Джордано Бруно: Философ, мыслитель и мученик науки.

Джордано Бруно (1548-1600): итальянский философ, математик и космолог. Развивал идеи Коперника, сторонник гелиоцентризма и множественности миров.

24 мин чтения

100%

Источник: Giordano Bruno — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Итальянский доминиканский монах, философ и математик (1548–1600) – итальянский философ Джордано Бруно.

Джордано Бруно (/dʒ//ɔr/'/d//ɑː//n//oʊ// /'/b//r//uː//n//oʊ/; dʒorˈdaːno ˈbruːno; Iordanus Brunus Nolanus; урождённый Филиппо Бруно, январь или февраль 1548 – 17 февраля 1600) – итальянский философ, поэт, космологический теоретик и эзотерик. Он известен своими космологическими теориями, которые концептуально расширили тогдашнюю новую модель Коперника. Он предположил, что звёзды – это далёкие солнца, окружённые своими планетами (экзопланетами), и высказал предположение, что на этих планетах может существовать своя жизнь, что является космологической позицией, известной как космический плюрализм. Он также утверждал, что Вселенная бесконечна и не имеет центра. Хотя Бруно начал как доминиканский монах, во время пребывания в Женеве он обратился в кальвинизм. Позже он был предан суду римской инквизиции по обвинению в отрицании ряда основополагающих католических доктрин, включая вечное проклятие, Троицу, божественность Христа, девственность Марии и транссубстанциацию. Пантеизм Бруно не был воспринят церковью благосклонно, равно как и его учение о метапсихозе, касающееся реинкарнации души. Инквизиция признала его виновным, и в 1600 году он был сожжён заживо на костре на римской площади Кампо-де-Фьори. После смерти он получил значительную известность, особенно среди комментаторов XIX и начала XX веков, которые считали его мучеником науки. Однако большинство историков сходятся во мнении, что его суд за ересь был вызван не его космологическими взглядами, а скорее его религиозными убеждениями и представлениями о загробной жизни, хотя некоторые всё ещё утверждают, что главной причиной смерти Бруно действительно были его космологические взгляды. Дело Бруно до сих пор считается знаковым в истории свободомыслия и развивающихся наук. Помимо космологии, Бруно также много писал об искусстве памяти – о совокупности слабо структурированных мнемонических техник и принципов. Историк Фрэнсис Йейтс утверждает, что Бруно испытал глубокое влияние досократического философа Эмпедокла, неоплатонизма, эрметизма эпохи Возрождения и легенд, связанных с эллинистическим представлением о Гермесе Трисмегисте, подобных тем, что встречаются в Книге Бытия. Другие исследования Бруно были сосредоточены на его качественном подходе к математике и применении пространственных концепций геометрии к языку.

Giordano Bruno (/dʒ//ɔr/'/d//ɑː//n//oʊ// /'/b//r//uː//n//oʊ/; dʒorˈdaːno ˈbruːno; Iordanus Brunus Nolanus; born Filippo Bruno, January or February 1548 – 17 February 1600) was an Italian philosopher, poet, cosmological theorist and esotericist. He is known for his cosmological theories, which conceptually extended to include the then novel Copernican model. He proposed that the stars were distant suns surrounded by their own planets (exoplanets), and he raised the possibility that these planets might foster life of their own, a cosmological position known as cosmic pluralism. He also insisted that the universe is infinite and could have no center. While Bruno began as a Dominican friar, he embraced Calvinism during his time in Geneva. He was later tried for heresy by the Roman Inquisition on charges of denial of several core Catholic doctrines, including eternal damnation, the Trinity, the divinity of Christ, the virginity of Mary, and transubstantiation. Bruno's pantheism was not taken lightly by the church, nor was his teaching of metempsychosis regarding the reincarnation of the soul. The Inquisition found him guilty, and he was burned alive at the stake in Rome's Campo de' Fiori in 1600. After his death, he gained considerable fame, being particularly celebrated by 19th and early 20th century commentators who regarded him as a martyr for science. However, most historians agree that his heresy trial was not a response to his cosmological views but rather a response to his religious and afterlife views, although some still contend that the main reason for Bruno's death was indeed his cosmological views. Bruno's case is still considered a landmark in the history of free thought and the emerging sciences. In addition to cosmology, Bruno also wrote extensively on the art of memory, a loosely organized group of mnemonic techniques and principles. Historian Frances Yates argues that Bruno was deeply influenced by the presocratic Empedocles, Neoplatonism, Renaissance Hermeticism, and Book of Genesis like legends surrounding the Hellenistic conception of Hermes Trismegistus. Other studies of Bruno have focused on his qualitative approach to mathematics and his application of the spatial concepts of geometry to language.

Ранние годы, 15481576

Родился Филиппо Бруно в Ноле (коммуна в современной провинции Неаполь, в южноитальянском регионе Кампания, тогда часть Королевства Неаполь) в 1548 году. Он был сыном Джованни Бруно (1517 – ок. 1592), солдата, и Фраулиссы Саволино (1520 ?). В юности его отправили в Неаполь для получения образования. Он занимался с частными учителями в августинском монастыре и посещал публичные лекции в Studium Generale. В возрасте 17 лет он вступил в орден доминиканцев в монастыре Сан-Доменико Маджоре в Неаполе, приняв имя Джордано в честь Джордано Криспо, его наставника по метафизике. Там он продолжил обучение, завершил период испытания и был рукоположен в священники в 1572 году в возрасте 24 лет. Во время пребывания в Неаполе он стал известен своим мастерством в искусстве памяти и однажды отправился в Рим, чтобы продемонстрировать свою мнемоническую систему папе Пию V и кардиналу Ребибе. В более поздние годы Бруно утверждал, что Папа принял его посвящение ему утраченной работы «О ковчеге Ноя» в то время. Несмотря на выдающиеся способности Бруно, его склонность к вольнодумству и запрещенным книгам вскоре стали причиной трудностей. Учитывая те споры, которые он вызвал в дальнейшей жизни, удивительно, что он смог оставаться в монастырской системе одиннадцать лет. В своих показаниях венецианским инквизиторам во время суда, состоявшегося много лет спустя, он заявил, что дважды против него возбуждали дела за то, что он отбросил изображения святых, оставив лишь распятие, и за то, что рекомендовал спорные тексты послушнику. Такое поведение, возможно, можно было бы проигнорировать, но ситуация Бруно стала гораздо серьезнее, когда его обвинили в защите арианской ереси, а в монастырской уборной обнаружили экземпляр запрещенных сочинений Эразма с его пометками. Узнав, что в Неаполе готовят обвинительное заключение против него, он бежал, оставив монашеское одеяние, по крайней мере, на время.

Первые годы странствий, 15761583

Бруно сначала отправился в генуэзский порт Ноли, затем в Савону, Турин и, наконец, в Венецию, где он опубликовал свою утраченную работу «О знаках времен» с разрешения (как он утверждал на суде) доминиканца Ремиджио Наннини Фиорентино. Из Венеции он отправился в Падую, где встретил других доминиканцев, которые убедили его вновь надеть монашеское одеяние. Из Падуи он отправился в Бергамо, а затем через Альпы в Шамбери и Лион. Дальнейшие его передвижения остаются неизвестными. В 1579 году Бруно прибыл в Женеву. Как отмечает биограф Бруно Д. У. Сингер, «иногда возникает вопрос, стал ли Бруно протестантом, и есть свидетельства, что он присоединился к кальвинистской церкви». Во время венецианского суда он сообщил инквизиторам, что в Женеве сказал маркизу де Вико из Неаполя, известному помощью итальянским беженцам в Женеве: «Я не намеревался принимать религию этого города. Я хотел остаться там лишь для того, чтобы жить на свободе и в безопасности». Бруно сшил себе пару штанов, а маркиз и другие, по-видимому, подарили Бруно меч, шляпу, плащ и другие необходимые вещи для одежды; в таком облачении Бруно больше нельзя было узнать как священника. По-видимому, Бруно некоторое время успешно справлялся с обстоятельствами, поскольку в мае 1579 года его имя было занесено в ректорскую книгу Женевского университета. Но, в соответствии со своим характером, он не мог долго молчать. В августе он опубликовал критику работы Антуана де Ла Фей [fr], выдающегося профессора. Бруно и типограф Жан Бержон были немедленно арестованы. Вместо того чтобы извиниться, Бруно настоял на продолжении защиты своей публикации. Ему было отказано в праве причаститься. Хотя это право вскоре было восстановлено, он покинул Женеву. Он отправился во Францию, прибыв сначала в Лион, а затем на некоторое время (1580–1581) поселился в Тулузе, где получил докторскую степень по теологии и был избран студентами для чтения лекций по философии. В это время он также попытался вернуться в католицизм, но иезуитский священник, к которому он обратился, отказал ему в отпущении грехов. Когда летом 1581 года вспыхнули религиозные распри, он переехал в Париж. Там он прочитал цикл из тридцати лекций на богословские темы и также начал приобретать известность благодаря своей феноменальной памяти. Его таланты привлекли благосклонное внимание короля Генриха III; Бруно впоследствии сообщил: «Я снискал такую славу, что король Генрих III однажды вызвал меня, чтобы узнать, была ли память, которой я обладаю, естественной или приобретенной с помощью магического искусства. Я убедил его, что она происходит не от колдовства, а от систематизированных знаний, и после этого я издал книгу о памяти под названием «Тени идей», которую посвятил Его Величеству. Вскоре он предоставил мне должность экстраординарного лектора с жалованием». В Париже Бруно пользовался защитой своих влиятельных французских покровителей. В этот период он опубликовал несколько работ по мнемонике, в том числе «De umbris idearum» («О тенях идей», 1582), «Ars memoriae» («Искусство памяти», 1582) и «Cantus circaeus» («Песнь Цирцеи», 1582; описано в [ссылка]). Все они основывались на его мнемонических моделях организованных знаний и опыта, в отличие от упрощенных логических мнемонических техник Петруса Рамуса, которые тогда становились популярными. Бруно также опубликовал комедию, в которой суммировал некоторые из своих философских позиций, под названием «Il Candelaio» («Свечник», 1582). В XVI веке посвящения, как правило, утверждались заранее и, следовательно, служили способом защиты произведения отдельным лицом. Учитывая, что Бруно посвящал различные работы таким лицам, как король Генрих III, сэр Филипп Сидни, Мишель де Кастельно (французский посол в Англии) и, возможно, папа Пий V, очевидно, что этот странник резко поднялся в статусе и вращался в влиятельных кругах.

Bruno first went to the Genoese port of Noli, then to Savona, Turin and finally to Venice, where he published his lost work On the Signs of the Times with the permission (so he claimed at his trial) of the Dominican Remigio Nannini Fiorentino. From Venice he went to Padua, where he met fellow Dominicans who convinced him to wear his religious habit again. From Padua he went to Bergamo and then across the Alps to Chambéry and Lyon. His movements after this time are obscure. In 1579, Bruno arrived in Geneva. As D. W. Singer, a Bruno biographer, notes, "The question has sometimes been raised as to whether Bruno became a Protestant, and there is evidence he joined a Calvinist church." During his Venetian trial, he told inquisitors that while in Geneva he told the Marchese de Vico of Naples, who was notable for helping Italian refugees in Geneva, "I did not intend to adopt the religion of the city. I desired to stay there only that I might live at liberty and in security." Bruno had a pair of breeches made for himself, and the Marchese and others apparently made Bruno a gift of a sword, hat, cape and other necessities for dressing himself; in such clothing Bruno could no longer be recognized as a priest. Things apparently went well for Bruno for a time, as he entered his name in the Rector's Book of the University of Geneva in May 1579. But in keeping with his personality he could not long remain silent. In August he published an attack on the work of Antoine de La Faye [fr], a distinguished professor. Bruno and the printer, Jean Bergeon, were promptly arrested. Rather than apologizing, Bruno insisted on continuing to defend his publication. He was refused the right to take sacrament. Though this right was soon restored, he left Geneva. He went to France, arriving first in Lyon, and thereafter settling for a time (1580–1581) in Toulouse, where he took his doctorate in theology and was elected by students to lecture in philosophy. He also attempted at this time to return to Catholicism, but was denied absolution by the Jesuit priest he approached. When religious strife broke out in the summer of 1581, he moved to Paris. There he held a cycle of thirty lectures on theological topics and also began to gain fame for his prodigious memory. His talents attracted the benevolent attention of the king Henry III; Bruno subsequently reported: "I got me such a name that King Henry III summoned me one day to discover from me if the memory which I possessed was natural or acquired by magic art. I satisfied him that it did not come from sorcery but from organized knowledge; and, following this, I got a book on memory printed, entitled The Shadows of Ideas, which I dedicated to His Majesty. Forthwith he gave me an Extraordinary Lectureship with a salary." In Paris, Bruno enjoyed the protection of his powerful French patrons. During this period, he published several works on mnemonics, including De umbris idearum (On the Shadows of Ideas, 1582), (The Art of Memory, 1582), and Cantus circaeus (Circe's Song, 1582; described at ). All of these were based on his mnemonic models of organized knowledge and experience, as opposed to the simplistic logic based mnemonic techniques of Petrus Ramus then becoming popular. Bruno also published a comedy summarizing some of his philosophical positions, titled Il Candelaio (The Candlemaker, 1582). In the 16th century dedications were, as a rule, approved beforehand, and hence were a way of placing a work under the protection of an individual. Given that Bruno dedicated various works to the likes of King Henry III, Sir Philip Sidney, Michel de Castelnau (French Ambassador to England), and possibly Pope Pius V, it is apparent that this wanderer had risen sharply in status and moved in powerful circles.

Англия, 15831585

В апреле 1583 года Бруно отправился в Англию с рекомендательными письмами от Генриха III в качестве гостя французского посла Мишеля де Кастельнау. Бруно жил в посольстве Франции с лексикографом Джоном Флорио. Там он познакомился с поэтом Филиппом Сиднеем (которому посвятил две книги) и другими членами Герметического круга вокруг Джона Ди, хотя нет никаких доказательств того, что Бруно когда-либо встречался с самим Ди. Он также читал лекции в Оксфорде и безуспешно искал преподавательскую должность там. Его взгляды были спорными, в частности, в полемике с Джоном Андерхиллом, ректором Линкольнского колледжа, а затем епископом Оксфорда, и Джорджем Абботом, который впоследствии стал архиепископом Кентерберийским. Аббот высмеял Бруно за поддержку "мнения Коперника о том, что Земля вращается, а небеса неподвижны; тогда как на самом деле скорее его собственная голова кружилась, а мозг не стоял на месте", и обнаружил, что Бруно плагиатировал и искажал работы Фичино, что привело к возвращению Бруно на континент. Тем не менее, его пребывание в Англии было плодотворным. В это время Бруно завершил и опубликовал некоторые из своих важнейших работ, шесть "Итальянских диалогов", включая космологические трактаты La cena de le ceneri (Ужин в Пепельную среду, 1584), De la causa, principio et uno (О причине, начале и едином, 1584), De l'infinito, universo et mondi (О бесконечности, Вселенной и мирах, 1584), а также Lo spaccio de la bestia trionfante (Изгнание торжествующего зверя, 1584) и it (О героических экстазах, 1585). Некоторые из них были напечатаны Джоном Чарлвудом. Некоторые работы, опубликованные Бруно в Лондоне, в частности "Ужин в Пепельную среду", по-видимому, вызвали возмущение. Вновь противоречивые взгляды и нетактичность лишили Бруно поддержки друзей. Джон Босси выдвинул теорию, что, находясь в посольстве Франции в Лондоне, Бруно также шпионил за католическими заговорщиками под псевдонимом "Генри Фагот" по поручению сэра Фрэнсиса Уолсингхэма, государственного секретаря королевы Елизаветы. Иногда Бруно называют первым, кто предположил, что Вселенная бесконечна, что он сделал во время своего пребывания в Англии, но английский ученый Томас Диггес выдвинул эту идею в опубликованной работе в 1576 году, примерно за восемь лет до Бруно. Идея бесконечной Вселенной и возможности существования внеземной жизни была ранее предложена немецким католическим кардиналом Николаем Кузанским в трактате "Об ученом невежестве", опубликованном в 1440 году, и Бруно приписывал свое понимание множественности миров этому более раннему ученому, которого он называл "божественным Кузаном".

In April 1583, Bruno went to England with letters of recommendation from Henry III as a guest of the French ambassador, Michel de Castelnau. Bruno lived at the French embassy with the lexicographer John Florio. There he became acquainted with the poet Philip Sidney (to whom he dedicated two books) and other members of the Hermetic circle around John Dee, though there is no evidence that Bruno ever met Dee himself. He also lectured at Oxford, and unsuccessfully sought a teaching position there. His views were controversial, notably with John Underhill, Rector of Lincoln College and subsequently bishop of Oxford, and George Abbot, who later became Archbishop of Canterbury. Abbot mocked Bruno for supporting "the opinion of Copernicus that the earth did go round, and the heavens did stand still; whereas in truth it was his own head which rather did run round, and his brains did not stand still", and found Bruno had both plagiarized and misrepresented Ficino's work, leading Bruno to return to the continent. Nevertheless, his stay in England was fruitful. During that time Bruno completed and published some of his most important works, the six "Italian Dialogues", including the cosmological tracts La cena de le ceneri (The Ash Wednesday Supper, 1584), De la causa, principio et uno (On Cause, Principle and Unity, 1584), De l'infinito, universo et mondi (On the Infinite, Universe and Worlds, 1584) as well as Lo spaccio de la bestia trionfante (The Expulsion of the Triumphant Beast, 1584) and it (On the Heroic Frenzies, 1585). Some of these were printed by John Charlewood. Some of the works that Bruno published in London, notably The Ash Wednesday Supper, appear to have given offense. Once again, Bruno's controversial views and tactless language lost him the support of his friends. John Bossy has advanced the theory that, while staying in the French Embassy in London, Bruno was also spying on Catholic conspirators, under the pseudonym "Henry Fagot", for Sir Francis Walsingham, Queen Elizabeth's Secretary of State. Bruno is sometimes cited as being the first to propose that the universe is infinite, which he did during his time in England, but an English scientist, Thomas Digges, put forth this idea in a published work in 1576, some eight years earlier than Bruno. An infinite universe and the possibility of alien life had also been earlier suggested by German Catholic Cardinal Nicholas of Cusa in "On Learned Ignorance" published in 1440 and Bruno attributed his understanding of multiple worlds to this earlier scholar, who he called "the divine Cusanus".

Последние годы странствий, 15851592

В октябре 1585 года Кастельнау был отозван во Францию, и Бруно отправился с ним. В Париже Бруно столкнулся с напряжённой политической ситуацией. Более того, 120 его тезисов против аристотелевской натурфилософии вскоре ввели его в немилость. В 1586 году, после ожесточённого спора из-за этих тезисов, он покинул Францию и отправился в Германию. В Германии ему не удалось получить преподавательскую должность в Марбурге, но ему было разрешено преподавать в Виттенберге, где он в течение двух лет читал лекции по Аристотелю. Однако с изменением интеллектуального климата он перестал быть желанным гостем и в 1588 году отправился в Прагу, где получил 300 талеров от Рудольфа II, но не преподавательскую должность. Он ещё некоторое время служил профессором в Хельмштедте, но в 1590 году вынужден был бежать, когда был отлучен от церкви лютеранами. В этот период он создал несколько латинских трудов, продиктованных своему другу и секретарю Джироламо Беслеру, включая «De Magia» (О магии), «Theses De Magia» (Тезисы о магии) и «De Vinculis in Genere» (Общая теория связей). Все они, по-видимому, были переписаны или записаны Беслером (или Бислером) между 1589 и 1590 годами. Он также опубликовал «De Imaginum, Signorum, Et Idearum Compositione» (О композиции образов, знаков и идей, 1591). В 1591 году он находился во Франкфурте, где получил приглашение от венецианского патриция Джованни Мочениго, желавшего обучиться искусству памяти, и узнал о вакантной кафедре математики в Падуанском университете. В то время инквизиция, казалось, смягчала свою строгость, и поскольку Венецианская республика была самым либеральным государством на Итальянском полуострове, Бруно был обманут ложным чувством безопасности и совершил роковую ошибку, вернувшись в Италию. Сначала он отправился в Падую, где недолго преподавал, и безуспешно подал заявку на кафедру математики, которую годом позже получил Галилео Галилей. Бруно принял приглашение Мочениго и в марте 1592 года переехал в Венецию. Около двух месяцев он служил домашним учителем Мочениго, которому обронил некоторые свои еретические идеи. Мочениго донёс на него венецианской инквизиции, которая арестовала Бруно 22 мая 1592 года. Среди многочисленных обвинений в богохульстве и ереси, предъявленных ему в Венеции на основании доноса Мочениго, было его убеждение в множественности миров, а также обвинения в аморальном поведении. Бруно умело защищался, подчёркивая философский характер некоторых своих позиций, отрицая другие и признавая, что испытывал сомнения по некоторым догматическим вопросам. Однако римская инквизиция потребовала его передачи в Рим. После нескольких месяцев споров венецианские власти неохотно согласились, и Бруно был отправлен в Рим в январе 1593 года.

In October 1585, Castelnau was recalled to France, and Bruno went with him. In Paris, Bruno found a tense political situation. Moreover, his 120 theses against Aristotelian natural science soon put him in ill favor. In 1586, following a violent quarrel over these theses, he left France for Germany. In Germany he failed to obtain a teaching position at Marburg, but was granted permission to teach at Wittenberg, where he lectured on Aristotle for two years. However, with a change of intellectual climate there, he was no longer welcome, and went in 1588 to Prague, where he obtained 300 taler from Rudolf II, but no teaching position. He went on to serve briefly as a professor in Helmstedt, but had to flee again in 1590 when he was excommunicated by the Lutherans. During this period he produced several Latin works, dictated to his friend and secretary Girolamo Besler, including De Magia (On Magic), Theses De Magia (Theses on Magic) and De Vinculis in Genere (A General Account of Bonding). All these were apparently transcribed or recorded by Besler (or Bisler) between 1589 and 1590. He also published De Imaginum, Signorum, Et Idearum Compositione (On the Composition of Images, Signs and Ideas, 1591). In 1591 he was in Frankfurt, where he received an invitation from the Venetian patrician Giovanni Mocenigo, who wished to be instructed in the art of memory, and also heard of a vacant chair in mathematics at the University of Padua. At the time the Inquisition seemed to be losing some of its strictness, and because the Republic of Venice was the most liberal state in the Italian Peninsula, Bruno was lulled into making the fatal mistake of returning to Italy. He went first to Padua, where he taught briefly, and applied unsuccessfully for the chair of mathematics, which was given instead to Galileo Galilei one year later. Bruno accepted Mocenigo's invitation and moved to Venice in March 1592. For about two months he served as an in house tutor to Mocenigo, to whom he let slip some of his heterodox ideas. Mocenigo denounced him to the Venetian Inquisition, which had Bruno arrested on 22 May 1592. Among the numerous charges of blasphemy and heresy brought against him in Venice, based on Mocenigo's denunciation, was his belief in the plurality of worlds, as well as accusations of personal misconduct. Bruno defended himself skillfully, stressing the philosophical character of some of his positions, denying others and admitting that he had had doubts on some matters of dogma. The Roman Inquisition, however, asked for his transfer to Rome. After several months of argument, the Venetian authorities reluctantly consented and Bruno was sent to Rome in January 1593.

Физическая внешность

Самый ранний образ Бруно – гравюра, опубликованная в 1715 году и указанная Сальвестрини как «единственный известный портрет Бруно». Сальвестрини предполагает, что это повторная гравировка с ныне утерянного оригинала. Слово «didapper», использованное Абботом, – презрительное название, которое в то время означало «маленькую ныряющую водоплавающую птицу».

Современные космологические представления

В первой половине XV века Николай Кузанский бросил вызов тогда широко принятой философии аристотелизма, представив вместо этого бесконечную вселенную, центр которой был повсюду, а окружность — нигде, и, кроме того, изобилующую бесчисленными звездами. Он также предсказал, что ни вращательные орбиты не были круговыми, ни их движения — равномерными. Во второй половине XVI века теории Коперника (1473–1543) начали распространяться по Европе. Коперник сохранил идею планет, закрепленных на твердых сферах, но считал, что видимое движение звезд является иллюзией, вызванной вращением Земли вокруг своей оси; он также сохранил представление о неподвижном центре, но это было Солнце, а не Земля. Коперник также утверждал, что Земля — это планета, вращающаяся вокруг Солнца один раз в год. Однако он придерживался птолемеевской гипотезы о том, что орбиты планет состоят из идеальных кругов — деферентов и эпициклов, и что звезды фиксированы на стационарной внешней сфере. Несмотря на широкое распространение работы Коперника «De revolutionibus orbium coelestium», во времена Бруно большинство образованных католиков придерживалось аристотелевского геоцентрического взгляда, согласно которому Земля была центром Вселенной, и все небесные тела вращались вокруг нее. Предельным рубежом Вселенной была первичная движущая сила (primum mobile), чей суточный оборот был дан ей трансцендентным Богом, не являющимся частью Вселенной (хотя, как Царство Небесное, прилегающим к ней), неподвижным первым двигателем и первопричиной. Фиксированные звезды были частью этой небесной сферы, все на одном и том же расстоянии от неподвижной Земли в центре сферы. Птолемей насчитал их 1022 и сгруппировал в 48 созвездий. Каждая планета была закреплена на прозрачной сфере. Лишь немногие астрономы времен Бруно приняли гелиоцентрическую модель Коперника. Среди них были немцы Михаэль Местлин (1550–1631), Кристоф Ротман, Иоганн Кеплер (1571–1630); англичанин Томас Диггес (ок. 1546–1595), автор труда «A Perfit Description of the Caelestial Orbes»; и итальянец Галилео Галилей (1564–1642).

In the first half of the 15th century, Nicholas of Cusa challenged the then widely accepted philosophies of Aristotelianism, envisioning instead an infinite universe whose center was everywhere and circumference nowhere, and moreover teeming with countless stars. He also predicted that neither were the rotational orbits circular nor were their movements uniform. In the second half of the 16th century, the theories of Copernicus (1473–1543) began diffusing through Europe. Copernicus conserved the idea of planets fixed to solid spheres, but considered the apparent motion of the stars to be an illusion caused by the rotation of the Earth on its axis; he also preserved the notion of an immobile center, but it was the Sun rather than the Earth. Copernicus also argued the Earth was a planet orbiting the Sun once every year. However he maintained the Ptolemaic hypothesis that the orbits of the planets were composed of perfect circles—deferents and epicycles—and that the stars were fixed on a stationary outer sphere. Despite the widespread publication of Copernicus' work De revolutionibus orbium coelestium, during Bruno's time most educated Catholics subscribed to the Aristotelian geocentric view that the Earth was the center of the universe, and that all heavenly bodies revolved around it. The ultimate limit of the universe was the primum mobile, whose diurnal rotation was conferred upon it by a transcendental God, not part of the universe (although, as the kingdom of heaven, adjacent to it), a motionless prime mover and first cause. The fixed stars were part of this celestial sphere, all at the same fixed distance from the immobile Earth at the center of the sphere. Ptolemy had numbered these at 1,022, grouped into 48 constellations. The planets were each fixed to a transparent sphere. Few astronomers of Bruno's time accepted Copernicus's heliocentric model. Among those who did were the Germans Michael Maestlin (1550–1631), Christoph Rothmann, Johannes Kepler (1571–1630); the Englishman Thomas Digges (c. 1546–1595), author of A Perfit Description of the Caelestial Orbes; and the Italian Galileo Galilei (1564–1642).

Космологические утверждения Бруно

В 1584 году Бруно опубликовал два важных философских диалога (La Cena de le Ceneri и De l'infinito universo et mondi), в которых он выступал против представления о планетарных сферах (Кристоф Ротман придерживался той же точки зрения в 1586 году, как и Тихо Браге в 1587 году) и подтвердил принцип Коперника. В частности, для обоснования коперниканской точки зрения и опровержения возражения, согласно которому движение Земли должно было бы ощущаться по движению ветров, облаков и т.п., в диалоге La Cena de le Ceneri Бруно предвосхитил некоторые аргументы Галилея о принципе относительности. Следует отметить, что он также использует пример, известный как «корабль Галилея». Теофил – [ ] воздух, в котором движутся облака и ветры, является частью Земли, [ ] под названием «Земля» подразумевается вся эта система и вся живая часть, состоящая из различных элементов; так что реки, скалы, моря, весь испаряющийся и бурный воздух, заключенный в самых высоких горах, должны принадлежать Земле как ее части, подобно тому, как воздух находится в легких и других полостях животных, посредством которых они дышат, расширяют свои артерии и совершают другие подобные действия, необходимые для жизни. Облака также движутся в теле Земли и находятся в ее недрах, как и воды. [ ] Вместе с Землей движется [ ] все, что находится на Земле. Если, следовательно, из точки вне Земли что-то брошено на Землю, оно потеряет свою прямолинейность из-за движения последней, как это можно было бы увидеть на корабле [ ], движущемся вдоль реки, если бы кто-то в точке C на берегу бросил камень по прямой линии и увидел, что камень промахнулся мимо цели на величину скорости движения корабля. Но если бы кто-то находился высоко на мачте этого корабля, двигаясь как бы то ни было и как бы быстро, он бы не промахнулся мимо цели, так что камень или другой тяжелый предмет, брошенный вниз, не двигался бы по прямой линии от точки E, находящейся на вершине мачты или клетки, к точке D, находящейся у основания мачты или в недрах и теле корабля. Таким образом, если из точки D в точку E кто-то внутри корабля бросит камень прямо вверх, он вернется на дно по той же линии, как бы далеко ни продвинулся корабль, при условии, что он не подвергался крену и качке. Бесконечная вселенная Бруно была наполнена субстанцией – «чистым воздухом», эфиром или spiritus, – которая не оказывала сопротивления небесным телам, которые, по мнению Бруно, вместо того чтобы быть неподвижными, двигались под собственным импульсом (моментом). Наиболее радикально он полностью отказался от идеи иерархической вселенной. Вселенная едина, бесконечна, неподвижна. Она непостижима и, следовательно, бесконечна и безгранична, и в этом смысле бесконечна и неопределима, и, как следствие, неподвижна. Космология Бруно различает «солнца», которые производят собственный свет и тепло и вокруг которых вращаются другие тела, и «земли», которые вращаются вокруг солнц и получают от них свет и тепло. Бруно предположил, что некоторые, если не все, объекты, классически известные как неподвижные звезды, на самом деле являются солнцами. Бруно писал, что другие миры «обладают не меньшей силой и не отличаются по природе от нашей Земли» и, как и Земля, «содержат животных и обитателей». В конце XVI и на протяжении всего XVII века идеи Бруно подвергались насмешкам, дискуссиям или служили источником вдохновения. Маргарет Кавендиш, например, написала целую серию стихотворений против «атомов» и «бесконечных миров» в «Поэмах и фантазиях» в 1664 году. Полное оправдание Бруно, хотя и частичное, пришлось ждать последствий и влияния ньютоновской космологии. Общий вклад Бруно в рождение современной науки до сих пор является предметом споров. Некоторые ученые, вслед за Фрэнсис Йейтс, подчеркивают важность идей Бруно о бесконечности Вселенной и отсутствии геоцентрической структуры как важнейшего перекрестка между старым и новым. Другие видят в идее Бруно о множестве миров, воплощающих бесконечные возможности первозданного, неделимого Единого, предшественника многомировой интерпретации квантовой механики Эверетта. Хотя многие ученые отмечают теологическую позицию Бруно как пантеизм, некоторые описывают ее как пандеизм, а некоторые также как панэнтеизм. Физик и философ Макс Бернхард Вайнштейн в своей книге «Мир и мировоззрения, возникшие из религии, философии и познания природы» написал, что теологическая модель пандеизма была сильно выражена в учениях Бруно, особенно в отношении видения божества, для которого «концепция Бога не отделена от концепции Вселенной». Однако Отто Керн возражает против того, что он считает чрезмерными утверждениями Вайнштейна о том, что Бруно, а также другие исторические философы, такие как Иоанн Скот Эриугена, Николай Кузанский, Мендельсон и Лессинг, были пандеистами или склонялись к пандеизму. Редактор журнала Discover Кори С. Пауэлл также описал космологию Бруно как пандеистическую, написав, что она была «инструментом для продвижения анимистической или пандеистической теологии», и с этой оценкой Бруно как пандеиста согласились научный писатель Майкл Ньютон Киз и автор The Daily Beast Дэвид Сессионс.

In 1584, Bruno published two important philosophical dialogues (La Cena de le Ceneri and De l'infinito universo et mondi) in which he argued against the planetary spheres (Christoph Rothmann did the same in 1586 as did Tycho Brahe in 1587) and affirmed the Copernican principle. In particular, to support the Copernican view and oppose the objection according to which the motion of the Earth would be perceived by means of the motion of winds, clouds etc., in La Cena de le Ceneri Bruno anticipates some of the arguments of Galilei on the relativity principle. Note that he also uses the example now known as Galileo's ship. Theophilus – [ ] air through which the clouds and winds move are parts of the Earth, [ ] to mean under the name of Earth the whole machinery and the entire animated part, which consists of dissimilar parts; so that the rivers, the rocks, the seas, the whole vaporous and turbulent air, which is enclosed within the highest mountains, should belong to the Earth as its members, just as the air [does] in the lungs and in other cavities of animals by which they breathe, widen their arteries, and other similar effects necessary for life are performed. The clouds, too, move through accidents in the body of the Earth and are in its bowels as are the waters. [ ] With the Earth move [ ] all things that are on the Earth. If, therefore, from a point outside the Earth something were thrown upon the Earth, it would lose, because of the latter's motion, its straightness as would be seen on the ship [ ] moving along a river, if someone on point C of the riverbank were to throw a stone along a straight line, and would see the stone miss its target by the amount of the velocity of the ship's motion. But if someone were placed high on the mast of that ship, move as it may however fast, he would not miss his target at all, so that the stone or some other heavy thing thrown downward would not come along a straight line from the point E which is at the top of the mast, or cage, to the point D which is at the bottom of the mast, or at some point in the bowels and body of the ship. Thus, if from the point D to the point E someone who is inside the ship would throw a stone straight up, it would return to the bottom along the same line however far the ship moved, provided it was not subject to any pitch and roll." Bruno's infinite universe was filled with a substance—a "pure air", aether, or spiritus—that offered no resistance to the heavenly bodies which, in Bruno's view, rather than being fixed, moved under their own impetus (momentum). Most dramatically, he completely abandoned the idea of a hierarchical universe. The universe is then one, infinite, immobile It is not capable of comprehension and therefore is endless and limitless, and to that extent infinite and indeterminable, and consequently immobile. Bruno's cosmology distinguishes between "suns" which produce their own light and heat, and have other bodies moving around them; and "earths" which move around suns and receive light and heat from them. Bruno suggested that some, if not all, of the objects classically known as fixed stars are in fact suns. Bruno wrote that other worlds "have no less virtue nor a nature different from that of our Earth" and, like Earth, "contain animals and inhabitants". During the late 16th century, and throughout the 17th century, Bruno's ideas were held up for ridicule, debate, or inspiration. Margaret Cavendish, for example, wrote an entire series of poems against "atoms" and "infinite worlds" in Poems and Fancies in 1664. Bruno's true, if partial, vindication would have to wait for the implications and impact of Newtonian cosmology. Bruno's overall contribution to the birth of modern science is still controversial. Some scholars follow Frances Yates in stressing the importance of Bruno's ideas about the universe being infinite and lacking geocentric structure as a crucial crossing point between the old and the new. Others see in Bruno's idea of multiple worlds instantiating the infinite possibilities of a pristine, indivisible One, a forerunner of Everett's many worlds interpretation of quantum mechanics. While many academics note Bruno's theological position as pantheism, several have described it as pandeism, and some also as panentheism. Physicist and philosopher Max Bernhard Weinstein in his Welt und Lebensanschauungen, Hervorgegangen aus Religion, Philosophie und Naturerkenntnis ("World and Life Views, Emerging From Religion, Philosophy and Nature"), wrote that the theological model of pandeism was strongly expressed in the teachings of Bruno, especially with respect to the vision of a deity for which "the concept of God is not separated from that of the universe." However, Otto Kern takes exception to what he considers Weinstein's overbroad assertions that Bruno, as well as other historical philosophers such as John Scotus Eriugena, Nicholas of Cusa, Mendelssohn, and Lessing, were pandeists or leaned towards pandeism. Discover editor Corey S. Powell also described Bruno's cosmology as pandeistic, writing that it was "a tool for advancing an animist or Pandeist theology", and this assessment of Bruno as a pandeist was agreed with by science writer Michael Newton Keas, and The Daily Beast writer David Sessions.

Позиция позднего Ватикана

Ватикан опубликовал немного официальных заявлений о суде и казни Бруно. В 1942 году кардинал Джованни Меркати, обнаруживший ряд утерянных документов, касающихся суда над Бруно, заявил, что Церковь была полностью оправдана в его осуждении. В 2000 году, в 400-ю годовщину смерти Бруно, кардинал Анджело Содано назвал смерть Бруно "скорбным эпизодом", но, несмотря на выраженное сожаление, он защитил обвинителей Бруно, утверждая, что инквизиторы "стремились служить свободе и способствовать общему благу и сделали все возможное, чтобы спасти его жизнь". В том же году папа Иоанн Павел II принес общие извинения за "применение насилия теми, кто совершал его во имя истины".

Мученик науки

Некоторые авторы характеризуют Бруно как "мученика науки", проводя параллели с делом Галилея, начавшимся около 1610 года. "Не следует думать, - пишет А. М. Патерсон о Бруно и его "гелиоцентрической системе мира", - что он "пришел к своим выводам посредством какого-либо мистического откровения". Патерсон, подобно Гегелю, утверждает, что Бруно "закладывает основы современной теории познания, которая понимает, что все природные явления во Вселенной постигаются человеческим разумом посредством диалектической структуры мышления". Инженно пишет, что Бруно воспринял философию Лукреция, "направленную на освобождение человека от страха смерти и богов". Герои книги Бруно "Причина, принцип и единство" стремятся "совершенствовать спекулятивную науку и познание природы" и достичь философии, "которая наиболее легко и эффективно доводит человеческий интеллект до совершенства и наиболее точно соответствует истине природы". Другие исследователи придерживаются иных взглядов и считают, что мученичество Бруно за науку преувеличено или вовсе ложно. По мнению Йейтса, если "либералы XIX века" были "в восторге" от коперникизма Бруно, то "Бруно возвращает научные работы Коперника на донаучный уровень, обратно к герметизму, интерпретируя коперниковскую диаграмму как иероглиф божественных тайн". По словам историка Мордехая Файнгольда, "как почитатели, так и критики Джордано Бруно в целом согласны с тем, что он был надменным и высокомерным, высоко ценил свое мнение и не проявлял терпения к тем, кто хоть немного с ним не соглашался". Обсуждая опыт неприятия, с которым столкнулся Бруно во время визита в Оксфордский университет, Файнгольд предполагает, что "оскорбило, возможно, не содержание его идей, а манера поведения Бруно, его язык и самоуверенность".

Теологическая ересь

В своей книге «Лекции по истории философии» Гегель пишет, что жизнь Бруно представляла собой «смелый отказ от всех католических верований, основанных лишь на авторитете». Альфонсо Ингэно утверждает, что философия Бруно «бросает вызов развитию Реформации, ставит под вопрос истинность всего христианства и заявляет, что Христос обманул человечество. Бруно предполагает, что теперь мы можем постичь универсальный закон, управляющий непрерывным становлением всего сущего в бесконечной вселенной». А. М. Патерсон отмечает, что, хотя копии официального папского осуждения Бруно не сохранились, его ереси включали «доктрину о бесконечной вселенной и бесчисленных мирах» и его убеждения «относительно движения Земли». Майкл Уайт указывает на то, что инквизиция могла преследовать Бруно в ранние годы жизни из-за его оппозиции Аристотелю, интереса к арианству, чтения Эразма и владения запрещенными текстами. Уайт полагает, что более поздняя ересь Бруно была «многогранной» и, возможно, основывалась на его представлении о бесконечных мирах. «Это, пожалуй, была самая опасная идея из всех. Если бы существовали другие миры с разумными существами, посещали ли их тоже? Сама мысль была немыслима». Согласно «Стэнфордской энциклопедии философии», «в 1600 году официальной католической позиции относительно коперниканской системы не существовало, и она, безусловно, не считалась ересью. Сожжение [ ] Бруно [ ] на костре как еретика не имело никакого отношения к его трудам в поддержку коперниканской космологии». На сайте Ватиканского апостольского архива, в обсуждении краткого изложения судебного процесса против Бруно в Риме, говорится: «В тех же комнатах, где допрашивали Джордано Бруно, по тем же важным причинам, касающимся взаимоотношений науки и веры, на заре новой астрономии и в период упадка философии Аристотеля, шестнадцать лет спустя кардинал Беллармино, который тогда опровергал еретические тезисы Бруно, вызвал Галилея Галилея, который также столкнулся с известным инквизиционным процессом, который, к счастью для него, завершился простым отречением».

In his Lectures on the History of Philosophy, Hegel writes that Bruno's life represented "a bold rejection of all Catholic beliefs resting on mere authority." Alfonso Ingegno states that Bruno's philosophy "challenges the developments of the Reformation, calls into question the truth value of the whole of Christianity, and claims that Christ perpetrated a deceit on mankind Bruno suggests that we can now recognize the universal law which controls the perpetual becoming of all things in an infinite universe." A. M. Paterson says that, while we no longer have a copy of the official papal condemnation of Bruno, his heresies included "the doctrine of the infinite universe and the innumerable worlds" and his beliefs "on the movement of the earth". Michael White notes that the Inquisition may have pursued Bruno early in his life on the basis of his opposition to Aristotle, interest in Arianism, reading of Erasmus, and possession of banned texts. White considers that Bruno's later heresy was "multifaceted" and may have rested on his conception of infinite worlds. "This was perhaps the most dangerous notion of all If other worlds existed with intelligent beings living there, did they too have their visitations? The idea was quite unthinkable." According to the Stanford Encyclopedia of Philosophy, "in 1600 there was no official Catholic position on the Copernican system, and it was certainly not a heresy. When [ ] Bruno [ ] was burned at the stake as a heretic, it had nothing to do with his writings in support of Copernican cosmology." The website of the Vatican Apostolic Archive, discussing a summary of legal proceedings against Bruno in Rome, states: "In the same rooms where Giordano Bruno was questioned, for the same important reasons of the relationship between science and faith, at the dawning of the new astronomy and at the decline of Aristotle's philosophy, sixteen years later, Cardinal Bellarmino, who then contested Bruno's heretical theses, summoned Galileo Galilei, who also faced a famous inquisitorial trial, which, luckily for him, ended with a simple abjuration."

Художественные изображения

После захвата Рима в 1870 году новообразованным Королевством Италия и прекращения временной власти Церкви над городом, стало возможным возведение памятника Бруно на месте его казни. Памятник вызвал резкое неприятие со стороны церковных кругов, но был в конечном итоге установлен муниципалитетом Рима и открыт в 1889 году. Статуя вытянутой человеческой фигуры, стоящей на голове, созданная Александром Ползиным и изображающая смерть Бруно на костре, была установлена на станции «Потсдамская площадь» в Берлине 2 марта 2008 года. Ретроспективная иконография Бруно изображает его в доминиканской капюшоне, но без пострига. Эдвард Госселин предположил, что Бруно, вероятно, сохранил постриг по крайней мере до 1579 года, и возможно, носил его снова впоследствии. Идеализированная анимированная версия Бруно появляется в первом эпизоде телесериала «Космос: Пространственная одиссея» 2014 года. В этом изображении Бруно представлен с более современным обликом, без пострига, в духовном облачении и без капюшона. «Космос» представляет Бруно как обедневшего философа, который в конечном итоге был казнен из-за отказа отречься от своей веры в другие миры, что было воспринято некоторыми как упрощенное или исторически неточное изображение. Кори С. Пауэлл из журнала Discover говорит о Бруно: «Одна из главных причин, по которой он так много переезжал, заключалась в том, что он был спорен, саркастичен и любил противоречия. Он был блестящим, сложным и трудным человеком». «Кампо деи Фьори» (1943) Чеслава Милоша, в котором проводится параллель между безразличием к судьбе Бруно и безразличием к жертвам продолжавшейся оккупации Польши. «Эмансипаторы» (1958) Рэндалла Джаррелла, в котором Бруно, наряду с Галилеем и Ньютоном, рассматривается как один из основоположников современного научно-промышленного мира. «Что он думал» (1994) Хизер МакХью, (возможно, автобиографическое) стихотворение о группе американских поэтов, посещающих Италию и слушающих лекцию местного сотрудника по искусству о Бруно и природе поэзии. Стихотворение было опубликовано в сборнике Hinge & Sign, номинированном на Национальную книжную премию.

Following the 1870 Capture of Rome by the newly created Kingdom of Italy and the end of the Church's temporal power over the city, the erection of a monument to Bruno on the site of his execution became feasible. The monument was sharply opposed by the clerical party, but was finally erected by the Rome Municipality and inaugurated in 1889. A statue of a stretched human figure standing on its head, designed by Alexander Polzin and depicting Bruno's death at the stake, was placed in Potsdamer Platz station in Berlin on 2 March 2008. Retrospective iconography of Bruno shows him with a Dominican cowl but not tonsured. Edward Gosselin has suggested that it is likely Bruno kept his tonsure at least until 1579, and it is possible that he wore it again thereafter. An idealized animated version of Bruno appears in the first episode of the 2014 television series Cosmos: A Spacetime Odyssey. In this depiction, Bruno is shown with a more modern look, without tonsure and wearing clerical robes and without his hood. Cosmos presents Bruno as an impoverished philosopher who was ultimately executed due to his refusal to recant his belief in other worlds, a portrayal that was criticized by some as simplistic or historically inaccurate. Corey S. Powell, of Discover magazine, says of Bruno, "A major reason he moved around so much is that he was argumentative, sarcastic, and drawn to controversy He was a brilliant, complicated, difficult man. "Campo Dei Fiori" (1943) by Czesław Miłosz, which draws parallels between indifference to the fate of Bruno and indifference to the victims of the then ongoing Occupation of Poland. "The Emancipators" (1958) by Randall Jarrell, which addresses Bruno, along with Galileo and Newton, as an originator of the modern scientific industrial world. "What He Thought" (1994) by Heather McHugh, a (possibly autobiographical) poem about a group of American poets who visit Italy and are lectured about Bruno and the nature of poetry by a local arts administrator. The poem was published in the collection Hinge & Sign, a nominee for the National Book Award.

Появление в художественной литературе

Бруно и его теория "совпадения противоположностей" (coincidentia oppositorum) играют важную роль в романе Джеймса Джойса "Финнеганс Вейк", написанном в 1939 году. Джойс писал в письме своей покровительнице Гарриет Шоу Уивер: "Его философия – это своего рода дуализм: каждая сила в природе должна порождать противоположность, чтобы реализовать себя, а противостояние ведет к воссоединению". Среди многочисленных аллюзий на Бруно в романе, включая описание его суда и пыток, Джойс играет с идеей Бруно о coincidentia oppositorum, используя его имя в словесных играх, таких как "Браун и Нолан" (название дублинской типографии) и '"brownesberrow in nolandsland". В 1973 году вышел биографический фильм "Джордано Бруно" – итальянско-французская картина режиссера Джулиано Монтальдо, где главную роль исполнил Джан Мария Волонте. "Последнее исповедание" Морриса Уэста – это незавершенная, опубликованная посмертно вымышленная автобиография Бруно, предположительно написанная незадолго до его казни. Бруно является главным героем серии исторических детективных романов "Джордано Бруно" авторства С. Дж. Парриса (псевдоним Стефани Мерритт).

Выступления в музыке

Ханс Вернер Хенце создал свою крупномасштабную кантату для оркестра, хора и четырех солистов, Novae de infinito laudes, на итальянские тексты Бруно, запись которой была сделана в 1972 году на Зальцбургском фестивале и переиздана на CD Orfeo C609 031B. Песня 1989 года "Плеяды" американской рок-группы King's X, вошедшая во второй альбом "Gretchen Goes To Nebraska", посвящена Бруно и его убеждениям о шарообразности Земли и множественности миров в небесах. Альбом Numen Lumen (2011) неофолк-группы Hautville использует тексты Бруно и посвящен этому философу. Итальянский композитор Франческо Филидей написал оперу на либретто Стефано Буселлато под названием "Джордано Бруно". Премьера состоялась 12 сентября 2015 года в Casa da Música в Порту, Португалия. Песня 2016 года "Roman Sky" хэви-метал группы Avenged Sevenfold посвящена смерти Бруно. Бруно является центральным персонажем электронной оперы "Ересь" Роджера Дойла (2017).

Фонд Джордано Бруно

Фонд Джордано Бруно (нем. Giordano Bruno Stiftung) — некоммерческий фонд, базирующийся в Германии, который продвигает "эволюционный гуманизм". Он был основан предпринимателем Гербертом Стефеном в 2004 году. Фонд Джордано Бруно критически настроен по отношению к религиозному фундаментализму и национализму.

Мемориальная премия Джордано Бруно

Лига SETI ежегодно присуждает награду в память о Джордано Бруно достойному человеку или лицам, внесшим значительный вклад в область SETI (поиска внеземного разума). Премия была предложена социологом Дональдом Тартером в 1995 году, в 395-ю годовщину смерти Бруно. Наградой является трофей, называемый «Бруно».

Астрономические объекты, названные в честь Бруно

В его честь назван 22-километровый ударный кратер Джордано Бруно на обратной стороне Луны, а также астероиды главного пояса 5148 Джордано и 13223 Cenaceneri; последний получил своё название в честь его философского диалога La Cena de le Ceneri («Ужин в Пепельную среду») (см. выше).

Коллекции

Творения Джордано Бруно Ноланского, написанные на латыни, Третий том (1962) / под редакцией Ф. Токко и Х. Вителли.