Введение

Кириакос С. Питтакис (также Питтакис; Κυριακός Σ. Πιττάκης; 1798 – 1863) — греческий археолог. Он был первым греком, занявшим должность генерального ефора древностей, главы греческой археологической службы, на которой осуществлял консервацию и реставрацию ряда памятников Акрополя в Афинах. Его описывали как «доминирующую фигуру в греческой археологии на протяжении 27 лет» и как «одного из важнейших эпиграфистов девятнадцатого века». Питтакис был в основном самоучкой как археолог и одним из немногих коренных греков, активно работавших в этой области в конце Османского периода и в первые годы существования Королевства Греция. Он сыграл важную роль в первые годы существования Греческой археологической службы и был одним из основателей Археологического общества Афин — частной организации, занимавшейся раскопками, сохранением и публикацией археологических находок. Он отвечал за значительную часть ранних раскопок и реставрации Акрополя, включая работы по восстановлению Эрехтейона, Парфенона, храма Афины Ники и Пропилей. Будучи ефором Центрального общественного музея древностей с 1836 года, а затем генеральным ефором, он нес основную ответственность за сохранение и защиту многих памятников и артефактов, известных в то время из Древней Греции. Питтакиса называют последним представителем «героического периода» греческих археологов. Он был плодовит как в качестве археолога-раскопщика, так и археологического писателя, опубликовав, по его собственным оценкам, более 4000 надписей. Его высоко оценили за обширные усилия по выявлению и защите классического наследия Греции, особенно в Афинах и на близлежащих островах, но критиковали за его несистематичный и опрометчивый подход. Его реконструкции древних памятников часто отдавали приоритет эстетике, а не точности воспроизведения оригинала, и в значительной степени были пересмотрены после его смерти. Его также обвиняли в том, что он позволял своим сильным националистическим убеждениям влиять на реконструкцию древних памятников и искажать археологические данные в соответствии со своими взглядами.

Ранние годы

Кириакос С. Питтакис родился в Афинах в 1798 году. Происхождение его семьи неясно; вероятно, он происходил из небогатой семьи. Один современник описал его рождение как произошедшее "под забытым карнизом Акрополя, который заботливо укрывал его колыбель". Он получил начальное образование у Иоанна Паламы, сына педагога, и учился в Школе общин Афин с 1810 по 1820 год. Питтакис, по всей видимости, был в основном самоучкой в археологии, но около шестнадцати лет стал учеником французского вице-консула Луи Франсуа Себастьяна Фаувеля, которого иногда называют "отцом археологии в Греции". В этот период Питтакис проявил интерес к эпиграфике, копируя надписи с Акрополя и укрывая переносные древности от османских войск. В начале своей археологической деятельности он также получал поддержку от Греческого учёного общества, проявлявшего особый интерес к древностям и образованию греческого населения: в 1817 году он был зарегистрирован как получатель поддержки общества для своих исследований. Говорят, что Питтакис познакомился и подружился с английским аристократом, поэтом и филлогелленом лордом Байроном. Тереза Макри, сестра жены Питтакиса Айкатерини, обычно считается вдохновительницей "Афинской девы" в поэме Байрона 1811 года.

Греческая война за независимость

После нарастания напряженности и подготовки в течение первых месяцев 1821 года, Греческая война за независимость началась в марте. Когда повстанцы из Аттики вошли в Афины от имени революционеров в апреле, турецкий гарнизон отступил к Акрополю. Османские войска ненадолго отбили город в июле, но в основном покинули его в августе, оставив лишь небольшой отряд, после чего население вновь восстало, вынудив турок вернуться на Акрополь и положив начало Первой осаде Акрополя, которая продолжалась до 22 июня 1822 года [по старому стилю – 10 июня 1822 года]. В возрасте восемнадцати лет Питтакис был принят в националистическое тайное общество, созданное для борьбы с османским правлением в Греции. Возможно, его посвятил в общество Филипп Иоанну, впоследствии известный классик, и Александрос Ризос Рангавис, который стал другом и соперником Питтакиса на протяжении всей его жизни. Питтакис находился в Афинах в 1821–1822 годах и был членом нерегулярных греческих сил, осадивших и в конечном итоге отвоевавших Акрополь. Он мог быть свидетелем или участвовать в резне нескольких сотен турецких пленных во время осады в июне 1822 года: его наставник Фаувель, французский вице-консул, укрыл некоторых выживших в своем доме до прибытия двух французских военных кораблей, обеспечивших их эвакуацию. Позже Питтакис приписал себе заслугу повторного открытия в 1821 году древнего источника на Акрополе, который обеспечивал греческие войска пресной водой в период с 1822 по 1827 год. Однако открытие также приписывали греческому военачальнику Одиссею Андруцосу и швейцарскому ученому Феликсу Штаелину, и, вероятно, оно было сделано случайно. Во время службы в 1822 году он приобрел рукопись «Хроники Антимоса» – истории Афин, написанной педагогом конца XVIII века Иоаннисом Венизелосом, которую Питтакис впоследствии опубликовал в 1853 году. Он также провел время в 1821–1822 годах на островах Эгина и Саламис, расположенных у берегов Аттики, где он зафиксировал несколько надписей, которые были перевезены туда из Афин из-за боевых действий. За службу в войне за независимость он впоследствии был награжден «свидетельством о патриотизме» афинским городским правительством. Его брат был убит и похоронен на Акрополе во время войны, либо во время первой осады, либо во время второй, которая произошла в 1826–1827 годах. Во время и после войны Питтакис переписывался с британским архитектором Томасом Левертоном Дональдсоном, делясь с ним новостями об археологических открытиях, к которым ученые за пределами Греции больше не имели доступа.

Известный обмен "колонами на пушечные шарики"

Согласно широко цитируемому анекдоту, во время первой осады Акрополя османским захватчикам стало не хватать свинцовых пуль, и они начали разрушать мраморные колонны Парфенона, чтобы извлечь свинцовые скобы, скреплявшие их. Питтакис, стремясь сохранить древний храм, якобы предложил отправить боеприпасы турецким защитникам, при условии, что они оставят колонны нетронутыми. Лаконичная фраза "Вот вам пули, не трогайте колонны!" часто связывается с этим предполагаемым эпизодом. История, скорее всего, апокрифическая. Современные свидетельства об осаде указывают на то, что сами греки вели артиллерийский обстрел руин Акрополя, а предложение о поставке боеприпасов для сохранения руин впервые упоминается в письме 1859 года писателя Аристотеля Валаоритиса, где главным героем назван Одиссей Андрутсос, прибывший в Афины лишь два месяца спустя после освобождения Акрополя. Впервые связь с Питтакисом установил Рангавис в своей надгробной речи, произнесенной после смерти Питтакиса в 1863 году. Современный историк Джеймс Бересфорд предположил, что происхождение, или, по крайней мере, популярность этого анекдота, может быть связана с ростом ирредентистской, националистической идеологии, призывающей к "возвращению" классических греческих земель в состав современного греческого государства, в середине XIX века, и с желанием укрепить воспринимаемые связи между современными греками и наследием Древней Греции. Однако эта история была описана как "мощный миф", занимающий важное место в греческом национальном дискурсе, особенно в дебатах о реституции мраморов Парфенона, вывезенных лордом Элгином из храма в начале XIX века, когда Афины все еще находились под османским владычеством. Греческий министр культуры Мелина Меркури и археолог Манолис Андроникос ссылались на эту историю как на исторический факт, чтобы обосновать необходимость возвращения скульптур.

Археологическая карьера

Вскоре после изгнания основных сил османской армии из Афин в 1822 году Питтакис начал собирать археологические артефакты со всего города в церковь Мегали Панагии, построенную на месте бывшей библиотеки Адриана, тем самым создав один из первых археологических музеев Греции. В 1824–1828 годах он учился в Ионической академии на Корфу, где его наставником был ученый и классик Константинос Асопиос. Он изучал современные языки, латынь и медицину – медицина была распространенной областью обучения для греческих интеллектуалов того времени, которые часто стремились получить образование в Германии, где им было трудно получить юридическое, филологическое и архитектурное образование. По словам археолога Василия Петракоса, именно на Корфу Питтакис встретил свою жену, Аикатерини, также уроженку Афин. Во время учебы он продолжил свою археологическую работу, вернувшись в 1825–1826 годах на Саламин для переписывания и каталогизации новых надписей. В 1828 году он безуспешно просил Иоанна Каподистриаса, ставшего первым главой независимой Греции в 1827 году, о должности в археологической сфере; Каподистриас вместо этого предложил ему пост первого секретаря суда в Элиде, от которого Питтакис отказался. Позже Питтакис вспоминал, что Каподистриас советовал ему выучить английский язык, чтобы он мог сопровождать англоязычных туристов по археологическим памятникам Афин и собирать информацию об их мнениях о Греции и ее правительстве, а также отказаться от того, что Каподистриас назвал его "иллюзорными идеями" о древних греках: по словам Питтакиса, Каподистриас говорил, что древние – это "беспокойные умы, от которых мы практически ничего не можем узнать". Питтакис вернулся в Афины, где возобновил свою работу по сбору надписей, отправив несколько немецкому ученому Августу Бёкху для включения в Corpus Inscriptionum Graecarum. Он объявил о публикации своей первой книги, которая, по его утверждению, содержала 1600 недавно опубликованных надписей. В начале 1829 года он проводил раскопки на Саламине и Эгине и отправил несколько предметов Андреасу Мустоксидису, директору национального археологического музея Греции (тогда располагавшегося на Эгине), для экспонирования.

Археологическая служба Греции

По крайней мере с 1822 года греческие революционеры Войны за независимость провозгласили, что любое независимое греческое государство будет управляться наследственным монархом из европейской королевской семьи, как для демонстрации соответствия консервативным ценностям европейских великих держав, так и для обращения к политическим интересам этих государств при выборе монарха. 7 мая 1832 года представители Великобритании, Франции и России избрали баварского принца Отто фон Виттельсбаха королём Греции. В августе 1832 года немецкий археолог Людвиг Росс отправился в Афины в качестве гостя Джейкоба Блэка, зятя Питтакиса; первый визит Росса в город состоялся в доме Питтакиса, где они обсудили встречу Питтакиса с Каподистриасом и отношение последнего к прошлому Греции. В [дату отсутствует в оригинале] Питтакис был назначен на неоплачиваемую роль "хранителя древностей в Афинах", в качестве которой он давал экскурсии по Акрополю иностранным посетителям: одним из них был американский писатель и поэт Натаниэль Паркер Уиллис, который вспоминал, что ему показали граффито Байрона с его именем на одной из колонн Эрехтеона. Приняв эту роль в [дату отсутствует в оригинале], Питтакис предложил министру образования Иаковусу Ризосу Нерулусу, чтобы его роль включала в себя ответственность за сбор разбросанных древностей Акрополя и создание музея, в котором они могли бы храниться. Новый король Отто прибыл в Грецию в Нафплио, тогдашнюю столицу страны, 6 февраля 1833 года. Питтакис был в составе делегации, посланной из Афин, чтобы приветствовать его. Постановлением министра образования Спиридона Трикуписа была основана Греческая археологическая служба, в рамках которой Питтакис был назначен "субэфором" Центральной Греции, подчиняясь баварскому архитектору Адольфу Вайсенбергу; Росс, тем временем, был назначен субэфором Пелопоннеса. Питтакис был одним из трех греков, работавших в археологической службе. Примерно в то же время он был прошен государством рекомендовать место для археологического музея в Афинах, после запроса местного префекта на 300 драхм, примерно эквивалентных месячной зарплате представителя высшего среднего класса, для ремонта Храма Гефеста (тогда известного как храм Гефеста) для этой цели. Питтакис вместо этого рекомендовал Пропилеи и попросил только 50 драхм, чтобы построить для них новую дверь. Несмотря на признание нового греческого государства османским правительством в соответствии с Константинопольским договором от 30 августа 1832 года, турецкий гарнизон на Акрополе не сдался до марта 1833 года, и некоторые из его солдат оставались на месте до 1835 года. Через три дня после возвращения Питтакиса в Афины 15 августа 1833 года, он сообщил Трикупису, что он запретил въезд в Акрополь любому, кто не сопровождался им. Теперь, получив полномочия, он провел свои первые официальные работы на Акрополе, разрушив франкские и турецкие останки в центральной части Пропилей и его северо-восточном зале, известном как [название отсутствует в оригинале], а также начал собирать вместе некоторые из разбросанных древностей из Акрополя, многие из которых были остатками бомбардировок во время двух недавних осад. Он создал временный музей для этих предметов в бывшем казарме. Среди других обязанностей Питтакиса была финансовая оценка древностей, представленных раскопщиками и коллекционерами правительству, что определяло вознаграждение, выплачиваемое за них государством. Через месяц после прибытия Питтакиса в Афины кадет британского Королевского флота сломал нос скульптуре из фриза Парфенона: кадет был оштрафован на 3 фунта стерлингов (3,0 в 1833 году эквивалентно приблизительно <расчетной сумме> в последние годы). Питтакис попросил деньги на восстановление других древних памятников, а позже заявил, что написал об этом Пултенею Малкольму, главнокомандующему средиземноморским флотом Великобритании. Доходы от штрафа были использованы для поддержки первых раскопок вокруг Парфенона, которые начались при финансировании афинского антиквариатского общества, и которые Питтакис занимался проведением: по словам Рангависа, эта денежная инъекция была жизненно важна для обеспечения их продолжения. Питтакис очистил окрестности храма от средневековых и ранних современных зданий и восстановил артефакты, включая три фрагмента его северного фриса, метопу и различные надписи. Раскопки посетил Отто в 1833 году во время своего первого визита в Акрополь. После отвода турецкого гарнизона Афины Акрополь был оккупирован баварским военным гарнизоном. 30 августа 1834 года, королевским указом, изданным по совету баварского архитектора Лео фон Кленце, войска были уволены с Акрополя, и территория была объявлена археологическим памятником. Несмотря на существующий статус Питтакиса "хранителя" его древностей и тот факт, что Афины находились под юрисдикцией его субэфората, он не был выбран для проведения реставрационных работ: вместо этого задача досталась Россу, уроженцу Германии, любимцу короля Отто, которого рекомендовал непосредственно Кленце. Росс работал в основном вместе с архитекторами из Северной Европы, особенно с пруссаком Эдуардом Шаубертом, датчанином Кристианом Хансеном и саксонцем Эдуардом Лаурентом, архитектором из Дрездена. Доминирование негреческих ученых в раскопках и консервации греческих памятников вызывало возмущение со стороны коренного греческого интеллигента и напряженность между Питтакисом и Россом. Строительные работы над церковью Мегали Панагии между 1834 и 1835 годами потребовали удаления ее археологической коллекции, которая к тому времени включала 618 артефактов, в [место отсутствует в оригинале]. В 1835 году Питтакис опубликовал монографию на французском языке о топографии и руинах Афин. В работе широко использовалась эпиграфика, включая (по утверждению Питтакиса) более 800 ранее неопубликованных надписей, и она была описана как первая эпиграфическая работа, написанная этническим греком. В этом томе он опубликовал открытие нескольких ионических капителей колонн в стене церкви Агия Кира Кандили возле Хорагического памятника Лисикрата, а также посвящение Гестии, которое, по его мнению, указывало на древний храм. Современные исследования предполагают, что они были частью храма и гражданского здания, известного как Пританей, содержащего священный огонь Гестии, рассматриваемый как сердце политического сообщества. Оригинальное местоположение этой структуры, которая выполняла различные общественные и политические функции в классический период, больше не известно.

"Дело военно-морских записей" 1836 года

Питтакис долгое время враждовал с Россом, генеральным ефором древностей Греции с 1834 года, что отражало более широкое напряжение между местными греческими археологами и преимущественно баварскими учеными, которые по приглашению короля Отто доминировали в греческой археологии в первые годы его правления. В 1834 и 1835 годах при раскопках в Пирее, древней гавани Афин, была обнаружена серия надписей, известных как «Военно-морские записи», содержащих сведения об управлении и финансировании афинского флота между пятым и четвертым веками до нашей эры. Питтакис изучил надписи и опубликовал о них две статьи 1836 года и 9 августа [ст. ст. 27 июля 1836 года]; в современной науке эти статьи описываются как «плохие во всех отношениях». Росс ответил двумя собственными статьями, назвав работу Питтакиса «полной самых явных ошибок»; Питтакис обратился в секретариат Археологической службы с требованием «должного удовлетворения» за то, что он считал оскорблением со стороны Росса, но вместо этого ему было приказано извиниться перед Россом. Росс отправил зарисовки надписей Бёкху для Corpus Inscriptionum Graecarum, несмотря на то, что еще не получил разрешения на их публикацию. Греческие власти заявили, что действия Росса незаконны: Питтакис атаковал Росса в прессе, которая в основном поддержала его, благодаря его службе в войне за независимость и ксенофобии по отношению к Россу как к этническому немцу. Под давлением общественности Росс был вынужден подать в отставку с поста генерального ефора 20 сентября 1836 года [ст. ст. 8 сентября 1836 года], хотя министр образования Яковос Ризос Нероулос безуспешно просил премьер-министра Йозефа Людвига фон Армасперга отклонить ее. Одиннадцать дней спустя Росс попытался вернуться на Акрополь, чтобы изучить надписи, обнаруженные во время его раскопок, но Питтакис отказал ему во въезде. Он продолжал публиковать враждебные статьи против Росса до 1838 года, обвиняя его в предоставлении иностранным журналам привилегированного доступа к греческим надписям, в неправомерной передаче древностей немецкому дворянину Герману фон Пюклер-Мускау и в сговоре с целью бегства из страны с древностями в его распоряжении. Этот инцидент привел к разрыву между Питтакисом и Рангависом, чья первоначальная поддержка Питтакиса сменилась оппозицией по мере развития ситуации: археологический историк Николаос Папазаркадас описал последующие отношения между этими двумя мужчинами как «в высшей степени сложные». Папазаркадас утверждал, что оппозиция Питтакиса действиям Росса была скорее личной, чем принципиальной, указывая на то, что Питтакис не протестовал против копирования нескольких тысяч греческих надписей французскими эпиграфистами, начиная с 1843 года, проект, поддержанный премьер-министром Иоаннисом Колеттисом. В сентябре 1836 года, после отставки Росса, Нероулос подготовил проект указа, согласно которому Археологическая служба должна была быть реорганизована, предоставив Питтакису ответственность за проведение раскопок, в то время как филолог взял бы на себя руководство ее научной работой, а Афанасий Ятридис – технической. Однако предложение было сочтено слишком радикальным, и королевским указом от [дата отсутствует в оригинале] было подтверждено, что организация Археологической службы останется прежней, а должность генерального ефора останется незаполненной. Вместо этого Питтакису было присвоено звание «ефор Центрального общественного музея древностей», имея в виду коллекцию древностей, которую он собрал, сначала в церкви Мегали Панагии, а с 1835 года – в храме Гефеста. Это сделало его самым старшим археологом, состоящим на службе в Греческой археологической службе, и ее фактическим руководителем.

Археологическое общество Афин

29 декабря 1836 года [17 декабря 1836 года по старому стилю] Питтакис и филантроп Константинос Беллиос посетили Акрополь в Афинах, где Беллиос предложил Питтакису основать "Общество для раскопок и обнаружения древностей" с целью восстановления памятников этого места. Предложение было представлено Нероулусу и Рангавису, а Нероулос в то время был начальником Рангависа в Министерстве образования; учредительные документы организации были завершены от имени Археологического общества Афин 18 января 1837 года [6 января 1837 года по старому стилю], а его основание было утверждено королевским указом от 27 января 1837 года [15 января 1837 года по старому стилю]. Нероулос стал первым президентом общества, Рангавис – его секретарем, а Питтакис – членом его ефората (совета надзирателей). В то время как Рангавис, Нероулос и Беллиос были состоятельными фанариотами (класс преимущественно богатых греческих купцов из Стамбула, пользовавшихся особыми привилегиями в администрации Османской империи), Питтакис выделялся в новом обществе тем, что был одновременно афинянином и происходил из скромной семьи, что создавало напряженность между ним и другими представителями элиты общества. Первое собрание Общества состоялось 10 мая 1837 года [28 апреля 1837 года по старому стилю] в Парфеноне. Археологическое общество стремилось поддержать греческую археологическую службу, располагавшую минимальными финансовыми и кадровыми ресурсами, в деле сохранения, изучения и раскопок памятников Греции. Вместе с Рангависом Питтакис основал и редактировал периодический журнал Archaeological Journal, который остается одним из основных изданий общества по состоянию на 2023 год. Рангавис вскоре ушел в отставку с поста соредактора, оставив Питтакиса фактически единственным автором журнала до 1860 года. С 1837 года Питтакис, при содействии швейцарского скульптора Генриха Макса Имхофа и бывших соратников Росса Шауберта и Лорана, проводил реставрационные работы на Акрополе от имени Археологического общества. Его работа на этом месте была описана как начало "масштабного проекта очистки", направленного на удаление всех постклассических остатков Акрополя. В течение 1837–1840 годов он восстановил храм Эрехтейон, здание, которое он описал как "разрушенное", используя современный кирпич для замены участков обрушившейся каменной кладки. Он также увеличил высоту некоторых разрушенных колонн и перекомпоновал сохранившиеся фрагменты здания, чтобы подчеркнуть наиболее хорошо сохранившиеся части. Во время реконструкции была найдена одна из кариатид южного портика, упавшая во время боев в период Войны за независимость, и возвращена на свое место. Питтакис также провел раскопки здания до уровня пола его фазы как христианской церкви (примерно между VI и XV веками), обнаружив гробницы в южной части и цистерну в западной части. 27 февраля 1839 года он написал в Министерство образования, предлагая издать королевский указ, который значительно расширит полномочия государства по защите древностей и привлечению к ответственности тех, кто их повреждает, но его письмо осталось без ответа. С 1841 года он начал сотрудничать с Рангависом в восстановлении Парфенона, предварительно проведя его раскопки в конце 1830-х годов. В период с 1841 по 1844 год они восстановили части фриза и отреставрировали часть северной и южной колоннад. Как и в случае с Эрехтейоном, Питтакис укрепил часть северной стороны Парфенона большой кирпичной стеной. Он заказал слепки из Британского музея для замены скульптур Парфенона, вывезенных Элджином, и установил их непосредственно на сам храм. Питтакис намеревался восстановить всю северную колоннаду, но ему помешало отсутствие средств. От имени Археологического общества он провел раскопки в Микенах в 1841 году, расчистив подход к Львиным воротам и проведя предварительное исследование гробницы, известной как гробница Клитемнестры. В 1842 году Питтакис был назначен ответственным за все раскопки на Акрополе в Афинах. 21 января 1851 года [9 января 1851 года по старому стилю], после отставки Рангависа из Археологического общества, его обязанности взял на себя Византий, заместитель секретаря общества. В июле того же года Питтакис объявил обществу, что знает о земельном участке, который, по его мнению, содержит значительные древности, включая остатки агоры (собрания древнего города) и храмов, известных как Тесейон и Гефестион. По его инициативе общество продало акции Национального банка Греции, чтобы собрать 12 000 драхм для покупки участка, который стал известен как Дом Псомы в честь его бывшей владелицы Луизы Псомы. Питтакис возглавил раскопки, ему помогали археологи общества Панагиотис Эфстратиадис и Д. Харамис. Хотя раскопки дали несколько древних надписей, опубликованных Эфстратиадисом в трех томах, они не обнаружили обещанных древних памятников; археолог Кермедек обнаружил в 1910 году, что древности, найденные в доме, связаны с поздними римскими стенами города. Рангавис запросил разрешение на изучение надписей, найденных в Доме Псомы, но Археологическое общество отказало ему. На выборах общества 26 сентября 1852 года [14 сентября 1852 года по старому стилю] Питтакис был избран преемником Византия, который был официально назначен секретарем. По предложению немецкого классического ученого Фридриха Тирша общество создало комиссию для оценки состояния Эрехтейона, в которую вошли Питтакис, Эфстратиадис и президент общества. Финансовое положение общества в этот период было шатким, отчасти из-за покупки Дома Псомы и возведения обществом мраморной стелы в память о своих благодетелях. В апреле 1854 года, с началом Крымской войны, британские и французские войска оккупировали Пирей с целью не допустить оказания Грецией помощи Российской империи против Османской Турции. Оккупация привела к вспышке холеры, которая продолжалась с июня 1854 года по январь 1855 года и унесла жизни около 3000 человек, включая президента Археологического общества, Георгиоса Геннадиоса. Ситуация настолько усугубила финансовые трудности Археологического общества, что оно фактически прекратило свое существование до 1858 года, хотя Питтакис продолжал писать и публиковать Archaeological Journal. В период с 1851 по 1858 год, по мнению Петракоса, Питтакис был фактически единственной фигурой как в Археологическом обществе, так и в греческой археологии. Когда Питтакис написал в Министерство образования в октябре 1855 года, сообщив об смерти Геннадиоса и запросив разрешения созвать собрание для восстановления общества, он не получил ответа. В 1858 году министр образования Харалампос Христопулос попросил Питтакиса реформировать общество и провести выборы новых должностных лиц. Они состоялись во второй половине года: Питтакис был избран секретарем, должность, которую он передал в следующем году Стефаносу Куманудису. 5 июня 1859 года [24 мая 1859 года по старому стилю] Питтакис был избран вице-президентом общества.

Генеральный ефор древностей (1843-1863)

В 1843 году Питтакис был назначен на должность генерального эфора древностей, которая оставалась вакантной с 1836 года, после отставки Росса. Его жалованье, согласно записям 1859 года, составляло 400 драхм в месяц, что было лишь немного больше 350 драхм, выплачиваемых профессору Афинского университета, и почти вдвое превышало 250 драхм, которые ранее выплачивались Россу. Одним из его первых действий в 1843 году было завершение сноса парфенонской мечети XVIII века, частично разрушенной во время войны за независимость: Росс начал эти работы в 1835 году, но был вынужден прекратить их из-за нехватки тяжелой техники. Питтакис продолжил курировать археологические коллекции Афин, написав путеводитель 1843 года, в котором утверждал, что около 400 из 615 экспонатов, выставленных в Храме Гефеста, были собраны «в результате [его] усилий и увлечения». Он также продолжил раскопки на Акрополе, завершив в 1843–1844 годах вместе с Рангависом реставрацию Храма Афины Ники и обнаружив в 1845 году две части фриза Парфенона. В 1846–1847 годах он вернулся к Храму Афины Ники, чтобы установить гипсовые слепки, заменяющие утраченные части фриза, которые были вывезены в Британский музей. В 1844 году премьер-министр Колеттис, возможно, по совету Рангависа, представил королю Отто доклад, в котором критиковал Питтакиса за его, по мнению Колеттиса, небрежную и несистематическую работу, особенно на Парфеноне. Колеттис также осудил руководство Питтакиса «Археологическим журналом», заявив, что это сделало Грецию «посмешищем для всех археологов». Журнал ранее подвергался критике в немецкой прессе за задержки в публикации; в июле 1843 года его публикация была полностью прекращена и возобновилась лишь в 1852 году. Одним из приоритетов Питтакиса была защита древних памятников на Акрополе, которые он ранее называл «археологическим садом», от разграбления и повреждений. Он нанял сторожей, чтобы следить за тем, чтобы посетители не подбирали разбросанные фрагменты. Как и Росс до него, Питтакис сосредоточил свои усилия на фрагментах, имеющих следы резьбы или надписи: другие части часто использовались повторно при импровизированном ремонте памятников Акрополя или продавались туристам. В период с 1847 по 1853 год он организовал сбор археологических фрагментов, разбросанных по территории, их закрепление в гипсе и встраивание в так называемые «стены» или «панели». Он создал дополнительные коллекции древностей в основных памятниках, а также в цистернах и подвалах, большинство из которых были заперты, и доступ к которым был разрешен только в его присутствии. Серьезной проблемой была привычка посетителей, особенно моряков из порта Пирей, откалывать куски от древних сооружений, особенно Эрехтейона: чтобы бороться с этим, Питтакис обложил весь храм защитным слоем камня. К 1850 году на Акрополе было десять охраняемых мест для хранения древностей, хотя разбросанные скульптурные остатки продолжали обнаруживаться на территории вплоть до 1870-х годов. С 1850 года Питтакис начал масштабные реставрационные работы в и вокруг Пропилей. В том же году он очистил и частично восстановил ступени, ведущие к памятнику. Питтакис привлек Шарля Эрнеста Беуле, археолога Французской школы в Афинах, для помощи в удалении средневековых и современных построек из оставшихся частей Пропилей в 1852 году. Беуле, вопреки преобладающему в то время мнению ученых, полагал, что Мнесикль, архитектор Пропилей, первоначально построил второй пропилей. Он получил поддержку Питтакиса, а также поддержку Александра де Форта Руана, французского посла в Греции, для исследования своей гипотезы. В 1573 году археологи обнаружили дополнительные ступени, ведущие к воротам, и вскоре стало ясно, что они нашли край укрепленной стены вокруг Акрополя, а внутри нее – поздние римские ворота, которые стали известны как ворота Беуле. Это место посетили король Отто и королева Амалия, и открытие принесло Беуле научную славу. К концу раскопок Беуле использовал взрывчатку, чтобы пробить особенно сложный слой раствора – решение, подвергшееся критике со стороны современных археологов, а также греческих газет, одна из которых ранее обвинила Беуле в намерении взорвать все на Акрополе. Питтакис, наблюдавший за операцией, был едва не задет обломком, пробившим его шляпу: после этого распространились слухи о его гибели. В 1854 году Питтакис восстановил западную часть постамента на северо-восточной стороне Пропилей, которая находилась под угрозой обрушения. За время пребывания в должности генерального эфора Питтакис проводил раскопки на острове Анафи, регистрируя памятники и собирая надписи. Он выступал за снос Франкской башни, средневековой крепости, встроенной в Пропилеи, которая в конечном итоге была снесена в 1874 году. В период с 1856 по 1860 год он провел дальнейшую очистку Акрополя в подготовлении к строительству, которое началось в 1865 году, Старого музея Акрополя. В этот момент он считал раскопки на Акрополе завершенными, поскольку раскопки достигли скального основания в «основной» области между Парфеноном, Эрехтейоном и Пропилеями, и большинство построек постклассического периода были удалены. Он также проводил раскопки в нижнем городе Афин, включая Одеон Герода Аттика в 1848–1858 годах, где он обнаружил обугленные остатки кедрового дерева, которые были приняты в качестве доказательства оригинальной деревянной крыши одеона. Раскопки одеона обнаружили большую бомбу, которая была интерпретирована как остаток артиллерии, использованной венецианскими войсками под командованием Франческо Морозини во время осады Акрополя в 1687 году. В 1860 году Питтакис отредактировал свое последнее издание «Археологического журнала», в котором заявил, что опубликовал в общей сложности 4158 надписей, «свободно и безвозмездно, движимый лишь моим горячим желанием сохранить древние реликвии [для] всеобщей пользы и распространения греческих букв по всему миру, ради греческой славы». Поздний период карьеры Питтакиса в качестве генерального эфора ознаменовался открытием в 1861 году Керамического кладбища; раскопки, проведенные здесь под руководством Питтакиса, были описаны как «случайные». Его здоровье начало ухудшаться в 1863 году; он написал министру образования, который курировал его работу, , прося о двадцатидневном отпуске. Он снова написал , сообщив, что больше не в состоянии подниматься на Акрополь в Афинах, что, по его словам, он делал до четырех раз в день в течение последних тридцати трех лет. Наконец, , он написал с просьбой о кабинете, обращенном к солнцу, жалуясь, что его кабинет, расположенный в задней части здания министерства, «полон нечистот и зловония» и что он не сможет работать в нем зимой, «если Бог позволит [ему] дожить до этого года». Части этого последнего письма неразборчивы из-за растущей слабости и ухудшающегося почерка Питтакиса. Питтакис умер в Афинах 1863 года. Рангавис, с которым он поссорился из-за своего подхода к реставрации и из-за дела военно-морских записей, произнес надгробную речь на его похоронах, в которой восхвалил преданность Питтакиса классическому прошлому и многое сделал для укрепления его репутации как патриота и защитника древностей Греции. Его сменил Эфстратиадис, с которым он работал на раскопках дома Псома и в комиссии, отчитывающейся об Эрехтейоне. Сын Питтакиса, судья Платон, опубликовал надгробную речь Рангависа вместе с другой, произнесенной Филиппом Иоанну, который, наряду с Рангависом, был товарищем Питтакиса в .

Национализм

В молодости Питтакис был членом националистической организации, и на протяжении всей жизни выражал греческие националистические взгляды. Он описывал свою деятельность по раскопкам и консервации древнегреческих памятников как «священный труд». Археологическое общество Афин, которое он помог основать и в котором играл ведущую роль до 1859 года, было описано как «непримиримый идеологический сторонник чистого классицизма на протяжении всего XIX века», а также как «элитарное» и «архаистическое». Работы Питтакиса, наряду с греческой археологией XIX века в целом, подверглись критике за предпочтение материалам классического периода по сравнению с материалами более поздних эпох, особенно византийской (ок. 500 – ок. 1492 гг.). Более половины афинских церквей, существовавших в 1830 году, были снесены в течение XIX века, многие из них – по распоряжению Питтакиса, часто для улучшения вида на древние памятники или для проведения раскопок под ними. Любой, кто поднимался на этот священный холм, почти наверняка встречал неутомимого археологического надзирателя, его надписи, паломников и исследователей его тайн. Странники, прибывавшие со всего мира как благочестивые паломники к холму древних чудес, поднимаясь тысячами каждый год, всегда находили там среди них бдительного эфора и ассоциировали его с реликвиями древних. Похвала Рангависа Питтакису, 1863 год. Размышляя в 1836 году о своем опыте в археологии до Войны за независимость, он писал о своем «страхе перед турками» и спешке, с которой он был вынужден проводить свои неофициальные археологические работы на Акрополе во время оккупации. В поддержку своих раскопок в районе Врисаки Питтакис утверждал, что турки разрушили все дома в Афинах, кроме шестидесяти, цифра, которая вызывает сомнения у современных исследователей. Рассказы Питтакиса о безразличном или разрушительном отношении турок к древностям интерпретируются как распространенное явление в дореволюционной Греции, где османы представлялись как религиозные фанатики, способные уничтожить греческие памятники. В наше время этот нарратив был назван «преувеличенным», но в XIX веке он был определен как «колониальный инструмент», использовавшийся для оправдания вывоза древностей в европейские коллекции и, после обретения независимости, для пропаганды сноса османских останков, представляя их как менее ценные по сравнению с «подлинными» классическими остатками, находящимися под ними. В своем путеводителе по афинским древностям, опубликованном в 1835 году, Питтакис выразил надежду, что Греция сможет вернуть скульптуры Парфенона, вывезенные Элджином, которые он назвал «шедеврами наших предков». Начиная с 1836 года, он постоянно препятствовал и срывал британские попытки получить гипсовые слепки со скульптур Парфенона, все еще хранившихся на Акрополе, о чем жаловался Чарльз Ньютон, хранитель Британского музея, утверждая, что скульптуры остались там «как листья, вырванные из рукописи, по отношению к самой книге».

Спор о Фоллмерэйе

В 1830 году тирольский ученый Якоб Филипп Фалльмерайер опубликовал «Историю полуострова Мореи в Средние века», в которой утверждал, что греческое население было полностью замещено в ранневизантийский период в результате славянской и албанской миграции. Он характеризовал современное греческое население как потомков этих мигрантов и утверждал, что греческий язык сохранился лишь благодаря тому, что иностранцы изучали его у местных византийских правителей и, следовательно, подвергся «славянизации». Идеи Фалльмерайера бросили вызов основам греческой национальной идентичности: в период Османской империи образованные греки использовали свои заявления о родстве с древнегреческим прошлым, чтобы подчеркнуть свою отличительность от других православных народов на Османских Балканах. Это родство было краеугольным камнем идеологической основы греческой войны за независимость, где поддержка западных филоэллинов греческому делу основывалась на том, что академик Тоби Ли описал как «предполагаемую (или активно сконструированную) преемственность между современными греками и славной культурной и политической историей Древней Греции». По мнению Фалльмерайера, напротив, «только романтическая и пылкая фантазия могла еще мечтать о возрождении в наши дни древних эллинов с их Софоклами и Платонами», а поддержка греческого государства в Западной Европе могла лишь укрепить славянскую Россию, которую многие считали угрозой для других европейских великих держав. Идеи Фалльмерайера нашли некоторое распространение в Западной Европе и повлияли на короля Отто, но вызвали то, что назвали «острой необходимостью противостоять им» среди греческих интеллектуалов. Возражения были опубликованы как в Греции, так и за рубежом, вылившись в длительную и ожесточенную полемику вокруг работы Фалльмерайера. Когда Фалльмерайер посетил Афины, он обнаружил, что его повсеместно ненавидели; его называли «врагом нации», «клеветником», «невеждой» и «безумцем». Другие западноевропейские ученые оспорили тезис Фалльмерайера, например, немецкий историк де, который опубликовал то, что было описано как «полное опровержение» утверждений Фалльмерайера. В 1834 году Фалльмерайер посетил Афины в поисках рукописей, связанных с его теориями. Питтакиса широко обвиняли в подделке ложной рукописи, известной как Анагиройская летопись, которая, казалось, подтверждала гипотезу Фалльмерайера, и которую Питтакис ему показал: когда Фалльмерайер включил ее в свою публикацию, он был осмеян научным сообществом, и его теория была в значительной степени отвергнута. В 1843 году греческий историк Константинос Папарригопулос опубликовал ответ, критикуя Фалльмерайера за его опору на источники сравнительно поздних исторических периодов, такие как Хроника Монемвасии, спорная рукопись, повествование которой, вероятно, было составлено между X и XIV веками. В 1852 году Питтакис опубликовал серию статей под названием «Материалы для доказательства того, что нынешние жители Греции являются потомками древних греков». В этих работах он пытался найти аналоги в классических литературных источниках для популярных выражений и обычаев своего времени. Эти статьи подверглись критике за то, что их вывод считался самоочевидным, и за отсутствие анализа или критики источников, ограничиваясь поверхностным прочтением. Однако теория Фалльмерайера о разрыве преемственности была признана дискредитированной как в греческой, так и в западноевропейской историографии к концу XIX века. Современные историки характеризуют взгляды Фалльмерайера как расистские, а его научные работы как «в лучшем случае неравномерные», даже по меркам своего времени, из-за «широкого использования специальных аргументов и голословных утверждений».

Наследие

Впечатления от работы Питтакиса и его влияния на греческую археологию были неоднозначными. При жизни он был удостоен чести французской Академии изящных искусств, которая в 1853 году присвоила ему звание соответственного члена. Его хвалили как первого греческого ученого, который существенно использовал эпиграфию для реконструкции классического прошлого, за его усилия по сохранению предметов и текстов надписей, которые иначе были бы утрачены, и за его энергичный подход к раскопкам и консервации древних памятников Греции. Его опубликованные работы остаются важным источником для изучения истории и эпиграфии Афин. Папазаркадас предположил, что Питтакис, возможно, опубликовал больше надписей, чем любой другой эпиграфист в истории, а Петракос считает его (наряду с Рангависом и Андреасом Мустоксидисом) одним из трех греков середины девятнадцатого века, понимавших археологию в ее современном значении. Его назначение также рассматривается как ключевой фактор в передаче управления греческой археологией в руки греков, а не северноевропейских ученых, которые доминировали в этой области до 1836 года. В то же время, эпиграфические работы Питтакиса критиковались за недостаток научной строгости, за ошибки Питтакиса в знании исторических и литературных источников, а также за неточность при реконструкции или интерпретации отдельных текстов. Его реконструкции афинских памятников подвергались критике за их несистематичность и за вольность, с которой Питтакис удалял более поздние постройки и перестраивал древние остатки. Также высказывались сомнения в научной добросовестности Питтакиса, особенно в вопросах, связанных с греческим национализмом. В ноябре 2013 года в Эпиграфическом музее в Афинах состоялся коллоквиум в память о Питтакисе под названием «На белом камне».

Критика

Отсутствие у Питтакиса филологического образования и теоретических знаний в области археологии ограничивало эффективность его исследований и реставраций. Его работа была описана как "эмпирическая", а не систематическая, и часто характеризовалась неведением о том, что он удалил, особенно в отношении остатков более позднего классического периода. В частности, Людвиг Росс критиковал его работы по расчистке Пропилей за отсутствие каких-либо записей о более поздних зданиях, которые он снес. Он также подвергся критике в современной прессе за практику строительства, заключавшуюся в встраивании различных древностей в гипс, что часто разрушало ансамбли или объединяло артефакты разных периодов и происхождения, а также за то, что британские современники упрекали его в хранении древностей вдали от публичного доступа, лишая большинства ученых возможности их изучать. Его несистематическое ведение записей приводило к тому, что он часто публиковал один и тот же предмет или надпись несколько раз, иногда давая противоречивые сведения о дате и месте его обнаружения или регистрируя находки без указания их надлежащего контекста. Сотрудник Питтакиса, Александрос Ризос Рангавис, позже описал его подход к реставрации как "неметодичный и случайный", и он был в целом плохо воспринят как греческими, так и иностранными наблюдателями. Его критиковали за проведение реставрационных работ без предварительного изучения или документирования зданий, а также за реконструкцию Парфенона и Эрехтейона с целью размещения лучше сохранившихся элементов каменной кладки в более видных местах, независимо от первоначальной конструкции. Его использование современных кирпичей там, где анастилоз был невозможен, было названо "любительским". Во время реконструкции Парфенона он заполнил недостающие части дорических колонн цилиндрической кирпичной кладкой, игнорируя характерную для этого стиля каннелюры. Археологический историк Фанни Малуху Туфано описала его реставрационные работы как характеризующиеся "энтузиазмом, невинностью, наивностью и невежеством", указывая на его использование импровизированных материалов, включая стволы деревьев, для восстановления ортостатов Эрехтейона, а также на рассказ Рангависа об импровизированном ремонте Питтакисом колонны Пропилей с использованием большой ручной пилы, что едва не привело к обрушению конструкции и оставило пилу застрявшей внутри колонны до ее извлечения в 2003 году. Негативная реакция на его реставрации, особенно в Парфеноне и Эрехтейоне, послужила стимулом для значительных изменений в подходе, принятом при следующем крупном этапе реконструкции Акрополя в конце девятнадцатого века под руководством Николаоса Баланоса. Многие реставрации Питтакиса были отменены в ходе последующих фаз консервации на этом объекте. Поздний археолог Микен, И. П. Питтакис, описал работу Питтакиса на этом месте как "недостаточно усердную" по сравнению с раскопками Генриха Шлимана и Христоса Цунцаса в конце века. Его эпиграфические публикации неблагоприятно сравнивались с современными работами Рангависа, который предоставлял подробную информацию о месте обнаружения каждой надписи, а также полную транслитерацию и французский перевод. Рангавис также обвинил его в сокрытии надписей, чтобы он не мог их изучать; Питтакис, в свою очередь, обвинил Рангависа в том, что он не признал его роль в обнаружении надписей, которые последний опубликовал. Николаос Папазаркадас утверждал, что многие критические замечания в адрес честности Питтакиса связаны с его враждой с Россом, особенно с обстоятельствами отставки последнего в 1836 году, и что их значимость в современных оценках Питтакиса отражает некритическое повторение учеными необоснованных обвинений в его адрес, выдвинутых в девятнадцатом веке. Именно во время этого конфликта Бёкх, коллега Росса и Питтакиса в качестве редактора Corpus Inscriptionum Graecorum, обвинил Питтакиса в том, что он разбивал надписи на несколько частей или представлял ему одну и ту же надпись несколько раз с ложной информацией о ее происхождении, чтобы получить двойную плату за ее обнаружение.