Мадиган (Madigan)

Введение

Фильм 1968 года, снятый Доном Сигелем (под именем Дональд Сигел).

«Мадиган» – американский нео-нуарный криминальный триллер 1968 года, режиссёр – Дон Сигел (под именем Дональд Сигел), в главных ролях – Ричард Видмарк, Генри Фонда и Ингер Стивенс. Сценарий, первоначально озаглавленный «Пятница, суббота, воскресенье», был адаптирован двумя сценаристами, попавшими в чёрные списки в 1950-х годах – Говардом Родманом (под псевдонимом Анри Симон) и Абрахамом Полонским. В основу фильма лёг роман 1962 года «Комиссар» Ричарда Догерти, бывшего начальника нью-йоркского бюро газеты Los Angeles Times, который в 1950-х годах служил заместителем комиссара полиции Нью-Йорка по связям с общественностью. Сигел был режиссёром, известным в то время своими напряжёнными боевиками, такими как «Линия огня» (1958) и «Ад для героев» (1962), а также оригинальным фильмом «Вторжение похитителей тел» (1956). Позже он снял пять фильмов с участием Клинта Иствуда, включая «Грязного Гарри».

Сюжет

В испанском Гарлеме Нью-Йорка полицейские детективы Дэн Мадиган и Рокко Бонаро врываются в обшарпанную квартиру и арестовывают Барни Бенеша, хулигана, разыскиваемого для допроса бруклинским отделением полиции. На мгновение отвлеченные обнаженной подругой подозреваемого, детективы оказываются перехитренными Бенешем, который сбегает, прихватив их оружие. Когда выясняется, что Бенеша разыскивают за убийство, Мадиган и Бонаро получают выговор от комиссара полиции Энтони Х. Рассела. Помимо этой новой проблемы, Рассела тревожат и другие дела: его замужняя любовница, Трисия Бентли, решила разорвать отношения; чернокожий священник, доктор Тейлор, утверждает, что его сын-подросток подвергся жестокому обращению со стороны расистских полицейских; и установлено, что давний друг и соратник Рассела, главный инспектор Кейн, взял взятку за защиту борделя. Раздраженный тем, что Мадиган и Бонаро нарушили правила, работая в другом отделении, Рассел дает им 72 часа на арест Бенеша. Несмотря на установленный срок, Мадиган пытается провести время со своей женой Джулией, которая испытывает социальное и сексуальное неудовлетворение из-за опасной и отнимающей много времени работы мужа, хотя она и не знает о его связи с Джонси, певицей ночного клуба. (Хотя и она тоже испытывает сексуальное неудовлетворение, и Мадиган говорит ей, что любит только Джулию.) Комиссар предъявляет Кейну доказательства взятки. Инспектор пытался помочь своему сыну выйти из затруднительного положения. Он предлагает сдать значок, но возмущен негодованием Рассела, спрашивая комиссара, что тот знает о том, каково быть отцом. Мадиган берет Джулию на костюмированный бал для полицейского департамента, который включает в себя проживание в отеле "Шерри Недерланд". Она взволнована и счастлива, пока не понимает, что он собирается бросить ее и вернуться к работе. Зная, что Джулия с нетерпением ждала танцев, он оставляет ее под присмотром капитана Бена Уильямса, который использует возможность, чтобы напоить ее и попытаться соблазнить – он почти добивается успеха, но она не может переступить через себя. Бенеш из пистолета Мадигана застрелил двух полицейских. Детективы наконец получают зацепку через букмекера по прозвищу Карлик Кастильоне, который связывает их с Хьюи, одним из сутенеров Бенеша. Выследив беглеца до квартиры в Испанском Гарлеме, Мадиган и Бонаро окружают здание и требуют, чтобы убийца сдался. Когда он отказывается, детективы бросаются внутрь и выбивают дверь. В перестрелке Мадиган получает смертельное ранение, прежде чем Бонаро удается убить Бенеша. Рассел пытается утешить Джулию, но она обвиняет его в бесчувственности и бюрократизме. Когда комиссар уходит с главным инспектором Кейном, его спрашивают о ситуации с доктором Тейлором и других неотложных делах. Рассел отвечает, что они могут заняться этими вопросами завтра.

In New York City's Spanish Harlem, police detectives Dan Madigan and Rocco Bonaro break into a sleazy apartment and arrest Barney Benesch, a hoodlum wanted for questioning by a Brooklyn precinct. Momentarily distracted by the suspect's nude girlfriend, the two detectives are outwitted by Benesch, who escapes with their guns. When it is discovered that Benesch was wanted for homicide, Madigan and Bonaro are reprimanded by Police Commissioner Anthony X. Russell. Aside from this new problem, Russell is troubled by other matters: his married mistress, Tricia Bentley, has decided to end their relationship; a black minister, Dr. Taylor, is claiming that his teenaged son was subjected to brutality by racist policemen; and proof has been established that Russell's longtime friend and associate, Chief Inspector Kane, has accepted a bribe to protect a hangout for prostitutes. Irritated by the fact that Madigan and Bonaro broke the rules by working for another precinct, Russell gives the two men 72 hours to arrest Benesch. Despite the deadline, Madigan tries to spend some time with his wife, Julia, who is socially and sexually frustrated as a result of her husband's dangerous and time consuming job, though unknown to her he has a girl on the side, Jonesy, a nightclub singer. (Though she's sexually frustrated as well, and Madigan tells her he only loves Julia.) The commissioner confronts Kane with the bribe evidence. The inspector was trying to help his son out of a jam. He offers to turn in his badge but resents Russell's outrage at how he could have done such a thing, asking the commissioner what he would know about being a father. Madigan takes Julia to a fancy dress ball for the department, which includes getting to stay at the Sherry Netherland Hotel. She's excited and happy until she realizes he's going to ditch her early on and go back to work. Knowing Julia was looking forward to dancing, he leaves her in the hands of Captain Ben Williams, who uses the opportunity to get her drunk and seduce her—he nearly succeeds, but she can't go through with it. Benesch shoots two policemen with Madigan's gun. The detectives finally get a lead through bookie Midget Castiglione, who puts them in touch with Hughie, one of Benesch's pimps. Tracing the fugitive to a Spanish Harlem apartment, Madigan and Bonaro bring in a police cordon and order the killer to surrender. When he refuses, the two detectives rush the building and break down the door. In the exchange of gunfire, Madigan is fatally wounded before Bonaro can kill Benesch. Russell tries to comfort Julia, but she accuses him of being a heartless administrator. As the commissioner leaves with Chief Inspector Kane, he is asked about Dr. Taylor's situation and other pressing matters at hand. Russell tells him that these are things they can address tomorrow.

Критический отклик

Отзывы о фильме «Мадиган» были одними из самых высоких среди всех фильмов, снятых Сигелем. Критики хвалили его реалистичное изображение городской жизни и лаконичный стиль, а зрители – динамичность и напряженность. Сигель впоследствии снял другие успешные фильмы о полицейских, включая «Улица Кугана» (1968) и «Грязный Гарри» (1971).

Тема

Биограф Джудит М. Касс рассматривает характеристику Дэниела Мадигана как "один из наиболее автобиографичных из предполагаемых героев Сигеля". Мадиган воплощает в себе едва сдерживаемое насилие и подлинную чувствительность человека, которому суждено выбирать не тех женщин [и] сражаться в не тех битвах против врага, лишенного моральных принципов даже больше, чем он сам. Касс отмечает, что "не та битва" является аналогией "непрекращающейся войне между Сигелем и его продюсерами", за которую режиссер считал, что его несправедливо наказали. Сигель, по-видимому, ощущал парадоксальность своего положения бунтующего режиссера в крупной корпорации и переносил это ощущение на экран, воплощая его в образах своих героев-нонконформистов, обреченных на роль жертв.

Коллаборативный стычок

Серьезные столкновения между Сигелем и продюсером Фрэнком Розенбергом омрачили производство. Розенберг был ветераном студии, считавшим себя главным на проекте; по мнению Сигеля, как только начинались съемки, главным был он. Например, в первый же день съемочного графика, составленного Розенбергом, была запланирована глубоко эмоциональная и пронзительная сцена, которая происходит в конце фильма, где актриса Ингер Стивенс отчитывает Генри Фонду за смерть своего мужа. Чтобы еще больше затруднить концентрацию Стивенс, ей также предстояло снимать примерки костюмов в течение всего дня. Стивенс подошла к Сигелю почти в слезах. Режиссер извинился, предложив: "Когда вы играете эту болезненную сцену с мистером Фондой, подумайте о ненависти, которую вы испытываете к Фрэнку Розенбергу, который и создал этот нелепый график". В итоге Сигель написал: "Мисс Стивенс создала поразительный, поистине великолепный и смелый образ". Розенберг также, по сообщениям, вмешивался в мелочи, вызывая раздражение, например, во время съемок первой сцены Генри Фонды. Актер вошел в комнату, где Сьюзан Кларк лежала на кровати, и сказал: "Теперь можешь открыть другой глаз, я приготовил кофе". Сигель сказал: "Печатать!", но Розенберг, наблюдавший за этим, потребовал переснять сцену, потому что Фонда не произнес артикль "the" перед словом "кофе". "Это полностью меняет смысл", – настаивал Розенберг. Когда разъяренный Сигель отказался переснимать, Розенберг позже попросил Фонду записать "the" и смонтировал его в финальную версию. Наиболее серьезный конфликт разгорелся из-за места съемок финальной, насыщенной действием сцены. Большая часть фильма была снята в Нью-Йорке, но для финала съемочная группа переехала в Лос-Анджелес. Нью-Йорк становился слишком опасным: на машину Видмарка и Гвардино напала банда в Гарлеме, а у реквизитора совершили ограбление. Розенберг выбрал локацию в Лос-Анджелесе, которая показалась Сигелю банальной и практически непригодной. Затем Сигель сам обнаружил идеальное место, очень похожее на Нью-Йорк, но Розенберг продолжал настаивать на своем выборе. Сигель обошел Розенберга и обратился к Лью Вассерману, главе Universal. Он убедительно представил свою точку зрения, показал фотографии обеих локаций, и Вассерман согласился, что выбор Сигеля лучше. Генри Фонда подтвердил эти рассказы о Розенберге. Привлеченный проектом из-за многогранности роли комиссара полиции, он обнаружил, что Розенберг смягчил глубину персонажа в сценарии. "Он просто никого не слушал", – сказал Фонда. "Он воображал себя писателем и переписывал сцены, которые мы пытались изменить на съемочной площадке, но в итоге заставлял нас дублировать их так, как он написал, возвращая отдельные слова. Мы с остальными на съемочной площадке прекрасно ладили. Это все еще был хороший фильм благодаря тому, что сделал с ним Дон". "Дон – жесткий человек", – сказал Ричард Видмарк. "Он мог бы пойти на уступки в отношении концовки, которую мы хотели. Он мог бы сказать: "Давайте снимем это и покончим с этим". Это был конец фильма, и мы все устали. Но нет, ни в коем случае. Он сражался как черт. Режиссер не может работать, исходя из того, что он должен нравиться всем. Если он так сделает, то рано или поздно столкнется с реальностью". Видмарк назвал Сигеля одним из трех лучших режиссеров, с которыми ему доводилось работать, наряду с Джоном Фордом и Элией Казаном. "Он эффективен, организован, спокоен и полностью контролирует ситуацию. Не остается никаких недосказанностей. И у него есть вкус".

Serious clashes between Siegel and producer Frank Rosenberg marred the production. Rosenberg was a studio veteran who considered himself the boss of the project; as far as Siegel was concerned, once the cameras rolled, Siegel was boss. The very first day of the shooting schedule set by Rosenberg, for example, called for a highly emotional and poignant scene that comes at the end of the film, in which actress Inger Stevens berates Henry Fonda for the death of her husband. To make things more difficult for Stevens' concentration, she was also scheduled to shoot wardrobe tests throughout the day. Stevens approached Siegel almost in tears. The director apologized, suggesting, "When you're playing this painful scene with Mr. Fonda, think of the loathing you feel for Frank Rosenberg, who is responsible for this ridiculous schedule." In the end, Siegel wrote, "Miss Stevens gave a startling portrayal, truly magnificent and brave." Rosenberg also reportedly interfered in tiny, annoying ways, as in the shooting of Henry Fonda's first scene. The actor walked into a room where Susan Clark was lying on a bed and said, "You can open the other eye now, I made coffee." Siegel said, "Print it," but Rosenberg, who had been watching, demanded that it be reshot because Fonda didn't say "the" coffee. "It changes the whole meaning," Rosenberg insisted. When an angry Siegel refused to reshoot it, Rosenberg later had Fonda record the "the" and looped it into the final cut. The most significant clash came over the location for the action packed ending. Most of the picture had been shot on location in New York, but for the finale the company moved to Los Angeles. New York was getting to be too dangerous: Widmark and Guardino's car had been attacked by a gang in Harlem, and the prop man had been mugged. Rosenberg picked a location in L. A. that Siegel found to be unimaginative and virtually unusable. Siegel himself then discovered a location that was perfect and looked very much like New York, but Rosenberg still insisted that his choice be used. Siegel went over Rosenberg's head to Lew Wasserman, the head of Universal. He made his case, showed photos of both locations, and Wasserman agreed that Siegel's choice was best. Henry Fonda echoed these accounts of Rosenberg. Attracted to the project because his part as the police commissioner was so three dimensional, he found that Rosenberg toned down much of the character's depth in the screenplay. "He just wouldn't listen to anything," Fonda said. "He fancied himself a writer and rewrote scenes which we'd try to change on the set, but eventually he'd make us dub it the way he had written it, putting single words back in. The rest of us on the set got along beautifully. It was still a good picture because of what Don did with it." "Don's tough," said Richard Widmark. "He could have slid over the ending we wanted. He could have said, 'Let's shoot it and get it over with.' It was the end of the picture and we were all tired. But no sir. He fought like a bastard. A director can't operate on the idea that everyone has to like him. If he does, somewhere along the line reality is going to hit." Widmark called Siegel one of the three best directors he ever worked with, along with John Ford and Elia Kazan. "He's efficient, organized, quiet, and in total command. You never feel any loose ends. And he has taste."

Телесериал

В 1972 году Видмарк вновь исполнил главную роль (фактически вернув персонажа из мертвых) в телесериале NBC "Мадиган". Сериал транслировался в рамках цикла "Тайны среды" NBC, разделяя эфирное время с другими программами. Он просуществовал всего один сезон, выпустив шесть эпизодов.