Введение
Рондаут-Крик – приток реки Гудзон протяженностью 63,3 мили (102 км), расположенный в округах Ульстер и Салливан, штат Нью-Йорк, США. Он берет начало на горе Роки-Маунтин в восточных Катскиллах, течет на юг в резервуар Рондаут, являющийся частью сети водоснабжения Нью-Йорка, затем в долину между Катскиллами и хребтом Шавангунк, где проходит через водопад Хай-Фоллс и впадает в реку Гудзон в Кингстоне, по пути принимая реку Уолкилл. Название Рондаут-Крик происходит от форта, или редута, возведенного вблизи его устья. Голландский эквивалент английского слова "redoubt" (означающего "форт" или "крепость") – "reduyt". Однако в голландских записях о Вилдвике для обозначения того же форта последовательно использовалось написание Ronduyt в самый ранний период, а современная форма rondout (часто с заглавной буквы) появилась уже 22 ноября 1666 года. Рондаут-Крик приобрел экономическое значение в XIX веке, когда канал Делавэр и Гудзон проходил вдоль него от Напаноча до деревни Рондаут, ныне части Кингстона, которая быстро росла как северный порт канала. Сегодня он важен не только благодаря резервуару, но и возможностям для рыбалки и других видов отдыха, которые он предоставляет. Благодаря реке Уолкилл, он осушает обширную территорию площадью 2849 квадратных километров, простирающуюся до округа Сассекс, штат Нью-Джерси. Высокие горы, окружающие его верхнее течение, и резервуар, собирающий воду из трех других водоемов, также увеличивают его водный поток.
Курс
Река Рондоут проходит через несколько различных стадий из-за изменений в окружающей географии и исторической застройки, такой как канал и водохранилище, использующие её воды. Её исток, выше водохранилища, представляет собой типичный горный ручей. Ниже водохранилища река остаётся преимущественно каменистой, но расширяется, образуя дно узкой долины. В Напаноче, где она поворачивает на северо-восток и принимает свой первый значительный приток, Вер-Ной-Килл, река становится шире, как и долина, которую она дренирует, и глубже. К северу от Шавангунк, где Уолкилл стекает из Стерджен-Пул, она становится достаточно широкой, чтобы в некоторых местах её называли рекой Рондоут. В Криклокс, бывшем северном конце канала, река становится достаточно широкой и глубокой для судоходства, и вдоль берегов, ширина которых в районе Кингстона, чуть выше устья, превышает 30 метров, располагаются несколько пристаней для яхт.
Кэтскиллы и источники
Берущее начало ниже перевала между Рокки-Маунтин и Балсам-Кэп, Рондаут-Крик течет преимущественно на юг по склонам Рокки-Маунтин в узкую долину, принимая приток Пикет-Брук слева и три безымянных ручья с склонов Пикамуз-Маунтин справа. В пределах мили-двух от истока он достигает частных владений и первой дороги – Пикамуз-Роуд (округ Ульстер, 42). За первые две мили он теряет 439 метров высоты. Затем он поворачивает на юго-запад, следуя по более широкой долине, неофициально известной как Пикамуз-Гордж. Большая часть земли вокруг ручья входит в состав Лесного заповедника штата Нью-Йорк, объявленного "вечно диким" и, следовательно, не застроенного. Скалистый ручей славится несколькими популярными местами для купания, одно из которых, известное как Голубая дыра, получило свое название из-за зеленоватого оттенка глубокой воды. К югу от небольшого стока из озера Пикамуз, Рондаут-Крик пересекается и затем следует вдоль Пикамуз-Роуд, которая сначала проходит высоко над ручьем, а затем – вблизи него. Здесь в него впадают несколько притоков справа – Боттермилк Фоллс Брук с одноименным водопадом у устья, Хай Фоллс Брук и Бёр Хоул Брук – большинство из которых, как и сам Рондаут, берут начало в районе дикой природы Слайд-Маунтин на западе. К востоку расположен еще один участок Лесного заповедника – Сандаунский дикий лес, откуда также берут начало безымянные притоки. Благодаря охраняемым территориям по обе стороны ручья и легкому доступу для публики, этот район стал одним из популярных мест для ловли форели в Кэтскиллз, и в сезон здесь можно увидеть рыбаков, занимающихся нахлыстом. Ручей протекает под Пикамуз-Роуд, где также проходит пешеходная тропа Длинный путь, снова к северу от популярной зоны для кемпинга в небольшом Диком лесу Пикамуз, а затем проходит мимо поселка Сандаун и немного расширяется, образуя пойму вдоль берегов. Земля вдоль ручья в настоящее время в основном находится в частной собственности, и доступ к ней для публики ограничен по мере пересечения границы округа Салливан.
Резервуар в Напаноч
После пересечения под NY 55A река расширяется в водохранилище, расположенное чуть ниже Грэмсвилла, и начинает течь преимущественно в восточно-юго-восточном направлении. Маршруты 55 и 55A окаймляют водохранилище с юга и севера соответственно. Примерно на трети 9-мильной (14 км) длины водохранилища река вновь входит в округ Ольстер. Теперь, на высоте 256 метров, река возобновляется на месте бывшей деревушки Лаккавок, покидая парк Кэтскилл и направляясь на восток по каменистому, более широкому руслу, проходя через слабозастроенную местность. Она течет вдоль трассы 55, отклоняясь от нее лишь в том месте, где трасса поворачивает на север к озеру Хонк, еще одному водохранилищу. Далее река снова пересекает трассу 55 и втекает в Напанок. После пересечения под US 209 и принятия в себя реку Вер-Ной-Килл, она поворачивает на северо-восток, параллельно хребту Шавангунк и краю плато Кэтскилл.
Долина Рондаута
Поток, здесь более широкий и глубокий, образует русло расширяющейся долины, продолжая свой путь на северо-восток мимо Восточного исправительного учреждения, где можно найти первый сохранившийся участок канала – пустой ров рядом со старой железнодорожной станцией. Поток течет дальше к Керхонксону, где его пересекают трасса 55 и федеральная трасса 44. Автострада 209 продолжает идти параллельно Рондауту в направлении Хай-Фоллс, постепенно изгибаясь на восток вокруг северного конца хребта. Здесь она проходит над впечатляющим водопадом, давшем название этому поселению, чуть ниже трассы NY 213. В последние годы водопады были предметом споров, так как считались одновременно популярным местом для купания и источником опасности. Местный пожарный департамент, которому принадлежала земля, был вынужден продать её, чтобы сохранить приемлемые страховые взносы по страхованию ответственности, а новый владелец выставил территорию на продажу по той же причине.
Нижний Рондоут и Кингстон
Вокруг северной оконечности Шавангунк он принимает в качестве притоков многие ручьи государственного заповедника Минневаска: Питерс-Килл, Стони-Килл и Коксинг-Килл. Река вновь начинает изгибаться к востоку. Дорога 213 сменила дорогу 209 как дорога, идущая параллельно Рондауту, а пустой канал тянется рядом с обеими по пути к Розендейлу – следующему поселению, выросшему вокруг канала, а позже – местной цементной промышленности, которая использовала ручей для доставки своей продукции на рынок. Здесь река протекает под шоссе 213 и NY 32 в облицованном гравием канале для регулирования паводков, но вскоре возвращается к естественному руслу, чтобы протечь под магистралью штата Нью-Йорк. В лесистой местности к востоку от магистрали к Рондауту впадает река Уолкилл, её течение ослаблено прудом Стерджен выше по течению. Рондаут поворачивает на север, затем снова на восток, пересекая дорогу 213 ещё раз. В Криклокс все ещё видны последний шлюз и конец канала. В самом Кингстоне река расширяется и протекает под двумя мостами – историческим подвесным мостом Кингстон – Порт-Ивен, который до строительства соседнего моста Джона Т. Лограна нёс трассу 9W. Район Вест-Странд города вдоль набережной был обновлён в последние годы, и в летние выходные здесь можно увидеть множество лодок, пришвартованных к пирсам. На северном берегу реки расположены старые судостроительные фабрики, одна из которых преобразована в Морской музей реки Гудзон. После небольшого изгиба через заболоченные, малозастроенные низины в районе Кингстон-Пойнт Рондаут впадает в Гудзон у маяка Рондаут, напротив Райнклиффа.
Колониальная эпоха
Ранние голландские поселенцы осознали ценность ручья для своих колониальных амбиций. Однако утверждение о том, что торговый пост или форт был основан у устья Рондаута в начале XVII века, полностью опровергается в книге Марка Б. Фрайда «Ранняя история Кингстона и округа Ульстер, штат Нью-Йорк», на страницах 3–14 и 155–61. Первым не коренным сооружением в этом месте, несомненно, был дом поселенца Кристофеля Давита, построенный в 1653 году, а форт здесь был возведен колониальным правительством в 1660 году. Местные коренные американцы также часто посещали этот район. В 1652 году англичанин Томас Чемберс первым получил земельный документ от индейцев неподалеку, вдоль ручья Эзопус (который располагал обширными плодородными землями), и таким образом началось становление современного Кингстона. Роль Рондаута в раннем заселении этого района заключалась в том, что он служил портом для поселения, возникшего вдоль ручья Эзопус [Ранняя история Кингстона, глава 2].
Эпоха каналов
Поселение медленно продвигалось вглубь страны, но экономически важным Рондут стал лишь после обретения США независимости. В начале 1820-х годов два филадельфийских предпринимателя осознали огромную прибыль, которую можно было бы получить, если бы они нашли способ доставить преимущественно неразработанный высококачественный антрацитовый уголь из малозаселенной северо-восточной Пенсильвании на прибыльные рынки Нью-Йорка. Железные дороги еще не были достаточно развиты, поэтому они увидели возможность проложить канал от Хонсдейла (штат Пенсильвания) до реки Гудзон, к тогдашней деревне Рондоут. В 1828 году они получили устав на создание компании для этого, и через несколько лет был открыт канал Делавэр и Гудзон. В Рондауте уголь перегружался с барж на речные суда, и город быстро расцвел. Канал оставался прибыльным предприятием до конца XIX века, когда железнодорожный транспорт стал более доступным, и прекратил свое существование в 1904 году после непродолжительного периода перевозки цемента из Розендейла. Бывшая терминальная портовая зона канала теперь является историческим районом Кингстона Rondout West Strand, включенным в Национальный реестр исторических мест.
Эпоха водохранилищ
В середине 20-го века река обрела новое важное применение. Натуралист Джон Берроуз предвидел это, когда в начале века вместе с другом исследовал верхние истоки, написав в своем эссе «Кровать из ветвей» о чистоте ее вод и пользе для человека и рыбы:
My eyes had never before beheld such beauty in a mountain stream. The water was almost as transparent as the air — was, indeed, like liquid air; and as it lay in these wells and pits enveloped in shadow, or lit up by a chance ray of the vertical sun, it was a perpetual feast to the eye — so cool, so deep, so pure; every reach and pool like a vast spring. You lay down and drank or dipped the water up in your cup, and found it just the right degree of refreshing coldness. One is never prepared for the clearness of the water in these streams. It is always a surprise. See them every year for a dozen years, and yet, when you first come upon one, you will utter an exclamation. I saw nothing like it in the Adirondacks, nor in Canada. Absolutely without stain or hint of impurity, it seems to magnify like a lens, so that the bed of the stream and the fish in it appear deceptively near. It is rare to find even a trout stream that is not a little "off color," as they say of diamonds, but the waters in the section of which I am writing have the genuine ray; it is the undimmed and untarnished diamond. If I were a trout, I should ascend every stream till I found the Rondout. It is the ideal brook. Starting in 1915 with Ashokan Reservoir, New York City had been expanding its water supply system with reservoirs in the Catskills. In 1937 it began construction of Merriman Dam near Lackawack, which would soon be flooded forever to allow the growing city to tap the pure waters Burroughs had written about. Those waters began to reach city taps in 1951, and the reservoir itself was completed three years later. Today, via the Delaware Aqueduct, and the connections it has via the Neversink Aqueduct to the Neversink, Pepacton and Cannonsville reservoirs to the west supplementing the upper Rondout's drainage, it supplies half the city's daily water draw.
«Мои глаза никогда прежде не видели такой красоты в горной реке. Вода была почти такой же прозрачной, как воздух — действительно, как жидкий воздух; и когда она лежала в этих углублениях и ямах, окутанная тенью или освещенная случайным лучом вертикального солнца, это было нескончаемым наслаждением для глаз — такая прохладная, такая глубокая, такая чистая; каждый участок и омут словно огромный родник. Ты ложишься и пьешь или зачерпываешь воду в чашку и находишь в ней именно ту освежающую прохладу, которая нужна. Человек никогда не бывает готов к чистоте воды в этих реках. Это всегда сюрприз. Видишь их каждый год в течение дюжины лет, и все же, когда впервые оказываешься у одной из них, невольно восклицаешь. Я не видел ничего подобного в Адирондаках и в Канаде. Абсолютно без пятен и намека на примеси, она кажется увеличивающей, как линза, так что дно реки и рыба в ней кажутся обманчиво близкими. Редко встретишь даже форелевую реку, которая не была бы немного «мутновата», как говорят о бриллиантах, но воды в той части, о которой я пишу, обладают истинным блеском; это незамутненный и безупречный алмаз. Если бы я был форелью, я бы плыл вверх по каждой реке, пока не нашел бы Рондаут. Это идеальный ручей».
My eyes had never before beheld such beauty in a mountain stream. The water was almost as transparent as the air — was, indeed, like liquid air; and as it lay in these wells and pits enveloped in shadow, or lit up by a chance ray of the vertical sun, it was a perpetual feast to the eye — so cool, so deep, so pure; every reach and pool like a vast spring. You lay down and drank or dipped the water up in your cup, and found it just the right degree of refreshing coldness. One is never prepared for the clearness of the water in these streams. It is always a surprise. See them every year for a dozen years, and yet, when you first come upon one, you will utter an exclamation. I saw nothing like it in the Adirondacks, nor in Canada. Absolutely without stain or hint of impurity, it seems to magnify like a lens, so that the bed of the stream and the fish in it appear deceptively near. It is rare to find even a trout stream that is not a little "off color," as they say of diamonds, but the waters in the section of which I am writing have the genuine ray; it is the undimmed and untarnished diamond. If I were a trout, I should ascend every stream till I found the Rondout. It is the ideal brook. Starting in 1915 with Ashokan Reservoir, New York City had been expanding its water supply system with reservoirs in the Catskills. In 1937 it began construction of Merriman Dam near Lackawack, which would soon be flooded forever to allow the growing city to tap the pure waters Burroughs had written about. Those waters began to reach city taps in 1951, and the reservoir itself was completed three years later. Today, via the Delaware Aqueduct, and the connections it has via the Neversink Aqueduct to the Neversink, Pepacton and Cannonsville reservoirs to the west supplementing the upper Rondout's drainage, it supplies half the city's daily water draw.
Начиная с 1915 года с Ашоканского водохранилища, Нью-Йорк расширял свою систему водоснабжения, создавая водохранилища в горах Катскилл. В 1937 году началось строительство плотины Мерриман возле Лаккавака, которая вскоре навсегда ушла под воду, чтобы растущий город мог использовать чистые воды, о которых писал Берроуз. Эти воды начали поступать в городские краны в 1951 году, а само водохранилище было завершено три года спустя. Сегодня, через акведук Делавэр и его соединения с акведуком Неверсинк, который связан с водохранилищами Неверсинк, Пепактон и Каннонсвилл на западе, дополняя сток верхнего Рондаута, он обеспечивает половину ежедневной потребности города в воде.
My eyes had never before beheld such beauty in a mountain stream. The water was almost as transparent as the air — was, indeed, like liquid air; and as it lay in these wells and pits enveloped in shadow, or lit up by a chance ray of the vertical sun, it was a perpetual feast to the eye — so cool, so deep, so pure; every reach and pool like a vast spring. You lay down and drank or dipped the water up in your cup, and found it just the right degree of refreshing coldness. One is never prepared for the clearness of the water in these streams. It is always a surprise. See them every year for a dozen years, and yet, when you first come upon one, you will utter an exclamation. I saw nothing like it in the Adirondacks, nor in Canada. Absolutely without stain or hint of impurity, it seems to magnify like a lens, so that the bed of the stream and the fish in it appear deceptively near. It is rare to find even a trout stream that is not a little "off color," as they say of diamonds, but the waters in the section of which I am writing have the genuine ray; it is the undimmed and untarnished diamond. If I were a trout, I should ascend every stream till I found the Rondout. It is the ideal brook. Starting in 1915 with Ashokan Reservoir, New York City had been expanding its water supply system with reservoirs in the Catskills. In 1937 it began construction of Merriman Dam near Lackawack, which would soon be flooded forever to allow the growing city to tap the pure waters Burroughs had written about. Those waters began to reach city taps in 1951, and the reservoir itself was completed three years later. Today, via the Delaware Aqueduct, and the connections it has via the Neversink Aqueduct to the Neversink, Pepacton and Cannonsville reservoirs to the west supplementing the upper Rondout's drainage, it supplies half the city's daily water draw.