Концерт ко дню рождения Нельсона Манделы в Уэмбли (1988)

Введение

Концерт популярной музыки в Лондоне 1988 года, посвященный 70-летию Нельсона Манделы, – популярный музыкальный концерт, состоявшийся 11 июня 1988 года на стадионе «Уэмбли» в Лондоне и транслировавшийся в 67 стран на аудиторию в 600 миллионов человек. Концерт был приурочен к предстоящему 70-летию (18 июля 1988 года) заключенного антиапартеидного революционера Нельсона Манделы и также известен как Freedomfest, Концерт в поддержку Нельсона Манделы и День Манделы. В Соединенных Штатах телеканал Fox подверг значительной цензуре политические аспекты концерта. Концерт считается важным примером антиапартеидной музыки.

Первое из двух мероприятий Манделы

Почетный день рождения был воспринят многими, включая Движение против апартеида (AAM) и Африканский национальный конгресс (ANC), как способ повышения осведомленности во всем мире о заключении лидера ANC Манделы и других лиц правительством апартеида Южной Африки, а также как фактор, вынудивший режим освободить Нельсона Манделу раньше, чем это произошло бы в иных обстоятельствах. Спустя восемнадцать месяцев после этого события, когда освобождение стало казаться близким, Мандела попросил организаторов концерта провести еще одно мероприятие – официальный международный прием, на котором он, после 27 лет заключения, обратился бы к миру. Второе мероприятие, «Нельсон Мандела: Международная дань уважения свободной Южной Африке», как и первое, планировалось транслировать по телевидению во всем мире и было показано из стадиона «Уэмбли» более чем в 60 странах 16 апреля 1990 года. По словам Робина Денселоу, музыкального критика и ведущего трансляции BBC, первый концерт был «крупнейшим и самым зрелищным поп-политическим событием за всю историю, более политической версией Live Aid, целью которого было повышение осведомленности, а не просто сбор средств». Организатором и финансовым гарантом обоих мероприятий был продюсер и импресарио Тони Холлингсворт, который также предложил идею проведения первого концерта.

Начальная точка

Холлингсворт разработал план первого концерта в поддержку Манделы после разговора с певцом Джерри Даммерсом из ска-группы The Specials, который написал песню "Free Nelson Mandela" в 1984 году и основал организацию Artists Against Apartheid в следующем году. В начале 1986 года Холлингсворт связался с Даммерсом и сообщил, что Greater London Council, для которого Холлингсворт организовывал ряд фестивалей и концертов, возможно, сможет профинансировать AAA. Управление должно было быть упразднено в конце марта и располагало свободными средствами. Однако получение гранта оказалось невозможным, поскольку AAA не являлось юридическим лицом, а Даммерс не проявлял интереса к его регистрации. Холлингсворт сказал Даммерсу, что организует антиапартеидный концерт, если певец сможет привлечь известного исполнителя. Даммерс перезвонил только в июне 1987 года, хотя летом 1986 года он организовал бесплатный антиапартеидный концерт Freedom Beat в лондонском Clapham Common, который посетили 200 000 человек. Даммерс сообщил Холлингсворту, что получил письмо от рок-группы Simple Minds из Глазго с согласием выступить на мероприятии, которое Холлингсворт предлагал еще в прошлом году. Они договорились поехать в Эдинбург, где Simple Minds давали концерт, чтобы обсудить условия нового мероприятия. Холлингсворт задумал крупное мероприятие – празднование дня рождения Манделы, которому в следующем году должно было исполниться 70 лет. Мероприятие должно было транслироваться по всему миру и призывало к его освобождению – первому шагу к прекращению апартеида. Simple Minds заинтересовались предложением, но только в том случае, если Холлингсворт привлечет еще одну популярную группу.

Убеждение антиапартеидного движения

В то же время Холлингсворт начал серию встреч с Майком Терри, главой Антиапартеидного движения в Лондоне. Также следует отметить работу Роберта Хьюза, барона Хьюза из Вудсайда, который возглавлял Антиапартеидное движение в то время, когда эти концерты организовывались. Для успеха концерта было важно заручиться поддержкой движения, а вместе с ней и косвенной поддержкой Манделы. Но Терри и его высокопоставленные чиновники решительно возражали против предложения Холлингсворта, настаивая на трех условиях, основанных на политике Африканского национального конгресса. Во-первых, концерт должен быть посвящен всем политическим заключенным в Южной Африке, а не только Манделе. Сам Мандела сообщил АНК, что не желает выделяться среди других заключенных в рамках кампаний организации. Во-вторых, мероприятие должно было выступать против апартеида в целом, и это должно было быть отражено в его названии. В-третьих, необходимо было призвать к санкциям против Южной Африки. Холлингсворт утверждал, что концерт не будет эффективным на этих условиях. Они не сработают для мероприятия, предназначенного для средств массовой информации по всему миру, включая страны, где о Манделе могли мало знать, не говоря уже о поддержке его. Мероприятие не должно быть «агрессивным», а представлять собой «позитивный» день рождения, призывающий лишь к освобождению Манделы. Многие телеканалы, как утверждал Холлингсворт, не стали бы транслировать концерт, посвященный Манделе, если бы он следовал политике кампаний Антиапартеидного движения и АНК. Они сочли бы это политическим мероприятием. Другие телеканалы предоставили бы лишь ограниченное эфирное время. Но позитивное празднование дня рождения соответствовало бы развлекательному мандату телеканалов, и был бы хороший шанс, что они покажут все события дня. Холлингсворт не искал поддержки АНК, поскольку это могло бы отпугнуть телеканалы. Он хотел поддержки Антиапартеидного движения, но по тем же причинам не хотел, чтобы имя движения фигурировало в названии мероприятия. Терри первым склонился к точке зрения Холлингсворта, но ему потребовалось время, чтобы убедить остальных членов своей команды. С другой стороны, он быстро получил одобрение архиепископа Тревора Хаддлстона, президента Антиапартеидного движения и бывшего священника в Южной Африке.

At the same time, Hollingsworth started what turned out to be a series of meetings with Mike Terry, head of the Anti Apartheid Movement in London. Also of note was the work of Robert Hughes, Baron Hughes of Woodside, who led the AAM (Anti Apartheid Movement) at the time these concerts were organised. If the concert was to be successful, it was important to win the support of the movement and, with it, the implicit support of Mandela. But Terry and his senior officials firmly resisted Hollingsworth's proposal, insisting on three conditions, based on the policies of the African National Congress. First, the concert must focus on all political prisoners in South Africa, not just Mandela. Mandela had himself told the ANC that he did not wish to be singled out from other prisoners in the organisation's campaigning. Second, the event must campaign against apartheid as a whole and this was to be in its title. Third, it must call for sanctions against South Africa. Hollingsworth argued that the concert could not be effective under those terms. They would not work for an event that was intended for the mass media across the world, including in countries where there might be little knowledge of Mandela, let alone support for him. The event should not be "angry", but a "positive" birthday tribute, calling only for Mandela to be freed. Many broadcasters, Hollingsworth argued, would not televise a Mandela concert if it followed the AAM and ANC campaign policies. They would regard it as a political event. Other broadcasters would provide only limited airtime. But a positive birthday tribute would conform to the broadcasters' entertainment mandate and there would be a good chance they would show the full day's event. Hollingsworth was not seeking ANC backing because that would have put off broadcasters. He wanted the AAM's backing but, for similar reasons, did not want the movement's name on the event. Terry was the first to come round to Hollingsworth's view, but needed some time before persuading the rest of his team. On the other hand, he quickly won the approval of Archbishop Trevor Huddleston, the AAM president and a former priest in southern Africa.

Первые артисты

К тому времени, как Движение против апартеида согласилось поддержать концерт, Холлингсворт забронировал стадион «Уэмбли» на следующий июнь и обратился к нескольким исполнителям, помимо Simple Minds. Мало кто отказал категорически, но почти никто не давал окончательного согласия. Холлингсворт хотел, чтобы хедлайнером выступили Dire Straits – одна из крупнейших групп в мире, и именно такой коллектив был нужен, чтобы привлечь внимание телевещателей по всему миру к этому мероприятию. Группа заняла ту же позицию, что и Simple Minds. Менеджер группы, Эд Бикнелл, сказал, что Dire Straits выступят, если с ними согласятся и другие ведущие исполнители, но Холлингсворт не должен упоминать Dire Straits, убеждая остальных. Холлингсворт подписал контракты с другими известными музыкантами, хотя и предварительно, свел их друг с другом, и в итоге все они, включая Dire Straits, согласились на участие. Убедившись, что в составе достаточно звезд, Холлингсворт объявил список участников в марте, за три месяца до концерта 11 июня. В него вошли: Джордж Майкл, Dire Straits, Уитни Хьюстон, UB40, Aswad, Слай и Робби, Bee Gees, Мириам Макеба и Хью Масекела. Объявление списка упростило привлечение новых артистов, в том числе Eurythmics, которые ранее трижды отказывались, а также других известных имен. Возникали и трудности. Например, Бикнелл был шокирован, когда Холлингсворт сообщил ему об одном условии для выступления Dire Straits: группа должна была провести репетиции, так как давно не гастролировала и даже временно распалась. Холлингсворт, собственно, сказал большинству артистов, что они должны репетировать, предложив оплатить все расходы. Dire Straits, как и остальные, согласились. В итоге группе пришлось пригласить сессионного гитариста, чтобы заменить Джека Сонни, который недавно стал отцом двойняшек. Им стал Эрик Клэптон. Через неделю после объявления первого состава Simple Minds пригрозили сняться с концерта, заявив, что в нем недостаточно остроты: например, Уитни Хьюстон там не должна быть. Холлингсворт возразил, что остроты вполне достаточно, но Уитни Хьюстон нужна, чтобы расширить аудиторию и привлечь тех, кто мало знаком с Манделой и апартеидом. Simple Minds приняли его аргумент.

By the time that the Anti Apartheid Movement had agreed to support the concert, Hollingsworth had booked Wembley Stadium for the following June and had approached several artists in addition to Simple Minds. Few were saying a definite no, but hardly anyone would commit. Hollingsworth wanted Dire Straits, one of the largest acts in the world and the kind of act that was needed if broadcasters across the world were to sign up for the event, to head the bill. The group took the same line as Simple Minds. The band's manager Ed Bicknell said that Dire Straits would perform if other top acts also agreed, but Hollingsworth was not to mention Dire Straits in persuading the other acts. Hollingsworth signed up other big names, albeit on a provisional basis, put them in touch with one another and finally they all, including Dire Straits, agreed to perform. With clearly enough talent on board, Hollingsworth announced the bill in March, three months before the 11 June event. The list included: George Michael, Dire Straits, Whitney Houston, UB40, Aswad, Sly and Robbie, Bee Gees, Miriam Makeba and Hugh Masekela. The announcement of the list made it easier to bring in further artists, including Eurythmics who had earlier refused three times, but other big names also. There were some difficulties. Bicknell, for instance, was shocked when Hollingsworth told him there was one condition to Dire Straits playing. The band must rehearse for the event because it had not been on tour for some time and had even disbanded, albeit temporarily. Hollingsworth, in fact, told most of the artists they must rehearse, offering to pay for all rehearsal costs. Dire Straits, like the others, complied. In the event, the band had to bring in a guest guitarist to replace Jack Sonni, who had just become the father of twin girls. The new man was Eric Clapton. A week after the first bill was announced, Simple Minds threatened to quit, arguing that there was not enough grit in it: Whitney Houston, for instance, should not be there. Hollingsworth argued that there was plenty of grit but that Whitney Houston was needed to broaden the audience to include people who were not so likely to know about Mandela and apartheid. Simple Minds accepted the argument.

Гарри Белафонте, Стинг и Стиви Уодер

Гарри Белафонт: Холлингсворт отправился в Нью-Йорк, чтобы попросить Гарри Белафонта открыть концерт. Белафонт ясно дал понять, что расстроен тем, что, учитывая такое количество выступающих музыкантов, его просят только выступить с речью. Холлингсворт объяснил ему, что аудитория не воспримет его должным образом. Он опасался, что выступление Белафонта отбросит ситуацию на 30 лет назад и приведет к потере значительной части телевизионной аудитории по всему миру. Он и так беспокоился о потере зрителей из-за участия африканских певцов и танцоров, о которых многие могли не слышать. С другой стороны, Белафонт, как высокоуважаемая и известная во всем мире личность, мог бы стать эффективным оратором. Белафонт сказал, что подумает, но Холлингсворт также должен рассмотреть возможность его выступления. Через неделю они снова поговорили, придерживаясь примерно той же позиции, хотя Холлингсворт добавил, что Белафонт мог бы выступить с песней, если бы ему удалось пригласить артиста уровня А, например, Брюса Спрингстина, Мика Джаггера или Элтона Джона, для совместного выступления. Белафонт не смог договориться ни с одним из них, но предоставил список, который, по мнению Холлингсворта, был недостаточно хорош. В конечном итоге Белафонт согласился только произнести вступительную речь. Стинг: Холлингсворт приложил немало усилий, чтобы Стинг выступил на концерте. Певец был связан с проблемами прав человека, в частности благодаря своей песне They Dance Alone о чилийском диктаторе Аугусто Пиночете, и находился на пике своей популярности. Однако менеджер Стинга, Майлз Коупленд, даже отказался обсуждать это предложение с певцом, поскольку тот должен был находиться в мировом турне, и концерт в Уэмбли не вписывался в его график. Окончательное расписание тура показало, что Стинг должен был выступать в Берлине накануне концерта в Уэмбли и в других городах Европы в день концерта в Уэмбли. За несколько недель до Уэмбли Холлингсворт поехал в Швейцарию, где выступал Стинг, и остановился в том же отеле. Он попросил администрацию соединить его со Стингом (назвав его настоящее имя, Гордон Самнер), объяснил Стингу, что его менеджмент отказался дать ему возможность поговорить с певцом, и попросил о встрече. Стинг попросил его прийти в свой номер. Холлингсворт сказал Стингу, что после его пятничного концерта в Берлине он закажет для него и его группы частный самолет до Лондона, утром отвезет его в Уэмбли, где на сцене будет установлена идентичная аппаратура. Затем Стинг проведет саундчек и откроет шоу вскоре после полудня, став первым номером программы (после вступительной речи и выступления южноафриканских танцоров). Как только он закончит свое получасовое выступление, его отвезут в аэропорт и посадят в частный самолет, который доставит его обратно на континент. Стинг согласился. Коупленд был в ярости из-за этого соглашения и шокирован тем, что Стинг откроет шоу, а не станет одним из хедлайнеров. Но мероприятие было организовано не как живой концерт, а как телевизионное шоу, и, по словам Холлингсворта, это означало, что в начале необходимо представить звездного исполнителя, когда "начинает настраиваться самая большая аудитория, чтобы посмотреть, что будет дальше". Чтобы удержать зрителей, планировалось, что каждый час 11-часового дня будет выступать хотя бы один известный артист. Стиви Уандер: одним из первых артистов, которых Холлингсворт попытался пригласить, был Стиви Уандер. Он никак не мог связаться с певцом, хотя каждую пятницу звонил ему в студию. Старшие члены команды каждый раз сообщали ему, что вопрос "на рассмотрении". В среду перед концертом Уандер перезвонил и спросил, есть ли еще свободное время для него. Холлингсворт сказал ему, что есть 25-минутный слот, который изначально был зарезервирован для дуэта Принса и Боно, но оба певца отказались от этой идеи. Уандер согласился на выступление. Это не было объявлено, а должно было стать сюрпризом для зрителей. Однако певец устроил серьезную драму за кулисами, когда потеряли оборудование, необходимое для воспроизведения его предварительно записанной музыки. Он отказался выступать и покинул стадион, хотя позже вернулся, используя инструменты Уитни Хьюстон.

Harry Belafonte: Hollingsworth went to New York to ask Harry Belafonte to give the opening address of the concert. Belafonte made it clear he was upset that, with so many musicians appearing, he was being asked only to talk. Hollingsworth told him the audience was not the right culture for him. He feared that Belafonte's singing would turn the clock back 30 years and would lose much of the television audience across the world. He was already worried about losing the audience as a result of using African singers and dancers whom many people would not have heard of. On the other hand, Belafonte, as a highly respected, internationally known personality, would be an effective speaker. Belafonte told him he would think about it, but Hollingsworth should also think about him performing. The two spoke a week later, with each taking much the same position, although Hollingsworth added that Belafonte could sing if he could get a category A artist, such as Bruce Springsteen or Mick Jagger or Elton John, to sing with him. Belafonte did not get any of those, but came back with a list which Hollingsworth said was not good enough. Eventually, Belafonte agreed just to give the opening speech. Sting: Hollingsworth went to great lengths to get Sting to perform at the concert. The singer was associated with human rights issues, partly as a result of his song They Dance Alone about the Chilean dictator Augusto Pinochet, and was at the height of his popularity. Sting's manager Miles Copeland, however, refused even to put the proposition to the singer because he would be on a world tour at the time and the Wembley concert would not fit in. The final tour schedule showed Sting due to perform in Berlin the night before Wembley and elsewhere in Europe on the evening of the Wembley concert. Several weeks before Wembley, Hollingsworth went to Switzerland where Sting was playing and booked himself into the same hotel. He got reception to put him through to Sting (using the singer's actual name, Gordon Sumner), told Sting that his management had refused to let him talk to the singer, and asked to meet him. Sting told him to come round to his room. Hollingsworth told Sting that he would fly the singer and his band to London on a private plane after his Friday evening Berlin concert, drive him to Wembley in the morning where an identical set of equipment would be set up on stage for him. Sting would then do a sound check and open the show a few minutes after mid day, the first act of the concert (after an opening speech and a set of South African show dancers). As soon as he had done his half hour slot, he would be driven to the airport and put on the private plane taking him back to the continent. Sting agreed. Copeland was furious about the agreement and shocked that Sting would open the show rather than be one of the closing acts. But the event was being organised not as a live concert but as a television show and that, according to Hollingsworth, meant a top act at the beginning when "the largest audience tunes in to see how it's going to be". At least one big act was planned for each hour of the 11 hour day in a bid to keep the audience. Stevie Wonder: One of the first artists that Hollingsworth tried to sign up was Stevie Wonder. He could never get through to the singer, though he phoned him every Friday at his studio. Senior members of the team told him each time that the matter was "under consideration". On the Wednesday before the concert, Wonder phoned back, asking whether there was still space for him. Hollingsworth told him there was a 25 minute slot – time that had originally been kept open for Prince and Bono to sing a duet together but which the two singers turned down. Wonder agreed the booking. This was never announced but was to be a surprise for the audience. In the event, the singer caused a major backstage drama when the equipment used to play his pre recorded music was lost. He refused to play and walked out of the stadium – though he returned later using Whitney Houston's instruments.

Политика вещания

После того, как первые артисты подписали контракты, к вещательным компаниям обратились, начиная с BBC. Алан Йентоб, недавно назначенный контролером BBC2, заявил, что предоставит пять часов эфирного времени, а при улучшении программы – и больше. После добавления нескольких других ведущих артистов BBC согласилась транслировать шоу целиком. Перед концертом 24 консервативных депутата внесли в Палату общин моушн, критикуя BBC за "оказание поддержки движению, поощряющему Африканский национальный конгресс в его террористической деятельности". Однако никаких апелляций не планировалось и не предпринималось. Более того, в контрактах артистов – которые во многих случаях подписывались за кулисами в Уэмбли – было оговорено, что никакие доходы от мероприятия не должны направляться "на приобретение или иное обеспечение вооружений". Проблемы возникали с другой стороны. И Движение против апартеида, и Холлингсворт получили угрозы взрыва с требованием отменить мероприятие. По мере приближения концерта появилась угроза взрыва электростанции, обеспечивающей электроэнергией Уэмбли. С привлечением BBC стало легче убедить другие вещательные компании приобрести права на трансляцию концерта. В большинстве случаев шоу продавалось развлекательным отделам вещателей как праздничный трибьют, не имеющий политического подтекста. В результате они могли согласиться на трансляцию, не поднимая вопрос на более высокий уровень или в новостные или текущие дела. По словам Холлингсворта, как только вещатели соглашались на трансляцию, новостные отделы должны были прекратить называть Манделу лидером террористов, что способствовало формированию более благоприятного общественного мнения о нем. К марту эта цель кампании начала достигаться. Тем не менее, учитывая тематику, мероприятие неизбежно имело политический характер в широком смысле. Так, за неделю до концерта Chicago Sun Times написала, что он будет иметь "наиболее откровенно политическую тему со времен 1960-х годов. Это конфронтационное политическое мероприятие, направленное против правительства Южной Африки и его политики апартеида". Вещателям также сообщили, что на концерте будут использоваться две сцены, что позволит артистам выступать друг за другом без перерывов, с ведущими исполнителями на главной сцене и менее известными группами на второй. Таким образом, вещателям не потребуется добавлять какие-либо материалы между выступлениями. Логика заключалась в том, что, во-первых, концерт будет выглядеть как телевизионное шоу без неловких пауз, побуждающих зрителей переключить канал, а во-вторых, вещатели будут менее склонны навязывать свою интерпретацию события. Использование кинозвезд для представления основных артистов также способствовало достижению этих целей. Некоторые вещатели действительно отправляли репортеров для проведения интервью за кулисами, предполагая наличие пауз, но прекратили это делать через пару часов. Большинство вещателей транслировали мероприятие в прямом эфире. Другие, особенно в Америке, транслировали его с задержкой из-за разницы во времени. Большинство обеспечили более или менее полную трансляцию. В США телеканал Fox показал только шесть часов в так называемой "значительно дерадикализованной версии". Песни и выступления ряда артистов были вырезаны. Одна американская газета возразила, что Fox "вырезала некоторые из самых страстных и особенно политически острых моментов дня". Стивен Ван Зандт был потрясен, увидев запись трансляции Fox по возвращении в США. Он пожаловался в прессу, назвав это "полностью орвеллианским опытом". Его собственное выступление, включая энергичное исполнение песни Sun City, было одним из вырезанных. Fox беспокоилась о своих спонсорах и рекламодателях, особенно о Coca-Cola, которая забронировала шесть рекламных блоков каждый час. Уитни Хьюстон, заключившая контракт на рекламу Coca-Cola, выступила на фоне черного полотна вместо обычного изображения Нельсона Манделы. Но, по словам Холлингсворта, это не было связано с цензурой, а стало результатом поломки электрогенератора. Fox также отказалась использовать название концерта – "Торжество в честь 70-летия Нельсона Манделы". Вместо этого шоу было названо Freedomfest, отклонив просьбы организаторов хотя бы добавить "в честь Нельсона Манделы". Еще один вопрос подняла киноактриса Вупи Голдберг, когда вышла на сцену, чтобы представить одного из артистов, заявив, что ей было велено не говорить ничего политического. Эта просьба поступила не от организаторов концерта, а от продюсера Fox TV на Уэмбли, который, не зная об этом организаторов, посоветовал голливудским звездам избегать политических заявлений, поскольку в Штатах приближались выборы. После мероприятия продюсер – руководивший собственной монтажной группой для американской трансляции – разместил полностраничную рекламу в американском отраслевом журнале, благодаря американских артистов за участие в его шоу. Продюсер был доставлен на Уэмбли за неделю до концерта, чтобы заменить первоначального кандидата от Fox, который работал над производством в течение трех недель, но, по мнению телеканала, подвергся влиянию политической идеологии организаторов концерта.

Once the first set of artists had signed up, broadcasters were approached, starting with the BBC. Alan Yentob, recently appointed controller of BBC2, said that he would provide five hours of airtime – and more if the bill improved. After several more top artists were added, the BBC agreed to televise the whole show. Before the concert, 24 Conservative MPs put down a House of Commons motion, criticising the BBC for giving "publicity to a movement that encourages the African National Congress in its terrorist activities". However, no appeal was either planned or made. Further, the artists’ contracts – which in many cases were signed backstage at Wembley – laid down that no proceeds from the income of the event should go "towards the purchase of or in any other connection with armaments". What problems there were came from the other side. Both the Anti Apartheid Movement and Hollingsworth received bomb threats warning them not to go ahead with the event. Nearer the event, there was a threat to blow up the power station distributing electricity to Wembley. With the BBC on board, it was easier to persuade other broadcasters to buy the rights for the concert. The show was in most cases sold to the entertainment divisions of broadcasters as a birthday tribute that would not be political. As a result, they could agree to show the event without referring the question upwards or to the news or current affairs divisions. According to Hollingsworth, once they had agreed to show the concert, the news divisions would have to stop referring to Mandela as a terrorist leader, thereby helping to ensure that Mandela was looked upon in a more favourable light. This was said to be a campaign objective which was beginning to be achieved by March. Even so, given the subject matter, the event was bound to be political in a broad sense. Thus, a week before the event, the Chicago Sun Times said that the concert would have "the most overtly political theme since the 1960s It's a confrontational political event aimed at the government of South Africa and its practice of apartheid". Broadcasters were also told that the concert would use two stages, enabling acts to follow each other without a break, with top acts on the main stage and lesser known groups on the second. There would therefore be no need for broadcasters to add material between events. The reasoning was that, first, the concert would look like a television show without awkward gaps encouraging audiences to switch off; and, second, broadcasters would be less likely to impose their own narrative on the event. The use of film stars to introduce major acts also helped achieve these objectives. Some broadcasters did send presenters to carry out backstage interviews for the presumed gaps but stopped doing so after a couple of hours. Most broadcasters showed the event live. Others, particularly in the Americas, showed it delayed because of the time difference. Most gave more or less full coverage. In the US, the Fox Television network showed only six hours in what was referred to as a "significantly de radicalised version". A number of artists had their songs or speeches cut. One US newspaper objected that Fox "cut out some of the most passionate – and especially most political – moments of the day". Steven Van Zandt was appalled when he saw a recording of the Fox broadcast on his return to the US. He complained to the press, describing it as "a totally Orwellian experience". His own contribution, including a strident rendering of the song, Sun City, was one of those that were cut. Fox was worried about its sponsors and advertisers, particularly Coca Cola which had booked six advertising spots for each hour. Whitney Houston, who was contracted to make advertisements for Coca Cola, did her act in front of a black backdrop instead of the usual picture of Nelson Mandela. But, according to Hollingsworth, this was nothing to do with censorship but the result of an electricity generator failing. Fox also refused to use the concert title, Nelson Mandela 70th Birthday Tribute. Instead, it billed the show as Freedomfest, objecting to the pleas of the organisers to at least add "for Nelson Mandela". A further issue was highlighted by film actress Whoopi Goldberg when she came on stage to introduce one of the acts, saying that she had been told to say nothing political. The request did not come from the concert organisers but from the Fox TV producer at Wembley who, unbeknown to the organisers, told the Hollywood film stars to avoid saying anything political because an election was coming up in the States. After the event, the producer – in charge of his own editing team for the US broadcast – took out a full page advertisement in a US trade magazine thanking American artists for participating in his show. The producer had been flown in a week before the Wembley concert to replace Fox's original choice who had been working on the production for three weeks but was thought by the network to have become infected by the political ethos of the concert organisation.

Политика на сцене

Предполагалось, что на мероприятии не будет никаких политических выступлений, за исключением призыва к освобождению Нельсона Манделы, прозвучавшего от Гарри Белафонте в его вступительной речи, от кинозвезд и музыкантов при представлении выступающих или следующего музыкального номера, а также в лозунгах вокруг сцены. Этот принцип, направленный на то, чтобы, во-первых, обеспечить покупку телевизионных прав телекомпаниями и, во-вторых, гарантировать продолжение трансляции мероприятия, соблюдался в целом. В начале организаторы остановили настойчивого преподобного Джесси Джексона, лидера движения за гражданские права афроамериканцев, от выступления с речью на сцене. Согласие на его просьбу сделало бы невозможным отказ другим. Вместо этого Джексона сопроводили в королевскую ложу, где он присоединился к лидеру Лейбористской партии Нилу Кинноку и лидеру Либеральных демократов Дэвиду Стили, а также к нескольким актерам и музыкантам. Тем не менее, плакаты, политические высказывания актеров и музыкантов, сама музыка, взаимодействие певцов с публикой и реакция зала, несомненно, донесли до зрителей более широкое политическое послание о борьбе с апартеидом. Некоторые артисты заняли более жесткую позицию. Например, перед исполнением песни Sun City вместе с Simple Minds Стивен Ван Зандт заявил: «Мы, народ, больше не потерпим терроризм со стороны правительства Южной Африки» и «Мы прекратим любые дела с теми, кто сотрудничает с этим террористическим правительством».

Стиви Уондер уходит

Стиви Уандер приземлился в Великобритании в субботу утром, в день концерта, и сразу же отправился на стадион «Уэмбли», где для него и его группы подготовили комнату для разминки. Он должен был выступить вечером после UB40. Его появление не было анонсировано. UB40 заканчивали свое выступление на главной сцене, и оборудование Уандера было установлено, подключено и готово к выкатыванию после 10-минутного выступления на боковой сцене. Он уже собирался подняться по пандусу на сцену, когда обнаружилось, что пропал жесткий диск его синклавьера, содержащий все 25 минут синтезированной музыки для его номера. Он сказал, что не может выступать без него, развернулся, пошел по пандусу, плача, а за ним последовали его группа и другие члены его свиты, и они покинули стадион. Срочно нужно было заполнить образовавшуюся пустоту, и Трейси Чепмен, которая уже закончила свое выступление, согласилась выйти на сцену еще раз. Эти два выступления принесли ей известность, благодаря двум песням с ее недавно вышедшего дебютного альбома: «Fast Car» и «Talkin' 'Bout a Revolution». До концерта она продала около 250 000 альбомов. По сообщениям, в течение следующих двух недель она продала два миллиона. Уандер вернулся на стадион, но отказался использовать то же оборудование, что и у нынешней исполнительницы на главной сцене, Уитни Хьюстон. Другие участники группы сказали, что будут использовать оборудование других музыкантов. Наконец, когда время подходило к концу, Уандер согласился. Хьюстон завершила свое выступление тремя на бис, а следующий акт, Salt N Pepa, начал выступление на боковой сцене, используя три минуты и 30 секунд заранее утвержденного времени. После выступления Salt N Pepa не было объявлений, и со сцены не исходил ни звук, пока из темноты не раздались первые строки песни «I Just Called to Say I Love You», вызвав огромный восторг публики. Загорелся свет, и Уандер продолжил свое выступление. Потеряв запрограммированный жесткий диск, он стал кричать группе об изменениях в нотах.

Финансирование и организация

Первоначальное финансирование концерта в честь 70-летия Нельсона Манделы поступило от Холлингсуорта и, в частности, от средств, вложенных им в производственную компанию Elephant House, созданную совместно с телевизионным продюсером Невиллом Болтом. Однако этих средств хватило лишь на "75 процентов от минимально необходимой суммы". Финансирование для внесения депозита за аренду стадиона Уэмбли было обеспечено за счет кредита, организованного профсоюзами при содействии Движения против апартеида. Уэмбли согласился на необычную процедуру: передавать доходы от продажи билетов сразу по мере их поступления, а некоторые телекомпании согласились оплатить права на трансляцию раньше обычного (хотя BBC не предоставила денежные средства, а оказала поддержку в виде предоставления оборудования). Несмотря на то, что главной целью мероприятия было привлечение внимания к ситуации в Южной Африке и к Нельсону Манделе, оно также принесло прибыль в размере 5 миллионов долларов. Половина этой суммы была направлена в Движение против апартеида для покрытия расходов, включая организацию протестной демонстрации на следующий день, а другая половина – семи благотворительным организациям, названным архиепископом Хаддлстоном, при условии, что ни одна из этих средств не будет использована для приобретения вооружений. Этими организациями были: Oxfam, Christian Aid, War on Want, Catholic Fund for Overseas Development, Save the Children, Bishop Ambrose Reeves Trust и Международный фонд обороны и помощи. С учетом интересов благотворительных организаций была создана компания Freedom Productions, которой были переданы права артистов. Права на проведение мероприятия принадлежат Tribute Inspirations Limited.

Послепись

Оценочная аудитория в 67 странах, достигшая 600 миллионов человек на праздновании 70-летия Манделы, возможно, была занижена, так как ряду африканских телерадиокомпаний была предоставлена бесплатная лицензия на трансляцию. Однако правительство апартеида не разрешило транслировать мероприятие в Южной Африке. Тем не менее, новости о концерте и его популярности дошли до Манделы и других политических заключенных. Со временем считается, что мощный резонанс, вызванный событием, усилил давление на правительство с целью освобождения Манделы, и вероятность его освобождения возрастала, хотя и спустя 20 месяцев после концерта и 27 лет после заключения в тюрьму. Незадолго до освобождения Манделы Холлингсворт, Терри и адвокат Манделы встретились в Лондоне, чтобы спланировать еще одно мероприятие – празднование освобождения Манделы и призыв к прекращению апартеида.