Крест Жертв: Памятник Первой мировой войны и уход за воинскими захоронениями.

Введение

Крест жертвоприношения — военный мемориал Содружества, спроектированный в 1918 году сэром Реджинальдом Бломфильдом для Имперской комиссии по военным захоронениям (ныне Комиссия по военным захоронениям Содружества). Он устанавливается на военных кладбищах Содружества, где захоронено 40 или более военнослужащих. Его форма представляет собой удлиненный латинский крест с пропорциями, более характерными для кельтского креста, с восьмиугольным в сечении стволом и перекладиной. Высота креста варьируется от… К передней части креста (иногда и к задней) прикреплен бронзовый длинный меч, лезвием вниз. Обычно он устанавливается на восьмиугольном постаменте. Крест может быть отдельно стоящим или интегрирован в другие элементы кладбища. Крест жертвоприношения широко известен, часто копируется и считается архетипическим британским военным мемориалом. Это наиболее часто воспроизводимый из военных мемориалов Содружества, его дубликаты и имитации можно встретить по всему миру.

Имперская комиссия по военным могилам

Первая мировая война привела к массовым жертвам, к которым мало кто был готов. Миллионы тел так и не были обнаружены, или были найдены спустя долгое время после того, как установить их личность стало невозможно. Сотни тысяч тел были захоронены прямо на полях сражений. Часто невозможно было рыть траншеи, не наткнувшись на останки, а артиллерийские обстрелы нередко откапывали тела и разбрасывали разлагающиеся останки по воздуху. Многие тела были похоронены на французских коммунальных кладбищах, которые быстро заполнились. Ввиду затрат и огромного количества останков, Австралия, Канада, Индия, Ньюфаундленд, Новая Зеландия, Южная Африка и Соединенное Королевство запретили репатриацию останков. Фабиан Уэр, директор горнодобывающей компании Rio Tinto, осенью 1914 года в составе миссии Британского Красного Креста посетил некоторые поля сражений. Уэра глубоко обеспокоило состояние британских военных могил, многие из которых были отмечены ветшающими деревянными крестами, установленными беспорядочно, а имена и другая идентифицирующая информация были написаны почти неразборчивым карандашом. Уэр обратился к британскому правительству с просьбой создать официальное ведомство для поиска, регистрации и обозначения британских военных погибших, а также для приобретения земли под кладбища. Имперское военное ведомство согласилось и в марте 1915 года создало Комиссию по регистрации захоронений. В мае Комиссия прекратила работу санитарной службы Британского Красного Креста, а в сентябре стала официальным подразделением армии, прикомандированным к Королевскому армейскому снабжению. За время своего существования Комиссия по регистрации захоронений объединила множество британских военных кладбищ. Уэр заключил соглашение с французским правительством, согласно которому Франция выделила бы землю для британских военных кладбищ, а британское правительство взяло на себя расходы на планировку, создание и содержание этих участков. В течение следующих нескольких месяцев Комиссия закрыла британские военные кладбища, где было захоронено менее 50 тел, эксгумировала останки и перезахоронила их на новых кладбищах. В феврале 1916 года Комиссия по регистрации захоронений была преобразована в Директорат по регистрации и розыску захоронений. По мере продолжения войны в британской армии росло понимание необходимости создания более постоянного органа для ухода за британскими военными могилами после окончания войны. В январе 1916 года премьер-министр Х. Х. Асквит назначил Национальный комитет по уходу за могилами солдат для выполнения этой задачи. Эдуард, принц Уэльский, согласился стать президентом комитета. Состав комитета отражал представительство всех членов Британского Содружества (с особым представителем от Индии). В течение следующего года члены Национального комитета по уходу за могилами солдат пришли к выводу, что их организация не справляется с поставленной задачей, и что необходима более формальная организация с более широкими полномочиями. Эта идея была вынесена на обсуждение на первой Имперской военной конференции в марте 1917 года, и 21 мая 1917 года была учреждена Имперская комиссия по военным могилам (IWGC). Лорд Дерби был назначен ее председателем, а принц Уэльский – президентом.

The First World War introduced killing on such a mass scale that few nations were prepared to cope with it. Millions of bodies were never recovered, or were recovered long after any identification could be made. Hundreds of thousands of bodies were buried on the battlefield where they lay. It was often impossible to dig trenches without unearthing remains, and artillery barrages often uncovered bodies and flung the disintegrating corpses into the air. Many bodies were buried in French municipal cemeteries, but these rapidly filled to capacity. Due to the costs and sheer number of remains involved, Australia, Canada, India, Newfoundland, New Zealand, South Africa, and the United Kingdom barred repatriation of remains. Fabian Ware, a director of the Rio Tinto mining company, toured some battlefields in as part of a British Red Cross mission in the fall of 1914. Ware was greatly disturbed by status of British war graves, many of which were marked by deteriorating wooden crosses, haphazardly placed and with names and other identifying information written nearly illegibly in pencil. Ware petitioned the British government to establish an official agency to oversee the locating, recording, and marking of British war dead, and to acquire land for cemeteries. The Imperial War Office agreed, and created the Graves Registration Commission in March 1915. In May, the Graves Registration Commission ceased to operate an ambulance service for the British Red Cross, and in September was made an official arm of the military after being attached to the Royal Army Service Corps. During its short existence, the Graves Registration Commission consolidated many British war dead cemeteries. Ware negotiated a treaty with the French government whereby the French would purchase space for British war cemeteries, and the British government assumed the cost of platting, creating, and maintaining the sites. Over the next few months, the Graves Registration Commission closed British war dead cemeteries with fewer than 50 bodies, disinterred the bodies, and reinterred them at the new burying grounds. The Graves Registration Commission became the Directorate of Graves Registration and Enquiries in February 1916. As the war continued, there was a growing awareness in the British Army that a more permanent body needed be organized to care for British war graves after the war. In January 1916, the prime minister H. H. Asquith appointed a National Committee for the Care of Soldiers' Graves to take over this task. Edward, Prince of Wales agreed to serve as the committee's president. The committee's membership reflected all members of the British Commonwealth (with a special representative from India). Over the next year, members of the National Committee for the Care of Soldiers' Graves began to feel that their organization was inadequate to the task, and that a more formal organization, with a broader mandate, should be created. The idea was broached at the first Imperial War Conference in March 1917, and on 21 May 1917 the Imperial War Graves Commission (IWGC) was chartered. Lord Derby was named its chair, and the Prince of Wales its president.

Развитие идеала военного кладбища

До Первой мировой войны британская (а также континентально-европейская) традиция заключалась в том, чтобы хоронить офицеров, погибших на поле боя, в отдельных могилах, а рядовых солдат – в братских могилах. Великая война изменила это отношение, поскольку это была тотальная война, в которой нации прибегали к полной мобилизации всех имеющихся ресурсов, способов производства и населения для ведения боевых действий. По мере продолжения войны росло ожидание среди жителей Соединенного Королевства, что пехотинцы, наряду с офицерами, должны быть не только похоронены поодиночке, но и увековечены в памяти. Многие британские семьи уже пытались посетить могилы своих близких, но не могли их найти. В газетах появилось множество писем с осуждением этой проблемы, и Уэр осознал, что британское военное дело движется к кризису в сфере общественных связей. Уэр также считал, что опыт войны в окопах стирает социально-экономические и классовые различия. Он твердо верил, что британская политика должна заключаться в одинаковом отношении ко всем погибшим в войне, независимо от их социального статуса или платежеспособности. Состоятельные семьи не должны иметь возможности возвращать тела своих умерших на родину, хоронить их на частных кладбищах во Франции или воздвигать над их могилами помпезные памятники. В июле 1917 года, после консультаций с экспертами в области архитектуры и искусства в Лондоне, Уэр пригласил архитекторов Эдвина Лютенса и Герберта Бейкера, директора галереи Тейт Чарльза Эйткена и писателя сэра Джеймса Барри посетить британские военные кладбища вблизи фронта, чтобы сформулировать общие идеи для послевоенного дизайна этих захоронений. Поездка началась 9 июля. Группа встретилась официально 14 июля после ее завершения. Уэр, Лютенс и Бейкер согласились, что каждое кладбище должно соответствовать общей теме (хотя она еще не была определена), что должно быть только четыре варианта этой темы (монументальные, садово-парковые или лесные, сельские и городские кладбища), что надгробные плиты должны быть унифицированными надгробиями (а не крестами), и что стены кладбища должны быть горизонтальными. Эйткен настаивал на кладбищах простого дизайна и низкой стоимости, считая, что государственные средства следует тратить на практичные нужды, такие как школы и больницы. Бейкер хотел крест на каждом кладбище, но Лютенс – более абстрактный символ. Эйткен поддержал Бейкера, полагая, что крест более уместен во французской сельской местности. В какой-то момент Бейкер предложил крест с пятиугольным стеблем (по одной стороне для каждого самоуправляющегося доминиона), а для индийских кладбищ – колонну, увенчанную соответствующим символом (например, дхармачакрой или Звездой Индии). Уэр, Лютенс и Бейкер встретились во второй раз 21 сентября 1917 года в штаб-квартире IWGC в Лондоне, чтобы обсудить планирование кладбищ. К ним присоединился Артур Уильям Хилл, помощник директора садов Кью. И Бейкер, и Лютенс представили эскизные проекты различных типов кладбищ, но не пришли к согласию по принципам проектирования. После того, как Уэр сообщил ему об отсутствии единодушия среди своих советников, принц Уэльский посоветовал Уэру не разглашать информацию о разногласиях. Раздраженный отсутствием согласия и ужесточением позиций Лютенса, Бейкера и Эйткена, Уэр обратился к сэру Фредерику Г. Кениону, директору Британского музея и высокоуважаемому специалисту по древним языкам. Кенион обладал не только знаниями в области искусства и архитектуры, но и был невозмутим, систематичен в своих методах работы, деловит и практичен. Он также был подполковником британской армии и служил во Франции, и он с Уэром согласились подчеркнуть его военное звание, чтобы сдерживать споры. Назначение Кениона стало одним из первых действий, предпринятых IWGC на своем учредительном собрании 20 ноября 1917 года. Эйткен был освобожден в том же месяце. Уэр попросил Кениона помочь как можно скорее разрешить тупиковую ситуацию. В течение следующих двух месяцев Кенион дважды посетил военные кладбища во Франции и Бельгии и консультировался с представителями различных религиозных конфессий и художниками. Кенион согласился, что военные кладбища Содружества должны быть унифицированными, чтобы подчеркнуть их военный характер и роль коллектива по отношению к личности в вооруженных силах. Но он пошел дальше и утверждал, что британское правительство также должно обеспечивать вечное содержание кладбищ, что ранее не предпринималось в отношении большого количества военных захоронений. При том, что Лютенс выступал за «свободный от ценностей» и пантеистический Камень Памяти, а Бейкер – за сложный и почти неоклассический подход, Кенион предложил компромиссное решение. Его логика заключалась в том, что некоторые решения, принятые в отношении кладбищ, могут оказаться весьма спорными, и необходимо было добиться общественной поддержки. Для этого Кенион настоял на добавлении креста на каждом участке. Хотя это было дорогостоящим (особенно на небольших кладбищах), Кенион утверждал, что большинство семей – христиане и ожидают увидеть крест, большинство семей рассматривают крест как символ жертвы, принесенной их близкими со смертью, и добавление креста смягчит влияние политически влиятельной Англиканской церкви. Лютенс выступал за обелиск вместо креста. Когда он проиграл этот спор, он заявил, что крест должен иметь укороченную перекладину и удлиненный стебель, чтобы подчеркнуть его вертикальность среди деревьев французской сельской местности. Этот аргумент также не был убедительным. Отчет Кениона «Военные захоронения: как будут спроектированы кладбища за рубежом» был представлен Уэру в феврале 1918 года. IWGC приняла его на своем заседании 18 февраля. Поскольку Бейкер и Лютенс, несмотря на дружеские отношения, расходились во мнениях относительно того, как спроектировать кладбища, несмотря на согласие по общим темам, Кенион рекомендовал нанимать в качестве дизайнеров кладбищ только молодых архитекторов, служивших на войне. Команда старших архитекторов – в которую вошли бы Лютенс, Бейкер и еще один – осуществляла бы надзор за проектами. С незначительными дополнениями отчет Кениона был опубликован в ноябре 1918 года.

Prior to the First World War, the British (as well as continental European) tradition was to bury officers who died on the battlefield in individual graves and common soldiers in mass graves. The Great War changed this sentiment, as it was a total war, one in which nations engaged in the complete mobilization of all available resources, modes of production, and population in order to fight. Subsequently, as the war continued, there was a growing expectation among the people of the United Kingdom that foot soldiers as well as officers should not only be buried singly but commemorated. Many British families had already tried to visit the graves of loved ones, and could not locate them. Numerous letters appeared in newspapers decrying the problem, and Ware realized the British war effort was heading towards a public relations disaster. Ware, too, felt that the experience of war in the trenches was reducing socio economic and class barriers. He firmly believed that British policy should be to treat all war dead alike, regardless of class or ability to pay. Wealthy families should not be able to repatriate their dead, inter remains privately in France, nor erect ornate memorials over their loved ones. In July 1917, after consulting with architectural and artistic experts in London, Ware invited the architects Edwin Lutyens and Herbert Baker; Charles Aitken, director of the Tate Gallery; and the author Sir James Barrie to tour British battlefield cemeteries near the front in an attempt to formulate broad ideas for the post war design of these burying grounds. The trip began on 9 July. The group met formally on 14 July after the trip ended. Ware, Lutyens, and Baker agreed that every cemetery ought to obey a general theme (although the theme was not yet established), that there should only be four variations on the theme (monumental, garden or woodland, village, and town cemeteries), that grave markers should be uniform headstones (not crosses), and that cemetery walls should be horizontal. Aitken insisted on cemeteries of simple design and low cost, feeling public money should be spent on practical items like schools and hospitals. Baker wanted a cross at each cemetery, but Lutyens wanted a more abstract symbol. Aitken supported Baker in thinking that a cross was more appropriate in the French countryside. At one point, Baker suggested a cross with a pentagonal shaft (one side for each self governing dominion), and for Indian cemeteries a column topped by appropriate symbol (such as the dharmacakra or Star of India). Ware, Lutyens, and Baker met for a second time to discuss cemetery planning at the IWGC headquarters in London on 21 September 1917. They were joined by Arthur William Hill, then the assistant director of Kew Gardens. Both Baker and Lutyens presented draft designs for various types of cemeteries, but no agreement was reached on any design principles. After Ware informed him about the lack of unanimity among his advisors, the Prince of Wales advised Ware to keep news of any disagreements out of public view. Frustrated by the lack of agreement among and hardening positions adopted by Lutyens, Baker, and Aitken, Ware turned to Sir Frederic G. Kenyon, director of the British Museum and a highly respected ancient languages scholar. Kenyon not only had expertise in art and architecture, but he was imperturbable, systematic in his work methods, businesslike, and practical. He was also a lieutenant colonel in the British Army and had served in France, and he and Ware agreed to emphasize his military rank as a way of keeping disputes in check. Kenyon's appointment was one of the first actions taken by the IWGC at its inaugural meeting on 20 November 1917. Aitken was released that same month. Ware asked Kenyon to help break the deadlock as quickly as possible. Over the next two months, Kenyon twice visited battlefield cemeteries in France and Belgium and consulted with a wide range of religious groups and artists. Kenyon agreed that Commonwealth military cemeteries should be uniform in order to emphasize their military character and the role the collective has over the individual in the armed forces. But he went a step further, and argued that the cemeteries should also be maintained in perpetuity by the British government, something never before attempted for large numbers of military graves. With Lutyens arguing for a "value free" and pantheistic Stone of Remembrance and Baker pushing for an elaborate and almost Neoclassical approach, Kenyon advocated a compromise solution. His rationale was that some of the decisions made about the cemeteries would prove to be highly controversial, and something had to be done to win over public opinion. To do so, Kenyon pushed for a cross to be added to each site. Although costly (particularly in the smaller cemeteries), Kenyon argued that most families were Christian and expected a cross, most families saw the cross as a sign of the sacrifice their loved ones made in death, and the addition of the cross would mollify the politically influential Church of England. Lutyens argued for an obelisk rather than a cross. When he lost that argument, he argued that the cross should have a shortened cross arm and a lengthened shaft, in order to emphasize its verticality amidst the trees of the French countryside. That argument was also unpersuasive. Kenyon's report, War Graves: How the Cemeteries Abroad will be Designed, was submitted to Ware in February 1918. The IWGC accepted them at its meeting on 18 February. With Baker and Lutyens, although good friends, at odds about how to design the cemeteries despite agreement on general themes, Kenyon recommended that only young architects, who served in the war, be hired as cemetery designers. A team of senior architects—which would include Lutyens, Baker, and one other—would oversee the designs. With minor additions, Kenyon's report was published in November 1918.

Назначение Бломфилда

После получения отчета Кениона в феврале 1918 года, в следующем месяце Уэр назначил Реджинальда Бломфилда одним из старших архитекторов, осуществляющих надзор за проектированием британских военных кладбищ. Бломфилд был выбран по рекомендации Кениона. Он был экспертом в британской и французской архитектуре и много писал о планировке садов. Бломфилд обладал большим опытом работы в комитетах, комиссиях и правительственных консультативных органах, и Уэр надеялся, что Бломфилд использует свой возраст, опыт и авторитет в архитектуре, чтобы сдержать Бейкера и Лютенса. Уэр также рассчитывал, что обходительный характер и твердость Бломфилда помогут не допустить эскалации разногласий между Бейкером и Лютенсом. Более того, Бломфилд был общепризнанным экспертом в составлении точных смет и разработке грамотных контрактов. В 1918 году Бломфилд получал 400 фунтов стерлингов в год, которые в 1919 году были повышены до 600 фунтов стерлингов. В том же месяце, когда он был назначен в комитет старших архитекторов, Бломфилд вместе с Лютенсом и Бейкером совершил поездку по французским и бельгийским полям сражений.

Дизайн креста жертвоприношения

Кенион, Бейкер и Бломфилд представили эскизы крестов в комитет старших архитекторов. Кенион представил два проекта, один – кельтский крест, другой – средневековый христианский крест (оба обычно встречаются на старых английских кладбищах). Бейкер, который с июля 1917 года выступал за тему кладбища «крестовый поход» и, по словам Гобеля, был этой идеей «одержим», представил проект каменного христианского креста с бронзовым длинным мечом (который Бейкер назвал крестоносным) на лицевой стороне. Его проект, названный им «Ипрским крестом», также включал бронзовое изображение морского парусника, символизирующего роль Королевского флота в победе как в крестовых походах, так и в Первой мировой войне. Бломфилд, напротив, подошел к вопросу о кресте иначе. Он отверг проект Кениона, утверждая, что «рунические памятники или готические кресты не имели отношения к мрачным ужасам траншей». Бломфилд хотел проект, отражающий войну, которая лишила всяких представлений о славе в бою и благородстве в смерти на поле боя. «Я хотел сделать этот крест настолько абстрактным и безличным, насколько это возможно, освободить его от любых ассоциаций с каким-либо конкретным стилем и, прежде всего, избежать какого-либо сентиментализма готики. Это была война, слишком ужасная для каких-либо легкомыслий, и я надеялся приблизиться к бесконечности в этом символе». Его проект включал удлиненный крест абстрактного дизайна, на лицевой стороне которого был бронзовый длинный меч, острием вниз. Он должен был быть откровенно христианским символом, в отличие от Памятного камня Лютьенса (который намеренно лишили каких-либо подобных ассоциаций). Бломфилд черпал вдохновение для меча из меча, который висел в его доме в Рае. Комитет старших архитекторов быстро одобрил проект Бломфилда. Комитет рассматривал возможность добавления текста к основанию или ступеням креста, но отклонил эту идею. Чтобы убедиться, что идеи архитекторов для кладбищ Содружества хорошо работают на практике, IWGC решила профинансировать строительство трех экспериментальных кладбищ: Ле-Трепор, Форсвилль и Лувенкур. Целью было определить, во сколько обойдутся кладбища. Модельные кладбища были спроектированы Бейкером, Лютьенсом и Бломфильдом, и строительство началось в мае 1918 года. Из-за проблем со строительством ни одно из них не было завершено до начала 1920 года, на шесть месяцев позже запланированного срока. На каждом модельном кладбище была часовня и укрытие, но не было Памятного камня или Креста Жертвоприношения. Тем не менее, даже без этих крупных дополнений кладбища оказались слишком дорогими. Эксперимент с моделями кладбищ изменил способ размещения Памятного камня на кладбищах и почти изменил дизайн самого Креста Жертвоприношения. Чтобы снизить затраты, Бломфилд предложил разработать множество различных крестов, многие из которых были дешевле оригинального проекта, но комитет старших архитекторов отклонил его предложение. На экспериментальных кладбищах стало ясно, что крест или камень в полном размере подходят только для самых больших кладбищ. Кладбищам среднего и малого размера требовались меньшие мемориалы. Бломфилд быстро разработал два креста меньшего размера, чтобы удовлетворить эту потребность, но Лютьенс отказался разрешить использовать что-либо, кроме полноразмерного Военного камня (12 футов (4 м) в длину и 5 футов (2 м) в высоту). Впоследствии, отчасти в целях экономии средств, Памятный камень не устанавливался на кладбищах с менее чем 400 могилами. Бюджетные проблемы также привели к тому, что комитет согласился отказаться от укрытий на кладбищах с менее чем 200 могилами. Эксперимент с моделями кладбищ также помог архитекторам определить, где разместить Крест Жертвоприношения. Уже в 1917 году Лютьенс и Кенион договорились, что Военный камень должен быть расположен на востоке, лицом на запад (все могилы должны были быть обращены на восток, лицом к врагу, хотя многие из самых ранних кладбищ имели могилы, обращенные в других [иногда во многих разных] направлениях). Первоначальная идея заключалась в том, чтобы Крест Жертвоприношения находился напротив Военного камня. Однако на практике расположение Креста Жертвоприношения сильно варьировалось. Эксперимент с моделями кладбищ оказал еще один эффект: дизайн креста Бломфилда стал единственным, который когда-либо использовался IWGC. Первоначальным намерением старших архитекторов было разрешить каждому младшему архитектору проектировать свой собственный крест для своего кладбища. Но дизайн Бломфилда оказался настолько популярным, что было принято решение внедрить его в качестве стандартного элемента на всех кладбищах. Официальное принятие Креста Жертвоприношения Бломфилда, а также концепции, касающиеся его размещения, положения и использования, были изложены Кенионом в отчете «Заметка о кресте как центральном монументе», представленном в январе 1919 года в качестве дополнения к его основному отчету за ноябрь 1918 года.

Kenyon, Baker, and Blomfield all submitted cross designs to the senior architects' committee. Kenyon submitted two draft designs, one for a Celtic cross and one for a medieval Christian cross (both typically found in old English cemeteries). Baker, who had advocated the cemetery theme of "crusade" since July 1917 and (according to Goebel, was "obsessed" with the idea), submitted the design of a stone Christian cross with a bronze longsword (called a Crusader's sword by Baker) on the front. His design, which he called the "Ypres cross", also included a bronze image of a naval sailing ship, emblematic of the Royal Navy's role in winning both the Crusades and the First World War. Blomfield, on the other hand, took a different approach to the cross. He rejected Kenyon's design, arguing that "runic monuments or gothic crosses had nothing to do with the grim terrors of the trenches." Blomfield wanted a design that reflected the war, which had stripped away any notions about glory in combat and nobility in death on the battlefield. "What I wanted to do in designing this Cross was to make it as abstract and impersonal as I could, to free it from any association of any particular style, and, above all, to keep clear of any sentimentalism of the Gothic. This was a man's war far too terrible for any fripperies, and I hoped to get within range of the infinite in this symbol " His design featured an elongated cross of abstract design, on the front of which was a bronze longsword, blade pointed downward. It was intended to be an overtly Christian symbol, in contrast to Lutyen's Stone of Remembrance (which was purposely stripped of any such associations). Blomfield drew the inspiration for the sword from a sword which hung in his home in Rye. The senior architects' committee quickly endorsed the Blomfield design. The committee considered adding text to the base or steps of the cross, but rejected this idea. In order to ensure that the architects' ideas for Commonwealth cemeteries worked well in the field, the IWGC decided to fund the construction of three experimental cemeteries Le Tréport, Forceville, and Louvencourt. The goal was to determine how expensive the cemeteries were likely to be. The model cemeteries were designed by Baker, Lutyens, and Blomfield, and began construction in May 1918. Due to problems with construction, none were complete until early 1920, six months later than planned. Each model cemetery had a chapel and shelter, but no Stone of Remembrance or Cross of Sacrifice. Nevertheless, even without these major additions, the cemeteries were too expensive. The model cemeteries experiment changed the way the Stone of Remembrance was placed in cemeteries, and almost changed the design of the Cross of Sacrifice itself. To reduce costs, Blomfield offered to design a wide variety of crosses, many of which were less costly than the original design, but the committee of senior architects rejected his offer. What became apparent with the experimental cemeteries was that a full size cross or stone was appropriate only for the largest cemeteries. Mid size and smaller cemeteries needed smaller memorials. Blomfield quickly designed two smaller sized crosses to accommodate this need, but Lutyens refused to allow anything but a full sized War Stone (12 feet (4 m) in length and 5 feet (2 m) in height) to be used. Subsequently, and partly as a cost saving measure, no Stone of Remembrance was erected in a cemetery with fewer than 400 graves. Budgetary issues also led the committee to agree that shelters should be forgone in any cemetery with fewer than 200 graves. The model cemeteries experiment also helped the architects decide where to place the Cross of Sacrifice. As early as 1917, Lutyens and Kenyon had agreed that the War Stone should be in the east, but facing west. (All graves were supposed to face east, facing the enemy, although many of the earliest cemeteries had graves facing in other [sometimes in many different] directions.) The initial idea was to have the Cross of Sacrifice be in opposition to the War Stone. In practice, however, the placement of the Cross of Sacrifice varied widely. The model cemeteries experiment also had one other effect, and that was to make Blomfield's design for the cross the only one ever used by the IWGC. The original intent of the senior architects had been to allow each junior architect to design his own cross for his own cemetery. But Blomfield's design proved so wildly popular that the decision was made to implement it as a standard feature in all cemeteries. The formal adoption of Blomfield's Cross of Sacrifice, and the concepts regarding its placement, position, and use, were outlined by Kenyon in a report, A Memorandum on the Cross as Central Monument, submitted in January 1919 as an addendum to his November 1918 main report.

О кресте жертвы

По словам Фабиана Уэра, название «Крест жертвенности» возникло спонтанно из неизвестного источника и закрепилось за крестом. Крест жертвенности высечен из белого камня. Обычно это портлендский камень, но иногда это гранит или любой тип белого известняка, широко распространенный во Франции или Бельгии. В Италии использовался известняк Кьямпо Перла. Пропорции креста, с короткими рукавами, близкими к вершине ствола, напоминают некоторые кельтские кресты, длина поперечной балки составляет одну треть длины ствола (измеряется от точки, где ствол выходит из основания). Крест состоит из трех частей: ствола, от основания до поперечной балки; поперечной балки; и верхнего ствола, над поперечной балкой. Поперечная балка крепится к нижнему и верхнему стволу двумя бронзовыми штифтами. Выступ (часть ствола, которая входит в основание, служащая соединением) длиной около входит в основание, где она закрепляется другим бронзовым штифтом. Ствол и поперечная балка имеют восьмиугольную форму, и ствол слегка сужается по мере подъема, придавая кресту энтазис. На большой версии на стволе у основания есть три простых профиля, часто уменьшенные до одного в меньших размерах, и три конца креста заканчиваются простыми профилями, выступающими в стороны от основного элемента. Поперечные балки иногда имеют неправильную восьмиугольную форму в сечении, с четырьмя широкими гранями спереди, сзади, сверху и снизу и четырьмя более узкими гранями между ними. Стилизованный бронзовый длинный меч, острием вниз, прикреплен к передней части креста. Крест спроектирован таким образом, чтобы на задней части креста можно было прикрепить второй бронзовый меч. Меч расположен так, что крестовина на мече совпадает с местом соединения ствола и поперечной балки креста. Крест жертвенности изначально выпускался в четырех размерах: 4 метра, 5 метров, 6 метров и 7 метров. Размеры до 9 метров теперь разрешены, а также исключительные экземпляры большего размера. По состоянию на 2012 год самым большим является 12-метровый экземпляр на Мемориале Галифакса в Галифаксе, Новая Шотландия, Канада. Ствол крепится к восьмиугольному основанию. Размер основания варьируется в зависимости от высоты ствола, но крест высотой 7 метров имеет основание диаметром 5 метров. Эта самая большая основа весит. Основание обычно стоит на трех восьмиугольных ступенях. Однако это может варьироваться в зависимости от высоты креста, его расположения на кладбище и того, является ли он частью какого-либо другого элемента кладбища. Расположение Креста жертвенности на военных кладбищах Содружества варьируется в зависимости от широкого спектра факторов. Многие кладбища были разложены хаотично во время войны. Задача младшего архитектора-проектировщика заключалась в определении положения Креста (и Камня памяти) по отношению к могилам. Большинство кладбищ имели две оси: главную и входную, или главную/входную и боковую. Руководящим принципом было то, что Камень памяти должен быть в центре внимания кладбища. Однако Крест жертвенности обычно служил основной ориентирующей особенностью кладбища для посетителей благодаря своей высоте. В холмистой местности архитектор должен был убедиться, что крест виден с дороги или тропы. (В равнинной местности это было, очевидно, менее важно.) Когда дорога проходила непосредственно мимо кладбища, крест обычно размещался рядом с дорогой, а вход на кладбище ассоциировался с крестом. Эти конструктивные соображения означали, что Крест жертвенности можно было разместить в самых разных местах. Иногда он располагался рядом с Камнем памяти, а иногда напротив него. В некоторых случаях Крест жертвенности был помещен в дальний угол кладбища, так что его связь с Камнем памяти была неясна. Кресту жертвенности не обязательно стоять отдельно. В некоторых случаях он был встроен в стену или скамейки. Размещение Креста жертвенности влияло на другие элементы кладбища. Выбор архитектора зданий для возведения — двойных укрытий, галерей, ворот, пергол, защищенных ниш или одиночных укрытий — зависел от расположения Камня памяти, Креста жертвенности и размера кладбища. Крест жертвенности был установлен почти на каждом военном кладбище Содружества. Последующая политика Комиссии по военным могилам Содружества предусматривает установку креста на военных кладбищах Содружества с 40 или более могилами. Было лишь несколько исключений. На кладбищах, где большинство китайских или индийских могил, крест не устанавливался. В Турции крест не устанавливался, чтобы учесть местные мусульманские чувства. Вместо этого простой латинский крест был вырезан на каменной плите, которая была помещена в задней части кладбища. В Македонии вместо креста использовался каменный курган, чтобы отразить местный обычай. В нескольких кладбищах Содружества в горах Италии конструкция Бломфилда была заменена латинским крестом, сделанным из грубых квадратных блоков красного или белого камня. Неясно, сколько стоило изготовить Крест жертвенности. В целом стоимость строительства кладбища несла каждая страна Содружества пропорционально количеству их погибших на этом кладбище. Хотя Крест жертвенности обычно считается красивым дизайном, он не отличается прочностью. Конструкция подвержена опрокидыванию при сильном ветре, так как ствол удерживается вертикально только куском камня длиной и одним бронзовым штифтом. Если каменный выступ или штифт сломаются, ствол опрокинется. Эта проблема быстро стала очевидной в Европе, где в 1920-х и 1930-х годах большое количество крестов упало при сильном ветре. Комиссия по военным могилам однажды рассматривала возможность подачи иска к Бломфилду за неправильную конструкцию, но до иска не дошло. Вандализм также был проблемой. Кресты жертвенности были разбиты или украдены бронзовые мечи, особенно сильно вандализм был в 1970-х годах.

According to Fabian Ware, the name "Cross of Sacrifice" arose spontaneously from an unknown source, and attached itself to the cross. The Cross of Sacrifice is carved from white stone. This is usually Portland stone, but it is sometimes granite or any type of white limestone commonly found in France or Belgium. In Italy, Chiampo Perla limestone was used. The proportions of the cross, with short arms close to the top of the shaft are similar to some Celtic crosses, the crossarm being one third the length of the shaft (as measured from the point where the shaft emerges from the base). The cross consists of three pieces: The shaft, from base to crossarm; the crossarm; and the upper shaft, above the crossarm. The crossarm is fastened to the lower and upper shaft by two bronze dowels. A joggle (a portion of the shaft which extends into the base, acting as a joint) about long extends into the base, where it is secured by another bronze dowel. The shaft and crossarm are both octagonal in shape, and the shaft tapers slightly as it rises to give the cross entasis. On the large version, there are three plain mouldings on the shaft near the base, often reduced to one in smaller sizes, and the three extremities of the cross finish at a plain moulding projecting sideways from the main element. The crossarms are sometimes irregular octagons in section, with four wide faces at front, back, top and bottom, and four shorter faces in between them. A stylized bronze longsword, point down, is fastened to the front of the cross. The cross is designed so that a second bronze sword may be fastened to the rear as well. The sword is positioned so that the crossguard on the sword matches where the cross's shaft and crossarm meet. The Cross of Sacrifice originally came in four heights: 14 feet (4 m), 18 feet (5 m), 20 feet (6 m), and 24 feet (7 m). Sizes up to 30 feet (9 m) are now permitted; exceptionally so too larger versions. As of 2012, the largest stands as the 40 feet (12 m) instance at the Halifax Memorial in Halifax, Nova Scotia, Canada. The shaft is fastened to an octagonal base. The size of the base varies, according to the height of the shaft, but the 24 feet (7 m) high cross has a base 15 feet (5 m) in diameter. This largest base weighs The base usually sits on three octagonal steps. This can vary, however, depending on the height of the cross, its placement in the cemetery, and whether it is part of some other cemetery element. The position of the Cross of Sacrifice in Commonwealth war cemeteries varies depending on a wide range of factors. Many cemeteries were laid out haphazardly during the war. The role of the junior designing architect was to determine the position of the Cross (and Stone of Remembrance) in relationship to the graves. Most cemeteries had two axes—a main axis and an entrance axis, or a main/entrance axis and a lateral axis. An overriding guiding principle was that the War Stone should be the focus of the cemetery. The Cross of Sacrifice, however, usually functioned as the primary orienting feature of the cemetery for visitors, due to its height. In hilly areas, the architect had to ensure that the cross was visible from the road or path. (This was far less important in flat areas, obviously.) When a road passed directly by the cemetery, the cross usually was placed near the road and the entrance to the cemetery associated with the cross. These design considerations meant that the Cross of Sacrifice could be placed in a wide variety of places. Sometimes it was situated next to the War Stone, and sometimes in opposition to it. In some cases, the Cross of Sacrifice was placed in a distant corner of the cemetery, so that its relationship to the Stone of Remembrance was not clear. It was not necessary for the Cross of Sacrifice to stand alone, either. In some cases, it was incorporated into a wall or benches. The placement of the Cross of Sacrifice affected other elements of the cemetery. The architect's choice of buildings to erect—double shelters, galleries, gateways, pergolas, sheltered alcoves, or single shelters—depended on the location of the War Stone, the Cross of Sacrifice, and the size of the cemetery. A Cross of Sacrifice was erected in almost every Commonwealth war cemetery. Subsequent Commonwealth War Graves Commission policy has erected the cross Commonwealth war cemeteries with 40 or more graves. There were only a handful of exceptions. No cross was erected in cemeteries which held a majority of Chinese or Indian graves. In Turkey, no cross was erected in order to accommodate local Muslim feelings. Instead, a simple Latin cross was carved into a stone slab, which was placed at the rear of the cemetery. In Macedonia, a cairn was used in place of a cross to reflect the local custom. In the several Commonwealth cemeteries in the mountains of Italy, Blomfield's design was replaced with a Latin cross made of rough square blocks of red or white stone. It is unclear how much it cost to manufacture a Cross of Sacrifice. Generally speaking, however, the cost of building a cemetery was borne by each Commonwealth nation in proportion to number of their war dead in that cemetery. While generally considered a beautiful design, the Cross of Sacrifice is not a robust one. The artwork is susceptible to toppling in high wind, as the shaft is held upright only by a long piece of stone and a single bronze dowel. Should the stone joggle or dowel break, the shaft topples. This problem quickly became apparent in Europe, where a large number of the crosses fell in high winds in the 1920s and 1930s. At one point, the Imperial War Graves Commission considered suing Blomfield for under designing the artwork, but no lawsuit was ever filed. Vandalism has also been a problem. Crosses of Sacrifice have been smashed or the bronze swords stolen, with the vandalism being particularly bad in the 1970s.

Оценка

Крест жертвоприношения считается одним из величайших произведений военного искусства. По словам историка Аллена Францена, его непреходящая популярность объясняется тем, что он одновременно прост и выразителен, а его абстрактность отражает ту современность, которую люди ценили после войны. Фабиан Уэр утверждал, что его величие заключается в намеренной неопределенности символики: для одних это христианский крест, для других камень не имеет значения, а сам меч и есть крест, а для третьих – произведение искусства символизирует тех, кто пожертвовал жизнью ради меча. Тема жертвоприношения является сквозной для этого произведения. Йерун Герст отмечает, что Военный камень Лютенса тревожно напоминает образы солдат, принесенных в жертву на алтаре войны, в то время как крест Бломфилда говорит о самопожертвовании и искупительной жертве Иисуса Христа. Меч также заслужил похвалу. Францен отмечает, что перевернутый меч – распространенный рыцарский символ, который можно рассматривать как оружие как для нападения, так и для защиты, символизирующее мощь, используемую для защиты ценностей креста; здесь он воплощает "идеалы простоты и выразительного функционализма". Историк Марк Шефталл согласен с тем, что меч вызывает рыцарские мотивы, и утверждает, что, объединив религиозные и рыцарские элементы с классическими, Бломфилд создал "единый мощный образ". Однако военный элемент также подвергался критике. Герст утверждает, что меч можно интерпретировать как намек на то, что Великая война была религиозным крестовым походом, что, безусловно, не соответствовало действительности. Трудно переоценить влияние Креста жертвоприношения на практику создания военных мемориалов. IWGC считал это произведение искусства "знаком символики нынешнего крестового похода". Историк кладбищ Кен Уорпол утверждает, что Крест жертвоприношения "стал одним из самых значимых и узнаваемых артефактов на британских и кладбищах стран Содружества после окончания Первой мировой войны". Историк Первой мировой войны Брюс Скейтс отмечает, что его символика была эффективна во всем Содружестве, несмотря на значительные различия в культурных и религиозных нормах. Историки сходятся во мнении, что это наиболее часто копируемый военный мемориал Содружества, и Шефталл заключает, что он стал архетипическим примером увековечивания памяти о Великой войне в Великобритании. С художественной точки зрения Крест жертвоприношения называют "[т]радиционным, но строгим, даже суровым". Рудиард Киплинг, литературный советник IWGC, описал его как "суровый меч, нависший над лоном Креста". Эта фраза появилась в поэме Киплинга "Пилигримство короля".

The Cross of Sacrifice is considered one of the great pieces of war related art. Its enduring popularity, historian Allen Frantzen says, is because it is both simple and expressive, its abstraction reflecting the modernity people valued after the war. Fabian Ware argued that its greatness was because its symbolism is so purposefully vague: To some, it is a Christian cross; to others, the stone is irrelevant and the sword itself is the cross; and to others, the artwork symbolizes those who sacrificed their lives to the sword. The theme of sacrifice is commonly seen in the piece. Jeroen Geurst points out that Lutyens's War Stone unsettlingly brings to mind images of soldiers sacrificed on the altar of war, while Blomfield's cross speaks about self sacrifice and the saving grace of Jesus Christ's sacrifice. The sword has drawn praise as well. Frantzen notes that the inverted sword is a common chivalrous emblem which can be seen as both an offensive and a defensive weapon, symbolizing might wielded in defence of the values of the cross; it here embodies "the ideals of simplicity and expressive functionalism". Historian Mark Sheftall agrees that the sword evokes chivalric themes, and argues that by combining the religious and the chivalric with the classical Blomfield created "a single powerful image". But the military element has also been criticized. Geurst argues that one may interpret the sword as implying that the Great War was a religious crusade—which it most certainly was not. The impact of the Cross of Sacrifice on war memorialization is difficult to overestimate. The IWGC considered the artwork a "mark of the symbolism of the present crusade". Cemetery historian Ken Worpole argues that the Cross of Sacrifice "became one of the most resonant and distinctive artefacts in British and Commonwealth war cemeteries, following the end of World War One." First World War historian Bruce Scates observes that its symbolism was effective throughout the Commonwealth, despite widely disparate cultural and religious norms. Historians agree it is the most widely imitated of Commonwealth war memorials, and Sheftall concludes that it has become the archetypal example of Great War commemoration in Britain. Artistically, the Cross of Sacrifice has been called "[t]raditional but austere, even stark". Rudyard Kipling, literary advisor to the IWGC, described it as a "stark sword brooding on the bosom of the Cross". This wording appeared in Kipling's poem "The King's Pilgrimage".

Примечательные установки

К 1937 году во Франции и Бельгии было установлено более 1000 крестов Бломфилда. Во время и после Второй мировой войны в Великобритании было создано более 12 000 новых военных захоронений. Однако из них только 416 были отмечены Крестом жертвоприношения. Два креста были установлены на военном кладбище Бруквуд в Лондоне из-за его уникальной планировки. Первый Крест жертвоприношения, установленный после Второй мировой войны, был воздвигнут Георгом VI в июле 1946 года на кладбище в Грейт-Бирхаме, Норфолк, в Соединенном Королевстве. Первый крест, установленный после Второй мировой войны над военным кладбищем, был воздвигнут в Чоуане летом 1948 года.

Великобритания

Один из первых образцов был воздвигнут на кладбище Святой Марии в родном городе Бломфилда – Рае, Восточный Сассекс. Считается, что строительство креста находилось под личным контролем Бломфилда, который выполнял эту работу бесплатно, и он был открыт 19 октября 1919 года. Дубликаты Креста Жертвенности были установлены во многих местах Соединенного Королевства, в том числе: кладбище Гланадда, Бангор, Северный Уэльс; кладбище Катайс, Кардифф, Уэльс; кладбище Пил Грин, Солфорд, Большой Манчестер; кладбище Ли, Уиган, Большой Манчестер; кладбище Хейл, Олтрам, Большой Манчестер; кладбище Сент-Лоуренс, Стратфорд-суб-Касл, Уилтшир; Новое кладбище Иствуд, Восточный Ренфрюшир; кладбище Рутерглен, Южный Ланкашир; кладбище Кардональд, Глазго; кладбище Кэткарт, Глазго; кладбище Крейгтон, Глазго; Восточный некрополь, Глазго; Западный некрополь, Глазго; кладбище Сэндимаунт, Глазго; кладбище Роузбанк, Эдинбург, Шотландия; кладбище Каннок Чейс, Хантингдон, Кембриджшир; кладбище Миллтаун, Белфаст, Северная Ирландия; и кладбище Лервик, Шетландские острова. Некоторые из мемориалов имеют статус памятников II категории, например, крест на кладбище Святого Иоанна, Маргейт, Кент. На основании большинства памятников имеется следующая надпись:

Соединенные Штаты

На Арлингтонском национальном кладбище, округ Арлингтон, штат Вирджиния, установлен Крест жертвоприношения. Он был предложен в 1925 году канадским премьер-министром Уильямом Лайоном Маккензи Кингом в память об американцах, вступивших в канадские вооруженные силы для борьбы в Европе. 12 июня 1925 года президент Калвин Кулидж одобрил эту просьбу, а памятник был освящен в День перемирия 1927 года. В церемонии приняли участие более 200 канадских солдат в составе почетного караула, включая подразделения из Королевского канадского полка, Королевского 22-го полка, волынщиков 48-го горнострелкового полка Канады и трубачей из Королевской канадской конной артиллерии и Королевских канадских драгунов. Армия Соединенных Штатов была представлена караулом из 12-го пехотного полка и горнистами из 3-го кавалерийского полка. На церемонии присутствовал президент Кулидж, а обращение произнес Дуайт Ф. Дэвис, военный министр. На сером гранитном кресте высотой 24 фута (7 метров) выгравирована надпись: "Гражданам Соединенных Штатов, служившим в канадской армии и павшим в Великой войне". После Второй мировой войны и Корейской войны на других сторонах памятника были размещены аналогичные надписи в память об американцах, служивших в этих конфликтах. Крест жертвоприношения также установлен на кладбище Оуквуд в Монтгомери, штат Алабама, и является крупнейшим местом захоронения военнослужащих Содружества в Соединенных Штатах. Здесь похоронены 78 членов Королевских ВВС, большинство из которых погибли в результате несчастных случаев во время тренировок во время Второй мировой войны. В начале 1941 года ВВС США согласились обучать британских и пилотов стран Содружества в Учебном центре ВВС Юго-Восточного округа, расположенном на авиабазе Максвелл.

В других местах

Крест жертвоприношения был воздвигнут на ряде кладбищ и в других местах, не являющихся военными кладбищами Содружества. Некоторые из наиболее известных примеров включают:
Аделаида, Австралия – Крест жертвоприношения был установлен в Мемориальных садах Креста жертвоприношения. Он посвящен "мужчинам, отдавшим свои жизни в Великой войне 1914–1920 годов" и является выражением признательности от женщин Южной Австралии. Сады являются частью Парка мира, который также включает Сады принца Генри, Сады Эстер Липман и Мемориальные сады женщин-пионеров.
Дублин, Ирландия – 31 июля 2014 года на кладбище Гласневин в Дублине был открыт Крест жертвоприношения в память о тысячах ирландских солдат, погибших в Первой и Второй мировых войнах. Открытие этого монумента, первого Креста жертвоприношения, воздвигнутого на ирландской земле, стало свидетелями президент Ирландии Майкл Д. Хиггинс и принц Эдуард, герцог Кентский. Проект был реализован совместно Фондом Гласневина и Комиссией по военным могилам Содружества.
Гибралтар – Гибралтарский Крест жертвоприношения был воздвигнут в 1922 году. Он являлся центром проведения церемоний в День памяти территории до 2009 года, когда мероприятие было перенесено к Гибралтарскому военному мемориалу.