Введение
Урок Мюнхена в международных отношениях относится к умиротворению Адольфа Гитлера на Мюнхенской конференции в сентябре 1938 года. Чтобы избежать войны, Франция и Соединенное Королевство разрешили нацистской Германии включить Судетскую область. Ранее акты умиротворения включали бездействие союзников в отношении ремилитаризации Рейнской области и аншлюса Австрии, в то время как последующие включали бездействие в отношении Первой Венской награды, аннексию остальных чешских земель для формирования Протектората Богемии и Моравии, а также немецкий ультиматум 1939 года Литве, вынуждающий ее уступить Клайпедскую область. Политика умиротворения недооценивала амбиции Гитлера, полагая, что достаточно уступок обеспечат прочный мир. и дипломатический триумф Гитлера. Это облегчило захват Германией Чехословакии и заставило Гитлера поверить, что западные союзники не будут рисковать войной за Польшу в следующем году, оценка, открыто выраженная в его знаменитой цитате: "Я видел своих врагов в Мюнхене, и они являются червями", которая оказалась частично правильной в свете популярности лозунга "Зачем умирать за Данциг?" во Франции и, что особенно важно, события, известные как "Фейковая война".
Предыстория
Внешняя политика премьер-министра Великобритании Невилла Чемберлена стала неразрывно связана с событиями Мюнхенского кризиса. Политика умиротворения и обманчивое объявление Чемберлена о мире для нашего времени резонировали в последующие десятилетия как притча о дипломатическом провале. Вместе с "Ватерлоо" и "Версалем" Мюнхенское соглашение стало означать катастрофический дипломатический исход. В Соединенных Штатах и Соединенном Королевстве слова "Мюнхен" и "умиротворение" часто используются при требовании прямого, часто военного, действия для разрешения международного кризиса и характеризуют политического оппонента, который осуждает переговоры как слабость. После бомбардировки Ливии в 1986 году президент США Рональд Рейган заявил: "Европейцы, которые помнят свою историю, понимают лучше, чем большинство, что нет никакой безопасности в умиротворении зла". Хотя умиротворение, которое обычно определяется как удовлетворение претензий путем уступок с целью избежать войны, когда-то считалось эффективной и даже почетной стратегией внешней политики, с момента Мюнхенской конференции этот термин стал символом трусости, неудачи и слабости. Уинстон Черчилль описал умиротворение как "который кормит крокодила, надеясь, что он съест его последним". В том же духе Роберт Уильямсон отметил: "Британцы и французы были глубоко травмированы ужасами Первой мировой войны и совершенно правильно чувствовали, что их лидеры в 1914 году слишком легко позволили себе втянуться в ужасную войну. Мюнхенское соглашение гарантировало, что никто больше так не будет думать. В 1940 году, когда лондонцам пришлось выдержать интенсивные немецкие бомбардировки, никто не мог сказать, что Британия не пыталась избежать этой войны. Действительно, Чехословакия была брошена. Но когда в 1939 году Англия и Франция вступили в войну, они все равно не смогли спасти Польшу от завоевания и оккупации. Очевидно, что если бы они вступили в войну годом раньше, они не смогли бы спасти и Чехословакию".
Мюнхенские аналогии
"Мюнхен и умиротворение", - пишут ученые Фредерик Логевалл и Кеннет Осгуд, - "стали одними из самых грязных слов в американской политике, синонимами наивности и слабости, и означают трусливую готовность поменять жизненно важные интересы нации на пустые обещания". Они утверждали, что успех внешней политики США часто зависит от того, как президент выдержит "неизбежные обвинения в умиротворении, которые сопровождают любое решение вести переговоры с враждебными державами". Президенты, которые бросали вызов "тирании Мюнхена", часто добивались прорывов в политике, а те, кто ссылался на Мюнхен как на принцип внешней политики США, часто вводили нацию в ее "самые долговечные трагедии". В 1962 году генерал Кертис ЛеМей сказал президенту США Джону Ф. Кеннеди, что его отказ в бомбардировке Кубы во время Кубинского ракетного кризиса был "почти так же плох, как умиротворение в Мюнхене", что было острым ударом, учитывая, что его отец Джозеф П. Кеннеди-старший поддержал умиротворение в целом в качестве посла в Великобритании. В 1965 году президент США Линдон Джонсон, оправдывая усиление военных действий во Вьетнаме, заявил: "Мы узнали от Гитлера и Мюнхена, что успех только питает аппетит к агрессии". Западногерманская политика нейтралитета в арабо-израильском конфликте после Мюнхенской резни и последующего угонного рейса Lufthansa 615 в 1972 году, вместо того, чтобы занять позицию в пользу Израиля, привела к сравнению Израиля с Мюнхенским соглашением об умиротворении. Ссылка на Мюнхен в дебатах по внешней политике продолжает быть обычным явлением в 21-м веке. Во время переговоров по ядерному соглашению с Ираном, посредничавшим при содействии госсекретаря Джона Керри, представитель от республиканцев от штата Техас Джон Калберсон написал в Твиттере сообщение "Худше, чем Мюнхен". Керри сам привел Мюнхен в своей речи во Франции, выступая за военные действия в Сирии, сказав: "Это наш Мюнхенский момент".