Культура изнасилования: понятие и критика

Введение

Общество, в котором изнасилование является повсеместным и нормализованным – это понятие культуры изнасилования.

Society in which rape is pervasive and normalised
the concept of rape culture

Rape culture is a setting, as described by some sociological theories, in which rape is pervasive and normalized due to that setting's attitudes about gender and sexuality. Behaviors commonly associated with rape culture include victim blaming, slut shaming, sexual objectification, trivializing rape, denial of widespread rape, refusing to acknowledge the harm caused by sexual violence, or some combination of these. It has been used to describe and explain behavior within social groups, including prison rape and in conflict areas where war rape is used as psychological warfare. Entire societies have been alleged to be rape cultures. The notion of rape culture was developed by second wave feminists, primarily in the United States, beginning in the 1960s. Critics of the concept dispute its existence or extent, arguing that the concept is too narrow or that although there are cultures where rape is pervasive, the very idea of rape culture can imply that it is not the rapist who is somehow at fault, but rather society as a whole that enables rape. Critics of that line of criticism have disputed the notion that only one party needs to be at fault, noting that the perpetrator can be the primary wrongdoer, those who help cover it up or harass the victim acting as accomplices, and that thus, also according to them, the wider society and culture can still be blamed for its collective influence on these individuals. Two movements have addressed what they either fully or partially perceive as being rape culture or a role being played by rape culture, i. e. SlutWalk and Me Too. Though their rationale for claiming and including that the role of rape culture as being party to the particular social blights and crimes that they are fighting can vary, these movements have helped spread people's stories through hashtags and provide an online space where victims of different types of sexual violence can confide in each other.

Культура изнасилования – это среда, описываемая некоторыми социологическими теориями, в которой изнасилование становится распространенным и нормализуется из-за преобладающих в этой среде установок относительно гендера и сексуальности. К типичным проявлениям культуры изнасилования относятся обвинение жертвы, шейминг (публичное осуждение) за сексуальную раскрепощенность, сексуальная объективация, принижение значимости изнасилования, отрицание распространенности изнасилования, отказ признавать вред, причиняемый сексуальным насилием, или их сочетание. Это понятие используется для описания и объяснения поведения в различных социальных группах, включая изнасилования в тюрьмах и в зонах конфликтов, где изнасилование используется как инструмент психологической войны. Утверждается, что целые общества могут являться культурами изнасилования.

Концепция культуры изнасилования была разработана феминистками второй волны, преимущественно в США, начиная с 1960-х годов. Критики этой концепции оспаривают ее существование или масштаб, утверждая, что она слишком узка, или что, хотя в некоторых культурах изнасилования действительно распространены, сама идея культуры изнасилования может подразумевать, что ответственность за это лежит не на насильнике, а на обществе в целом, которое создает условия для совершения преступления. В ответ на эту критику указывают на то, что ответственность не обязательно должна лежать только на одной стороне: преступник может быть основным виновником, те, кто помогает ему скрыть преступление или преследует жертву, – его сообщниками, и, следовательно, общество и культура в целом также могут нести ответственность за свое коллективное влияние на этих людей.

Два движения, SlutWalk и Me Too, обращаются к тому, что они воспринимают как культуру изнасилования или ее роль в возникновении социальных проблем и преступлений, с которыми они борются. Хотя их обоснование и понимание роли культуры изнасилования могут различаться, эти движения способствовали распространению личных историй через хештеги и создали онлайн-пространство, где жертвы различных видов сексуального насилия могут делиться своим опытом и поддерживать друг друга.

Происхождение и использование

Термин «культура изнасилования» впервые был использован в 1970-х годах феминистками второй волны в Соединенных Штатах и применялся к современной американской культуре в целом. В 1970-х годах феминистки начали предпринимать усилия по повышению осведомленности, направленные на информирование общественности о распространенности изнасилований. Ранее, по словам канадского профессора психологии Александры Ратерфорд, большинство американцев полагали, что изнасилование, инцест и домашнее насилие – явления редкие. Концепция культуры изнасилования утверждала, что изнасилование было обыденным и нормальным в американской культуре и являлось крайним проявлением всеобщей общественной мизогинии и сексизма. Изнасилование было переопределено как преступление, связанное с насилием, а не с сексуальным насилием, а его мотив – от стремления к сексуальному удовлетворению до мужского доминирования, запугивания и контроля. Изнасилование также стало рассматриваться с точки зрения жертв, а не преступников. В книге авторы писали: «наша конечная цель – искоренить изнасилование, и этой цели нельзя достичь без революционных преобразований в обществе». Эта книга и книга Сьюзан Браунмиллер 1975 года «Against Our Will: Men, Women and Rape» были одними из первых, в которых были представлены личные свидетельства жертв изнасилования. Их авторы стремились продемонстрировать, что изнасилование было гораздо более распространенным явлением, чем считалось ранее. В своей книге Браунмиллер отмечает, что женщины редко говорят об изнасиловании, поскольку не хотят открыто обсуждать «преступление против их физической неприкосновенности», что объясняет общественное незнание масштабов проблемы. Она помогла психологам начать изучать и анализировать факторы, порождающие эту «культуру, поддерживающую изнасилование». Профессор социологии Джойс Э. Уильямс связывает первое использование термина «культура изнасилования» с документальным фильмом «Культура изнасилования», вышедшим в 1975 году. Фильм, снятый и спродюсированный Маргарет Лазарус и Реннером Вундерлихом для Cambridge Documentary Films, по словам Уильямс, «берет на себя заслугу первого определения этой концепции». В фильме представлена работа DC Rape Crisis Center в сотрудничестве с Prisoners Against Rape, Inc., а также интервью с насильниками и жертвами, а также с известными активистами против изнасилования, такими как феминистский философ и теолог Мэри Дэйли и писательница и художница Эмили Калпеппер. Фильм исследует, как средства массовой информации и популярная культура увековечивают отношение к изнасилованию. К середине 1970-х годов эта фраза начала использоваться более широко в различных средствах массовой информации.

The term "rape culture" was first used in the 1970s by second wave feminists in the United States and applied to contemporary American culture as a whole. During the 1970s, feminists had begun to engage in consciousness raising efforts designed to educate the public about the prevalence of rape. Previously, according to Canadian psychology professor Alexandra Rutherford, most Americans assumed that rape, incest, and wife beating were rare. The concept of rape culture posited that rape was common and normal in American culture and that it was an extreme manifestation of pervasive societal misogyny and sexism. Rape was redefined as a violent crime rather than a sex crime, and its motive redefined from desire for sexual pleasure to male domination, intimidation and control. Rape also began to be reexamined through the eyes of the victims rather than the perpetrators. In the book, the group wrote, "our ultimate goal is to eliminate rape and that goal cannot be achieved without a revolutionary transformation of our society". This book and Susan Brownmiller's 1975 Against Our Will: Men, Women and Rape were among the earliest to include first person accounts of rape. Their authors intended to demonstrate that rape was much more common than previously believed. In the book, Brownmiller comments that women never talk about rape because they do not want to be open about a "crime against their physical integrity", which explains public ignorance of rape's prevalence. She helped psychologists begin observing and studying what sparked this "rape supportive culture". Sociology professor Joyce E. Williams traces the first usage of the term "rape culture" to the documentary film Rape Culture, released in 1975. Produced and directed by Margaret Lazarus and Renner Wunderlich for Cambridge Documentary Films, the film, Williams said, "takes credit for first defining the concept". The film featured the work of the DC Rape Crisis Center in cooperation with Prisoners Against Rape, Inc., and includes interviews with rapists and victims, as well as prominent anti rape activists such as feminist philosopher and theologian Mary Daly and author and artist Emily Culpepper. The film explored how mass media and popular culture have perpetuated attitudes toward rape. By the mid 1970s, the phrase began to be used more widely across various media.

Обзор

Феминистки и гендерные активисты концептуализируют культуру изнасилования как культурную среду, поощряющую гендерное насилие и увековечивающую "мифы об изнасиловании" – от сведения изнасилования к "грубому сексу" до обвинения жертвы в провоцировании нападения. Майкл Паренти полагает, что культура изнасилования проявляется в принятии изнасилований как обыденного явления и даже мужской привилегии. Это может усугубляться безразличием полиции при расследовании дел об изнасиловании, виктимблеймингом, нежеланием властей идти наперекор патриархальным культурным нормам, а также страхом стигматизации, испытываемым жертвами и их семьями. Другие социологи утверждают, что культура изнасилования связывает сексуальное насилие без согласия с культурной тканью общества, где патриархальные взгляды, пропитанные мизогинией и гендерным неравенством, передаются из поколения в поколение, приводя к широкому социальному и институциональному принятию изнасилования. Одно из объяснений распространенности этих мифов заключается в том, что изнасилованиям подвергаются лишь определенные "плохие" или "непослушные" женщины. Это создает категорию женщин, отделенную от основной массы населения, что поощряет ощущение "чуждости" и снижает представление о том, что любая женщина может стать жертвой. Распространенный миф об изнасиловании гласит, что события не происходят случайно. Это укрепляет идею о том, что изнасилованные женщины не стали жертвами без причины, а заслужили это. Если женщины верят, что сами спровоцировали изнасилование, они могут не обратиться за помощью к властям. Общество также использует стереотип об агрессивности мужчин как оправдание их действий, что оправдывает и нормализует изнасилование. Общество создает эти мифы, запугивая женщин еще до совершения насилия. Еще одна причина принятия культуры изнасилования – гипотеза "справедливого мира", утверждающая, что происходящее с человеком в жизни неотделимо от его действий и, следовательно, справедливо заслужено. Люди, придерживающиеся этой теории, также с большей вероятностью будут считать, что женщины, подвергшиеся изнасилованию, в чем-то заслужили это. Наконец, изнасилование можно рассматривать как результат исторического отношения к женщинам, как фактор угнетения и контроля над ними. Хотя идея Браунмиллер о вине жертвы должна была разоблачить мифы об изнасиловании и искоренить виктимблейминг, обвинение жертвы в обстоятельствах изнасилования остается распространенной практикой. Культура изнасилования проявляется, когда третьи лица отделяют сексуальное насилие, совершенное отдельными индивидами, и клеймят их как девиантных извращенцев, вместо того чтобы признать, что любой человек способен на изнасилование. В 1960-х насильников часто считали психически больными или девиантными, и это мнение сохранялось у некоторых людей в 1990-х. Книга Робина Варшоу "Я никогда не называл это изнасилованием", опубликованная в 1988 году, предоставила первое углубленное обсуждение этой темы. Впоследствии этот термин использовался видными учеными, такими как Мэри П. Косс. Крис О'Салливан утверждает, что акты сексизма часто используются для оправдания и рационализации нормативных мизогинистских практик. Например, рассказывают сексистские шутки, чтобы поощрить неуважение к женщинам и пренебрежение их благополучием, или жертву изнасилования обвиняют в произошедшем из-за ее одежды или поведения. О'Салливан исследует культуру изнасилования и братства, выявляя процессы социализации и социальные роли, способствующие сексуальной агрессии, и рассматривает "студенческую жизнь" и братские идеалы конкуренции и товарищества. В этих группах молодые люди рассматривают секс как инструмент для завоевания признания и укрепления связей с другими "братьями", участвуя в соревнованиях за сексуальные отношения с женщинами. В статье О'Салливана сексуальное насилие в отношении женщин рассматривается как часть континуума в обществе, которое по умолчанию считает женские тела сексуально доступными. Однако академическая теория утверждает, что культура изнасилования не обязательно имеет одну причину, и причины могут быть локализованы в зависимости от других социальных аспектов культуры. Культура изнасилования – это изменчивое и постоянно меняющееся явление, которое социально создается и социально легитимируется, поэтому ее определения меняются со временем и в разных местах. Рассуждения об изнасиловании и культуре изнасилования также подвержены влиянию гендерных и гетеросексуальных норм. Например, в Южной Африке преобладающая "культура войны", подчеркивающая мужественность и насилие, привела к культуре, в которой изнасилование нормализовалось. Другие утверждают, что в культуре изнасилования женщин приучают брать на себя ответственность за мужскую сексуальность, а гендерные роли социально конструируются и навязываются женщинам посредством страха. С конца 20-го века исследователи и активисты неоднократно возвращались к проблеме культуры изнасилования на университетских кампусах, особенно в США, Канаде и Великобритании. Часто жертвам не рекомендуют сообщать о сексуальных нападениях из-за неоднозначной реакции университетов и колледжей на сообщения об изнасиловании и желания скрыть негативные новости. Жертвы могут не захотеть рисковать стигматизацией и пристальным вниманием, особенно в университетской среде. Жертвенность – это социальный конструкт, связанный со стигмой. Определения того, что считается "изнасилованием" и кого считают "подлинной жертвой", формируются в дискурсе и практиках, отражающих социальные, политические и культурные условия общества. Например, жертву изнасилования могут не считать таковой, если кажется, что она не сопротивлялась или не оказывала сопротивления. Ее эмоциональные реакции наблюдаются и сообщаются во время расследований, чтобы помочь определить, лжет ли жертва или нет. Кроме того, представители администрации колледжа иногда подвергают сомнению показания жертв, что еще больше усложняет документирование и расследование нападений на студентов, несмотря на такие превентивные законы, как Clery Act, который требует от колледжей сообщать о преступлениях. Культура изнасилования тесно связана с шеймингом и виктимблеймингом, когда жертвы изнасилования считаются виноватыми в произошедшем. Ученые утверждают, что эта связь обусловлена культурой, которая стыдит любую женскую сексуальность, не направленную на репродукцию в гетеронормативном браке. 6% женщин, не сообщивших об изнасиловании, заявили, что это связано со страхом, что им не поверят в полиции. Виктимблейминг является частью феномена, известного как "Принятие мифов об изнасиловании", термин, введенный исследователем Мартой Барт в 1980-х годах. Он определяется как предвзятые, стереотипные или ложные убеждения об изнасиловании, жертвах изнасилования и насильниках, которые могут варьироваться от тривиализации изнасилования, отрицания его распространенности, обвинения заявителя во лжи, утверждения, что большинство обвинений в изнасиловании ложные, отказа в признании вреда, причиненного некоторыми формами сексуального насилия, или признания того, что жертва "заслужила" это, потому что ее определили как "шлюху". Еще одной причиной виктимблейминга является нечеткое понимание того, что составляет изнасилование в сценарии, когда жертва хочет заниматься сексом с агрессором. Если жертва хочет заниматься сексом, но отказывается давать согласие, а агрессор продолжает, ситуация будет считаться изнасилованием; однако другим легче обвинить жертву в ситуации, поскольку она "хотела заниматься сексом". Феминистки часто связывают культуру изнасилования с широким распространением порнографии, которая рассматривается как выражение культуры, объективизирующей женщин, сводя женское тело к товару. В рассказах о насильниках часто встречается сочетание нескольких порнографических мотивов.

Feminists and gender activists conceptualize rape culture as a cultural environment that encourages gender violence, as well as perpetuating "rape myths", ranging from treating rape as merely "rough sex" to blaming the victim for inviting rape. Michael Parenti believes that rape culture manifests through the acceptance of rapes as an everyday occurrence and even a male prerogative. It can be exacerbated by police apathy in handling rape cases, as well as victim blaming, reluctance by authorities to go against patriarchial cultural norms, as well as fears of stigmatization suffered by rape victims and their families. Other sociologists posit that rape culture links non consensual sex to the cultural fabric of a society, where patriarchial worldviews, laced with misogyny and gender inequality, are passed from generation to generation, leading to widespread social and institutional acceptance of rape. One explanation for the commonality of these myths is that only certain "bad" or "misbehaved" women are raped. This creates a category of women separated from the general population which encourages an "otherness" and reduces the idea that anyone is vulnerable to being raped. One common rape myth is that no event is random. This promotes the idea that the women who are raped were not raped for no reason, but that they deserved it. If women believe that they were the cause of the rape, they may not go to authorities. Society also uses the stereotype of men being aggressive as an excuse for their actions. This justifies and normalizes rape. Society creates these myths, scaring women before they are even raped. Another reason for the acceptance of rape culture is the "just world" hypothesis, which claims that what happens to an individual in life is inherently tied to their actions and thus seen as justly deserved. People who believe in this theory would also be more likely to believe women who are raped deserve it in some way. Finally, rape can be attributed to ways women were treated historically, as a factor used to oppress and create control over women. Although Brownmiller's idea about victim blaming was supposed to expose rape myths thus eradicating victim blaming, blaming the victim in rape circumstances is still a common practice. Rape culture can manifest when third parties separate the sexual violence of select individuals and cast them off as deviant perverts rather than acknowledging that anyone can be capable of rape. In the 1960s, rapists were often seen as mentally ill or deviants in society, and this view persisted among some people into the 1990s. A book by Robin Warshaw, I Never Called It Rape was published in 1988 which provided the first in depth discussion on the subject. The term has subsequently been used by prominent academics such as Mary P. Koss. Chris O'Sullivan asserts that acts of sexism are commonly employed to validate and rationalize normative misogynistic practices. For instance, sexist jokes may be told to foster disrespect for women and an accompanying disregard for their well being, or a rape victim might be blamed for being raped because of how she dressed or acted. O'Sullivan examines rape culture and fraternities, identifying the socialization and social roles that contribute to sexual aggression, and looks at "frat life" and brotherhood ideals of competition and camaraderie. In these groups, sex is viewed by young men as a tool of gaining acceptance and bonding with fellow "brothers", as they engage in contests over sex with women. In O'Sullivan's article, sexualized violence towards women is regarded as part of a continuum in a society that regards women's bodies as sexually available by default. However, academic theory holds that rape culture does not necessarily have a single cause, and causes may be localized based on other social aspects of culture. Rape culture is a fluid and always changing entity that is socially produced and socially legitimated, so throughout time and place its definitions will change. Reasoning about rape and rape culture is also influenced by gender and heterosexuality norms. For example, in South Africa the overriding "war culture", which emphasized masculinity and violence, led to a culture in which rape was normalized. Others say in a rape culture women are conditioned to assume responsibility for male sexuality, and gender roles are socially constructed and enforced on women through fear. Since the late 20th century, researchers and activists have repeatedly returned to the issue of rape culture on university campuses, especially in the United States, Canada, and the U. K. Often, victims are dissuaded from reporting sexual assaults because of universities' and colleges' ambivalent reactions to rape reports and desire to suppress bad news. Victims may not want to risk stigmatization and scrutiny in their lives, especially in campus society. Victim hood is a social creation, and is associated with stigma. Definitions of what counts as "rape" and who is treated as a "genuine victim" are constructed in discourse and practices that reflect the social, political, and cultural conditions of society. For instance, rape victims may not be considered as such if it appears they did not struggle or put up a fight. Their emotional responses are observed and reported during investigations to aid in deciding if the victim is lying or not. In addition, college administration officials have sometimes questioned accounts of victims, further complicating documentation and policing of student assaults, despite such preventive legislation as the Clery Act, which requires colleges to report on crimes. Rape culture is closely related to slut shaming and victim blaming, in which rape victims are considered at fault for being raped. Scholars argue that this connection is made due to a culture that shames all female sexuality that is not for the purpose of reproduction in a hetero normative married household. 6% of women who did not report rape said it was because of fear of not being believed by police. Victim blaming is part of a phenomenon known as 'Rape Myth Acceptance', a term coined by researcher Martha Burt in the 1980s. It is defined as prejudicial, stereotyped or false beliefs about rape, rape victims, and rapists which can range from trivializing rape, denial of widespread rape, labeling an accuser as a liar, stating that most rape accusations are false, refusing to acknowledge the harm caused by some forms of sexual violence, or accepting that the victim "deserved it" because she was defined as a slut. Another cause of victim blaming has been the vague understanding of what constitutes rape in the scenario of a victim wanting to have sex with the perpetrator. If a victim wants to have sex but refuses to consent to sex and the perpetrator continues, the situation would be considered rape; however, it becomes easier for others to blame the victim for the situation because he or she did "want to have sex". Feminists frequently link rape culture to the widespread distribution of pornography, which is seen as an expression of a culture that objectifies women, reducing the female body to a commodity. Accounts of rapists often feature fusion of several pornographic motifs.

Сексуализация

Сексуализация и сексуальная объективация – это практики, способствующие нормализации гиперсексуализированного восприятия женщин, что является характерной чертой культуры изнасилования. Гиперсексуализированные или порнографические медиа часто обвиняют в поддержании агрессивного поведения и взглядов, оправдывающих насилие против женщин. Сексуализированные образы могут проявляться и усиливать мизогинные убеждения.

Вина жертвы

Вина жертвы – это явление, при котором жертве преступления частично или полностью приписывается ответственность за совершенные против неё правонарушения. Например, жертве преступления (в данном случае изнасилования или сексуального насилия) задают вопросы в полиции, в приемном отделении больницы или в зале суда, которые подразумевают, что жертва что-то делала, вела себя определенным образом или носила одежду, которая могла спровоцировать преступника, тем самым перекладывая вину за произошедшее на саму жертву. Обвинение жертвы может также происходить со стороны её окружения, и студенты вузов сообщают об остракизме, если они сообщают об изнасиловании, особенно если предполагаемый преступник является популярной личностью или известным спортсменом. Кроме того, несмотря на то, что обсуждение изнасилования обычно не ведется в семьях, школах или государственных учреждениях, подобные разговоры могут увековечивать культуру изнасилования, фокусируясь на способах "как избежать изнасилования" (как будто оно могло быть спровоцировано), а не на способах "как не совершать изнасилование". Это проблематично, поскольку создает стигму, направленную против уже пострадавших, вместо стигматизации агрессивных действий насильников и самого изнасилования. Расизм и расовые стереотипы также являются фактором, способствующим обвинению жертвы. Обвинение жертвы имеет серьезные последствия, поскольку способствует дальнейшему распространению всепроникающей культуры изнасилования. Жертвы, получившие негативную реакцию при сообщении о сексуальном насилии, испытывают более сильный стресс и, следовательно, менее склонны сообщать о будущих инцидентах. В Великобритании обвинение жертв является системной проблемой во многих региональных полицейских управлениях. Это особенно заметно в связи с неспособностью должным образом защищать жертв "групп груминга". Эти группы обычно многократно насилуют и подвергают сексуальному насилию одного и того же человека в течение длительного периода времени, часто на протяжении многих лет. По словам бывшего детектива и активиста по защите детей и женщин Мэгги Оливер: "Крайне типично криминализировать жертву. Расследование деятельности хорошо организованной группы, состоящей, возможно, из 20 человек, требует больших трудозатрат. Гораздо проще представить жертву пьяной или обвинить её в нарушении общественного порядка".

Victim blaming is the phenomenon in which a victim of a crime is partially or entirely attributed as responsible for the transgressions committed against them. For instance, a victim of a crime (in this case rape or sexual assault) is asked questions by the police, in an emergency room, or in a court room that suggest that the victim was doing something, acting a certain way, or wearing clothes that may have provoked the perpetrator, therefore making the transgressions against the victim their own fault. Victim blaming may also occur among a victim's peers, and college students have reported being ostracized if they report a rape against them, particularly if the alleged perpetrator is a popular figure or noted athlete. Also, while there is generally not much general discussion of rape facilitated in the home, schools, or government agencies, such conversations may perpetuate rape culture by focusing on techniques of "how not to be raped" (as if it were provoked), vs "how not to rape." This is problematic due to the stigma created and transgressed against the already victimized individuals rather than stigmatizing the aggressive actions of rape and the rapists. Another factor of victim blaming involves racism and racial stereotypes. Victim blaming has serious consequences as it helps further perpetuate a pervasive rape culture. Victims who receive negative responses when disclosing sexual violence tend to experience greater distress and are therefore less likely to report future incidents if they occur. In the UK, victim blaming is a systemic problem in many regional police forces. This is especially apparent in regard to failing to properly protect victims of 'grooming gangs'. These gangs typically repeatedly abuse and rape the same person over a prolonged period of time, and often over years. According to former detective, and child and women's safety campaigner Maggie Oliver, 'It's extremely typical to criminalise the victim. To investigate a very organised gang of perhaps 20 men is very labour intensive. It's far easier to dismiss the victims as being drunk or as being guilty of public order offences.'

Стыдно за шлюху

Осуждение за распущенность можно рассматривать как явление, схожее с перекладыванием вины на жертву, поскольку в обоих случаях происходит осуждение человека, причастного к сексуальному событию или событиям. Ключевое различие заключается в том, что перекладывание вины на жертву подразумевает осуждение человека за то, что он, будучи жертвой, спровоцировал своего нападавшего (например, его осуждают за принуждение или физическое насилие, потому что он был одет откровенно), а осуждение за распущенность основано на осуждении человека за его добровольное участие в сексуальном событии. Осуждение за распущенность описывает то, как люди испытывают чувство вины или неполноценности из-за определенных сексуальных действий или желаний, которые отклоняются от традиционных или общепринятых гендерных норм. Осуждение за распущенность может создавать двойные стандарты в отношении мужчин и женщин и приводить к дискриминации. Движение SlutWalk направлено на борьбу с перекладыванием вины на жертву, осуждением за распущенность и культурой изнасилования.

Эффекты

Культура изнасилования описывается как разрушительная как для женщин, так и для мужчин. Некоторые авторы и ораторы, такие как Джексон Кац, Майкл Киммел и Дон Макферсон, утверждают, что она неразрывно связана с гендерными ролями, которые ограничивают мужское самовыражение и причиняют психологический вред мужчинам. По мнению политолога Айрис Марион Янг, жертвы в культурах изнасилования живут в страхе перед случайными актами агрессивного сексуального насилия, направленными на то, чтобы причинить вред или унизить жертву. Другие связывают культуру изнасилования с модернизацией и индустриализацией, полагая, что доиндустриальные общества, как правило, были лишены изнасилований, поскольку более низкий статус женщин в этих обществах обеспечивал им определенный иммунитет от сексуального насилия. В индустриальных культурах изнасилования женщины покидают свои домашние роли и становятся заметными на рабочем месте и в других сферах, традиционно доминируемых мужчинами, что усиливает мужскую неуверенность и приводит к использованию изнасилования для подавления женщин. Некоторые также связывают культуру изнасилования с экологической незащищенностью, когда мужчины объективируют женщин в рамках своей борьбы за контроль над окружающей средой. Она также связана с гендерной сегрегацией и убеждением, что изнасилование подтверждает мужественность. Другие проявления культуры изнасилования включают отрицание распространенности изнасилований, институциональное безразличие к проблеме изнасилований, преуменьшение случаев изнасилований со стороны государственных чиновников.

Вызывает опасение, что культура изнасилования в Соединенных Штатах может влиять на решения присяжных в делах о сексуальном насилии. В результате мужчины, совершившие преступления сексуального характера, могут получить незначительное или вовсе не получить наказание, что укрепляет культуру изнасилования в американской судебной системе и американском обществе в целом. Помимо того, что закон, как он сформулирован, не применяется на практике, юридические определения изнасилования подвергаются критике за возложение на жертв высокой обязанности доказывать отсутствие согласия. Вероятно, люди используют юридические определения и решения присяжных при формировании своего представления о "настоящем изнасиловании". Законы, принимаемые (в основном мужчинами) законодателями, как правило, отражают интересы доминирующих групп. Ларкомб и др. Судебный процесс может быть настолько травматичным для жертв, что даже специалисты в этой области предостерегут близких от участия в нем.

Влияние на женщин

По словам Энн Бернетт, концепция культуры изнасилования объясняет, как общество воспринимает и относится как к жертвам изнасилования, так и к насильникам. Например, в обществе распространено множество мифов об изнасиловании, включая представление о том, что "нет" означает "да"; что женщины могут сопротивляться изнасилованию, если действительно захотят; что женщины, подвергшиеся изнасилованию, ведут распущенный образ жизни и, следовательно, "сами напрашиваются" на это; и что многие женщины ложно сообщают об изнасиловании, чтобы защитить свою репутацию или из-за гнева на обвиняемого и желания отомстить. Поэтому они могли не обратиться с заявлением об инциденте или изнасиловании, будучи либо смущенными произошедшим, либо считая себя виноватыми. Многие женщины отмечали, что не могут признаться в изнасиловании даже самым близким друзьям и родственникам из-за страха перед последствиями. Последствия сексуального насилия непропорционально сильно затрагивают эти конкретные демографические группы, поскольку они составляют значительную часть людей, живущих в условиях бедности и не имеющих имущества. Сам факт принадлежности к этим неблагополучным слоям населения повышает риск сексуального насилия и отбивает у жертв желание сообщать о преступлении, поскольку в бедных районах меньше доверия к полиции и выше уровень преступности. Однако, когда жертвами сексуального насилия становятся мужчины, им часто не верят. Многие люди не считают, что мужчины могут быть жертвами, поскольку обычно они выступают в роли насильников. После пережитого сексуального насилия мужчины часто сталкиваются с негативными последствиями, такими как суицидальные мысли, депрессивные эпизоды, сексуальная дисфункция, чувство никчемности, сильная тревога и вина, что негативно сказывается на их будущих отношениях. Митчелл и др. (1999) показали, что изнасилования мужчин происходят среди студентов мужского пола, которых принуждали или оказывали давление с целью совершения сексуальных действий. Кроме того, Рэмни предполагает, что ярлык "гомосексуалист" повышает риск стать жертвой сексуального насилия. Учитывая, как функционируют общества на социальном и идеологическом уровне, и принимая во внимание, что мужчины и женщины испытывают схожие негативные последствия изнасилования, необходимо начать бороться с мифами об изнасиловании и разрушать их.

According to Ann Burnett, the concept of rape culture explains how society perceives and behaves toward both rape victims and perpetrators. For example, a number of rape myths are held in society, including "'no' means 'yes'"; that women can resist rape if they really wanted to; that women who are raped are promiscuous, therefore "asking to be raped"; and that many women falsely report rape to protect their own reputations or because they are angry at the accused perpetrator and want to create a type of backlash. They could not, therefore, report the incident or rape because they were either confused about what had happened or believed it to be their own fault. Many women noted that they felt that they could not even admit the rape to friends and family they trusted most, because they were so afraid of repercussions. The consequences of sexual violence disproportionately harm these specific demographics, because they make up a large portion of people afflicted with income poverty and asset poverty. Simply being from one of these impoverished backgrounds increases the risk of sexual violence and discourages victims from reporting a rape crime, as there is less confidence in the police and a higher crime rate in poor areas. However, when males are the victims of sexual assault people often do not believe them. Many people do not believe that men can be victims, as they are often the perpetrators of sexual assault. After a male has experienced a sexual assault, there have been many reported incidences of negative effects – such as suicidal thoughts, depressive episodes, sexual dysfunction, feelings of worthlessness, extreme anxiety and guilt – which end up putting a strain on their future relationships. Mitchell et al. (1999) presented that male rape takes place among male college students who were either forced or pressured into sexual acts. In addition, Rumney suggests that being labeled as homosexual increases their risk of being a victim of sexual assault. When it comes to how societies function on a social and ideological basis, due to the fact that males and females experience the same negative effects of rape, we need to start addressing and breaking down rape myths.

В Соединенных Штатах

Культура изнасилования – термин, возникший в 1970-х годах в период второй волны феминистского движения и часто используемый для описания современной американской культуры в целом. В Соединенных Штатах изнасилование является уголовным преступлением. Однако изнасилование – одно из самых нерегистрируемых преступлений в Америке, с низким процентом возбуждения уголовных дел и вынесения обвинительных приговоров по сравнению с другими насильственными преступлениями, и общественное осуждение, связанное с ним, редко находит отражение в официальных наказаниях за его совершение. Национальная сеть по вопросам изнасилования, насилия и инцеста сообщает, что в Соединенных Штатах изнасилование происходит каждые 107 секунд; 68% этих случаев не сообщаются, и две трети из них совершаются знакомыми жертвы (RAINN, 2014). Исследование, проведенное в США в период с 2000 по 2013 год, показывает, что там, где культура изнасилования широко распространена в СМИ, случаев изнасилования больше. Полиция получает больше сообщений об изнасиловании в регионах, где культура изнасилования более заметна в СМИ, но в результате производит меньше арестов. Культура изнасилования в СМИ, в свою очередь, наиболее распространена на этапах ареста и судебного преследования в системе уголовного правосудия. Поскольку недостаточная бдительность полиции или злоупотребления в суде могут отпугнуть будущих жертв от обращения за помощью, одновременно усиливая чувство безнаказанности у потенциальных преступников, связь между культурой изнасилования и преступностью, скорее всего, отражает рост числа изнасилований, а не увеличение числа сообщений от жертв. В ответ на растущую обеспокоенность культурой изнасилования в Соединенных Штатах, Steinberg и Sager (2015) пишут: «Невозможно оградить наших детей от того, чтобы они не стали жертвами или преступниками изнасилования. Но родители могут помочь своим детям распознать и избежать ошибочных и вредных установок, связанных с сексом, властью, контролем и принуждением. Возможно, таким образом мы сможем изменить диалог и начать создавать культуру, которая будет способствовать здоровым границам и искоренит все формы сексуального насилия». В сфере искусства песня «Til It Happens to You», номинированная на премию, подчеркнула существование культуры изнасилования в Соединенных Штатах и во всем мире и призвала слушателей задуматься о том, как сексуальное насилие в отношении женщин игнорируется в обществе. Песня Леди Гаги была написана для документального фильма «Охотничье поле», в котором студентки со всей страны рассказывают о пережитом ими изнасиловании в университетских кампусах и о том, как различные должностные лица скрывали эти факты. В фильме «Охотничье поле» представлены истории нескольких студенток, подвергшихся сексуальному насилию в университетских кампусах, которые утверждают, что университетские власти либо игнорировали их, либо заставляли проходить сложную бюрократическую процедуру, чтобы их заявления были рассмотрены. Согласно фильму, многие должностные лица университетов были больше обеспокоены снижением статистики изнасилований в своих учебных заведениях, чем благополучием своих студентов. В документальном фильме также представлены интервью с администрацией университетов, которые утверждают, что на них оказывалось давление, чтобы скрыть случаи изнасилования. Эксперты, опрошенные создателями фильма, утверждают, что большинство изнасилований совершается небольшим числом лиц, совершающих повторные преступления. По словам режиссера Кирби Дика, менее 8% населения несет ответственность за более чем 90% всех сексуальных нападений. Продюсер Эми Зиеринг заявила, что «наша неспособность как общества задерживать преступников оставляет на свободе опытных и умелых преступников, которые могут продолжать совершать эти преступления безнаказанно».

Rape culture is a term that was coined in the 1970s during the second wave feminist movement and is often used to describe contemporary American culture as a whole. In the United States, rape is a criminal offense. However, rape is one of America's most underreported crimes, with low prosecution and conviction rates compared to other violent crimes, and the societal stigma linked to it is rarely reflected in the official punishments enforced for its perpetration. Rape, Abuse & Incest National Network reports that In the United States, rape occurs every 107 seconds; 68% of those assaults are not reported, and two thirds of them are committed by someone the victim knows (RAINN, 2014). A survey conducted between 2000 and 2013 in the United States suggests that where rape culture is prevalent in the media, there is more rape. Police get more rape reports in locations where rape culture is more popular in the media, but make fewer arrests as a result. Rape culture in the media, in turn, is most widespread during the criminal justice system's arrest and prosecution phases. Because lesser police vigilance or courtroom abuse may dissuade future victims from reporting, while increasing potential perpetrators' sense of impunity, the link between rape culture and crime is more likely to reflect an increase in rape than increased victim reporting. In reaction to the increased concern on rape culture in the United States, Steinberg and Sager (2015) write: "There is no way to inoculate our children from becoming victims or perpetrators of rape. But parents can help their children recognize and avoid the erroneous and harmful attitudes surrounding sex, power, control, and coercion Perhaps by doing so, we can shift the dialog and begin to create a culture that fosters healthy boundaries and ends all forms of sexual violence." In the realm of the arts, the award nominated song, "Til It Happens to You", highlighted the existence of rape culture in the United States and around the world, and urged listeners to consider how sexual violence against women is ignored in society. Lady Gaga's song was composed for the documentary The Hunting Ground, in which college girls from all around the country speak out about being raped on their campuses and how various officials covered up their assault. Multiple students who were sexually attacked on college campuses are featured in The Hunting Ground, who claim that college authorities either ignored them or required them to traverse a convoluted academic bureaucracy to get their allegations addressed. Many college officials were more concerned with reducing rape statistics for their institutions than with the welfare of their students, according to the film. The documentary includes interviews with college administrators who claim that they were pressured to keep rape incidents hidden. Experts interviewed by the filmmakers assert that the majority of rapes are committed by a tiny number of repeat perpetrators. According to Director Kirby Dick, less than 8% of the population is responsible for more than 90% of all sexual assaults. Producer Amy Ziering said that "our failure as a society to apprehend perpetrators leaves criminals at large who are savvy and experienced, and able to continue to commit these crimes with impunity."

В Южной Африке

В исследовании 2011 года, проведенном Рейчел Джеукс, Яндиной Сиквеия, Робертом Морреллом и Кристин Данкл, мужчин из трех районов провинций Восточный Кейп и Квазулу-Натал Южной Африки опрашивали об изнасиловании. Распространенность этого явления среди мужчин была высокой: примерно каждый четвертый мужчина совершил изнасилование другого человека, чаще всего молодых женщин. Мужчины называли множество различных причин, побудивших их к этому. Многие изнасиловали женщин и девочек ради "удовольствия" или от скуки. Групповые изнасилования также были довольно распространены: около 1 из 5 мужчин участвовал в них, что отражало общественное убеждение в том, что это обычное дело и "то, что делают парни". Злоупотребление алкоголем и давление со стороны сверстников также часто упоминались как причины изнасилования. Большинство признавались, что изнасиловали женщин – знакомых или подруг – в качестве наказания за то, что те их разозлили. В некоторых районах и общинах изнасилование рассматривалось как законное наказание для женщин и оправдывалось при определенных обстоятельствах. Некоторые мужчины также вступали в половые отношения с очень юными девушками или девственницами, чтобы "избавиться от болезней". Молодые женщины часто становились целью, поскольку считались девственницами, а также потому, что мужчины полагали, что их легко подавить и они не сообщат о случившемся. Мужчины не опасались последствий. Высокий уровень изнасилований в Южной Африке, в сочетании с неспособностью системы уголовного правосудия и системы здравоохранения справиться с кризисом, сравнивают с "гендерной гражданской войной". Большинство женщин в Южной Африке подвергаются изнасилованию со стороны людей, которых они знают. Утверждается, что изнасилование в демократической Южной Африке стало социально приемлемым и поддерживает патриархальный порядок. Корректирующее изнасилование – это преступление на почве ненависти, совершаемое с целью "исправления" гомосексуального человека и обращения его в гетеросексуала. Этот термин впервые был использован в начале 2000-х годов, когда благотворительные организации в Южной Африке отметили всплеск подобных нападений. Это гомофобное явление и другие проявления нетерпимости усугубляют культуру изнасилования и повышают риск изнасилования для лесбиянок. Интерсекциональный анализ показывает, что чернокожие лесбиянки сталкиваются с гомофобией, сексизмом, расизмом и классовым неравенством.

In a 2011 study conducted by Rachel Jewkes, Yandina Sikweyiya, Robert Morrell and Kristin Dunkle, men from the three districts in the Eastern Cape and KwaZulu Natal provinces of South Africa were surveyed about rape. The prevalence among the men was high; about 1 in 4 men had raped another person, mostly young women. Men said they had committed rape for a number of different reasons. Many raped women and young girls for "fun" or out of boredom. Gang rapes were also quite common amongst the men, about 1 in 5 men had participated in one, which reflected the society's belief that it was common and "what boys do". Drinking and peer pressure were also common reasons for raping. A majority claimed they had raped because they were punishing the women, either acquaintances or girlfriends, for having made them angry. Sub areas and communities saw rape as a legitimate punishment for women and reasonable under certain circumstances. Some men also had sex with very young women or virgins in order to "cleanse themselves of diseases". Young women were often targeted because they were virgins and because the men believed they were easy to overpower and would not report it. Men were not afraid of repercussions. The high rate of rape in South Africa, combined with the inability of the criminal justice system and the healthcare system to contain the crisis, have been compared to a 'gender civil war'. The majority of women in South Africa are raped by people they know. It is argued that rape in democratic South Africa has become socially acceptable and maintains patriarchal order. Corrective rape is a hate crime committed for the purpose of converting a gay person to heterosexuality. The term was first used in the early 2000s when an influx of these attacks were noted by charity workers in South Africa. This homophobic phenomenon and other ignorances perpetuate rape culture and put lesbian women at greater risk of rape. Intersectionality as a tool of analysis identifies that black lesbians face homophobia, sexism, racism and classism.

Университет

17 апреля 2016 года в Facebook анонимно был опубликован список из 11 имен мужчин под названием «Список для справки». К публикации не прилагалось никаких описаний или обвинений. Однако вскоре студенты установили, что всех этих людей объединяют обвинения в изнасиловании. Студенты потребовали отстранения от занятий и проведения расследования в отношении лиц, включенных в список. Полиция была вызвана для пресечения протестов в Университете Родоса. Этот инцидент привлек внимание к проблеме изнасилований в университетах.

Национальный протест

14 февраля 2012 года глобально стартовала кампания «Один миллиард восстаёт». Её целью было повышение осведомлённости о насилии в отношении женщин, вдохновение к действиям ради справедливости и продвижение гендерного равенства. «Миллиард» в названии кампании отсылает к статистике ООН, согласно которой каждая третья женщина в течение жизни подвергается изнасилованию или насилию: это приблизительно один миллиард женщин и девочек. В кампании приняли участие многие африканские страны, включая Демократическую Республику Конго, Гамбию, Кению, Нигерию, Судан, Сомали, Южную Африку, Свазиленд (ныне Эсватини) и Зимбабве. Южная Африка, которую часто называют одним из самых опасных мест в мире для женщин, продемонстрировала шокирующую статистику по изнасилованиям и гендерному насилию, что побудило тысячи южноафриканцев поддержать кампанию, участвуя в различных мероприятиях и используя различные средства массовой информации с момента её начала. 6 августа 2016 года четыре женщины провели молчаливый протест на церемонии объявления результатов выборов IEC. Протестующие заявили, что не могут молчать, учитывая масштабы изнасилований и гендерного насилия в Южной Африке. Несмотря на оправдательный приговор, вынесенный президенту Джейкобу Зуме, молодые протестующие утверждают, что оправдание не означает невиновность президента, поскольку правовая система не смогла обеспечить справедливость.

Культурные ценности

Культурные ценности, укорененные в традиционных практиках, по-прежнему оказывают влияние на культуру изнасилований в Южной Африке. Укутвала, также известная как «похищение невесты», – это традиционная свадебная практика, при которой мужчина похищает молодую женщину с намерением убедить ее и ее семью согласиться на брак. Другое распространенное убеждение, кусаса фумби, или сексуальное очищение, основано на идее, что половой акт очищает тело, в частности, от болезней. Более специфической формой очищения является очищение девственности – вера в то, что половая связь с девственницей излечивает от смертельных заболеваний, таких как ВИЧ/СПИД. Кусаса фумби отражает традиционные медицинские представления, распространенные в стране. Несмотря на наличие законов, защищающих жертв изнасилования, они часто не применяются, особенно если преступник принадлежит к более влиятельной касте или превосходит жертву по социальному статусу и богатству. Часто не удается должным образом собрать доказательства у жертв изнасилования и обеспечить им необходимую помощь, а также предоставить юридическую поддержку. Два основных типа изнасилований, распространенных в индийском обществе, – это политические изнасилования и изнасилования, совершаемые ради «чести» (иззата). Помимо типичного насилия с целью доминирования и контроля, существует изнасилование как акт мести. Поскольку женщин часто не рассматривают как личностей, а скорее как объекты или собственность, изнасилование иногда используется как политический инструмент для отмщения врагам. Разрешение конфликтов и вражды может включать изнасилование матери, жены, дочери или сестры соперника. Изнасилование ради «чести» используется как способ лишить женщину чего-то ценного. Поскольку женщин воспринимают как объекты, принадлежащие мужчинам, лишение ее чести посредством изнасилования снижает ее ценность. Распространенное в обществе мнение, связывающее девственность женщины с семейной честью, заставляет ее защищать честь семьи в Индии. Однако в случае изнасилования, вместо того чтобы стремиться изменить укоренившиеся патриархальные и предвзятые установки, от женщин ожидают перемен – им предписывают одеваться скромнее и ограничивать свою активность. Исторически в Индии журналистское освещение изнасилований и сексуального насилия было ограниченным и часто предвзятым по отношению к жертве. Женщин, сообщавших об изнасиловании, часто считали не заботящимися о сохранении чести своей семьи. Жертвы часто ведут одиночную борьбу со своими мучителями, где правосудие не наступает своевременно. Широкое освещение в СМИ дела о групповом изнасиловании в Дели в 2012 году привлекло внимание к распространенности сексуального насилия в отношении женщин в Индии. Согласно статистике NCRB за 2015 год, штат Мадхья-Прадеш зарегистрировал наибольшее количество сообщений об изнасиловании среди индийских штатов, а город Джодхпур – самый высокий уровень сообщений об изнасиловании на душу населения.

Cultural values stemming from traditional practices still influence South African rape culture. Ukuthwala, also known as "wife abduction", is a traditional marriage practice in which a man kidnaps a young woman with the intent of convincing the girl and her family to agree to the marriage. Another belief, kusasa fumbi or sexual cleansing, is the idea that having sex cleans the body, specifically from illnesses. A more specific type cleaning would be virgin cleansing, which is the belief that having sex with a virgin will eliminate deadly diseases such HIV/AIDS. Kusasa fumbi is a reflection of the indigenous medical views of the country. While there are laws on the books to protect victims of rape, these laws are often not enforced, especially when the perpetrator is from a more powerful caste or is wealthier than the person who was raped, there is often a failure to properly gather evidence from rape victims and to care for them afterwards, and there is little legal assistance for them. Two main types of rape that are prevalent in Indian Society which are political rapes and honor (izzat) rapes. Beyond the typical type of assault for dominance and control, comes rape with the intention of revenge. Because women are not seen as individuals but rather as objects or possessions, rape is sometimes a political move to seek revenge against an enemy. Fights and feuds are settled by raping the rival's mother, wife, daughter or sister. Honor rapes are used as a tactic to take away sometime of value belonging to the woman. Because women are seen as objects for men to possess, taking away her honor through rape diminishes her worth. The societal attitude of linking a woman's celibacy with family honor compels her to safeguard the family's honor in India. However, in the case of rape, instead of endeavoring to transform male dominated, socially constructed, biased attitudes, people expect women to change by demanding that they dress properly or restrict their activities. Historically in India, journalistic coverage of rape and sexual abuse has been limited and typically prejudiced against the victim. Women victims who reported rape were seen as people who do not believe in preserving the honor of their family. The victim often fights a lonely battle against her tormentor where justice is not delivered timely. The increase in media coverage of the 2012 Delhi gang rape case helped to draw attention to the prevalence of sexual brutality towards women in India. According to NCRB 2015 statistics, Madhya Pradesh has the highest raw number of rape reports among Indian states, while Jodhpur has the highest per capita rate of rape reports in cities.

В Пакистане

Насилие в отношении женщин рассматривается как частное дело, не считающееся "подлежащим вмешательству или изменениям в политике". Это обусловлено патриархальным обществом Пакистана и гендерными ролями, предписывающими мужчинам жестокость, а женщинам – слабость. Культурные нормы также поощряют насилие и дискриминацию в отношении женщин, подчеркивая, что женщины не смогут жить самостоятельно без мужчин. Нормализация насилия в отношении женщин продолжает отражаться в статистике изнасилований в Пакистане. О случаях изнасилования в Пакистане часто не сообщают из-за гендерного неравенства. Некоторые женщины не решаются выступить вперед, чтобы сохранить честь своей семьи. В 2002 году произошел резонансный случай. 30-летняя Мухтаран Биби (Mukhtār Mā'ī) была изнасилована группой лиц по приказу деревенского совета в качестве "насилия с целью защиты чести" после обвинений в том, что ее 12-летний брат имел сексуальные отношения с женщиной из более высокой касты. В действительности, его похитили и подвергли содомии трое мужчин. 12-летнего брата Мухар Маии, Абдула Шакура (или Шакура), похитили трое мужчин из племени Мастои, отвезли на сахарный тростниковое поле, где изнасиловали группой и неоднократно подвергли содомии. Когда мальчик отказался хранить молчание об этом происшествии, его держали в заключении в доме Абдула Халика, члена племени Мастои. Когда полиция прибыла для расследования, Шакур был обвинен в связи с сестрой Халика, Сальмой Насин, которой на тот момент было около 20 лет. Шакур был арестован по обвинению в прелюбодеянии, но впоследствии освобожден. В последующих судебных процессах насильники Шакура были признаны виновными в содомии и приговорены к пяти годам лишения свободы. Племенной совет Мастои (джирга) отдельно рассмотрел предполагаемую связь Шакура с Насин. Они постановили, что Шакур должен жениться на Насин, а Май (женщина из племени Гуджар) – на мужчине из племени Мастои. Жители отвергли это решение, полагая, что прелюбодеяние должно быть наказано прелюбодеянием. Май вызвали в совет, чтобы она принесла извинения племени Мастои за действия своего брата. Когда она прибыла, ее силой затащили в близлежащую хижину, где в отместку четверо мужчин из Мастои изнасиловали ее, а еще десять человек наблюдали за этим. После изнасилования ее парадировали обнаженной по деревне. Вопреки обычаю, предписывающему ей покончить с собой после изнасилования, Мухтаран выступила публично и добилась рассмотрения дела, которое освещалось как внутри страны, так и в международных СМИ. 1 сентября 2002 года антитеррористический суд приговорил шестерых мужчин (включая четырех насильников) к смертной казни за изнасилование.

Violence against women is seen as a private matter not believed to be "appropriate for intervention or policy changes". This is due to Pakistan's patriarchal society and gender roles that expect men to be violent and women to be fragile. Cultural norms also embrace violence and discrimination towards women, emphasizing that women would not be able to live alone without men. Normalization of violence against women continues to be reflected in the rates of rapes in Pakistan. Rape is not often reported in Pakistan due to the inequality between the two genders. Some women do not come out because they want to uphold their family's honor. A notable case occurred in 2002. 30 year old Mukhtaran Bibi (Mukhtār Mā'ī) was gang raped on the orders of the village council as an "honor rape" after allegations that her 12 year old brother had had sexual relations with a woman from a higher caste. In reality, he was kidnapped and sodomized by three men. Mukhar Maiai's 12 year old brother, Abdul Shakoor (or Shakur), was abducted by three men from the Mastoi tribe, he was taken to a sugar field where he was gang raped and sodomized repeatedly. When the boy refused to stay silent about the incident, he was kept imprisoned in the home of Abdul Khaliq, a Mastoi man. When police came to investigate, Shakoor was instead accused of having an affair with Khaliq's sister, Salma Naseen, who was in her late 20s at the time. Shakoor was then arrested on charges of adultery but later released. In later trials, Shakoor's rapists were convicted of sodomy and sentenced to five years of imprisonment. The Mastoi tribal council (jirga) convened separately regarding Shakoor's alleged affair with Naseen. They concluded that Shakoor should marry Naseen while Mai (a Gujar tribeswoman) be married to a Mastoi man. Villagers rejected this conclusion due to the belief that adultery must be punished with adultery. Mai was called to the council to apologize to the Mastoi tribe for her brother's actions. When she arrived, she was dragged to a nearby hut where she was gang raped in retaliation by 4 Mastoi men while an additional 10 people watched. Following the rape, she was paraded nude through the village. Although custom would expect her to commit suicide after being raped, Mukhtaran spoke up, and pursued the case, which was picked up by both domestic and international media. On 1 September 2002, an anti terrorism court sentenced six men (including the four rapists) to death for rape.

Общества, в которых насилие почти не существует

Есть общества, в которых изнасилования почти не происходит, например, у минангкабау в Индонезии. По мнению антрополога Пегги Сандай, изнасилования менее вероятны в культурах, которые характеризуются миролюбием (низким уровнем межличностного насилия), продвигают взаимное уважение между мужчинами и женщинами и лишены идеологии мужской силы (мачизма).

Критика

Некоторые писатели, ученые и группы оспаривают существование или распространенность культуры изнасилования или описывают эту концепцию как вредную. Другие считают, что культура изнасилования существует, но не согласны с определенными интерпретациями или анализом этого явления. Национальная сеть по борьбе с изнасилованиями, злоупотреблениями и инцестом (RAINN), организация, выступающая против сексуального насилия, в отчете, содержащем рекомендации для Белого дома США по борьбе с изнасилованиями в университетских кампусах, выявила проблемы, связанные с чрезмерным акцентом на концепцию культуры изнасилования как средство предотвращения изнасилования и как причину изнасилования, заявив: «В последние несколько лет наблюдается, к сожалению, тенденция возлагать вину за масштабную проблему сексуального насилия в кампусах на «культуру изнасилования». Хотя полезно указывать на системные препятствия, мешающие решению этой проблемы, важно не терять из виду простой факт: изнасилование вызвано не культурными факторами, а сознательным решением небольшого процента общества совершить насильственное преступление». В отчете RAINN цитирует исследование Дэвида Лисака, согласно которому 3% мужчин в колледжах несут ответственность за 90% изнасилований в кампусе. RAINN утверждает, что изнасилование является результатом действий людей, которые решили игнорировать общепринятое убеждение о том, что изнасилование – это неправильно. В отчете утверждается, что тенденция фокусироваться на культурных факторах, которые якобы оправдывают изнасилование, «имеет парадоксальный эффект, затрудняя прекращение сексуального насилия, поскольку она переносит внимание с виновного человека и, по-видимому, смягчает его личную ответственность за свои действия». Академик Камиль Паглиа назвала опасения по поводу культуры изнасилования «нелепыми» и «невротическими», артефактом буржуазных либеральных идеологий, согласно которым люди по своей сути добры и все социальные проблемы можно решить с помощью образования. По ее словам, эта концепция культуры изнасилования наносит значительный ущерб молодым образованным женщинам. Паглиа утверждает, что эти люди недостаточно подготовлены к тому, чтобы предвидеть или справиться с небольшим меньшинством глубоко злых людей в мире, которым просто безразлично соблюдение законов или социальных норм. Кроме того, по словам Паглиа, феминистские сторонницы концепции культуры изнасилования, как правило, полностью игнорируют мужчин, ставших жертвами сексуального насилия. Кэролайн Китченс в статье 2014 года для журнала Time под названием «Пришло время положить конец «истерии культуры изнасилования» предположила, что «хотя изнасилование, безусловно, является серьезной проблемой, нет никаких доказательств того, что оно считается культурной нормой. В университетских кампусах одержимость искоренением «культуры изнасилования» привела к цензуре и истерии». По словам Джойс Э. Уильямс, «основная критика культуры изнасилования и феминистской теории, из которой она происходит, заключается в монолитном утверждении, что в конечном итоге все женщины становятся жертвами всех мужчин». Кристина Хофф Соммерс оспаривает существование культуры изнасилования, утверждая, что распространенное утверждение «одна из четырех женщин будет изнасилована в течение жизни» основано на ошибочном исследовании, но часто цитируется, поскольку это приводит к тому, что группы по борьбе с изнасилованиями в кампусах получают государственное финансирование. Соммерс также исследовала и критиковала многие другие исследования изнасилования за их методологию и заявила: «Есть много исследователей, изучающих жертвы изнасилования, но их относительно низкие показатели не привлекают внимания». Соммерс и другие специально поставили под сомнение часто цитируемое исследование Мэри Косс 1984 года, в котором утверждалось, что 1 из 4 студенток колледжей стали жертвами изнасилования, обвинив его в преувеличении изнасилования женщин и преуменьшении числа мужчин, ставших жертвами нежелательных сексуальных действий. По словам Соммерс, до 73% испытуемых в исследовании Косс не согласились с ее характеристикой того, что они были изнасилованы, в то время как другие отметили, что исследование Косс было сосредоточено на жертвах среди женщин, преуменьшая значение сексуального насилия в отношении мужчин. Соммерс указывает на то, что Косс намеренно сузила определение нежелательных сексуальных контактов для мужчин, ограничившись случаями, когда мужчины подвергались проникновению. Другие авторы, такие как Белл Хукс, критиковали парадигму культуры изнасилования, считая ее слишком узконаправленной; в 1984 году она написала, что она игнорирует место изнасилования в более широкой «культуре насилия». В 1993 году она внесла главу в книгу о культуре изнасилования, сосредоточившись на культуре изнасилования в контексте патриархата в афроамериканской культуре. Барбара Кей, канадский журналист, критиковала обсуждение культуры изнасилования феминисткой Мэри Косс, описывая представление о том, что «изнасилование представляет собой крайнее поведение, но поведение, которое является продолжением нормального мужского поведения в культуре», как «поразительно женоненавистническое». Jadaliyya, академическая инициатива Института арабских исследований, опубликовала отчет, критикующий концепцию культуры изнасилования, заявив, что ориенталисты присвоили этот термин для продвижения расистских стереотипов о южноазиатских мужчинах (а также арабах и мусульманах) как склонных к изнасилованию в западных СМИ и академических кругах. Отчет был подготовлен в ответ на групповое изнасилование в Дели в 2012 году, в ходе которого многие западные СМИ, освещая этот инцидент, изображали индийских мужчин как «культурно отсталых и варварских». В отчете утверждалось, что западные ориенталисты свели «кризис изнасилований в Индии к культурной проблеме». ООН провела свое «Многострановое исследование мужчин и насилия в Азии и на Тихом океане» в 2008 году в шести странах Азии. Его выводы, опубликованные в 2013 году, указывали на то, что значительное число мужчин в азиатских странах признаются в совершении той или иной формы изнасилования. Общий вывод исследования о высоком уровне изнасилований был признан достоверным; однако вопросы относительно его точности продолжают поддерживать дебаты о том, как общества воспринимают изнасилование и социальные нормы. Более внимательное изучение методологии исследования выявляет вопросы относительно культурных определений изнасилования, размера выборки исследования, дизайна опроса и языковой точности, все это подчеркивает продолжающиеся трудности в попытках количественно оценить распространенность изнасилования.

Some writers, academics and groups have disputed the existence or prevalence of rape culture or described the concept as harmful. Others believe that rape culture exists, but disagree with certain interpretations or analyses of it. The Rape, Abuse & Incest National Network (RAINN), an anti sexual violence organization, in a report detailing recommendations to the U. S. White House on combating rape on college campuses, identified problems with an overemphasis on the concept of rape culture as a means of preventing rape and as a cause for rape, saying,

"In the last few years, there has been an unfortunate trend towards blaming 'rape culture' for the extensive problem of sexual violence on campuses. While it is helpful to point out the systemic barriers to addressing the problem, it is important to not lose sight of a simple fact: Rape is caused not by cultural factors but by the conscious decisions, of a small percentage of the community, to commit a violent crime." In the report, RAINN cites a study by David Lisak, which estimated that 3% of college men were responsible for 90% of campus rapes. RAINN argues that rape is the product of individuals who have decided to disregard the overwhelming cultural message that rape is wrong. The report argues that the trend towards focusing on cultural factors that supposedly condone rape "has the paradoxical effect of making it harder to stop sexual violence, since it removes the focus from the individual at fault, and seemingly mitigates personal responsibility for his or her own actions". Academic Camille Paglia has described concerns about rape culture as "ridiculous" and "neurotic", an artifact of bourgeois liberal ideologies that people are essentially good and that all social problems can be remedied with education. This rape culture concept is much to the detriment of young college educated women, she says. Paglia argues that said individuals are ill prepared to anticipate or cope with the small minority of deeply evil people in the world, who simply do not care about following laws or obeying social convention. Moreover, Paglia says, feminist proponents of rape culture tend to completely ignore male victims of sexual assault. Caroline Kitchens, in a 2014 article in Time Magazine titled "It's Time to End 'Rape Culture' Hysteria" suggested that "Though rape is certainly a serious problem, there's no evidence that it's considered a cultural norm. On college campuses, obsession with eliminating 'rape culture' has led to censorship and hysteria." According to Joyce E. Williams, "the major criticism of rape culture and the feminist theory from which it emanates is the monolithic implication that ultimately all women are victimized by all men". Christina Hoff Sommers has disputed the existence of rape culture, arguing that the common "one in four women will be raped in her lifetime" claim is based on a flawed study, but frequently cited because it leads to campus anti rape groups receiving public funding. Sommers has also examined and criticized many other rape studies for their methodology, and states, "There are many researchers who study rape victimization, but their relatively low figures generate no headlines." Sommers and others have specifically questioned Mary Koss's oft cited 1984 study that claimed 1 in 4 college women have been victims of rape, charging it overstated rape of women and downplayed the incidence of men being the victims of unwanted sex. According to Sommers, as many as 73% of the subjects of Koss's study disagreed with her characterization that they had been raped, while others have pointed out that Koss's study focused on the victimization of women, downplaying the significance of sexual victimization of men, Sommers points out that Koss had deliberately narrowed the definition of unwanted sexual encounters for men to instances where men were penetrated. Other writers, such as bell hooks, have criticized the rape culture paradigm on the grounds that it is too narrowly focused; in 1984, she wrote that it ignores rape's place in an overarching "culture of violence". In 1993 she contributed a chapter to a book on rape culture, focusing on rape culture in the context of patriarchy in black culture. Barbara Kay, a Canadian journalist, has been critical of feminist Mary Koss's discussion of rape culture, describing the notion that "rape represents an extreme behavior but one that is on a continuum with normal male behavior within the culture" as "remarkably misandric". Jadaliyya, an academic initiative by the Arab Studies Institute, published a report critiquing the concept of rape culture, stating that orientalists have appropriated the term to promote racist stereotypes of South Asian men (as well as Arabs and Muslims) as being prone to rape in Western media and academia. The report came in response to the 2012 Delhi gang rape, in which many Western media outlets reporting on the incident depicted Indian men as "culturally lacking and barbaric". The report claimed Western orientalists have reduced "India's rape crisis to a cultural problem". The UN conducted its 'Multi country Study on Men and Violence in Asia and the Pacific' in 2008 in six countries across Asia. Its conclusions, published in 2013, seemed to indicate a substantial number of men in Asian countries admit to committing some form of rape. The study's general conclusion about high levels of rape have been recognized as reliable; however, questions about its accuracy perpetuate the debate about how societies perceive rape and social norms. A closer look at the study's methodology reveals questions about cultural definitions of rape, the study's sample size, survey design, and linguistic accuracy, all of which highlights ongoing challenges in trying to quantify the prevalence of rape.