Войны за престолонаследие

Введение

Конфликт, вызванный двумя или более лицами, претендующими на законное лидерство в монархии.

(Принцепные) войны во время кризисов престолонаследия.

Война за престолонаследие – это война, вызванная кризисом престолонаследия, в которой два или более лица заявляют о своем праве на престол после смерти или свержения монарха. Соперники обычно поддерживаются группировками внутри королевского двора. Иностранные державы иногда вмешиваются, заключая союзы с одной из сторон. Это может перерасти в войну между этими державами. Войны за престолонаследие были одними из наиболее распространенных типов войн по причинам на протяжении всей истории человечества, но замена абсолютных монархий международным порядком, основанным на демократии, конституционных монархиях или республиках, положила конец почти всем таким войнам к 1900 году.

Общие элементы

Война за престолонаследие – это тип войны, связанный с борьбой за трон: конфликт за верховную власть в монархии. Хотя она обычно ассоциируется с наследственной монархией (как с первородством, так и с иным принципом наследственной преемственности), эта концепция также применялась и к выборным монархиям. Это может быть внутригосударственная война, межгосударственная война (если вмешиваются иностранные державы) или и то, и другое. Война за престолонаследие может возникнуть после (или иногда даже до) смерти общепризнанного правителя на определенной территории (иногда без оставления законных потомков или без четкого указания наследника), либо после того, как он признан безумным или иным образом недееспособным и отстранен от власти. Затем выдвигаются несколько претендентов (также известных как «требователи», «кандидаты» или «соперники»), которые либо связаны с предыдущим правителем родственными или брачными узами и, следовательно, претендуют на его владения на основании принципа наследования, либо заключили соответствующий договор. Они будут искать союзников среди знати и/или за рубежом для поддержки своих притязаний на трон. После исчерпания всех возможностей для дипломатического решения – такого как разделение власти или финансовая сделка – или быстрого устранения (фактически, государственного переворота), например, посредством убийства или ареста, последует военное столкновение. Зачастую подобные споры о престолонаследии приводили к продолжительным войнам. Потенциальные кандидаты не всегда ограничивались членами королевской семьи; в зависимости от обстоятельств, аристократы из других знатных семей в пределах государства могли претендовать на замену умершего монарха и могли воспользоваться кризисом престолонаследия, чтобы захватить власть и основать новую династию. Факторы, увеличивавшие риск кризиса престолонаследия, включали отсутствие законных наследников (особенно когда угасала правящая ветвь династии), незаконнорожденных детей, оспариваемое наследство и создание боковых династических ветвей. Последний фактор, в частности, мог не только спровоцировать войны за престолонаследие после смерти монарха, но и восстания младших принцев и кузенов при его жизни. Несовершеннолетие правителя требовало назначения регентов и министров для управления государственными делами до достижения им совершеннолетия, что облегчало противодействие военной и административной элиты несовершеннолетнему монарху, а также повышало риск широкой политической нестабильности и гражданского конфликта. Некоторые войны за престолонаследие касаются права женщин на наследование. Это право отсутствует в некоторых странах («феод меча», где применяется салический закон, например), но существует в других («феод веретена»). Часто правитель, не имеющий сыновей, но имеющий одну или нескольких дочерей, пытается изменить законы о престолонаследии, чтобы дочь могла ему наследовать. Привилегиум Минус 1156 года, учредивший герцогство Австрия, уже разрешал женщинам наследовать государство.

A war of succession is a type of war concerning struggle for the throne: a conflict about supreme power in a monarchy. Although it is typically associated with hereditary monarchy (either with primogeniture or some other principle of hereditary succession), the concept has also been applied to elective monarchies. It may be intrastate war, an interstate war (if foreign powers intervene), or both. A succession war may arise after (or sometimes even before) a universally recognised ruler over a certain territory passes away (sometimes without leaving behind any (legal) offspring, or failing to clearly designate an heir), or is declared insane or otherwise incapable to govern, and is deposed. Next, several pretenders (also known as 'claimants', 'candidates', or 'rivals') step forward, who are either related to the previous ruler (by ancestry or marriage) and therefore claim to have a right to their possessions based on the hereditary principle, or have concluded a treaty to that effect. They will seek allies within the nobility and/or abroad to support their claims to the throne. After all options for a diplomatic solution –such as a sharing of power, or a financial deal– or a quick elimination (in effect a coup d'état) –e. g. by assassination or arrest– have been exhausted, a military confrontation will follow. Quite often such succession disputes have led to long lasting wars. Potential candidates were not always limited to members from the royal household; depending on circumstances, aristocrats of other noble families within the realm were eligible to replace the deceased monarch, and could seize the opportunity of a succession crisis to take control of the state and found a new dynasty. Factors that increased the risk of a succession crisis included lack of legitimate heirs (especially when the (ruling branch of a) dynasty died out), illegitimate children, contested inheritance, and the creation of collateral dynastic branches. The last factor in particular had the potential to not only stimulate wars of succession upon a monarch's death, but also princely revolts by cadets and cousins while they were still alive. The minority of a ruler necessitated regents and ministers to run state affairs until they came of age, which made opposition from military and administrative elites to the underage monarch easier, and also increased the risk of widespread political instability and civil conflict. Some wars of succession are about women's right to inherit. This does not exist in some countries (a "sword fief", where the Salic law applies, for example), but it does in others (a "spindle fief"). Often a ruler who has no sons, but does have one or more daughters, will try to change the succession laws so that a daughter can succeed him. The Privilegium Minus of 1156, which established the Duchy of Austria, already allowed women to inherit the state as well.

Распространенность и воздействие

Споры о наследовании были часты в аграрных обществах, и «растущее дробление владений было общей причиной подрыва территориальных аристократий» в культурах по всему миру. Например, в X и XI веках Сасанидская Персия, различные государства в Индии, династия Сун в Китае и средневековая Европа сталкивались с кризисами престолонаследия. По словам британского государственного деятеля Генри Брогема (лорд-канцлер 1830–34), в Европе между 1066 и Французской революцией (1789–99) произошло больше и более продолжительных войн за наследство, чем всех остальных войн вместе взятых. «Война за наследство – самая длительная из войн. Принцип наследования поддерживает её в вечной жизни, – [в то время как] война за избрание всегда коротка и никогда не возобновляется», – утверждал он, выступая за выборную монархию как решение проблемы. Согласно Калеви Холсти (1991, с. 308, таблица 12.2), который каталогизировал и классифицировал войны с 1648 по 1989 год по 24 категориям «вопросов, порождавших войны», «династические/преемственные притязания» были (одной из) основных причин 14% всех войн в 1648–1714 годах, 9% в 1715–1814 годах, 3% в 1815–1914 годах и 0% в 1918–1941 и 1945–1989 годах. Браумоллер (2019) объяснил это резкое сокращение (и практически полное исчезновение) войн за наследство с XVIII века в основном тем фактом, что «наследование больше не служит ни для укрепления территориальных владений, легитимированных непрерывной династической связью, ни для создания фактических союзов или давних обязательств между великими державами». Он добавил, что «международный порядок, основанный на политической демократии, в большей или меньшей степени устраняет стимул к войнам за королевское наследство». На протяжении всей истории войны за наследство часто были наихудшим сценарием для абсолютных монархий и других автократий, поскольку они, как известно, находились в самом слабом и уязвимом состоянии, когда умирал правитель и было неясно, кто станет преемником. Соперничающие притязания на высшую власть в таком режиме очень склонны выходить из-под контроля и перерастать в насилие, поскольку такие режимы функционируют по принципу силы, или «сила есть право». Кризис престолонаследия рискует не только втянуть всё население в «гражданскую» войну между фракциями, поддерживающими конкурирующих претендентов, но и создаёт вакуум власти, который предоставляет угнетённым группам внутри государства возможность восстать, а также вассальным государствам за его пределами – вернуть свою независимость. А пока государство ослаблено, это даёт правителям соседних государств возможность вторгнуться для продвижения собственных интересов (с или без собственных притязаний на престол, или поддерживая другого претендента внутри государства). Во многих случаях огромная долгосрочная политическая и экономическая нестабильность, вызванная войнами за наследство, приводила к падению династии или государства, или и того, и другого. Учёные, такие как Йоханнес Куниш и Йоханнес Буркхардт (1997), возлагали вину за войны за наследство в ранней Новой Европе на такие представления, как божественное право королей и абсолютизм, поскольку они создавали неотъемлемые проблемы в «государственной системе, которая не знала ни эффективных форм сотрудничества, ни чёткой иерархии, ни формального равенства между своими членами, ни чётких границ». Нолан (2008) добавил о периоде 1650–1715 годов в Европе: «Сложные вопросы престолонаследия Бурбонов и Габсбургов были повседневной темой высшей европейской политики во все времена и проклятием жизни масс крестьян, смываемых отливами и приливами мира и водоворотом войны». По его мнению, Девятилетняя война (1688–1697) и Война за испанское наследство (1701–1714) были «двумя великими, кульминационными конфликтами, поглотившими местные конфликты», так что эти десятилетия породили «поколение войны, вращавшееся вокруг династических амбиций и личных убеждений Людовика XIV».

Land inheritance disputes were frequent in agrarian societies, and the 'increasing subdivision of estates was a common cause of the undermining of territorial aristocracies' in cultures across the world. For example, in the 10th and 11th centuries, Sassanid Persia, various states in India, the Song dynasty of China, and medieval Europe, all struggled with succession crises. According to British statesman Henry Brougham (Lord Chancellor 1830–34), there were more and longer wars of succession in Europe between 1066 and the French Revolution (1789–99) than all other wars put together. "A war of succession is the most lasting of wars. The hereditary principle keeps it in perpetual life – [whereas] a war of election is always short, and never revives", he opined, arguing for elective monarchy to solve the problem. According to Kalevi Holsti (1991, p. 308, Table 12.2), who catalogued and categorised wars from 1648 to 1989 into 24 categories of 'issues that generated wars', 'dynastic/succession claims' were (one of) the primary cause(s) of 14% of all wars during 1648–1714, 9% during 1715–1814, 3% during 1815–1914, and 0% during 1918–1941 and 1945–1989. Braumoeller (2019) attributed this drastic decrease (and practical extinction) of wars of succession from the 18th century onwards largely to the fact that 'succession no longer serves either to cement territorial holdings legitimized by continuous bloodlines or to create de facto alliances or long standing allegiances among the Great Powers.' He added that 'an international order based on political democracy more or less eliminates the incentive for wars of royal succession.' Wars of succession have throughout history often been the worst case scenario for absolute monarchies and other autocracies, as they are commonly known to be at their weakest and most vulnerable when the ruler dies and it is uncertain who will be the successor. Rival claims to ultimate power within such a regime are very prone to spiralling out of control into violence, because such regimes operate according to rule by force, or might makes right. A succession crisis not only risks dragging the entire population into 'civil' war between factions backing rival pretenders, but the power vacuum it creates also presents oppressed groups within the state with an opportunity to revolt, as well as vassal states outside it to reclaim their independence, and while the state is weakened, it also provides rulers of neighbouring states the chance to invade to further their own interests (with or without their own claim to the throne, or while backing another claimant within the state). In numerous cases, the enormous long term political and economic instability created by wars of succession caused the fall of the dynasty or the state, or both. Scholars such as Johannes Kunisch and Johannes Burckhardt (1997) blamed wars of succession in early modern Europe on notions such as the divine right of kings and absolutism, because they created inherent problems in 'a state system that had known neither effective forms of cooperation nor a clear hierarchy that had neither experienced a formal equality between its members nor clear borders.' Nolan (2008) added about the 1650–1715 period in Europe: 'Complex issues of succession of Bourbon and Habsburg were the daily stuff of high European politics at all times, and the bane of the lives of the masses of peasants swept away by ebbing and waning tides of peace and the maelstrom of war.' To him, the Nine Years' War and (1688–1697) and War of the Spanish Succession (1701–1714) were the 'two great, climactic conflicts that submerged local conflicts', so that these decades produced 'a generation of war that swirled around the dynastic ambitions and personal convictions of Louis XIV.'

Профилактика и смягчение последствий

На протяжении веков и по всему миру предпринимались различные попытки предотвратить или смягчить войны за наследство. Юридическое закрепление порядка престолонаследия (см. также разделы о порядке престолонаследия выше): По всей Европе (за исключением Киевской Руси) введение первородства с XI по XIII век было направлено на установление фиксированного порядка престолонаследия, однако этого оказалось недостаточно для предотвращения многочисленных кризисов и войн, что подтверждается их сохранением вплоть до XIX века. Kokkonen и Sundell (2017) обнаружили, что в Европе в период с 1000 по 1799 год престолонаследие после естественной смерти монархов значительно повышало риск как внутригосударственных («гражданских»), так и межгосударственных войн за наследство; они подсчитали, что монархии, практикующие первородство, испытывали меньше внутригосударственных войн, чем выборные монархии, но «нет доказательств того, что первородство смягчало влияние престолонаследия на межгосударственные войны». Luard (1992) и Duchhardt (1997) отмечали, что дополнительные дипломатические усилия, такие как «наступательные и оборонительные союзы, династические браки и соглашения о престолонаследии», часто также не предотвращали их, хотя Nolan (2008) возражал, что Акт об урегулировании 1701 года (также известный как Акт о престолонаследии) действительно предотвратил «ещё один насильственный кризис престолонаследия после смерти королевы Анны». Современные исследователи по-прежнему расходятся во мнениях относительно того, является ли наследственная преемственность (в отличие от других методов назначения лидеров) исторически фактором политической стабильности, как утверждают Kokkonen и Sundell (2014), или нестабильности, как, например, Steven Pinker (2011), который заявил: «Идея основания лидерства на наследственности – это рецепт бесконечных войн за престолонаследие». Некоторые сторонники последней точки зрения восходят к Томасу Пейну в его памфлете «Здравый смысл» (1776), где его аргумент в пользу того, чтобы американские колонии, восставшие против британской короны, стали республикой, а не монархией, включал утверждение о том, что наследственная преемственность чаще всего приводит к гражданским войнам. Раздел наследства: Распространенной стратегией в таких государствах, как Франкия и Империя Тимуридов, было разделение наследства между членами семьи мужского пола путем предоставления им регионального контроля над территорией государства с целью умиротворения. Один из них оставался верховным правителем, а остальные наследники получали удел и могли основать младшие ветви. Любые земельные владения и титулы княжеских ветвей, прекративших существование, могли быть возвращены правящей ветвью династии. Однако такое разделение наследства также давало многим принцам базу власти, с которой они могли бросить вызов правящему монарху. Отказ от престола/делегирование полномочий назначенному наследнику: Отказ живого монарха от престола в пользу одного или нескольких наследников был одной из стратегий, направленных на обеспечение плавного перехода власти. Например, Карл V, император Священной Римской империи, отказался от престола в 1556 году и разделил свои владения между своим сыном Филиппом II Испанским и своим братом Фердинандом I, императором Священной Римской империи, прежде чем умереть в 1558 году, разделив дом Габсбургов на испанскую и австрийскую ветви. Связанной стратегией была частичная или постепенная абдикация, при которой правящий монарх делегировал часть своих полномочий назначенному наследнику до ухода из активной политики или смерти. Примером может служить Козимо I де Медичи, который фактически отошел от управления в 1560-х годах в пользу своего сына и назначенного преемника Франческо, прежде чем умереть в 1574 году. Устранение потенциальных соперников заранее: Распространенным набором стратегий для обеспечения собственной преемственности или престолонаследия другого лица до начала войны было устранение потенциальных соперников на ранних этапах кризиса престолонаследия или даже до его возникновения. Это могло варьироваться от убийства до изгнания, от увечья до заключения в тюрьму. Политическое увечье в византийской культуре было одним из способов, с помощью которого соперники стремились помешать друг другу совершать государственные перевороты или развязывать войны за престолонаследие с целью получения византийского императорского трона, либо до того, как у них появилась такая возможность, либо чтобы наказать их после неудачных попыток и предотвратить будущие попытки. Подобное увечье конкурентов за престолонаследие также было распространено в других частях Европы, например, Уильям фиц Гирой в Нормандии XI века. В Османской империи методы престолонаследия по отношению к потенциальным соперникам варьировались от царского братоубийства до пожизненного заключения в Кафесе. Однако ни одна из процедур престолонаследия не была кодифицирована. Сокрытие смерти монарха и тайный захват власти: Ad hoc стратегия, которую мог использовать кандидат или важный игрок, поддерживающий кандидата, заключалась в попытке скрыть смерть монарха на некоторое время, чтобы предпринять необходимые действия для тайного захвата власти и столкнуться с любыми потенциальными соперниками-претендентами с фактом свершившегося. Это можно эффективно сделать только в том случае, если удастся контролировать поток информации о смерти монарха от потенциальных соперников. Даже если вспыхнет война, тот, кто первым захватит контроль над ключевыми государственными институтами (такими как двор и армия) и обеспечит поддержку внутренних и внешних сил в начале, поставит своего врага/врагов в невыгодное положение.

Throughout the centuries and across the planet, various attempts have been made at prevention or mitigation of wars of succession. Legally fixing the order of succession (see also Orders of succession above): All over Europe (except in the Kievan Rus'), the introduction of primogeniture from the 11th to 13th century sought to establish a fixed order of succession, but it proved to be insufficient to prevent numerous succession crises and wars, as demonstrated by their persistence into the 19th century. Kokkonen and Sundell (2017) found that in Europe during 1000–1799, successions following monarchs' natural deaths considerably increased the risk of both intrastate ('civil') as well as interstate wars of succession; they calculated that monarchies practicing primogeniture did experience fewer intrastate wars than elective monarchies, but 'there is no evidence that primogeniture moderated successions' effects on interstate wars.' Luard (1992) and Duchchardt (1997) pointed out that additional diplomatic efforts such as 'offensive and defensive alliances, dynastic marriages and agreements on succession' often failed to prevent them either, although Nolan (2008) countered that the Act of Settlement 1701 (alias Act of Succession) did avoid 'another violent succession crisis upon Queen Anne's eventual death.' Modern scholars are still divided on the question whether hereditary succession (as opposed to other methods of appointing leaders) has historically been a net force for political stability, including Kokkonen and Sundell (2014), or instability, such as Steven Pinker (2011), who stated: 'The idea of basing leadership on inheritance is a recipe for endless wars of succession'. Some thinkers of the latter opinion go as far back as Thomas Paine in his pamphlet Common Sense (1776), in which his argument in favour of the American colonies in revolt against the British crown becoming a republic rather than a monarchy included his claim that hereditary succession more often than not led to civil wars. Dividing the inheritance: A common strategy in states such as Francia and the Timurid Empire was to share the inheritance amongst male family members by giving them regional control over the realm's territory in order to appease them. One would still be the supreme ruler, while the other heirs would receive appanages and could establish cadet branches. Any landholdings and titles of princely branches that died out could be retaken by the dynasty's ruling branch. However, this division of the inheritance also granted many princes a power base from which to challenge the reigning monarch. Abdication/delegation in favour of designated heir: Abdication of a living monarch in favour of one or more heirs was one strategy to attempt to secure a smooth transition of power. For example, Charles V, Holy Roman Emperor abdicated in 1556 and divided his possessions between his son Philip II of Spain and his brother Ferdinand I, Holy Roman Emperor before dying in 1558, splitting the House of Habsburg in a Spanish and an Austrian branch. A related strategy was a partial or gradual abdication in which the ruling monarch already delegated some of their powers to their designated heir before retiring from active politics or dying. An example is how Cosimo I de' Medici effectively retired from governing in the 1560s in favour of his son and designated successor Francesco before dying in 1574. Eliminating potential opponents beforehand: A common set of strategies to secure one's own succession or accession or that of someone else before a war could break out was to eliminate potential rivals early on in the succession crisis, or before there even was a succession crisis. This could range from assassination to banishment, and from bodily mutilation to imprisonment. Political mutilation in Byzantine culture was one way in which rivals sought to prevent each other from staging coups d'état or wars of succession to gain the Byzantine Emperorship, either before they had the chance, or to punish them after failed attempts and to prevent future attempts. Similar mutilation of competitors for succession were also common elsewhere in Europe, such as William fitz Giroie in 11th century Normandy. In the Ottoman Empire, succession practices against potential rival claimants ranged from committing royal fratricide to lifelong imprisonment in the Kafes. None of its succession procedures were codified, however. Hiding the monarch's death and secretly seizing power: An ad hoc strategy that a candidate or an important player supporting a candidate might have is to try and hide the monarch's death for some time to undertake the necessary actions to secretly seize power and confront any potential rival pretenders with a fait accompli. This can only be done effectively if one can control the flow of information about the monarch's death from potential rivals. Even if a war erupts, whoever seizes control over critical government institutions (such as the court and the army) first, and secures the support of domestic and foreign powers at the start, puts their enemy/enemies at a major disadvantage.

Применимость

Иногда бывает трудно определить, была ли война исключительно или преимущественно войной за наследство, или же в конфликте играли роль и другие интересы, оказывавшие влияние в равной или большей степени, такие как территория, экономика, религия и так далее. Многие войны не называют «войнами за наследство», поскольку наследственное правопреемство не было самым важным фактором, или несмотря на то, что оно имело (частичное) значение. Например, Великая Северная война (1700–1721) была в основном территориальным конфликтом, но в 1704–1706 годах в ней основное внимание уделялось королевскому престолонаследию в Польше. Аналогично, войны также могут быть ошибочно названы «войнами за наследство», хотя вопрос престолонаследия на самом деле не был самым важным, например, когда Людовик XIV использовал сомнительные притязания на наследство в качестве предлога для начала войны за деволюцию (1667–1668), которую он в большей степени стремился вести ради территориальных приобретений. Некоторые войны за наследство были вызваны множеством одновременных споров, как, например, в случае Девятилетней войны (касавшейся Англии, Пфальца и Кёльна) и войны за польское наследство (касавшейся Польши и Лотарингии). Война может начаться из-за спора о наследовании, но её цели или масштаб могут меняться по ходу событий, и наоборот, особенно если в середине войны, начавшейся по другим причинам, возникает новый кризис престолонаследия (например, Русско-шведская война 1741–1743 годов).

Африканские образцы

По словам Кэтрин Коквери Видрович (1988), войны за престолонаследие были "настолько распространены в истории африканских монархий, что кажутся почти институтом". Особенно в матрилинейных обществах существовало мало законов о престолонаследии или устоявшихся обычаев. "Династические истории повсеместно пересекаются с войнами за престол (почти исключительной причиной гражданских войн), и королевские генеалогии очень сложно восстановить", при этом многие "неудачливые наследники, предположительно, тем или иным образом насильственно отстранялись от власти".

Изменение порядка наследования

В различных африканских культурах порядок престолонаследия менялся на протяжении веков от одного типа к другому, и особенно в период смены порядка возникало несколько войн за престол, прежде чем новая система укреплялась. Например, смерть май Идриса I Нигалеми (ок. 1370) из империи Канем-Борну спровоцировала войну за престолонаследие, поскольку было неясно, следует ли отдавать предпочтение боковому (от брата к брату) или прямому/патрилинейному (от отца к сыну) престолонаследию; патрилинейное престолонаследие доминировало в Канем-Борну до начала XIV века, но к 1400 году было заменено боковым. В "Хронике Кано" зафиксировано престолонаследие от отца к сыну в Королевстве Кано, но всегда упоминается имя матери правителя, что может свидетельствовать о следах предшествующей матрилинейной системы. Королевство Ятенга перешло от бокового к прямому престолонаследию в конце XVIII века.

Буньёро

Несколько войн за наследство в Буньяро происходили в Восточноафриканской империи Китара в XVII и XVIII веках. Последние два задокументированных случая датируются примерно 1851 и 1869 годами. Смерть каждого мукамы ("короля") Китары создавала вакуум власти, в ходе которого все законные претенденты на престол должны были вести переговоры, чтобы прийти к согласию относительно единственного кандидата на роль следующего правителя. В случае неудачи "традиции поощряли их мобилизовать сторонников и прибегнуть к кратковременному, но решительному политическому насилию, чтобы занять вакантный трон". Применение такого политического насилия было институционализированной и легитимной процедурой для разрешения вакуума власти, однако иногда соперникам не удавалось быстро одержать верх, как того требовали обычаи. Затяжные войны за наследство часто приводили к разрушению общества, сопровождаясь масштабными голодами, массовыми убийствами и кризисами с беженцами, что ставило под угрозу дальнейшее существование государства. Они почти всегда совпадали с восстаниями в зависимых государствах, что свидетельствует о том, что вассалы регулярно использовали слабость своего сюзерена во время споров о престолонаследии, чтобы добиться восстановления независимости.

Американские модели

В андских цивилизациях, таких как империя инков (1438–1533), было принято, чтобы правитель передавал власть сыну, которого считал наиболее достойным, а не обязательно старшему; иногда он выбирал вместо этого брата. После начала испанской колонизации Америки в 1492 году некоторые андские правители стали настаивать на том, что их первенцы являются единственными "законными" наследниками (как это было принято в европейских обычаях первородства), в то время как другие продолжали придерживаться андских традиций престолонаследия, включающих совместное правление младшего сына действующего правителя при его жизни, в зависимости от обстоятельств.

Бирма

Хелен Джеймс (2004) отметила, что в конце XVII века в Бирме, после восстановления династии Тунгу, "передача власти после смерти монарха всегда была проблемой, поскольку из-за практики полигамии существовало множество претендентов на трон. Сыновья главных цариц часто оспаривали право наследования". Алангпая, основатель новой династии Конбаунг (1752–1885), по словам Джеймс, намеревался, чтобы его преемники определялись по принципу агнатического старшинства (от брата к брату) в попытке "избежать кровопролития, сопровождавшего каждую передачу власти после смерти бирманского монарха. Однако эта надежда оказалась тщетной. Сама директива привела к кровавым кризисам престолонаследия, поскольку некоторые из его сыновей стремились передать корону своим сыновьям, а не братьям, тем самым нарушив предсмертную волю Алангпаи". Его старшему сыну Наунгдавги пришлось вести двухлетнюю войну за престол (1760–1762) для утверждения своей власти. Наследование Хсинбюшина не было оспорено, но назначение его сына Сингу Мина наследником вместо младшего брата создало неминуемый спор о престолонаследии незадолго до его смерти. Следующему королю, Сингу, удалось избежать войны за престол, вовремя казнив или сослав большинство потенциальных соперников, хотя его правление было прервано княжеским восстанием в феврале 1782 года, в ходе которого Фаунгаза Маунг Маунг захватил трон на семь дней, прежде чем Бодапая убил и заменил его. Бодапая успешно устранил всех своих соперников после восшествия на престол, а в 1802 году положил конец "двадцатипятилетнему конфликту между прямой и косвенной линиями наследования", отдав предпочтение первой, согласно Коенигу (1990). Тем не менее, два короля были свергнуты своими братьями в результате переворотов в 1837 и 1853 годах, а в 1866 году наследный принц (брат короля) был убит двумя сыновьями короля. Когда последний бирманский король, Тибау Мин (годы правления 1878–1885), начал свое правление, он приказал убить около 80 своих родственников, чтобы предотвратить любые притязания на престол.

Китай

По словам Артура Уолдрона (2008), "на протяжении всей своей истории китайские государства были в подавляющем большинстве основаны на земле, и ( ) их войны были главным образом войнами за престолонаследие и завоевания территорий". В предполагаемой первой династии Ся, а также в подтвержденной династии Шан, существовали как престолонаследие от отца к сыну, так и от старшего брата к младшему, при этом агнатическое первородство постепенно становилось распространенной практикой в позднем Шан. Восстание Трех Стражей (ок. 1042–1039 гг. до н. э.) после смерти короля Чжоу У, возможно, является первой зафиксированной в китайской истории войной за престолонаследие. Во время правления герцога Чжуан государство Чжэн было самым могущественным в период Чуньцю, но война за престолонаследие 701–680 гг. до н. э., последовавшая за его смертью, ослабила его до одного из самых слабых. По мере ослабления власти династии Чжоу, влияние государств возрастало (эпоха гегемонов), и всякий раз, когда царскому клану Чжоу не удавалось самостоятельно разрешить кризис престолонаследия, от ведущих государств ожидалось военное вмешательство в поддержку "законного" наследника, что часто происходило в VII и VI веках. Однако, по мере роста могущества государств и необходимости для герцогов делегировать контроль над определенными областями родственникам по мере расширения их территорий, они все чаще сталкивались с риском внутренних династических распрей. Смерть Лю Бяо в августе 208 года вызвала спор о престолонаследии между его сыновьями Лю Цуном и Лю Ци, но быстрое вторжение Цао Цао вынудило Цуна сдаться без боя, а Ци бежал. Свержение Цао Пи последнего императора Хань Сяня и основание династии Вэй в 220 году побудили Лю Бэя, потомка императорской семьи, провозгласить себя законным императором и основать династию Шу Хань в 221 году, за которой последовал Восточный У Сунь Цюаня в 229 году; это трехстороннее притязание на императорский престол положило начало периоду Троецарствия. Чаще всего сыновья свергали своих отцов, а братья воевали друг с другом насмерть. Французский путешественник XVII века Франсуа Бернье, проведший около 12 лет в Индии (1658–1670 гг.; частично совпадая с войной за престолонаследие 1657–1661 гг.), восхвалял Аурангзеба как "великого короля" с "универсальным и редким гением", но критиковал "несправедливые и жестокие" методы, с помощью которых он и другие императоры Великих Моголов пришли к власти посредством войны, а не европейский метод престолонаследия "в пользу старшего сына на основе мудрых и установленных законов", с которым был знаком сам Бернье. Джудит Э. Уолш (2006) утверждала, что войны за престолонаследие были "единственной проблемой, которую моголы так и не смогли решить", и что после смерти Аурангзеба в 1707 году повторяющиеся "борьбы за престолонаследие привели к закату власти Великих Моголов". С другой стороны, ученые, такие как Фаруки (2002), предполагают, что исследования, утверждающие, что борьба за престолонаследие ослабила империю Великих Моголов, могут быть подвержены влиянию "укоренившейся предвзятости в западноевропейской литературе в пользу института первородства по сравнению со всеми другими формами престолонаследия". Вместо этого Фаруки стремился "показать, что, вопреки ослаблению империи, внутридинастическое сотрудничество и борьба были важнейшей сферой для создания и воспроизводства власти Великих Моголов".

According to Arthur Waldron (2008), "throughout their history, Chinese states have been overwhelmingly land based and ( ) their wars have chiefly been wars of succession and overland conquest." In the alleged first dynasty, the Xia, as well as the confirmed Shang dynasty, both father–son and older brother–younger brother succession appear to have existed, with agnatic primogeniture gradually becoming a frequent practice in the late Shang. The Rebellion of the Three Guards (c. 1042–1039 BCE) after the death of King Wu of Zhou is perhaps the first war of succession in Chinese recorded history. During the reign of Duke Zhuang, Zheng was the most powerful Spring and Autumn period state, but the 701–680 BCE war of succession following his death reduced it to one of the weakest. As the authority of the Zhou dynasty declined, the states' power increased (the Age of Hegemons), and whenever the Zhou royal clan was unable to solve a succession crisis by itself, leading states were expected to militarily intervene on behalf of the "legitimate" heir, which occurred frequently in the 7th and 6th centuries. However, as the states grew more powerful and dukes had to delegate control over certain areas to kinsmen as their territories enlarged, they increasingly risked internal dynastic struggles as well. The August 208 death of Liu Biao caused a succession dispute between his sons Liu Cong and Liu Qi, but a quick invasion by Cao Cao forced Cong to surrender without a fight while Qi fled. Cao Pi's deposition of the last Han emperor Xian and foundation of the Wei dynasty in 220 caused Liu Bei, a scion of the imperial family, to proclaim himself the legitimate emperor and found the Shu Han dynasty in 221, followed by Sun Quan's Eastern Wu in 229; this three way claim to the imperial throne started the Three Kingdoms period. Instead it was customary for sons to overthrow their father, and for brothers to war to the death among themselves. 17th century French traveller François Bernier, who spent about 12 years in India (1658–1670; partially overlapping with the Mughal war of succession of 1657–1661), praised Aurangzeb as "a great King" with "a versatile and rare genius", but was critical of the "unjust and cruel" means by which he and other Mughal emperors rose to power through war rather than the European method of succession "in favour of the eldest son by wise and fixed laws" that Bernier himself was familiar with. Judith E. Walsh (2006) stated that wars of succession were "the one problem the Mughals never solved", and that after Aurangzeb's death in 1707, repetitive "succession struggles brought Mughal power more or less to an end" On the other hand, scholars such as Faruqui (2002) have posited that studies which argue Mughal succession struggles weakened the empire may be influenced by "a long held bias in Western European writings favoring the institution of primogeniture over all other modes of forms of succession." Instead, Faruqui sought to "demonstrate how, far from weakening the empire, intra dynastic collaboration and strife was a crucial site for the production and reproduction of Mughal power."

Обоснования

Чтобы вести войну, необходимо оправдание (Jus ad bellum). Эти аргументы могут быть представлены в объявлении войны, чтобы продемонстрировать справедливость применения оружия. Как отмечал голландский юрист Хьюго Гроций (1583–1645), они должны чётко показывать, что добиться реализации своих законных притязаний иным путём невозможно. Претензии на законные права в династической сфере являлись серьёзной причиной для войны, поскольку международные отношения до конца эпохи Старого порядка в основном строились на политике наследования и брачных союзов. Эти вопросы часто были настолько тесно связаны, что неизбежно приводили к конфликтам. Договоры, устанавливавшие наследственные связи, закладывавшие имущество и предусматривавшие передачи, усложняли взаимоотношения и могли служить основанием для новых претензий. Сам факт выдвижения претензий объяснялся постоянной борьбой за конкуренцию и престиж между правящими династиями. Кроме того, современников побуждало стремление князей к достижению личной "славы".

Первородство и международное право

После многочисленных семейных конфликтов принцип мужского первородства возник в Западной Европе в XI веке, распространившись на остальную часть Европы (за исключением Киевской Руси и последующих русских княжеств) в XII и XIII веках; он так и не получил широкого распространения за пределами Европы. Это ограничивало число потенциальных наследников старшим сыном правящего монарха, тем самым способствуя нераздельному наследию и значительному сокращению потенциальных источников имущественных конфликтов. Другим важным следствием почти повсеместного введения мужского первородства стало укрепление патрилинейности и структурное подрывание и уничтожение имущественных прав женщин – будь то матерей, жён или дочерей. Например, женщины в Северной Италии, обладавшей древним правом наследовать терцию, то есть треть имущества супруга, лишились его в XII веке (Генуя: 1143 год). Однако это не предотвратило вспышек войн за наследство. Настоящая волна войн за наследство прокатилась по Европе между Тридцатилетней войной (1618–1648) и войнами коалиций (1792–1815). По мнению немецкого историка Хайнца Духхардта (1943), вспышка войн за наследство в ранний современный период была обусловлена, с одной стороны, неопределенностью относительно того, в какой степени нормы и соглашения о наследственной преемственности следует считать неотъемлемой частью формирующегося международного права. С другой стороны, отсутствовали эффективные механизмы для их признания и подтверждения. Джерон Дюиндам (2021) отметил, что, «когда внутренние вызовы династическому господству ослабли» в Европе XVII и XVIII веков, королевские дворы всё чаще заключали брачные союзы с правящими домами других суверенных государств, что «помогает объяснить распространённость международных войн за наследство» в тот период. Войны за наследство в Европе постепенно прекратились в XIX веке, когда абсолютные монархии уступили место международному порядку, основанному на демократии, с конституционными монархиями или республиками.

After numerous familial conflicts, the principle of male primogeniture originated in Western Europe the 11th century, spreading to the rest of Europe (with the exception of Kievan Rus' and subsequent Rus' principalities) in the 12th and 13th century; it has never been widely adopted outside Europe. This restricted the number of potential heirs to the oldest son of the reigning monarch, thereby facilitating undivided inheritance and a great reduction of potential sources of property conflict. Another major effect of the near universal introduction of male primogeniture was the strengthening of patrilineality, and the structural undermining and destruction of the women's property rights, be they mothers, wives or daughters. For example, women in northern Italy, who had the ancient right to inherit a tercia, one third of their husband's estate, lost it in the 12th century (Genoa: 1143). However, it did not prevent the outbreak of wars of succession altogether. A true deluge of succession wars occurred in Europe between the Thirty Years' War (1618–1648) and the Coalition Wars (1792–1815). According to German historian Heinz Duchhardt (1943) the outbreak of wars of succession in the early modern period was stimulated on the one hand by the uncertainty about the degree to which regulations and agreements on hereditary succession were to be considered a respectable part of emerging international law. On the other hand, there was also a lack of effective means to provide them recognition and validation. Jeroen Duindam (2021) noted that, 'when the internal challenges to dynastic supremacy had abated' in 17th and 18th century Europe, the royal courts forged more and more marriages alliances with the ruling houses of other sovereign states, which 'helps to explain the prevalence of international wars of succession' in that period. Wars of succession in Europe gradually came to an end in the 19th century, when absolute monarchies were replaced by an international order based on democracy, featuring constitutional monarchies or republics.

В популярной культуре

Wars of Succession, стратегическая видеоигра 2018 года разработки AGEod, посвященная войне за испанское наследство (1701–1713) и Великой Северной войне (1700–1721), большая часть событий которой разворачивается вокруг борьбы за польский престол. Age of Empires IV, стратегическая видеоигра 2021 года разработки Relic Entertainment, включает кампанию, охватывающую Нормандское завоевание Вильгельма Завоевателя (1066–1075) и восстание 1088 года – войну за наследство между сыновьями Вильгельма после его смерти.