Введение
Британский археолог, британский экспатриант
the archaeologist and British expatriate
Фрэнк Калверт (1828–1908) был английским экспатриантом, служившим консульским чиновником в восточном Средиземноморье и занимавшимся археологией как любитель. Он начал проводить предварительные раскопки на холме в Хисарлике (месте расположения древнего города Трои) за семь лет до прибытия Генриха Шлимана.
Ранние годы и образование
Фрэнк Кальверт родился в английской семье, выходцы из Леванта, на Мальте, в то время британской военно-морской базе, в 1828 году. Он был младшим из шести сыновей и одной дочери, рожденных Джеймсом Кальвертом (1778–1852) и Луизой Энн Ландер (1792–1867). Его мать была сестрой Чарльза Александра Ландера, делового партнера Джеймса. По социальному статусу они принадлежали к аристократии. Его отец был дальним родственником Кальвертов, основавших Балтимор, штат Мэриленд, а Луиза – прямым потомком Кемпбеллов из Аргилла (шотландских кланов). Не получив в наследство богатства, его родители отправились в колонии, поженились в Османской Смирне в 1815 году и поселились на Мальте, которая по Парижскому договору (1814) перешла от Французской колониальной империи к Британской империи. Они вращались в "привилегированных" кругах мальтийского общества, но жили в бедности. Отец Фрэнка, Джеймс, работал клерком в почтовых и зерновых конторах государственной службы.
Карьера
Фрэнк оставался в тени своих старших братьев и посвятил себя карьере своих более заметных и ярких братьев. Он так и не женился, и всю жизнь испытывал глубокую страсть к гомеровским эпосам, твердо веря, что мифы – это история, а не вымысел. В 1847 году его брат Фредерик приобрел ферму площадью более 2000 акров (8 км²) в Акка-Кое, включавшую часть кургана Хисарлык – это было знаменательное приобретение. Еще в 1822 году Чарльз Макларен предположил, что Хисарлык может быть местом расположения Гомеровской Трои. Фрэнк поддерживал начинания своих братьев. В 1855 году, когда Фредерик был полностью занят делами, связанными с Крымской войной, Фрэнк продолжал вести основную часть официальной консульской переписки на французском и английском языках. В 1856 и 1858 годах Фрэнк исполнял обязанности британского консула, замещая Фредерика. В 1874 году, после того как временно заменял своего брата Джеймса, Фрэнк окончательно занял его место в качестве консульского агента Соединенных Штатов – неоплачиваемой должности, которую он занимал до конца своей жизни. Время от времени он участвовал в работе местных смешанных европейско-турецких трибуналов, иногда исполняя обязанности британского консула. Помимо консульских обязанностей, Кальверт проводил тщательные разведочные раскопки на семейных землях, включавших курган Хисарлык. Он был убежден, что это место древнего города Трои. В 1908 году он умер, и его имя никогда не было официально связано с открытием Трои.
Троя
В области археологии Кальверт оставался в тени своего партнера Генриха Шлимана, которого впоследствии обвинили в манипуляциях и эксплуатации Кальверта. Шлиман располагал значительно большим бюджетом, чем Кальверт, и часто использовал это в своих интересах. Кальверт также не любил говорить о своем образовании, поскольку был самоучкой. С ранних лет он начал посещать древние памятники, изучать различные культуры и узнавать об их образе жизни. В подростковом возрасте он побывал в таких местах, как Корфу, Афины, Египет, Бриндизи и другие, но большую часть времени проводил в Троаде – регионе Малой Азии, который считался территорией, находившейся под властью Трои. Когда Шлиман начал раскопки в Турции, место, общепризнанное как Троя, находилось на холме Пинарбаши, на южном краю Троянской равнины. Шлиман провел разведочные работы на Пинарбаши, но был разочарован результатами. Шлиман и Кальверт обнаружили не только вероятное местоположение Трои, но и тысячи артефактов, таких как золотые диадемы, кольца, браслеты, искусно выполненные серьги и ожерелья, пуговицы, пояса и броши, а также антропоморфные фигурки, чаши и сосуды для благовонных масел.
Наследие
Работа Кальверта, посвященная Трое, упоминается в телевизионном сериале BBC 1985 года "В поисках Троянской войны", написанном и ведущим которого был Майкл Вуд. В 1996 году американские и британские наследники Кальверта потребовали признания права собственности на часть сокровищ, обнаруженных Шлиманом на земле, принадлежавшей Кальверту (Кальверт владел лишь половиной кургана).
Калверты
Семья считала себя единым предприятием. Они делились собственностью, помогали друг другу, жили вместе и имели общие интересы, одним из которых были античности Троады. Им не повезло на Мальте, но в 1829 году в регионе Дарданелл наблюдался подъем деловой активности, обусловленный историческими обстоятельствами. Греческая война за независимость приближалась к завершению в пользу независимого государства, что было закреплено Константинопольским договором (1832). Компания Леванта, обладавшая монополией на торговлю через Дарданеллы, была упразднена. Цена турецкого пиастра в фунтах стерлингов снизилась. Ожидалось многократное увеличение британского судоходства через проливы. Внезапно появилась новая должность: британский консул в Дарданеллах, которая сулила богатство.
Чарльз Ландер
Чарльз Ландер подал прошение и был назначен британским консулом в Дарданеллы в 1829 году. Он владел пятью языками, хорошо знал регион и имел обширные связи. В Чанаккале, вдоль берега пролива, возводился ряд новых консульских зданий. Поначалу он был небогат. В 1833 году он купил в городе дом, достаточно просторный, чтобы пригласить сыновей своей сестры присоединиться к его делу. Без исключения, все они покинули дом в 16 лет, чтобы обучаться ремеслу в доме дяди и занять прибыльные консульские должности. Фредерик, старший, остался помогать Чарльзу. Младший, Фрэнк, учился в школе в Афинах и прибыл последним, но его интерес к археологии определил иной жизненный путь. Семья однажды спаслась от пожара, сохранив лишь одежду, в которой была. Коллекция книг Ландера о Троаде была полностью уничтожена. В 1840 году Ландер пережил трагедию – его жена Адель умерла в возрасте около сорока лет, оставив троих маленьких детей. Он решил воспользоваться этим моментом, чтобы урегулировать имущественные вопросы, назначив Фредерика своим законным наследником, опекуном детей и со-исполнителем завещания (вместе с собой). Ландер посвятил себя консульской службе, передав управление имуществом и связанные с ним обязанности Фредерику. Семья разбогатела на сборах с судов, которые они обслуживали. Когда Фрэнк прибыл в 1845 году с сестрой, ему было нечем заняться. К тому времени в семье появилась новая библиотека. Используя её книги, Фрэнк исследовал Троаду. Он и Ландер стали коллекционерами. Женщины в семье также оказывали поддержку.
Фредерик Калверт
Ландер умер в 1846 году от лихорадки, эндемичной для этого региона, оставив Фредерику исполнение завещания и главенство в семье. В 1847 году он занял консульскую должность своего дяди. Он также был агентом лондонской компании Lloyd's, страховавшей грузы судов. Несмотря на юный возраст Фрэнка, он начал играть важную роль в семейном консульском бизнесе, особенно во время отсутствия Фредерика. За несколько лет до смерти Ландера население Чанаккале возросло с 10 000 человек в 1800 году до 11 000 в 1842 году. Британская община насчитывала около 40 семей. Рост судоходства означал процветание для Кальвертов, которые ускоряли прохождение судов под флагами нескольких стран, включая Соединенные Штаты. У них были и другие устремления: Джеймс Уильям Уитталл, британский консул в Смирне, распространял свою идею о "Троянском колонизационном обществе" (которая так и осталась лишь идеей), оказавшую влияние на Кальвертов, которых он посещал.
Инвестиции Calvert в Троаде
В 1847 году Фредерик инвестировал прибыль семейного бизнеса в два больших участка земли в Троаде, общей площадью в несколько тысяч акров. Он основал компанию Calvert Bros. and Co., назвав её «семейной компанией расширенного типа». Первой покупкой стала ферма в Эренкой, расположенная на побережье примерно на полпути между Чанаккале и Троей. Фредерик использовал её как пункт стоянки для кораблей, не имевших возможности добраться до Чанаккале. Этот район был привлекателен для греческой иммиграции. Семья занялась ростовщичеством, кредитуя греков по высоким ставкам (20%). Фредерик также приобрел ферму, которую намеревался обрабатывать самостоятельно – ферму Батак (названную в честь батáкских болот), которую позже Фрэнк переименовал в ферму Тимбра, поскольку он полагал, что это местоположение гомеровской Тимбры, от которой произошло название Тимбрских ворот гомеровской Трои. Она находилась у заброшенной деревни Акча-Кёй, к юго-востоку от Хисарлыка. Ферма была последней из сохранившихся построек деревни. На ней собирали и продавали чашечки и жёлуди дуба Валония (Quercus macrolepis), из которых извлекали валонию – вещество, используемое для окрашивания и дубления кожи. На ферме также выращивали хлопок и пшеницу, а также разводили лошадей. Фредерик внедрил плуг и осушил болота. В конечном итоге ферма стала известна как перевалочный пункт для археологов и место хранения коллекции древностей Калвертов, которую Фрэнк держал запертой в тайной комнате. Главный дом, располагавший несколькими гостевыми спальнями, был расположен на невысоком хребте в комплексе с несколькими хозяйственными постройками. По сути, это была усадьба, которой управляли фермеры и домашние слуги. В 1850–1852 годах Фредерик решил жилищную проблему, построив для себя особняк в Чанаккале. Говорили, что были объединены два турецких дома, однако турецкие дома должны были быть деревянными. Этот же был построен из массивного камня, что допускалось для иностранцев, и частично возвышался на насыпном грунте, уходя в пролив. Вероятно, его длина соответствовала двум турецким домам. Он оставался главным зданием города до 1942 года, когда был разобран из-за повреждений, вызванных землетрясением. Последний из потомков Калвертов, проживавших в этом регионе, передал особняк городу в 1939 году. На его месте была построена ратуша. Обширные сады особняка были превращены в общественный парк. Вся семья того времени поселилась в особняке, который так и не был полностью достроен. Он почти всегда был занят гостями и светскими мероприятиями. Калверты организовали бизнес по проведению экскурсий, сопровождая посетителей по всей Троаде. Фрэнк был главным гидом. Женщины устраивали музыкальные вечера и пели в гостиных. Дом привлекал множество выдающихся посетителей, каждый из которых имел собственную теорию о местонахождении Трои. Однако Фредерика не было на открытии особняка. После падения с лошади в 1851 году осложнения вынудили его в течение восемнадцати месяцев проходить лечение в Лондоне.
The British Army had reached a low point of efficiency since Wellington. Although it was the responsibility of Parliament, the fact that the crown retained the prerogative of command made them hesitate to update it, for fear of its being used against them. One of the major problems was the fragmentation of the administration into "a number of separate, distinct, and mutually independent authorities," with little centralization. There were always issues of who was in command and what they commanded. A Supply Corps as such did not exist. The immediate needs of the soldiers were supplied by the Commissariat Department, responsible to the Treasury. Commissaries were assigned to units as needed, but they acted to solve supply problems ad hoc. They had no idea beforehand what the army needed, or what it had, or where it was located. All the needs were given to contractors, who usually required money in advance. They were allowed to borrow from recommended banks. The Commissariat then paid the banks, but should it fail to do so, the debts were still incumbent on the debtors. Contractors were allowed to charge a percentage for their services, and also to include a percentage given to their suppliers as enticement. The Commissariat could thus build entire impromptu supply departments on the basis of immediate need, which is what Frederick did for them. The logistics problems were of the same type customarily undertaken by the consular staff, but of larger scale. Frederick was able to perform critical services for the army. Within several days he had all the men billeted ashore and had developed an organization of local suppliers on short notice. He secured their immediate attention by offering higher interest rates, to which the Commissary did not then object. He was so successful that he was given the problem of transporting men and supplies to the front. For that he developed his own transport division of contractors paid as direct employees of his own company. He also advised the Medical Department in their choice of a site near Erenköy for a military hospital, named Renkioi Hospital. By June the army was doing badly. The Commissary seemed to have no understanding of military schedules. Needed supplies were not getting to their destinations for a number of reasons: perishables were spoiled through delay, cargos were lost or abandoned because there was no tracking system, or cut because a commissary speculated that they should be, etc. Frederick attempted to carry on by using his own resources in the expectation of collecting the money later by due process. By the end of the war his bill to the Commissary would be several thousand pounds. He had had to mortgage family properties in the Troad. By June it was obvious to Parliament that the cabinet position of Secretary of State for War and the Colonies was beyond the ability of only one minister. He was divested of his colonial duties, leaving him as Secretary of State for War, but the Commissary was still not in his domain. In August, Frederick purchased the winter feed for the animals and left it on the dock at Salonica. Filder had adopted a policy of purchasing hay from London and having it pressed for land transport, even though chopped hay was readily available at a much cheaper price around the Dardanelles. The Commissariat was supposed to inspect and accept it at Salonica, but the presses had been set up in the wrong location. By the time they were ready for the hay, most of it had spoiled, so they did not accept any of it. The winter was especially severe. The animals starved, and without transport, so did the men, trying to make do without food, clothing, shelter or medical supplies. Estimates of the death rate were as high as 35%, 42% in the field hospitals. Florence Nightingale on the scene sounded the alarm to the general public. A scandal ensued; Prince Albert wrote to the Prime Minister. The folly of an army dying because not allowed to help itself while its Commissariat was not efficient enough to move even the minimum of supplies became manifest to the whole nation. In December Parliament placed the Commissariat under the army and opened an investigation. In January, 1855, the government resigned, to be replaced shortly by another determined to do whatever was necessary to obtain a functional supply corps. The army found that it could not after all dispense with the Treasury or its system of payment. The first investigation went before Parliament in April, 1855. Filder's defense was that he had conformed strictly to regulations, and that he was not responsible for accidental events, which were "the visitations of God." John William Smith, Frederick's handler in the Commissariat, included a number of favorable statements about him in the report, such as "the Commissariat would have been perfectly helpless without Mr. Calvert." Parliament exonerated the Commissariat, finding "no one in the Crimea was to blame." Anticipating this result, the new government started a secret investigation of its own under J. McNeill, a civilian physician, and a military officer, Colonel A. M. Tulloch, which it outed in April after the acquittal. The new investigation lasted until January, 1856, and had nothing favorable to say. Losses higher than any battle could produce, and higher than those of any of the allies, were not to be dismissed as accidental. The new commissioners attacked the system: "the system hitherto relied on as sufficient to provide for every emergency, had totally failed." The blow fell mainly on Filder. He had plenty of alternatives, Tulloch asserted, which he might have been expected to take. Chopped hay and cattle were readily and cheaply available in the Constantinople region. Filder had some cattle transports at his command in October. Once the supplies had been transported to the Crimea, they could have been carried inland by the troops themselves. Of Filder, Tulloch said: "He was highly paid—not to do merely what he was ordered, but in the expectation that, when difficulties arose, he would show himself equal to the emergency, by exercising that discretion and intelligence which the public has a right to expect "
Filder was retired by the medical board because of age and sent home. Meanwhile, the Commissary had introduced the word "profiteering" in an effort to cast the blame from itself. The decisions had been made by greedy contractors charging high interest rates, who had introduced delays to push the price up. John William Smith recanted what he had said about Frederick, now claiming that Frederick had put private interests before the public, without clarifying what he meant. The insinuation was enough to brand him as a profiteer. where Frederick joined it in February, 1858. In 1859 he served a prison term of ten weeks on one debt. Subsequently, the Foreign Office stepped in to manage his appeal. The military had not understood how the interest system worked. He won his case before Parliament, with commendation and thanks, and payment of the several thousand plus backpay and interest, arriving home 2.5 years after he had left it, to rescue the estate.
Британская армия достигла наихудшего уровня эффективности со времен Веллингтона. Хотя ответственность за это лежала на Парламенте, тот факт, что корона сохранила прерогативу командования, заставлял парламентариев колебаться с проведением модернизации, опасаясь, что она может быть использована против них. Одной из основных проблем была фрагментация администрации на «ряд отдельных, чётко разграниченных и взаимно независимых органов власти», с недостаточной централизацией. Постоянно возникали вопросы о том, кто командует и чем. Корпуса снабжения как такового не существовало. Непосредственные нужды солдат обеспечивались Департаментом Комиссариата, подчинявшимся Казначейству. Комиссары назначались в воинские части по мере необходимости, но решали вопросы снабжения ситуативно. Они не имели предварительного представления о потребностях армии, о том, чем она располагает, и где она находится. Все потребности удовлетворялись за счёт подрядчиков, которые обычно требовали предоплату. Им разрешалось брать кредиты в рекомендованных банках. Комиссариат затем выплачивал деньги банкам, но в случае невыплаты долги всё равно оставались на дебиторах. Подрядчикам разрешалось взимать процент за свои услуги, а также включать процент, выплачиваемый их поставщикам в качестве стимула. Таким образом, Комиссариат мог создавать целые импровизированные отделы снабжения на основе немедленных потребностей, что Фредерик и сделал для них. Логистические проблемы были того же типа, что и те, которыми занимался консульский персонал, но в большем масштабе. Фредерик смог оказать армии важные услуги. В течение нескольких дней он разместил всех солдат в казармах на берегу и оперативно организовал сеть местных поставщиков. Он привлёк их немедленное внимание, предложив более высокие процентные ставки, что Комиссариат в то время не оспаривал. Он добился такого успеха, что ему поручили задачу транспортировки людей и припасов к фронту. Для этого он создал собственное транспортное подразделение, состоящее из подрядчиков, оплачиваемых как прямые сотрудники его компании. Он также консультировал Медицинский департамент при выборе места для военного госпиталя недалеко от Эренкой, получившего название госпиталь Ренкёй. К июню положение армии ухудшилось. Казалось, Комиссариат не понимает военных графиков. Необходимые припасы не доходили до пунктов назначения по ряду причин: скоропортящиеся продукты портились из-за задержек, грузы терялись или бросались, поскольку не было системы отслеживания, или сокращались, потому что комиссар спекулировал, что так следует поступить, и т. д. Фредерик попытался продолжить работу, используя собственные ресурсы, в надежде получить деньги позже в установленном порядке. К концу войны его счёт Комиссариату составил несколько тысяч фунтов стерлингов. Ему пришлось заложить семейные владения в Троаде. К июню стало очевидно Парламенту, что должность государственного секретаря по делам войны и колоний не под силу одному министру. Его лишили колониальных обязанностей, оставив его государственным секретарём по делам войны, но Комиссариат по-прежнему не находился в его ведении. В августе Фредерик закупил зимний корм для животных и оставил его на доке в Салониках. Филдер принял политику закупки сена в Лондоне и его прессования для транспортировки по суше, хотя измельчённое сено было в изобилии доступно по гораздо более низкой цене в районе Дарданелл. Комиссариат должен был проверить и принять его в Салониках, но прессы были установлены в неправильном месте. К тому времени, когда они были готовы к сену, большая его часть испортилась, поэтому они его не приняли. Зима выдалась особенно суровой. Животные голодали, а вместе с ними и люди, пытавшиеся выжить без еды, одежды, крова и медикаментов. Оценки смертности достигали 35%, 42% в полевых госпиталях. Флоренс Найтингейл, находясь на месте, подняла тревогу перед общественностью. Разразился скандал; принц Альберт написал премьер-министру. Вся нация осознала абсурдность того, что армия умирает, потому что ей не разрешают помогать себе, в то время как Комиссариат был недостаточно эффективен, чтобы переместить даже минимальное количество припасов. В декабре Парламент подчинил Комиссариат армии и начал расследование. В январе 1855 года правительство ушло в отставку и было вскоре заменено другим, решившим сделать всё необходимое для создания функционального корпуса снабжения. Армия обнаружила, что всё же не может обойтись без Казначейства и его системы оплаты. Первое расследование было представлено Парламенту в апреле 1855 года. Филдер в своей защите заявил, что строго следовал правилам и не несёт ответственности за случайные события, которые он назвал «посещением Бога». Джон Уильям Смит, куратор Фредерика в Комиссариате, включил в отчёт ряд положительных отзывов о нём, например: «Комиссариат был бы совершенно беспомощен без мистера Калверта». Парламент оправдал Комиссариат, установив, что «никто в Крыму не виноват». Предвидя этот результат, новое правительство начало собственное тайное расследование под руководством Дж. Макнейла, гражданского врача, и военного офицера, полковника А. М. Таллоха, результаты которого были опубликованы в апреле после оправдательного приговора. Новое расследование ла...
The British Army had reached a low point of efficiency since Wellington. Although it was the responsibility of Parliament, the fact that the crown retained the prerogative of command made them hesitate to update it, for fear of its being used against them. One of the major problems was the fragmentation of the administration into "a number of separate, distinct, and mutually independent authorities," with little centralization. There were always issues of who was in command and what they commanded. A Supply Corps as such did not exist. The immediate needs of the soldiers were supplied by the Commissariat Department, responsible to the Treasury. Commissaries were assigned to units as needed, but they acted to solve supply problems ad hoc. They had no idea beforehand what the army needed, or what it had, or where it was located. All the needs were given to contractors, who usually required money in advance. They were allowed to borrow from recommended banks. The Commissariat then paid the banks, but should it fail to do so, the debts were still incumbent on the debtors. Contractors were allowed to charge a percentage for their services, and also to include a percentage given to their suppliers as enticement. The Commissariat could thus build entire impromptu supply departments on the basis of immediate need, which is what Frederick did for them. The logistics problems were of the same type customarily undertaken by the consular staff, but of larger scale. Frederick was able to perform critical services for the army. Within several days he had all the men billeted ashore and had developed an organization of local suppliers on short notice. He secured their immediate attention by offering higher interest rates, to which the Commissary did not then object. He was so successful that he was given the problem of transporting men and supplies to the front. For that he developed his own transport division of contractors paid as direct employees of his own company. He also advised the Medical Department in their choice of a site near Erenköy for a military hospital, named Renkioi Hospital. By June the army was doing badly. The Commissary seemed to have no understanding of military schedules. Needed supplies were not getting to their destinations for a number of reasons: perishables were spoiled through delay, cargos were lost or abandoned because there was no tracking system, or cut because a commissary speculated that they should be, etc. Frederick attempted to carry on by using his own resources in the expectation of collecting the money later by due process. By the end of the war his bill to the Commissary would be several thousand pounds. He had had to mortgage family properties in the Troad. By June it was obvious to Parliament that the cabinet position of Secretary of State for War and the Colonies was beyond the ability of only one minister. He was divested of his colonial duties, leaving him as Secretary of State for War, but the Commissary was still not in his domain. In August, Frederick purchased the winter feed for the animals and left it on the dock at Salonica. Filder had adopted a policy of purchasing hay from London and having it pressed for land transport, even though chopped hay was readily available at a much cheaper price around the Dardanelles. The Commissariat was supposed to inspect and accept it at Salonica, but the presses had been set up in the wrong location. By the time they were ready for the hay, most of it had spoiled, so they did not accept any of it. The winter was especially severe. The animals starved, and without transport, so did the men, trying to make do without food, clothing, shelter or medical supplies. Estimates of the death rate were as high as 35%, 42% in the field hospitals. Florence Nightingale on the scene sounded the alarm to the general public. A scandal ensued; Prince Albert wrote to the Prime Minister. The folly of an army dying because not allowed to help itself while its Commissariat was not efficient enough to move even the minimum of supplies became manifest to the whole nation. In December Parliament placed the Commissariat under the army and opened an investigation. In January, 1855, the government resigned, to be replaced shortly by another determined to do whatever was necessary to obtain a functional supply corps. The army found that it could not after all dispense with the Treasury or its system of payment. The first investigation went before Parliament in April, 1855. Filder's defense was that he had conformed strictly to regulations, and that he was not responsible for accidental events, which were "the visitations of God." John William Smith, Frederick's handler in the Commissariat, included a number of favorable statements about him in the report, such as "the Commissariat would have been perfectly helpless without Mr. Calvert." Parliament exonerated the Commissariat, finding "no one in the Crimea was to blame." Anticipating this result, the new government started a secret investigation of its own under J. McNeill, a civilian physician, and a military officer, Colonel A. M. Tulloch, which it outed in April after the acquittal. The new investigation lasted until January, 1856, and had nothing favorable to say. Losses higher than any battle could produce, and higher than those of any of the allies, were not to be dismissed as accidental. The new commissioners attacked the system: "the system hitherto relied on as sufficient to provide for every emergency, had totally failed." The blow fell mainly on Filder. He had plenty of alternatives, Tulloch asserted, which he might have been expected to take. Chopped hay and cattle were readily and cheaply available in the Constantinople region. Filder had some cattle transports at his command in October. Once the supplies had been transported to the Crimea, they could have been carried inland by the troops themselves. Of Filder, Tulloch said: "He was highly paid—not to do merely what he was ordered, but in the expectation that, when difficulties arose, he would show himself equal to the emergency, by exercising that discretion and intelligence which the public has a right to expect "
Filder was retired by the medical board because of age and sent home. Meanwhile, the Commissary had introduced the word "profiteering" in an effort to cast the blame from itself. The decisions had been made by greedy contractors charging high interest rates, who had introduced delays to push the price up. John William Smith recanted what he had said about Frederick, now claiming that Frederick had put private interests before the public, without clarifying what he meant. The insinuation was enough to brand him as a profiteer. where Frederick joined it in February, 1858. In 1859 he served a prison term of ten weeks on one debt. Subsequently, the Foreign Office stepped in to manage his appeal. The military had not understood how the interest system worked. He won his case before Parliament, with commendation and thanks, and payment of the several thousand plus backpay and interest, arriving home 2.5 years after he had left it, to rescue the estate.
"Дело Поссидон" и его последствия
В 1860-х годах жизнь и карьера Фредерика Калверта были в основном поглощены делом о страховом мошенничестве, получившим в прессе название "дело "Поссидона"". Предпринята была попытка обмануть лондонский Ллойд, получив выплаты на имя вымышленного лица, утверждавшего, что владеет вымышленным судном "Поссидон", которое затонуло после того, как его вымышленный груз сгорел. Требование было подано через Фредерика. Изначально свидетели пожара, преступники, назвали Фредерика своим главарем. Суд был неправомерным, и Фредерик был осужден по формальным основаниям. Он утверждал, что стал жертвой подстроенной провокации со стороны Османской империи, и его брат Фрэнк поддержал его в этом. Ряд обстоятельств до сих пор остаются исторически невыясненными. Современные историки, считающие его виновным, характеризуют его как харизматичного спекулянта с сомнительной этикой, в то время как те, кто считает его невиновным, указывают на его патриотические мотивы в оказании помощи британской армии в ущерб собственному состоянию и его оправдание парламентом. Вернувшись из Лондона в октябре 1860 года с достаточными средствами для восстановления семейного поместья, Фредерик обратил свое внимание на семейное увлечение – археологию, отказавшись от выгодного предложения занять должность консула в Сирии. Фрэнк, которому к тому времени было 32 года, уже давно управлял поместьем и бизнесом. К этому времени он также стал опытным и уважаемым археологом. Он посвящал все свободное время исследованию и раскопкам многочисленных мест обитания и захоронений в Троаде. Он был незаменимым консультантом специалистов в различных областях, от ботаники до нумизматики. Фредерик присоединился к нему в этом по собственному желанию. Несколько лет он работал с Фрэнком над расширением библиотеки и коллекции Ландера, а также над исследованием и раскопками древних памятников. В 1846 году Фредерик женился на Эвелин, наследнице богатых Абботов, владельцев нескольких шахт в Турции. У них было по меньшей мере пятеро детей. Дядя жены Фредерика, Уильям Абботт, сопровождал его в Лондон, где они приобрели дом для совместного проживания. Фредерик помог ему организовать несколько предприятий, последним из которых были "Братья Абботт", торговцы дровами. Однако его сын, Уильям Джордж Абботт, младший партнер Фредерика в консульском бизнесе, остался в Дарданеллах, чтобы вести дела там в качестве исполняющего обязанности консула. В январе 1861 года в консульство обратился турецкий торговец Хусейн Ага, запросив у Ллойда страховое покрытие в размере 12 000 фунтов стерлингов (57 250 долларов) на груз "Поссидона", состоявший из оливкового масла. Он утверждал, что является брокером, продающим масло, произведенное некоторыми пашами, и теперь хотел продать его в Великобритании. Фредерик попросил Уильяма в Лондоне одолжить деньги для финансирования страховых премий от имени "Братьев Абботт". Долг должен был быть погашен после продажи груза. Неясно, собирался ли Абботт продавать его, и если да, то от чьего имени. Груз, застрахованный им, был отгружен ему. 11 апреля был оформлен кредит в размере 1500 фунтов стерлингов (7150 долларов), и были выплачены премии. Корабль, которому 4 апреля было разрешено отплыть из Эдремита в Великобританию офисом Фредерика, отплыл 6-го числа. Фредерик должен был осмотреть его перед выдачей разрешения, но не сделал этого. 28 апреля Фредерик телеграммой уведомил Ллойд о том, что 8 апреля судно было замечено горящим у острова Лемнос в сильный ветер, что странно, поскольку к тому времени оно должно было быть далеко от Лемноса. Когда через несколько месяцев судно не прибыло, кредиторы, предоставившие премии, потребовали возврата денег. Фредерик подал иск через Абботта о полной потере. Он предположил, что причиной стали греческие пираты и сговор экипажа, вовлекая Хусейна Агу, которого с тех пор не видели. Ллойд запросил документы, подтверждающие потерю, и передал дело Ассоциации спасения Ллойда. Фредерик переслал Абботту в Лондоне четыре письменных показания британских консульских агентов с Тенедоса и Самоса о визуальном наблюдении за судном. Примечательно, что отсутствовали какие-либо турецкие документы, которые должны были быть проверены перед выдачей разрешения на отплытие. Следователь из Lloyd's Salvage, работавший из Константинополя, не обнаружил никаких записей ни об Аге, ни о судне и пришел к выводу о мошенничестве. Одновременно Фредерик, проводя собственное расследование, пришел к аналогичному заключению. Его обманул человек, выдававший себя за вымышленного Хусейна Агу. Свидетели дали признательные показания, назвав Фредерика организатором схемы. Ассоциация спасения передала дело в Форин-офис. М. Тольмидес, консульский агент на Тенедосе, признался, что подписал аффидевиты. В качестве защиты он заявил, что передал Фредерику пустые подписанные бланки. Форин-офис опубликовал заявление, в котором поставил под сомнение достоверность Фредерика. Он запросил разрешения покинуть свой пост, чтобы отправиться в Лондон для защиты своей чести. Разрешение было отклонено. 30 апреля он заявил, что его подставили и ему устраивают провокацию неизвестный агент, которого он безуспешно искал в Смирне. Он нашел поддержку у британского посла, Генри Бульвера, 1-го барона Даллинг и Бульвера, либерала и масона, который признал его правдоподобным и отметил враждебность турецких властей по отношению к нему. Однако, если Фредерик не сможет предоставить какие-либо доказательства заговора, заявил он, он официально должен будет встать на сторону страховой компании. Дело приобрело международный характер. Турецкие портовые власти заявили через агентов Ллойда, что Фредерик предоставил им поддельные документы. Османские власти подали жалобу. Принц Уэльский запланировал визит. Фредерика должны были предстать перед консульским судом, известным своей коррумпированностью, в частности, взяточничеством.