Введение

Английский участник заговора 1605 года, историческая личность.

Гай Фокс ( /ˈfɔːks/; 13 апреля 1570 – 31 января 1606), также известный как Гидо Фокс во время службы на стороне Испании, был членом группы провинциальных английских католиков, участвовавших в провалившемся Пороховом заговоре 1605 года. Он родился и получил образование в Йорке; его отец умер, когда Фоксу было восемь лет, после чего его мать вышла замуж за католика-рецидива. Фокс принял католицизм и отправился в континентальную Европу, где воевал за католическую Испанию в Восьмидесятилетней войне против протестантских голландских реформаторов в Нидерландах. Он отправился в Испанию в поисках поддержки для католического восстания в Англии, но безуспешно. Позже он встретил Томаса Винтура, с которым вернулся в Англию. Винтур познакомил его с Робертом Кэйтсби, который планировал убить Якова VI и I и восстановить на престоле католического монарха. Заговорщики арендовали подвал под Палатой лордов; Фокс был назначен ответственным за порох, который они там складировали. Анонимное письмо побудило власти обыскать Вестминстерский дворец ранним утром 5 ноября, и они обнаружили Фокса, охраняющего взрывчатку. В течение следующих нескольких дней его допрашивали и пытали, и он признался в намерении взорвать Палату лордов. Фокс был приговорен к повешению, четвертованию и выпотрошиванию. Однако во время казни 31 января он умер, сломав себе шею при повешении, при этом некоторые источники утверждают, что он намеренно прыгнул, чтобы это произошло, и таким образом избежал мучений, предусмотренных приговором. Он стал синонимом Порохового заговора, провал которого отмечается в Великобритании как Ночь Гая Фокса с 5 ноября 1605 года, когда его чучело традиционно сжигают на костре, обычно сопровождаемом фейерверками.

Детство

Гай Фокс родился в 1570 году в Стоунгейте, Йорк. Он был вторым из четырех детей Эдварда Фокса, проктора и адвоката консисторийского суда в Йорке, и его жены Эдит. Один из заговорщиков, Томас Перси, в июне 1604 года был назначен джентльмен-пенсионером, получив доступ к дому в Лондоне, принадлежавшему Джону Уиниарду, хранителю королевского гардероба. Фокс был назначен смотрителем и начал использовать псевдоним Джона Джонсона, слуги Перси. В отчете обвинения того времени (основанном на признании Томаса Винтура) утверждалось, что заговорщики пытались вырыть туннель из-под дома Уиниарда к зданию Парламента, однако эта история могла быть сфабрикована правительством; обвинение не представило никаких доказательств существования туннеля, и никаких следов его обнаружено не было; сам Фокс не признавал существования подобного плана до пятого допроса, но даже тогда не смог указать местонахождение туннеля. Если же эта история правдива, то к декабрю 1604 года заговорщики активно рыли туннель из своего арендованного дома к Палате лордов. Они прекратили работы, услышав шум сверху во время рытья. Фокса отправили разведать, и он вернулся с известием, что вдова арендатора расчищала близлежащий подвал, расположенный прямо под Палатой лордов. Однако 28 июля из-за продолжающейся угрозы чумы открытие Парламента было отложено до вторника, 5 ноября.

Заморские страны

В попытке заручиться иностранной поддержкой, в мае 1605 года Фокс отправился за границу и сообщил Хью Оуэну о плане заговорщиков. В какой-то момент во время этой поездки его имя попало в досье Роберта Сессила, 1-го графа Солсбери, который располагал сетью шпионов по всей Европе. Одним из этих шпионов мог быть капитан Уильям Тернер. Хотя информация, которую он предоставлял Солсбери, обычно сводилась к неясным сведениям об ожидаемых вторжениях и не содержала ничего, касающегося Порохового заговора, 21 апреля он сообщил, что Фокса должен доставить в Англию Тезимонд. Фокс был известным фламандским наемником, и его должны были представить "мистеру Кэйтсби" и "почетным друзьям из числа знати и других, готовых предоставить оружие и лошадей". Однако в отчете Тернера не упоминался псевдоним Фокса в Англии, Джон Джонсон, и Сесил получил его лишь в конце ноября, спустя долгое время после раскрытия заговора.

Открытие

Некоторые из заговорщиков опасались за других католиков, которые присутствовали в парламенте во время открытия. Вечером 26 октября лорд Монтейгл получил анонимное письмо с предупреждением держаться подальше и «вернуться в своё графство, откуда можно ожидать события в безопасности, ибо их ждёт ужасный удар в этом парламенте». Несмотря на то, что заговорщики быстро узнали о письме – об этом сообщил один из слуг Монтейгла – они решили продолжить свои планы, полагая, что «это явно было чьей-то уловкой». 30 октября Фокс проверил подземелье и доложил, что ничего не потревожено. Однако подозрения Монтейгла усилились, и письмо было показано королю Якову. Король приказал сэру Томасу Кнайвету обыскать подвалы под парламентом, что тот и сделал ранним утром 5 ноября. Фокс занял свою позицию поздней ночью, вооружившись тлеющим фитилем и часами, которые Перси дал ему «для того, чтобы он знал, как идёт время». Когда один из лордов спросил Фокса, что он делает с таким количеством пороха, тот ответил, что намерен «вернуть вас, шотландских нищих, обратно в ваши родные горы». Он представился 36-летним католиком из Незердейла в Йоркшире, назвав имя отца – Томас, а матери – Эдит Джексон. Раны на его теле, отмеченные допрашивающими, он объяснил последствиями плеврита. Фокс признался в намерении взорвать Палату лордов и выразил сожаление о неудаче. Его стойкость вызвала восхищение короля Якова, который описал Фокса как обладающего «римской решимостью». Однако восхищение короля не помешало ему 6 ноября приказать подвергнуть «Джона Джонсона» пыткам, чтобы раскрыть имена его сообщников. Он велел начать с лёгких пыток, имея в виду использование кандалов, но при необходимости применить и более жестокие, санкционировав применение пыточного станка: «Сначала следует применить к нему мягкие пытки, et sic per gradus ad ima tenditur [и так по ступеням, стремясь к худшему]». Вслух были зачитаны показания Фокса и Трешема по делу об испанском заговоре, а также признания, касающиеся непосредственно Порохового заговора. Последним доказательством послужил разговор между Фоксом и Винтуром, содержавшихся в соседних камерах. По-видимому, оба считали, что разговаривают наедине, но их беседу перехватил правительственный шпион. Когда заключённым дали слово, Фокс объяснил своё отрицание вины незнанием некоторых аспектов обвинения. 31 января 1606 года Фокса и ещё троих – Томаса Винтура, Амброза Руквуда и Роберта Киза – вытащили из Тауэра на плетёных носилках на Старую Дворцовую площадь в Вестминстере, напротив здания, которое они пытались разрушить. Его соучастников повесили и четвертовали. Фокс был последним, кто взошёл на эшафот. Он попросил прощения у короля и государства, продолжая совершать свои «крестные знамения и пустые обряды» (католические практики). Ослабленный пытками и с помощью палача, Фокс начал подниматься по лестнице к виселице, но либо спрыгнув вниз, либо поднявшись слишком высоко, из-за чего веревка была неправильно закреплена, ему удалось избежать мук последней части казни, сломав себе шею.

Наследие

5 ноября 1605 года жителей Лондона призвали отпраздновать спасение короля от покушения, зажигая костры, при условии, что "это проявление радости будет осуществлено осторожно, без какой-либо опасности или беспорядка". Фоукс был одним из 13 заговорщиков, но именно он наиболее тесно связан с этим заговором. В Великобритании 5 ноября по-разному называют Ночью Гая Фокса, Днем Гая Фокса, Ночью заговора и Ночью костров (которое восходит непосредственно к первоначальному празднованию 5 ноября 1605 года). С 1650-х годов костры сопровождались фейерверками, а после 1673 года вошло в обычай сжигать чучело (обычно папы римского), когда наследник престола Джеймс, герцог Йоркский, принял католичество. "Чучело" обычно изготавливается детьми из старой одежды, газет и маски. Джеймс Шарп, профессор истории Йоркского университета, описал, как Гая Фокса стали прославлять как "последнего человека, вошедшего в парламент с честными намерениями". Исторический роман Уильяма Харрисона Эйнсворта 1841 года "Гай Фокс, или Пороховой заговор" изображает Фокса в целом в симпатичном свете, и его роман превратил Фокса в общественном сознании в "приемлемого вымышленного персонажа". Впоследствии Фокс стал появляться как "по сути, герой боевиков" в детских книгах и бульварных романах, таких как "Детские годы Гая Фокса, или Заговорщики Старого Лондона", опубликованные около 1905 года. По словам историка Льюиса Колла, Фокс теперь является "важной иконой в современной политической культуре", чье лицо стало "потенциально мощным инструментом для выражения постмодернистского анархизма" в конце XX века. Некоторые считают Фокса мучеником, политическим мятежником или борцом за свободу, особенно среди немногочисленных католиков в Соединенном Королевстве.