Введение
Джон Брэхам (ок. 1774 – 17 февраля 1856) – английский оперный тенор, родившийся в Лондоне. Его долгая карьера сделала его одной из ведущих оперных звезд Европы. Он также сочинил несколько песен, не имеющих большого значения, хотя "Смерть Нельсона" до сих пор помнят. Его успех и успех его потомков, вышедших замуж за представителей британской аристократии, являются заметными примерами еврейской социальной мобильности в начале XIX века.
John Braham (c. 1774 – 17 February 1856) was an English tenor opera singer born in London. His long career led him to become one of Europe's leading opera stars. He also wrote a number of songs, of minor importance, although "The Death of Nelson" is still remembered. His success, and that of his offspring in marrying into the British aristocracy, are also notable examples of Jewish social mobility in the early 19th century.
Происхождение
Точное происхождение Брэма неизвестно. В современных справочных источниках преобладающая (но ошибочная) версия гласит, что он, возможно, был сыном Джона Абрахама или Абрахамса, который, возможно, работал в театре Дрюри-Лейн и умер в 1779 году, и его жены, которая, возможно, была Эстер, а возможно, и сестрой хазана Большой лондонской синагоги, Майера Лиона. Также предполагается родство Брэма с другими лондонскими музыкантами по фамилии Абрахамс. Однако никаких документальных подтверждений этим предполагаемым связям нет. Тем не менее, вполне вероятно, что Брэхам рано остался сиротой. Существуют рассказы о том, как он продавал карандаши на улице, будучи беспризорником (распространенное занятие для бедных евреев в то время). Брэхам был мешорером (исполнителем деканта) в Большой синагоге, где его способности заметил Лион, который вел двойную жизнь оперного тенора в театре Ковент-Гарден (под именем Михаэля Леони).
Начало карьеры
Первое выступление Брэма на сцене состоялось на благотворительном концерте Леони в Ковент-Гардене в 1787 году, где он исполнил арию «Солдат, уставший от тревог войны» Томаса Арна. В июне он вновь выступил в театре «Роялити», снова с Леони. Однако после 1788 года о его публичных выступлениях ничего не было известно, пока в 1794 году Брэм не появился в Бате под покровительством своего учителя, мужского сопрано Венанцио Рауццини. Этот перерыв, вероятно, совпал с отъездом Леони и с переломом голоса Брэма. Это также указывает на дату рождения около 1774 или 1775 года, а не 1777 года, как утверждают почти все современные источники. В этот период Брэма поддерживала семья Голдсмидов. Голдсмиды были влиятельными финансистами, которые сохранили свою дружбу с Брэмом на протяжении всей его карьеры и приглашали его выступать на своих вечерах. Их соседом и случайным гостем был Горацио Нельсон, чья трагическая судьба впоследствии вдохновила Брэма на создание его самой известной песни – «Смерть Нельсона». Впервые она прозвучала в опере «Американцы» в театре «Лицей» в 1811 году. Леди Гамильтон, наблюдавшая за представлением из ложи, была настолько потрясена, что впала в истерику и вынуждена была покинуть театр. Брэм обучался у Рауццини с 1794 по 1796 год. Весьма вероятно, что семья Голдсмидов оплатила обучение Брэма у Рауццини, который был видным деятелем музыкальной жизни Бата. Среди других учеников Рауццини был знаменитый ирландский тенор Майкл Келли, первый исполнитель партии Дона Базилио в «Свадьбе Фигаро» Моцарта. Брэм, безусловно, извлек пользу из влияния и поддержки Рауццини, переняв у него основы старой итальянской школы вокала и виртуозную технику, которую, по мнению некоторых, превосходила лишь техника сопрано Анжелики Каталани. После своего первого выступления в Бате в 1794 году Bath Chronicle назвал его «сладким певцом Израиля» и отметил, что он «происходил из синагоги, однако, просто убрав букву А из своего имени, избавился от патриархального прозвища и принял христианство». В этот момент, вопреки намекам в статье, Брэм не предпринимал никаких шагов к обращению в христианство, хотя, возможно, посещал церковь, как того требовали общественные нормы того времени.
Брэхам и Сторасе
Это представление 1794 года также ознаменовало первую встречу Брэма с семьей Сторас. Стивен Сторас (1762–1796), сын итальянского музыканта, обосновавшегося в Дублине, был талантливым композитором; а его сестра Анна, известная как Нэнси (1765–1817), в прошлом также была ученицей Рауццини, одаренной сопрано. Они уже имели значительный опыт работы в Италии и Вене, где в 1786 году Нэнси создала первую партию Сузанны в «Фигаро» Моцарта, и оба были друзьями композитора. В Вене Нэнси вышла замуж за несчастного английского композитора Джона Абрахама Фишера, отличавшегося жестокостью, от которого она вскоре развелась. На дебюте Брэма, первом в сезоне в Бате, Нэнси также выступила как солистка и в дуэте с ним. Это стало началом романа, который продлился более двадцати лет, в течение которых Нэнси родила Брэму сына Спенсера. В 1796 году Стивен пригласил Брэма исполнить главную роль в своей новой опере «Махмуд»; Брэм одержал триумф на премьере. Позднее в том же году он пел главные партии с успехом в Итальянской опере в Лондоне, что было выдающимся достижением для британца. В 1797 году он выступил в роли, написанной для его наставника Леони, – Карлоса в «Дюэнне» Шеридана в Ковент-Гардене. Так началась долгая триумфальная фаза карьеры Брэма, в первые годы которой он и Нэнси выступали во всех крупных европейских театрах, а также в Британии, перед публикой, в которую входили, в Париже (1797), Наполеон, в Ливорно (1799) – Нельсон и другие известные личности, куда бы они ни приезжали. Брэм стал первым английским певцом, завоевавшим европейскую известность. В 1809 году он пел в Дублине за беспрецедентный гонорар в 2000 гиней за пятнадцать концертов, что было неоспоримым свидетельством его славы и популярности, а также роста музыкальной и развлекательной индустрии в этот период.
Брахама женился.
Лэмб ранее атаковал Брэма более лично и довольно подробно в эссе «Религия актеров», которое впоследствии не вошло в серию «Элия». Знаменитый артист счел своим долгом поделиться с миром исповедью своей веры; или, «Religio Dramatica» Бр–. Этот джентльмен, в своей достойной похвалы попытке снять с себя клеймо иудаизма, с пылом новообращенного, стремясь доказать слишком многое, по мнению многих, доказал слишком мало. Простого заявления о своем христианстве было бы достаточно, но, странно сказать, в его извинениях об этом не говорится ни слова. [ .] Мы можем лишь поздравить общее состояние христианства с присоединением столь необычного новообращенного. Неизвестно, к какому высказыванию Брэма относится Лэмб в этом отрывке; ни один документ или публикация, в которых Брэм рассуждал бы о своей религии, не обнаружены. И, как намекает Лэмб, нет никаких доказательств фактического обращения Брэма. Однако этот отрывок, несомненно, связан с браком Брэма с (нееврейкой) мисс Болтон из Манчестера в 1816 году. Это последовало за тяжелым периодом в жизни Брэма, когда его личные дела часто становились достоянием общественности. Разорвав отношения и бросив Нэнси Сторасс, он отправился во Францию в 1815 году с миссис Райт, чей муж подал на него в суд за прелюбодеяние (и в конечном итоге выиграл 1000 фунтов стерлингов). Пока дело было в суде, Брэм столкнулся с необычным явлением – его освистали во время исполнения «Израиля в Египте» Генделя (той самой пьесы, которую Лэмб цитирует в своем эссе 1821 года), после чего он вышел вперед и обратился к публике:
«Я предстаю перед вами в качестве публичного лица. Если в этом качестве я вас оскорбил, вы имеете полное право потребовать извинений или объяснений; но если я совершил ошибку как частное лицо, то характер этой ошибки не может быть предметом вашего рассмотрения. Вероятно, это будет расследовано судом, призванным выслушать как обвинителя, так и обвиняемого, и где может быть воцарена лишь справедливость».
I am now before you in a public character. If, in that situation, I have given you offence, you have an undoubted right to call for an apology or defence; but if I have erred as a private individual, the nature of that error cannot with discretion come under your notice. It will probably be investigated by a court, constituted to hear both the accuser and the accused, and where justice only can be done.
Позднейшая карьера Брэма
После женитьбы Брам, по-видимому, прекратил открыто ассоциировать себя с еврейской общиной. После этой даты он больше не появлялся на благотворительных мероприятиях или собраниях еврейской общины. Это отстранение последовало за публикацией «Еврейских мелодий» Байрона и Натана, для которых он предоставил свое имя (хотя и не принимал участия в их создании) в обмен на долю прибыли. Несмотря на то, что предполагалось, что Брам будет рекламировать песни, нет никаких свидетельств того, что он когда-либо их исполнял. Его брак и резкие антиеврейские отзывы на поэзию Байрона могли послужить серьезным препятствием для этого. Хотя первое издание «Мелодий» Натана оказалось прибыльным, Брам отказался предоставить свое имя для второго издания в 1824 году на тех же условиях. Таким образом, 1816 год ознаменовал собой переломный момент в самоидентификации Брама. Ли Хант, писавший в 1850 году, иронично отметил постепенную англицизацию Брама, отказ от многих его еврейских манер:
Байрон любил притворяться, что Брам называл «энтузиазм» «энтузиазмом»; и в необычном сочетании легкости, спешки, безразличия и пыла, с которым он произносил это единственное слово, сопровождая его соответствующим жестом, он действительно являл перед вами восхитительного певца в одном из его (тогдашних) характерных эпизодов сценического диалога. Ему не суждено было увидеть, как Брам стал исключением и в диалоге, и в пении. Несмотря на снижение общественной поддержки после разрыва со Сторасом, репутация Брама оставалась прочной, по крайней мере, до середины 1820-х годов, когда он создал в Лондоне партию Хуона в опере Вебера «Оберон» и вскоре после этого (в июне 1826 года) спел в «Реквиеме» Моцарта на похоронах Вебера. В 1830-х годах критики начали сомневаться в том, сохранил ли его голос прежнюю силу, и он стал отказываться от теноровых партий в пользу баритона. Неудачные инвестиции, включая неудачную попытку управления театром «Сент-Джеймс», который он построил в 1835 году, вынудили его продолжать эксплуатировать свою репутацию даже после того, как его голос перестал соответствовать ей, иногда уезжая на континент, чтобы избежать банкротства. В 1840 году он исполнил партию в «Лобгезанге» (Второй симфонии) Мендельсона в Бирмингеме под управлением композитора, а затем совершил турне по Америке со своим сыном Чарльзом Брамом. Его последнее публичное выступление состоялось в Лондоне в марте 1852 года (то есть, когда ему, вероятно, было 78 лет), а умер он там 16 февраля 1856 года. Он также работал преподавателем пения. Среди его известных учеников были меццо-сопрано Аделаида Кембл и сопрано Фанни Корри Пальтони. Брама продолжали преследовать последствия дела со Сторасом, особенно неприязнь (подогреваемая личными врагами) его сына от Стораса, Спенсера. Спенсер, взяв фамилию Медоуз, стал каноником Кентерберийского собора.
Byron would pleasantly pretend that Braham called 'enthusiasm' entoozy moozy; and in the extraordinary combination of lightness, haste, indifference and fervour with which he would pitch out that single word from his lips, accompanied with a gesture to correspond, he would really set before you the admirable singer in one of his (then) characteristic passages of stage dialogue. He did not live to see Braham become an exception in his dialogue as in his singing. Despite the dip in public support when he broke with Storace, Braham's reputation remained strong until at least the mid 1820s, when he created in London the role of Huon in Weber's opera Oberon and sang in Mozart's Requiem at Weber's funeral service not long afterwards (June 1826). In the 1830s critics began to dispute whether his voice still served, and he began to abandon tenor roles for baritone parts. Poor investments, including an unhappy venture into theatre management at the St. James's Theatre, which he built in 1835, meant that he was forced to continue to exploit his reputation long after his voice could justify it, at times retiring to the continent to avoid bankruptcy proceedings. In 1840 he sang in Mendelssohn's Lobgesang (Second Symphony) at Birmingham under the composer's baton, and subsequently undertook a tour of America with his son Charles Braham. His last public performance was given in London in March 1852 (that is, when he was probably 78 years old) and he died there on 16 February 1856. He also worked as a singing teacher. Two of his notable pupils included mezzo soprano Adelaide Kemble and soprano Fanny Corri Paltoni. Braham continued to be dogged by the aftermath of the Storace affair, most notably through the antipathy, (fuelled by personal enemies), of his son by Storace, Spencer. Spencer ended up, having taken the surname Meadowes, as a canon of Canterbury Cathedral.
Семья Брахма
Наиболее заметной из его детей была его старшая дочь Фрэнсис (1821–1879). В последовательности из четырех блестящих браков она вышла замуж за старшего, но внебрачного сына 6-го графа Уолдегрейва; затем за его брата, 7-го графа; за пожилого, богатого и влиятельного политика Джорджа Харкурта (1785–1861); и, наконец, за политически амбициозного Чичестера Фортеску, впоследствии лорда Карлингфорда. (Как поговаривают, однажды, когда у нее спросили, в какой день недели она выходила замуж, она ответила: «О, милая, я была замужем почти каждый день недели»). Восстановив вместе с Харкуртом поместье Строберри-Хилл, принадлежавшее Горацию Уолполу и унаследованное ею от Уолдегрейвов, она стала одной из ведущих светских и политических хозяйок своего времени. Гладстон, Дизраэли, принц и принцесса Уэльские и герцог д’Омаль, младший сын Людовика Филиппа, были ее частыми гостями. Она также была другом и покровительницей Эдварда Лира, пионера бессмысленной поэзии. Ее состояние позволяло ей выручать отца и различных братьев и сестер из затруднений неоднократно. Но браки Фрэнсис были не единственным социальным успехом семьи. Дочь Чарльза Брэма, Констанс, с помощью своей тети вышла замуж за Эдварда Стречи, впоследствии первого барона Стречи. Социальная трансформация, достигнутая в течение одного поколения, в основе которой лежала репутация и достижения Брэма как музыканта, очевидна.
Наследие певицы
Тенор Майкл Келли, который долгое время сотрудничал с Брамом, отметил в 1826 году, что "он, несомненно, величайший вокалист своего времени". Джона Брама стали рассматривать (позднее) как основателя династии выдающихся британских теноров концертной и ораторской сцены. Его непосредственным преемником стал англичанин Джон Симс Ривз, выступавший вплоть до 1880-х годов. Ривзу сменил Эдвард Ллойд, который с 1874 года и до выхода в отставку в 1900 году участвовал во всех триеннальных фестивалях Генделя в Кристал-Пэлас. "Смерть Нельсона" Брама оставалась в репертуаре Ллойда в 1900-х годах: в декламационном стиле Ллойда, мощном, но без сильного вибрато, можно услышать отголоски громогласного стиля самого Брама. В начале двадцатого века декламационный стиль исполнения музыки Генделя поддерживали, среди прочих, Вальтер Виддоп и Джозеф Хислоп.