – в какой-то мере приписывалась ему и, следовательно, Великобритании. Он также смог бы обеспечить, чтобы британские подразделения были удержаны от наиболее кровопролитных операций, но при этом играли ключевую роль при нанесении решающего удара. Когда эта стратегия провалилась, он убедил Эйзенхауэра время от времени передавать некоторые американские соединения под контроль 21-й группы армий, чтобы усилить свои ресурсы, сохраняя при этом видимость успешных британских усилий. Монтгомери изначально был готов настойчиво использовать Вторую (британскую) армию для захвата жизненно важного стратегического города Кан, что неизбежно привело бы к тяжелым потерям. В первоначальном плане "Оверлорд" Монтгомери был полон решимости как можно быстрее продвинуться за Кан к Фалезу. Однако после понесенных при захвате Кана больших потерь он изменил свое решение.

The British high command were not only concerned with winning the war and defeating Germany, but also with ensuring that it retained sufficient influence in the post war world to govern global policy. Suffering heavy losses in Normandy would diminish British leadership and prestige within its empire and on post war Europe in particular. Many of Montgomery's clashes with Eisenhower were based on his determination to pursue the war "on lines most suitable to Britain". The fewer the number of combat experienced divisions the British had left at the end of the war, the smaller Britain's influence in Europe was likely to be, compared to the emerging superpowers of the United States and the Soviet Union. Montgomery was thus caught in a dilemma—the British Army needed to be seen to be pulling at least half the weight in the liberation of Europe, but without incurring the heavy casualties that such a role would inevitably produce. 21st Army Group scarcely possessed sufficient forces to achieve such a military prominence, and the remaining divisions had to be expended sparingly. In 1944, Britain did not possess the manpower to rebuild shattered divisions and it was imperative for Montgomery to protect the viability of the British army so that Britain could still play an important part in the final victory. It was reported to the War Office that "Montgomery has to be very careful of what he does on his eastern flank because on that flank is the only British Army there is left in this part of the world". The context of British casualties and the shortage of reinforcements, prompted Montgomery to "excessive caution". Dempsey wrote on 13 June, that Caen could only be taken by a "set piece assault and we did not have the men or the ammunition for that at the time". Montgomery's solution to the dilemma was to attempt to remain Commander of All Land Forces until the end of the war, so that any victory attained on the Western front—although achieved primarily by American formations—would accrue in part to him and thus to Britain. He would also be able to ensure that British units were spared some of the high attrition actions, but would be most prominent when the final blows were struck. When that strategy failed, he persuaded Eisenhower to occasionally put some American formations under the control of the 21st Army Group, so as to bolster his resources while still maintaining the outward appearance of successful British effort. Montgomery initially remained prepared to push Second (British) Army hard to capture the vital strategic town of Caen, and consequently incur heavy losses. In the original Overlord plan, Montgomery was determined to push past Caen to Falaise as quickly as possible. However, after the heavy casualties incurred in capturing Caen, he changed his mind.

Личность

Монтгомери был печально известен своим отсутствием такта и дипломатичности. Даже его "покровитель", начальник Имперского генерального штаба, генерал сэр Алан Брук, часто упоминает об этом в своих военных дневниках: "он склонен совершать бесчисленные ошибки из-за недостатка такта" и "мне пришлось отчитать его за обычное отсутствие такта и эгоцентричный взгляд, который мешал ему понимать чувства других людей". Один инцидент, иллюстрирующий это, произошел во время Североафриканской кампании, когда Монтгомери поспорил с Уолтером Беделлом Смитом, что захватит Сфакс к середине апреля 1943 года. Смит в шутку ответил, что если Монтгомери это сделает, он отдаст ему Летающую крепость с экипажем. Смит быстро забыл об этом, но Монтгомери – нет, и когда Сфакс был взят 10 апреля, он отправил Смиту сообщение, "требуя свой выигрыш". Смит попытался отшутиться, но Монтгомери был непреклонен и настаивал на своем самолете. Дело дошло до Эйзенхауэра, который, благодаря своему известному дипломатическому таланту, обеспечил Монтгомери Летающую крепость, хотя и ценой серьезной обиды. Даже Брук считал это вопиющей глупостью. Энтони Бивор, обсуждая контрпродуктивное отсутствие такта Монтгомери в последние месяцы войны, описал его как "невыносимого". Бивор утверждает, что в январе 1945 года Монтгомери пытался приписать британцам (и себе) слишком большую заслугу в отражении немецкого контрнаступления в Арденнах в декабре 1944 года. Эта "грубая и неприятная оплошность" помешала Черчиллю и Алану Бруку убедить Эйзенхауэра в необходимости немедленного наступления под командованием Монтгомери через Германию к Берлину. Эйзенхауэр не считал подход "удар кинжалом" жизнеспособным, уже было согласовано, что Берлин войдет в будущую советскую зону оккупации, и он не был готов пойти на большие потери без какой-либо выгоды, поэтому Эйзенхауэр проигнорировал британские предложения и продолжил свою консервативную стратегию наступления на широком фронте, и Красная армия достигла Берлина намного раньше западных союзников. В августе 1945 года, когда Брук, сэр Эндрю Каннингэм и сэр Чарльз Портал обсуждали своих возможных преемников на должности "начальников штабов", они пришли к выводу, что Монтгомери будет очень эффективным в качестве CIGS с точки зрения армии, но также очень непопулярен среди значительной части армии. Несмотря на это, Каннингэм и Портал решительно поддерживали кандидатуру Монтгомери на смену Брука после его выхода в отставку. Черчилль, по всем отзывам, верный друг, сказал о Монтгомери: "В поражении – непобедим, в победе – невыносим". Монтгомери страдал "чрезмерной самонадеянностью и неудержимым стремлением к саморекламе". Генерал Гастингс Исмей, в то время начальник штаба Уинстона Черчилля и доверенный военный советник, однажды заявил о Монтгомери: "Я пришел к выводу, что его страсть к публичности – это болезнь, как алкоголизм или наркомания, и что она сводит его с ума в той же степени".

Montgomery was notorious for his lack of tact and diplomacy. Even his "patron", the Chief of the Imperial General Staff, General Sir Alan Brooke, frequently mentions it in his war diaries: "he is liable to commit untold errors in lack of tact" and "I had to haul him over the coals for his usual lack of tact and egotistical outlook which prevented him from appreciating other people's feelings". One incident that illustrated this occurred during the North African campaign when Montgomery bet Walter Bedell Smith that he could capture Sfax by the middle of April 1943. Smith jokingly replied that if Montgomery could do it he would give him a Flying Fortress complete with crew. Smith promptly forgot all about it, but Montgomery did not, and when Sfax was taken on 10 April he sent a message to Smith "claiming his winnings". Smith tried to laugh it off, but Montgomery was having none of it and insisted on his aircraft. It got as high as Eisenhower who, with his renowned skill in diplomacy, ensured Montgomery did get his Flying Fortress, though at a great cost in ill feeling. Even Brooke thought it crass stupidity. Antony Beevor, in discussing Montgomery's counterproductive lack of tact in the final months of the war, described him as "insufferable". Beevor says that in January 1945 Montgomery had tried to claim far too much credit for the British (and for himself) in defeating the German counter attack in the Ardennes in December 1944. This "crass and unpleasant blunder" helped make it impossible for Churchill and Alan Brooke to persuade Eisenhower of the need for an immediate thrust—to be led by Montgomery—through Germany to Berlin. Eisenhower did not accept the viability of the "dagger thrust" approach, it had already been agreed that Berlin would fall into the future Soviet occupation zone, and he was not willing to accept heavy casualties for no gain, so Eisenhower disregarded the British suggestions and continued with his conservative broad front strategy, and the Red Army reached Berlin well ahead of the Western Allies. In August 1945, while Brooke, Sir Andrew Cunningham and Sir Charles Portal were discussing their possible successors as "Chiefs of Staff", they concluded that Montgomery would be very efficient as CIGS from the Army's point of view but that he was also very unpopular with a large proportion of the Army. Despite this, Cunningham and Portal were strongly in favour of Montgomery succeeding Brooke after his retirement. Churchill, by all accounts a faithful friend, is quoted as saying of Montgomery, "In defeat, unbeatable; in victory, unbearable." Montgomery suffered from "an overbearing conceit and an uncontrollable urge for self promotion." General Hastings Ismay, who was at the time Winston Churchill's chief staff officer and trusted military adviser, once stated of Montgomery: "I have come to the conclusion that his love of publicity is a disease, like alcoholism or taking drugs, and that it sends him equally mad."

Послевоенная военная карьера

После войны Монтгомери стал главнокомандующим Британской армией Рейнской области (BAOR) – так назывались британские оккупационные силы – и являлся британским членом Союзного контрольного совета.

Начальник Императорского Генерального штаба

Монтгомери был начальником Имперского генерального штаба (CIGS) с 1946 по 1948 год, сменив Алана Брука.

Западная организация обороны

Монтгомери был затем назначен председателем комитета главнокомандующего Организации западного оборонного союза.

НАТО

После создания штаба Верховного командования союзными войсками в Европе (SHAPE) в 1951 году Монтгомери стал заместителем Эйзенхауэра. Он продолжал служить под командованием преемников Эйзенхауэра, генералов Мэтью Риджуэя и Эла Груентера, до выхода в отставку в возрасте почти 71 года в 1958 году.

Личное

Монтгомери был возведен в 1-й виконт Монтгомери из Аламейна в 1946 году. Мать Монтгомери, Мод Монтгомери, умерла в Нью-Парке в Мовилле, Инишовене, в 1949 году. Она была похоронена рядом с мужем на церковном кладбище за церковью Святого Колумба, небольшой церковью Церкви Ирландии рядом с Нью-Парком, с видом на озеро Фойл. Монтгомери не присутствовал на похоронах, заявив, что он "слишком занят". С 1951 по 1966 год он был председателем управляющего совета школы Святого Иоанна в Лезерхеде, Суррей, и щедрым спонсором. Он также был президентом футбольного клуба «Портсмут» с 1944 по 1961 год. В середине 1950-х годов журнал Illustrated London News опубликовал серию фотографий, сделанных Монтгомери во время полета над Швейцарскими Альпами. В феврале 1957 года были опубликованы снимки горы Тоеди, сделанные камерой Rolleiflex.

Мемуары

В мемуарах Монтгомери (1958) он подверг резкой критике многих своих сослуживцев по войне, включая Эйзенхауэра. Фельдмаршал Очинлек пригрозил ему судебным иском за утверждение, что Очинлек намеревался отступить с позиций у Аламейна в случае повторного нападения, и Монтгомери был вынужден выступить с радиообращением (20 ноября 1958 года), выразив свою благодарность Очинлеку за стабилизацию фронта в Первой битве при Аламейн. В издании мемуаров Монтгомери 1960 года в мягкой обложке содержится примечание издателя, привлекающее внимание к этому обращению, и в котором говорится, что, хотя читатель может предположить из текста Монтгомери, что Очинлек планировал отступить «в дельту Нила или дальше», по мнению издателя, Очинлек намеревался начать наступление, как только Восьмая армия «восстановится и перегруппируется». Монтгомери был лишен почетного гражданства города Монтгомери, штат Алабама, и вызван на дуэль итальянским юристом. В апреле 1944 года Монтгомери упомянул американскому журналисту Джону Гантеру, что (как и Аланбрук) он вел секретный дневник. Гантер заметил, что этот дневник, несомненно, станет важнейшим источником для историков. Когда Монтгомери спросил, может ли это принести деньги, Гантер предположил «по крайней мере 100 000 долларов». Эта сумма была переведена в фунты стерлингов, и, как сообщается, Монтгомери усмехнулся и сказал: «Что ж, похоже, мне не придется умирать в нищете».

Военные мнения

Монтгомери дважды встречался с израильским генералом Моше Дайаном. После первой встречи в начале 1950-х годов Монтгомери вновь встретился с Дайаном в 1960-х годах, чтобы обсудить войну во Вьетнаме, которую Дайан изучал. Монтгомери резко критиковал американскую стратегию во Вьетнаме, заключавшуюся в развертывании крупных сил, массированных бомбардировках и насильственном переселении сельского населения в стратегические поселения. Монтгомери утверждал, что главная проблема американцев заключалась в отсутствии четкой цели и предоставлении полномочий по определению военной политики местным командирам. В конце встречи Монтгомери попросил Дайана передать американцам от его имени, что они "безумны". Во время посещения полей сражений Аламейна в мае 1967 года он прямо заявил высокопоставленным офицерам египетской армии, что они проиграют любую войну с Израилем, что подтвердилось спустя всего несколько недель в Шестидневной войне.

Социальные мнения

На пенсии Монтгомери публично поддержал апартеид после визита в Южную Африку в 1962 году, а после визита в Китай заявил, что впечатлен китайским руководством во главе с председателем Мао Цзэдуном. Он выступил против легализации гомосексуализма в Соединенном Королевстве, утверждая, что Закон о сексуальных правонарушениях 1967 года был "хартией для содомии" и что "французы, возможно, терпят такое, но мы британцы — слава Богу". Монтгомери не курил, был вегетарианцем и христианином.

Смерть

Монтгомери умер от неустановленных причин в 1976 году в своем доме Исингтон-Милл в Исингтоне, графство Хэмпшир, в возрасте 88 лет. После похорон в часовне Святого Георгия в Виндзоре его тело было похоронено на кладбище Святого Креста в Бинстеде, Хэмпшир. Его знамя Ордена Подвязки, которое висело в часовне Святого Георгия в Виндзоре при его жизни, теперь экспонируется в церкви Святой Марии в Уорвике.

Наследие

Портрет Монтгомери, написанный Фрэнком О. Солсбери (1945), находится в Национальной портретной галерее. Статуя Монтгомери работы Оскара Немона стоит перед зданием Министерства обороны в Уайтхолле, рядом со статуями фельдмаршала лорда Слима и фельдмаршала лорда Аланбрука. Французская коммуна Коллевиль-Монтгомери в Нормандии носит имя Монтгомери. Имперский военный музей хранит в своих коллекциях разнообразные материалы, связанные с Монтгомери. Среди них – командный танк «Грант» Монтгомери (представлен на выставке в атриуме лондонского филиала Музея), его командные фургоны, использовавшиеся в Северо-Западной Европе (представлены в IWM Duxford), а его документы хранятся в Документальном отделе Музея. В Музее действует постоянная экспозиция, посвященная Монтгомери, под названием «Монти: Мастер поля боя». Всемирно известный оркестр волынщиков «Фельдмаршал Монтгомери» из Северной Ирландии назван в его честь. Служебный автомобиль Rolls-Royce Монтгомери выставлен в Музее Королевского логистического корпуса в Дипкуте, Суррей. Коктейль «Монтгомери» – это мартини, смешанный из 15 частей джина и 1 части вермута, который был популярен у Эрнеста Хемингуэя в баре Гарри в Венеции. Напиток получил шутливое название в честь предполагаемого отказа Монтгомери вступать в бой, если его численное превосходство не составляло как минимум пятнадцать к одному, и он упоминается в романе Хемингуэя 1950 года «За рекой и в тени деревьев». Ирония заключается в том, что после тяжелых внутренних травм, полученных в Первой мировой войне, сам Монтгомери не мог ни курить, ни употреблять алкоголь.