Введение

"Слёзы в дожде" — монолог из 42 слов, представляющий собой последние слова персонажа Роя Батти (в исполнении Ратгера Хауэра) в фильме Ридли Скотта "Бегущий по лезвию", вышедшем в 1982 году. Написанный Дэвидом Пейплсом и измененный Хауэром, этот монолог часто цитируется. Кинокритик Марк Роулендс назвал его "пожалуй, самым трогательным монологом смерти в истории кино", и он общепризнан как определяющий момент в актерской карьере Хауэра.

Контекст

Монолог близок к концу фильма "Бегущий по лезвию", где детективу Рику Декарду (в исполнении Харрисона Форда) было приказано выследить и уничтожить Роя Батти, вышедшего из-под контроля искусственного "репликанта". Во время погони на крыше в проливной дождь, Декард не справляется с прыжком и повисает на краю здания, держась пальцами, готовый сорваться насмерть. Батти поворачивается и коротко говорит Декарду о том, как всё изменилось, но в последний момент спасает его. Осознавая, что его короткая жизнь подходит к концу, Батти обращается к своему потрясенному противнику, размышляя о своем опыте и смертности, делая драматические паузы после каждого слова:

Критическое восприятие и анализ

Сидни Перковиц, пишущий в книге «Hollywood Science», высоко оценил эту речь: «Если в научно-фантастическом кино есть великая речь, то это последние слова Бэтти». Он отмечает, что она «подчеркивает человеческие черты репликанта, смешанные с его искусственными возможностями». Джейсон Вест, в своей книге «Future Imperfect: Philip K. Dick at the Movies», похвалил исполнение этой сцены: «Мастерская игра Хауэра пронзительна в своем нежном изображении воспоминаний, переживаний и страстей, которые двигали короткой жизнью Бэтти». Журналист газеты The Guardian Майкл Ньютон отметил, что «в одной из самых ярких сцен фильма Рой и Деккард преследуют друг друга в темной квартире, играя в жестокую детскую игру в прятки. По мере развития событий сходство между ними становится все более очевидным – оба охотник и жертва, оба испытывают боль, оба борются с раненой, когтистой рукой. Если фильм намекает на связь, которую Деккард в этот момент может еще отрицать, то в конце всякое сомнение рассеивается. Жизнь Роя завершается актом милосердия, который возвышает его морально над коммерческими структурами, стремящимися его уничтожить. Если Деккард не способен увидеть себя в другом, то Рой – способен. Белый голубь, неправдоподобно взмывающий вверх от Роя в момент его смерти, возможно, чрезмерно символичен; но, по крайней мере, для меня фильм заслужил этот момент, показывая, что в репликанте, как и в самой репликативной технологии кино, остается место для чего-то человеческого». После смерти Хауэра в июле 2019 года Лия Шейд из Лексингтонской теологической семинарии написала в Patheos о Бэтти как о христоподобной фигуре. Она комментирует сцену, где Бэтти, с гвоздем, пронзающим ладонь, обращается к Деккарду, висящему на балке:

Затем, когда Деккард качается на стальной балке крыши после неудачного прыжка через пропасть, появляется Рой, держащий белого голубя. Он легко перепрыгивает к Деккарду и наблюдает, как его охотник отчаянно пытается удержаться. «Невероятно жить в страхе, не правда ли? Вот что значит быть рабом». И как только рука Деккарда начинает соскальзывать, Рой протягивает руку и хватает его – своей рукой, пронзенной гвоздем. Он поднимает Деккарда и заносит его на крышу, совершая последний акт милосердия по отношению к человеку, который убил его друзей и намеревался убить его. В этот момент Рой становится фигурой, напоминающей Христа, его рука напоминает руку Иисуса, пригвожденную к кресту. Распятие было актом спасения. И потрясающий последний поступок Роя – спасение Деккарда, который этого совершенно не заслуживал – это мощная сцена благодати.