Введение

Разделение полномочий между национальным, региональными, племенными и местными органами власти

В Соединенных Штатах федерализм представляет собой конституционное разделение власти между правительствами штатов и федеральным правительством Соединенных Штатов. С момента основания страны, и особенно после окончания Гражданской войны, полномочия постепенно переходили от штатов к национальному правительству. Развитие федерализма включает в себя этапы двойного, кооперативного и нового федерализма.

Ранний федерализм

Федерализм – это форма политической организации, стремящаяся разграничивать и объединять государства, наделяя различные уровни власти разными полномочиями для принятия решений, чтобы обеспечить определенную степень политической самостоятельности в рамках единой структуры. Федерализм стал политическим решением проблем, связанных со Статьями Конфедерации, которые предоставляли конфедеральному правительству мало практической власти. Например, Статьи позволяли Континентальному конгрессу заключать договоры и объявлять войну, но не давали ему возможности собирать налоги для финансирования армии, а для принятия всех важных решений требовалось единогласное голосование. Движение за федерализм значительно усилилось в результате реакции на восстание Шейса 1786–1787 годов – вооруженное восстание мелких фермеров в западном Массачусетсе. Восстание было вызвано тяжелым экономическим положением, которое, отчасти, было обусловлено неспособностью конфедерального правительства эффективно решать проблему долгов, возникших в ходе американской войны за независимость. Более того, конфедеральное правительство оказалось не в состоянии направить армию для подавления восстания, поэтому Массачусетсу пришлось самостоятельно формировать свои войска. 15 мая 1787 года пятьдесят пять делегатов собрались в здании Филадельфийского Государственного дома на том, что впоследствии стало известно как Конституционный конвент. Там делегаты обсуждали структуру, положения и ограничения федерализма, которые должны были быть закреплены в Конституции Соединенных Штатов. Это стало четким шагом в развитии федералистской мысли. Джеймс Мэдисон в предконвентном меморандуме для делегатов отметил, что, поскольку «едва ли можно ожидать, что законодательные собрания штатов будут придерживаться просвещенных взглядов на национальные вопросы», необходимо более сильное центральное правительство. Позже Мэдисон написал в «Федералисте» № 10 в поддержку федерального правительства: «Чем меньше число людей, составляющих большинство, и чем меньше территория, на которой они находятся, тем легче им будет договариваться и осуществлять свои планы угнетения. Расширяя сферу, вы включаете большее разнообразие партий и интересов; вы делаете менее вероятным, что большинство будет иметь общий мотив для посягательства на права других граждан». Конвент начал вносить изменения в свой первоначальный план, но затем решил отказаться от дальнейших попыток внесения поправок и официально приступил к разработке новой Конституции Соединенных Штатов. Благодаря авторитету Джорджа Вашингтона и изобретательности и организаторским способностям сторонников Конституции, она была ратифицирована во всех штатах. После завершения работы конвента и публикации Конституции для всеобщего ознакомления, федералисты и антифедералисты начали активно распространять свои противоположные взгляды в местных газетах и изданиях. Наиболее убедительной защитой новой Конституции стали «Федералистские записки» – сборник из 85 анонимных эссе, опубликованных в Нью-Йорке с целью убедить жителей штата проголосовать за ее ратификацию. В этих статьях, написанных Александром Гамильтоном и Джеймсом Мэдисоном, с некоторыми вкладами Джона Джея, рассматривались преимущества новой предложенной Конституции, а также анализировались политическая теория и принципы, лежащие в основе различных статей Конституции. «Федералистские записки» остаются одним из важнейших документов в американской истории и политологии. Противники новой Конституции стали известны как антифедералисты. Они, как правило, придерживались местных, а не космополитических взглядов, были ориентированы на плантации и фермерские хозяйства, а не на торговлю или финансы, и выступали за сильные правительства штатов и слабое национальное правительство. По мнению политолога Джеймса Уилсона, антифедералисты «были гораздо более привержены сильным штатам и слабому национальному правительству. Они считали, что сильное национальное правительство будет оторвано от народа и будет использовать свои полномочия для уничтожения или поглощения функций, которые надлежащим образом принадлежат штатам». Критика антифедералистов вскоре сосредоточилась на отсутствии билля о правах, который федералисты в ратификационных конвентах обещали предоставить. Вашингтон и Мэдисон лично пообещали рассмотреть поправки, понимая, что они необходимы для снижения давления с целью созыва второго конституционного конвента, который мог бы радикально изменить и ослабить новое федеральное правительство. Мэдисон предложил поправки, которые предоставляли больше прав отдельным лицам, чем штатам, что вызвало критику со стороны антифедералистов, обвинивших его в отвлечении внимания. Десятая поправка установила принципы федерализма в Соединенных Штатах.

Федералистская партия

После того, как первое федералистское движение достигло своих целей в продвижении Конституции, возникла официальная Федералистская партия с несколько иными задачами. Она основывалась на политике Александра Гамильтона и его сторонников, направленной на создание сильного национального правительства, свободную интерпретацию Конституции и развитие меркантильной (а не аграрной) экономики. Со временем фракции, придерживавшиеся этих принципов, организовались в первую политическую партию страны – Федералистскую партию, и цели и судьба движения стали соотноситься с судьбой порожденной им партии. Хотя федералистское движение 1780-х годов и Федералистская партия были различными образованиями, их связывало не только общее название. Джефферсоновская, или Демократическо-республиканская партия, выступавшая в оппозиции к Федералистской партии, подчеркивала опасения, что сильное национальное правительство представляет угрозу свободам граждан. Они указывали на то, что государственный долг, созданный новым правительством, приведет к банкротству страны, и что держателям федеральных облигаций выплачиваются средства, собранные с помощью налогов с честных фермеров и рабочих. Эти идеи нашли отклик у антифедералистов, оппонировавших федералистскому движению 1780-х годов. Как задокументировал Норман Рисжорд на примере Вирджинии, из числа сторонников Конституции в 1788 году 69% присоединились к Федералистской партии, а почти все (94%) противники – к республиканцам. 71% сторонников Томаса Джефферсона в Вирджинии были бывшими антифедералистами, которые по-прежнему опасались централизованной власти, в то время как лишь 29% ранее поддерживали Конституцию. Иными словами, почти все противники федералистского движения стали противниками Федералистской партии. Однако Джеймс Мэдисон, один из наиболее активных сторонников Конституции и участник первого федералистского движения, примкнул к джефферсоновцам. Движение достигло своего пика с избранием Джона Адамса, открытого сторонника федералистов, на пост президента. Но после поражения Адамса на выборах 1800 года и смерти Гамильтона Федералистская партия вступила в период длительного упадка, из которого ей так и не удалось оправиться. Окончательный удар по Федералистской партии был нанесен Хартфордской конвенцией 1814 года, на которой пять штатов Новой Англии собрались для обсуждения ряда конституционных поправок, необходимых для защиты интересов Новой Англии в связи с блокадой их портов британским флотом во время войны 1812 года. На этих тайных заседаниях также обсуждалась возможность отделения. Три делегата были направлены в Вашингтон для переговоров об условиях Новой Англии, но обнаружили, что уже подписан Гентский мирный договор, положивший конец войне с Великобританией. По всей стране республиканцы использовали блестящую победу при Новом Орлеане, чтобы высмеять федералистов, представляя их трусами или пораженцами. Федералисты с тех пор ассоциировались с нелояльностью и провинциализмом Хартфордской конвенции и были уничтожены как политическая сила.

Под маршалловым судом

Верховный суд США под руководством главного судьи Джона Маршалла сыграл важную роль в определении полномочий федерального и штатных правительств в начале XIX века. Поскольку Конституция США не определяет чётко многие границы между уровнями власти, Верховный суд разрешил этот вопрос в ряде дел. Особенно важными стали дела "МакКаллоч против Мэриленда", в котором суд единогласно постановил, что штаты не имеют права облагать налогом федеральное учреждение, признанное законным и необходимым, "Гиббонс против Огдена", в котором Конгрессу было подтверждено исключительное право регулировать межштатную торговлю в соответствии с положениями о торговле, а не штатам, и "Марбери против Мэдисона", которое значительно расширило полномочия национального правительства. Заметным примером, когда суд Маршалла укрепил позиции штатов в рамках федерализма, было дело "Баррон против Балтимора", в результате которого суд единогласно заключил, что Пятая поправка распространяется только на федеральное правительство и не применяется к штатам.

Двойной федерализм

Несмотря на активное продвижение федерального правительства со стороны председателя Верховного суда Джона Маршалла, суд его преемника Роджера Б. Тейни (1835–1864) рассматривал дела, поддерживающие равносильную силу как национального, так и штатных правительств. Основная философия того времени заключалась в том, что правительство США должно ограничиваться своими перечисленными полномочиями, а все остальные полномочия принадлежат штатам. Любые полномочия, не предоставленные Конституцией правительству США, передавались штатам посредством Десятой поправки. Двойной федерализм оказал значительное влияние на социальные вопросы в Соединенных Штатах. Дело "Дред Скотт против Сэнфорда" стало примером того, как двойной федерализм Тейни способствовал нарастанию напряженности, в конечном итоге приведшему к началу Гражданской войны. Другим примером социального воздействия двойного федерализма стало решение по делу "Плесси против Фергюсона". Двойной федерализм установил, что правительство США не имеет права принимать законы по вопросам морали. Это был вопрос, который должны были решать штаты, и таким образом могла существовать доктрина "раздельные, но равные". В конце концов, незадолго до завершения эпохи двойного федерализма, Шестнадцатая и Сеventнадцатая поправки укрепили власть национального правительства и разграничили полномочия между штатами и федеральным центром (Fuad Nor, 1977).

Между двойным федерализмом и Новым курсом

Ратификация Четырнадцатой поправки в 1868 году ознаменовала собой значительный перенос полномочий от правительств штатов к федеральному правительству, установив приоритет гражданства Соединенных Штатов над гражданством штата. Со временем применение Четырнадцатой поправки и включение Билля о правах в юрисдикцию штатов укрепили власть федерального правительства по защите от посягательств штатов на индивидуальные права. Четырнадцатая поправка обеспечивала защиту основных прав отдельного гражданина от угроз, исходящих от прав штата, посредством оговорки о привилегиях и иммунитетах. Тем не менее, после решений суда Тейни и утверждения принципов двойного федерализма, разделение полномочий между федеральным, штатными и местными органами власти оставалось относительно неизменным на протяжении более чем столетия. Политолог Теодор Лови обобщил систему, существовавшую в те годы, в своей работе «Конец республиканской эры».

Отсутствие этих изменений наиболее заметно проявляется в решениях Верховного суда, касающихся федерализма в контексте эпохи laissez-faire и промышленных интересов, известной как «Позолоченный век». В деле «Соединенные Штаты против компании E. C. Knight» (1895) Верховный суд продолжил курс на укрепление принципов двойного федерализма, отменив положение антимонопольного закона Шермана. Решением 8–1 Суд постановил, что Конгресс не обладает полномочиями в рамках Положения о торговле регулировать монополии, придерживаясь ограниченной трактовки межгосударственной торговли, что стало победой прав штатов. В 1918 году аналогичное решение было вынесено большинством голосов 5–4 в деле «Хаммер против Дагенхарта», оспаривавшем конституционность Федерального закона о детском труде 1915 года. Однако к 1941 году это решение было отменено в деле «Соединенные Штаты против компании Дарби Ламбер». Еще одну победу принципов двойного федерализма Суд одержал в деле «Койл против Смита» (1911), остановив попытки Оклахомы перенести свою столицу в Оклахома-Сити. Штат согласился оставить столицу в Гатри как минимум до 1913 года в соответствии с условиями Акта о предоставлении прав 1906 года, в котором были изложены условия принятия Оклахомы в Союз в качестве штата. Эти дела демонстрируют последовательную готовность Верховного суда выносить решения в пользу прав штатов до дела «Национальный совет по трудовым отношениям против корпорации Jones & Laughlin Steel» (1937), которое положило начало новой эре кооперативного федерализма в судебной практике.

Кооперативный федерализм

Кооперативный федерализм предполагает более свободную интерпретацию Десятой поправки. В частности, он основывается на идее, что Десятая поправка не наделяет штаты какими-либо дополнительными полномочиями. Он исходит из предположения, что федеральное и штатные правительства являются «партнерами», при этом федеральное правительство принимает законы, которые штаты должны исполнять. В качестве конститутной основы для своей аргументации он опирается на положение о верховенстве и положение о необходимых и надлежащих полномочиях. Такие судебные дела, как «Соединенные Штаты против компании Darby Lumber» и «Гарсия против Транзитного управления Сан-Антонио», расширили роль кооперативного федерализма, обязывая штаты обеспечивать соблюдение федеральных трудовых законов. Хотя корни кооперативного федерализма уходят во времена Гражданской войны, Великая депрессия ознаменовала резкий конец дуалистического федерализма и значительный сдвиг к сильному национальному правительству. Политика «Нового курса» президента Франклина Д. Рузвельта оказала влияние на жизнь граждан США, как ни одна другая федеральная мера ранее. Поскольку Верховный суд отклонил почти все экономические предложения Рузвельта, президент предложил законопроект о реформе судебных процедур 1937 года с целью увеличения числа судей. Расширение суда, которое так и не состоялось, вкупе с Конгрессом, контролируемым демократами, могло бы склонить судебные решения в пользу политики Рузвельта. Лоуи отмечает три решения Верховного суда, которые подтвердили сдвиг власти: «Национальный совет по трудовым отношениям против Jones & Laughlin Steel Corporation», «Helvering против Дэвиса» и «Steward Machine Company против Дэвиса». Национальному правительству пришлось сотрудничать со всеми уровнями власти для реализации политики «Нового курса»; местное самоуправление получило равный статус с другими уровнями власти, поскольку федеральное правительство полагалось на политические машины на уровне городов, чтобы обходить законодательные собрания штатов. Ранее четкое разделение обязанностей между штатами и национальным правительством описывалось как «многослойный пирог», но, поскольку границы ответственности размылись, кооперативный федерализм стали сравнивать с «мраморным пирогом» или «забором из штакетника». В условиях кооперативного федерализма федеральные средства распределяются посредством целевых грантов или категориальных грантов, что дает федеральному правительству больший контроль над использованием этих средств.

Новый федерализм

Другое движение, называющее себя "Новым федерализмом", появилось в конце 20-го и начале 21-го веков. Многие идеи Нового федерализма возникли у Ричарда Никсона. Новый федерализм, характеризующийся постепенным возвращением власти штатам, был инициирован президентом Рональдом Рейганом (1981–89) с его "революцией деволюции" в начале 1980-х годов и продолжался до 2001 года. Ранее федеральное правительство предоставляло штатам целевые гранты, ограничивая их использование финансирования конкретными программами. Однако администрация Рейгана ввела практику предоставления блочных грантов, предоставив правительствам штатов свободу расходовать средства по своему усмотрению. Примером и первым случаем этого стало дело *Garcia v. San Antonio Metropolitan Transit Authority (SAMTA)* (1985). Гарсия, работник SAMTA, обжаловал решение о том, что поскольку SAMTA получает федеральные средства, она обязана соблюдать федеральные трудовые нормы. SAMTA утверждала, что это не так, поскольку полученные средства должны использоваться по их усмотрению и не подпадают под действие федеральных законов, поскольку компания управляется на местном уровне и самостоятельно принимает решения о системе общественного транспорта. Это дало штатам больше автономии и власти, позволяя им проявлять большую гибкость и не подчиняться федеральным правилам. В рамках Нового федерализма возникает вопрос, может ли федеральное правительство конституционно обязывать штаты реализовывать федеральную политику? Для ответа на этот вопрос суды используют принцип недопущения принуждения (anti-commandeering). "Доктрина недопущения принуждения гласит, что федеральное правительство не может требовать от штатов или должностных лиц штатов принимать или обеспечивать соблюдение федерального закона". Этот принцип был закреплен в деле *New York v. United States* (1992). В этом деле Нью-Йорк подал в суд на федеральное правительство, оспаривая полномочия Конгресса регулировать управление отходами. Суд постановил, что это нарушает десятую поправку, поскольку Конгресс фактически принудил штат Нью-Йорк к соблюдению федеральных правил, в то время как штаты уже несут законную ответственность за переработку отходов. Установление этого принципа предоставило штатам большую автономию в вопросах, находящихся в их компетенции. Современным примером применения этого правила является дело *Murphy v. National Collegiate Athletic Association* (2018). Губернатор Нью-Джерси оспорил федеральный запрет на спортивные азартные игры. Суды вновь применили принцип недопущения принуждения, разрешив штатам регулировать спортивные азартные игры по своему усмотрению. Это начинает приобретать характер тенденции, поскольку штаты принимают законы по вопросам, которые часто запрещены или строго регулируются Конгрессом на федеральном уровне в соответствии с положением о регулировании торговли (commerce clause), например, в области медицинской марихуаны (*Gonzales v. Raich*), частичного прерывания беременности (*Gonzales v. Carhart*), владения оружием (*United States v. Lopez*), федеральных полномочий полиции (*United States v. Morrison*, отменивший положения Закона о борьбе с насилием в отношении женщин) или сельского хозяйства (*Wickard v. Filburn*).

Недавний федерализм

Баланс между властью штатов и федеральным центром в XXI веке менялся. В отчете Рокфеллерского института за 2009 год, подготовленном Мартой Дертик, она утверждает, что "обычная тенденция в отношениях между федеральным правительством и штатами в Соединенных Штатах – к централизации".

Президентство Джорджа Буша

О администрации Буша (2001-2009) Дертик заявил, что "традиционный федерализм выдержал испытание агрессивным президентством" в отношении военных действий и действий в чрезвычайных ситуациях, и далее, что администрация Буша "в ретроспективе оказалась более централизующей, чем милитаризующей". По словам Томаса Л. Гейса о федерализме в администрации Обамы, "стремление к центральному контролю – это не ново: администрация Дж.У. Буша делала то же самое". Обама вступил в должность после финансового кризиса 2007-2008 годов, что потребовало от него принятия мер по стабилизации экономики. В 2009 году он представил Закон об американском восстановлении и реинвестициях (ARRA). Этот закон был направлен на стабилизацию бюджетов штатов и местных органов власти, финансовую помощь и обеспечение безопасности рабочих мест. ARRA рассматривался как значительное проявление федеральной власти, которое подверглось критике со стороны многих консерваторов, однако это происходило при участии коалиции, в которую входили правительства штатов как активные участники, тесно сотрудничавшие при разработке и реализации закона. Политика администрации Барака Обамы в отношении каннабиса заключалась в ослаблении федерального правоприменения, предоставляя штатам больше прав в определении законности марихуаны.

Президентство Дональда Трампа

Федерализм при Дональде Трампе (2017-2021) был более сложным. В 2020 году, во время пандемии коронавируса, президентская администрация замедлила реагирование, а федеральные агентства столкнулись с вмешательством со стороны администрации, несмотря на то, что федеральное правительство традиционно занимается вопросами общенационального значения, включая стихийные бедствия или вспышки вирусов. Наказательный федерализм, то есть использование федеральным правительством мер наказания в отношении штатов и местных органов власти, стал актуальной проблемой во время администрации Трампа. Гоелцхаузер и Кониски отмечают, что наиболее ярким примером наказательного федерализма является вмешательство администрации Трампа в дела Калифорнии через Агентство по охране окружающей среды (EPA) в 2018 году и задержка оказания помощи Пуэрто-Рико после стихийных бедствий. Они также утверждают, что "пандемия, помимо огромных человеческих страданий, привела к событию федерализма, определяющему целое столетие". По мнению Томпсона, Вонга и Рэйба, "Трамп был особенно активен в использовании исполнительной власти, или так называемого "административного президентства", для достижения своих целей, включая издание указов и внесение изменений в нормативные акты". Однако "силы федерализма, особенно генеральные прокуроры штатов, губернаторы и законодательные собрания, часто препятствовали реализации исполнительных инициатив Трампа и снижали их эффективность".

Президентство Джо Байдена

Федерализм администрации Байдена – развивающаяся дискуссия. Одной из тем, связанных с федерализмом, являются меры, которые федеральное правительство может использовать для борьбы с пандемией COVID-19 и укрепления общественного здравоохранения.

Ссылки и дополнительное чтение

PDF. Конституция США.