Гильгамеш: Легендарный царь Урука и герой эпоса

Введение

Сумерский правитель и главный герой эпоса о Гильгамеше

Гильгамеш (англ. Gilgamesh) — герой древней месопотамской мифологии и главный герой эпоса о Гильгамеше, эпической поэмы, написанной на аккадском языке в конце 2-го тысячелетия до нашей эры. Вероятно, он был историческим королем шумерского города-государства Урук, который был посмертно обожествлен. Его правление, по-видимому, пришлось на начало раннединастического периода, 2900–2350 гг. до н.э., хотя он стал ключевой фигурой в шумерской легенде во время Третьей династии Ур (ок. 2112–2004 гг. до н.э.). О легендарных подвигах Гильгамеша повествуют в пяти сохранившихся шумерских поэмах. Самая ранняя из них, вероятно, — «Гильгамеш, Энкиду и Подземный мир», в которой Гильгамеш приходит на помощь богине Инанне и изгоняет существ, терзающих её дерево хулуппу. Она дарует ему два неизвестных предмета — микку и пикку, которые он теряет. После смерти Энкиду его призрак рассказывает Гильгамешу о мрачных условиях в Подземном мире. Поэма «Гильгамеш и Ага» описывает восстание Гильгамеша против своего сюзерена Аги из Киша. Другие шумерские поэмы повествуют о победе Гильгамеша над великаном Хувавой и Небесным Быком, а пятая, плохо сохранившаяся поэма рассказывает о его смерти и погребении. В более поздние вавилонские времена эти истории были объединены в единое повествование. Стандартный аккадский эпос о Гильгамеше был составлен писцом по имени Син-леки-уннинни, предположительно в средневавилонский период (ок. 1600–1155 гг. до н.э.), на основе гораздо более древних источников. В эпосе Гильгамеш — полубог, обладающий сверхчеловеческой силой, который дружит с дикарем Энкиду. Вместе они совершают множество путешествий, наиболее известным из которых является победа над Хумбабой (шумерский: Хувава) и Небесным Быком, посланными против них Иштар (шумерский: Инанна) после того, как Гильгамеш отверг её предложение стать её супругом. После того как Энкиду умирает от болезни, посланной богами в качестве наказания, Гильгамеш страшится смерти и посещает мудреца Утнапиштима, пережившего Великий Потоп, в надежде обрести бессмертие. Гильгамеш неоднократно не выдерживает испытания и возвращается домой в Урук, осознав, что бессмертие ему не под силу. Большинство ученых сходятся во мнении, что эпос о Гильгамеше оказал значительное влияние на «Илиаду» и «Одиссею», два эпических произведения, написанных на древнегреческом языке в VIII веке до н.э. История рождения Гильгамеша описана в анекдоте из книги «О природе животных» греческого писателя Элиана (II век н.э.). Элиан рассказывает, что дед Гильгамеша держал его мать под стражей, чтобы предотвратить беременность, поскольку оракул предсказал ему, что его внук свергнет его. Она забеременела, и стражники сбросили ребенка с башни, но орёл поймал его в падении и доставил в сад, где его вырастил садовник. Эпос о Гильгамеше был вновь открыт в библиотеке Ашшурбанипала в 1849 году. После перевода в начале 1870-х годов он вызвал широкие споры из-за сходства с некоторыми частями еврейской Библии. Гильгамеш оставался в основном неизвестным до середины XX века, но с конца XX века он становится все более заметной фигурой в современной культуре.

Gilgamesh ('/ɡ//ɪ//l//ɡ//ə//m//ɛ//ʃ/, /ɡ//ɪ//l/'/ɡ//ɑː//m//ɛ//ʃ/; ; originally ) was a hero in ancient Mesopotamian mythology and the protagonist of the Epic of Gilgamesh, an epic poem written in Akkadian during the late 2nd millennium BC. He was possibly a historical king of the Sumerian city state of Uruk, who was posthumously deified. His rule probably would have taken place sometime in the beginning of the Early Dynastic Period, 2900 – 2350 BC, though he became a major figure in Sumerian legend during the Third Dynasty of Ur (c. 2112 – c. 2004 BC). Tales of Gilgamesh's legendary exploits are narrated in five surviving Sumerian poems. The earliest of these is likely "Gilgamesh, Enkidu, and the Netherworld", in which Gilgamesh comes to the aid of the goddess Inanna and drives away the creatures infesting her huluppu tree. She gives him two unknown objects, a mikku and a pikku, which he loses. After Enkidu's death, his shade tells Gilgamesh about the bleak conditions in the Underworld. The poem Gilgamesh and Aga describes Gilgamesh's revolt against his overlord Aga of Kish. Other Sumerian poems relate Gilgamesh's defeat of the giant Huwawa and the Bull of Heaven, while a fifth, poorly preserved poem relates the account of his death and funeral. In later Babylonian times, these stories were woven into a connected narrative. The standard Akkadian Epic of Gilgamesh was composed by a scribe named Sîn lēqi unninni, probably during the Middle Babylonian Period (c. 1600 – c. 1155 BC), based on much older source material. In the epic, Gilgamesh is a demigod of superhuman strength who befriends the wild man Enkidu. Together, they embark on many journeys, most famously defeating Humbaba (Sumerian: Huwawa) and the Bull of Heaven, who is sent to attack them by Ishtar (Sumerian: Inanna) after Gilgamesh rejects her offer for him to become her consort. After Enkidu dies of a disease sent as punishment from the gods, Gilgamesh becomes afraid of his death and visits the sage Utnapishtim, the survivor of the Great Flood, hoping to find immortality. Gilgamesh repeatedly fails the trials set before him and returns home to Uruk, realizing that immortality is beyond his reach. Most scholars agree that the Epic of Gilgamesh exerted substantial influence on the Iliad and the Odyssey, two epic poems written in ancient Greek during the 8th century BC. The story of Gilgamesh's birth is described in an anecdote in On the Nature of Animals by the Greek writer Aelian (2nd century AD). Aelian relates that Gilgamesh's grandfather kept his mother under guard to prevent her from becoming pregnant, because an oracle had told him that his grandson would overthrow him. She became pregnant and the guards threw the child off a tower, but an eagle rescued him mid fall and delivered him safely to an orchard, where the gardener raised him. The Epic of Gilgamesh was rediscovered in the Library of Ashurbanipal in 1849. After being translated in the early 1870s, it caused widespread controversy due to similarities between portions of it and the Hebrew Bible. Gilgamesh remained mostly obscure until the mid 20th century, but, since the late 20th century, he has become an increasingly prominent figure in modern culture.

Имя

Современная форма "Гилгамеш" является прямым заимствованием из аккадского, передаваемого как Gilgameš. Ассирийская форма имени происходит от более ранней шумерской формы, Bilgames. Обычно считается, что само имя переводится как "герой – (родственник)", хотя вопрос о том, какого рода "родственник" подразумевался, остаётся предметом дискуссий. Иногда высказывается предположение, что шумерская форма имени произносилась как Pabilgames, при этом компонент bilga читался как pabilga – родственное слово, обозначавшее семейные связи, однако это не подтверждается эпиграфическими или фонологическими данными.

Шумерские стихи

Скульптурная сцена, изображающая борьбу Гильгамеша с животными. Из храма Шара в Телл Аграбе, Дияльская область, Ирак. Ранний династический период, 2600–2370 гг. до н.э. На выставке в Национальном музее Ирака в Багдаде. Булава, посвященная Гильгамешу, с транскрипцией имени Гильгамеш на стандартном шумерско-аккадском клинописи, период Ур III, между 2112 и 2004 гг. до н.э.

Несомненно, что в более поздний период Ранней династии Гильгамеш почитался как бог в различных местах по всей Шумеру. В XXI веке до н.э. царь Уту-хенгал из Урука избрал Гильгамеша своим покровителем. Цари Третьей династии Ура (ок. 2112–2004 гг. до н.э.) особенно почитали Гильгамеша, называя его своим «божественным братом» и «другом». Царь Шулги из Ура (2029–1982 гг. до н.э.) объявил себя сыном Лугальбанды и Нинсун и братом Гильгамеша. На протяжении веков вокруг фигуры Гильгамеша, возможно, постепенно накапливались истории, некоторые из которых могли быть основаны на реальных жизнях других исторических личностей, таких как Гудеа, правитель Лагаша из Второй династии (2144–2124 гг. до н.э.). В молитвах, выгравированных на глиняных табличках, Гильгамеш упоминается как судья мертвых в подземном мире.

"Гилгамеш, Энкиду и подземный мир"

В этот период вокруг Гильгамеша развилось большое количество мифов и легенд. Повествование начинается с дерева хулуппу – возможно, по словам шумеролога Сэмюэля Ноя Крамера, ивы – растущего на берегу реки Евфрат. Богиня Инанна переносит дерево в свой сад в Уруке с намерением вырезать из него трон, когда оно полностью вырастет. Дерево растет и созревает, но змея, "не ведающая заклинаний", птица Анзу и Лилиту, месопотамский демон, вторгаются в дерево, заставляя Инанну плакать от горя. Гильгамеш, в этой истории изображаемый как брат Инаны, убивает змею, и птица Анзу и Лилиту обращаются в бегство. Сподвижники Гильгамеша срубают дерево и вырезают из него кровать и трон для Инаны. В ответ богиня изготавливает пикку и микку (вероятно, барабан и барабанные палочки) в награду за героизм Гильгамеша. Но Гильгамеш теряет пикку и микку и спрашивает, кто их вернет. Его слуга Энкиду спускается в Подземный мир, чтобы найти их, но нарушает его строгие законы и больше не может вернуться. В оставшейся беседе Гильгамеш расспрашивает тень своего погибшего друга о Подземном мире.

Последующие стихи

В книге "Гилгамеш и Ага" описывается успешное восстание Гилгамеша против его сюзерена Ага, царя Кишского государства-города. В книге "Гилгамеш и Хувава" рассказывается о том, как Гилгамеш и его слуга Энкиду, при помощи пятидесяти добровольцев из Урука, побеждают монстра Хуваву, людоеда, назначенного правящим богом Энлилем хранителем Кедрового леса. В "Гилгамеше и Небесном Быке" Гилгамеш и Энкиду убивают Небесного Быка, посланного богиней Инанной, чтобы напасть на них. Детали этой поэмы существенно отличаются от соответствующего эпизода в более позднем аккадском эпосе о Гилгамеше. В шумерской поэме Инанна сохраняет отстраненность от Гилгамеша, тогда как в аккадском эпосе она просит его стать ее супругом. Кроме того, убеждая своего отца Ана отдать ей Небесного Быка, шумерская Инанна угрожает оглушительным криком, который достигнет земли, а в аккадской версии – угрожает разбудить мертвых, чтобы они пожирали живых. Поэма, известная как "Смерть Гильгамеша", сохранилась фрагментарно, но, по-видимому, описывает торжественные государственные похороны, за которыми следует прибытие умершего в мир мертвых. Возможно, поэма была неверно истолкована и на самом деле изображает смерть Энкиду.

Эпос о Гильгамеше

В конечном итоге, по словам Крамера (1963), Гильгамеш стал героем древнего мира – смелым, отважным, но трагическим персонажем, символизирующим тщетное, но бесконечное стремление человека к славе, величию и бессмертию. К старовавилонскому периоду (ок. 1830 – 1531 гг. до н.э.) истории о легендарных подвигах Гильгамеша были сплетены в один или несколько длинных эпосов. «Эпос о Гильгамеше», наиболее полный рассказ о приключениях Гильгамеша, был составлен на аккадском языке в средневавилонский период (1600 – 1155 гг. до н.э.) писцом по имени Син-леки-уннинни. Самая полная сохранившаяся версия «Эпоса о Гильгамеше» записана на наборе из двенадцати глиняных табличек, датируемых VII веком до н.э., найденных в библиотеке Ашшурбанипала в ассирийской столице Ниневии, при этом многие фрагменты отсутствуют или повреждены. Некоторые ученые и переводчики предпочитают дополнять недостающие части материалами из более ранних шумерских поэм или из других версий эпоса, найденных в различных местах на Ближнем Востоке. Пятая табличка «Эпоса о Гильгамеше». Музей Сулеймании, Ирак.

В эпосе Гильгамеш представлен как «две трети бог и одна треть смертный». В начале поэмы Гильгамеш описывается как жестокий, угнетающий правитель. Обычно это интерпретируется как принудительный труд или сексуальное насилие. В наказание за его жестокость бог Ану создает дикого человека Энкиду. После того как его приручила проститутка по имени Шамат, Энкиду отправляется в Урук, чтобы противостоять Гильгамешу. На второй табличке два героя сражаются, и хотя Гильгамеш в конце побеждает, он так впечатлен силой и упорством своего противника, что они становятся близкими друзьями. В ранних шумерских текстах Энкиду – слуга Гильгамеша, но в «Эпосе о Гильгамеше» они равные товарищи. На табличках III–IV Гильгамеш и Энкиду отправляются в Кедровый лес, который охраняет Хумбаба (аккадское название Хувавы). Герои пересекают семь гор и достигают Кедрового леса, где начинают рубить деревья. Столкнувшись с Хумбабой, Гильгамеш паникует и молится Шамашу (восточносемитское название Уту), который направляет восемь ветров в глаза Хумбабе, ослепляя его. Хумбаба просит пощады, но герои обезглавливают его. Табличка VI начинается с возвращения Гильгамеша в Урук, где Иштар (аккадское имя Инанны) приходит к нему и требует его в мужья. Гильгамеш отвергает ее, упрекая в жестоком обращении со всеми ее прежними возлюбленными. В отместку Иштар отправляется к своему отцу Ану и требует, чтобы он дал ей Быка Небесного, которого она посылает напасть на Гильгамеша. Гильгамеш и Энкиду убивают Быка и предлагают его сердце Шамашу. Пока Гильгамеш и Энкиду отдыхают, Иштар встает на стены Урука и проклинает Гильгамеша. Энкиду отрывает правое бедро Быка и бросает его в лицо Иштар, говоря: «Если бы я мог схватить тебя, я бы поступил с тобой так же и привязал бы твои внутренности к твоему боку». Иштар созывает «королеватых куртизанок, проституток и блудниц» и приказывает им оплакивать Быка Небесного. Тем временем Гильгамеш празднует победу над Быком. На табличке VII Энкиду рассказывает о сне, в котором он видел Ану, Эа и Шамаша, объявивших, что либо Гильгамеш, либо Энкиду должны умереть в отместку за Быка Небесного. Они выбирают Энкиду, который вскоре заболевает. Ему снится сон о Подземном мире, после чего он умирает. На VIII табличке описывается безутешное горе Гильгамеша по своему другу и подробности похорон Энкиду. В табличках IX–XI рассказывается, как Гильгамеш, движимый горем и страхом перед собственной смертностью, преодолевает большое расстояние и множество препятствий, чтобы найти дом Утнапиштима, единственного выжившего после Потопа, которого боги наградили бессмертием. Оттиск раннесреднеассирийской цилиндрической печати, датируемый 1400–1200 гг. до н.э., изображающий человека с крыльями птицы и хвостом скорпиона, стреляющего стрелой в грифона на холме. Человек-скорпион – одно из существ, с которыми встречается Гильгамеш в своем путешествии на родину Утнапиштима. Путешествие к Утнапиштиму включает в себя серию эпизодических испытаний, которые, вероятно, возникли как крупные независимые приключения, но в эпосе они сведены к тому, что Джозеф Эдди Фонтенроуз называет «довольно безобидными происшествиями». Сначала Гильгамеш встречает и убивает львов в горном проходе. Достигнув горы Машу, Гильгамеш встречает человека-скорпиона и его жену; их тела сияют ужасающим светом, но как только Гильгамеш рассказывает им о своей цели, они позволяют ему пройти. Гильгамеш блуждает во тьме двенадцать дней, прежде чем наконец выходит к свету. Он находит прекрасный сад у моря, в котором встречает Сидури, божественную трактирщицу. Сначала она пытается помешать Гильгамешу войти в сад, а затем пытается убедить его принять смерть как неизбежную и не отправляться дальше по воде. Когда Гильгамеш настаивает на своем, она направляет его к Уршанаби, лодочнику богов, который перевозит Гильгамеша через море к Утнапиштиму. Когда Гильгамеш наконец прибывает в дом Утнапиштима, Утнапиштим говорит Гильгамешу, что для обретения бессмертия он должен победить сон. Гильгамеш пытается это сделать, но терпит неудачу и засыпает на семь дней. Затем Утнапиштим говорит ему, что даже если он не сможет обрести бессмертие, он может восстановить свою молодость с помощью омолаживающего растения. Гильгамеш берет растение, но оставляет его на берегу, пока плывет, и змея крадет его, объясняя, почему змеи линяют. В отчаянии от этой потери Гильгамеш возвращается в Урук и показывает свой город лодочнику Уршанаби. На этом заканчивается непрерывная повествовательная часть. Табличка XII является приложением, соответствующим шумерской поэме о Гильгамеше, Энкиду и Подземному миру, описывающей потерю пикку и микку. Многочисленные элементы свидетельствуют о отсутствии преемственности с более ранними частями эпоса. В начале XII таблички Энкиду еще жив, несмотря на то, что он умер в VII табличке, а Гильгамеш добр к Иштар, несмотря на их ожесточенное соперничество в VI табличке. Кроме того, в то время как большая часть эпоса представляет собой свободную адаптацию соответствующих шумерских предшественников, XII табличка является буквальным, слово в слово переводом последней части «Гильгамеша, Энкиду и Подземного мира» и, вероятно, была помещена в конец, потому что она не соответствовала более широкому эпическому повествованию. В ней Гильгамеш видит видение призрака Энкиду, который обещает вернуть потерянные предметы и описывает своему другу ужасное состояние Подземного мира.

In the epic, Gilgamesh is introduced as "two thirds divine and one third mortal." At the beginning of the poem, Gilgamesh is described as a brutal, oppressive ruler. This is usually interpreted to mean either forced labor or sexual exploitation. As punishment for his cruelty, the god Anu creates the wild man Enkidu. After being tamed by a prostitute named Shamhat, Enkidu journeys to Uruk to confront Gilgamesh. In the second tablet, the two men wrestle and though Gilgamesh wins in the end, he is so impressed by his opponent's strength and tenacity that they become close friends. In the earlier Sumerian texts, Enkidu is Gilgamesh's servant, but, in the Epic of Gilgamesh, they are companions of equal standing. In tablets III through IV, Gilgamesh and Enkidu travel to the Cedar Forest, which is guarded by Humbaba (the Akkadian name for Huwawa). The heroes cross the seven mountains to the Cedar Forest, where they begin chopping down trees. Confronted by Humbaba, Gilgamesh panics and prays to Shamash (the East Semitic name for Utu), who blows eight winds in Humbaba's eyes, blinding him. Humbaba begs for mercy, but the heroes decapitate him. Tablet VI begins with Gilgamesh returning to Uruk, where Ishtar (the Akkadian name for Inanna) comes to him and demands him as her consort. Gilgamesh rejects her, reproaching her mistreatment of all her former lovers. In revenge, Ishtar goes to her father Anu and demands that he give her the Bull of Heaven, which she sends to attack Gilgamesh. Gilgamesh and Enkidu kill the Bull and offer its heart to Shamash. While Gilgamesh and Enkidu are resting, Ishtar stands up on the walls of Uruk and curses Gilgamesh. Enkidu tears off the Bull's right thigh and throws it in Ishtar's face, saying, "If I could lay my hands on you, it is this I should do to you, and lash your entrails to your side." Ishtar calls together "the crimped courtesans, prostitutes and harlots" and orders them to mourn for the Bull of Heaven. Meanwhile, Gilgamesh holds a celebration over the Bull's defeat. Tablet VII begins with Enkidu recounting a dream in which he saw Anu, Ea, and Shamash declare that either Gilgamesh or Enkidu must die to avenge the Bull of Heaven. They choose Enkidu, who soon grows sick. He has a dream of the Underworld, and then dies. Tablet VIII describes Gilgamesh's inconsolable grief for his friend and the details of Enkidu's funeral. Tablets IX through XI relate how Gilgamesh, driven by grief and fear of his own mortality, travels a great distance and overcomes many obstacles to find the home of Utnapishtim, the sole survivor of the Great Flood, who was rewarded with immortality by the gods. thumb|upright=1.3|left|Early Middle Assyrian cylinder seal impression dating between 1400 and 1200 BC, showing a man with bird wings and a scorpion tail firing an arrow at a griffin on a hillock. A scorpion man is among the creatures Gilgamesh encounters on his journey to the homeland of Utnapishtim. The journey to Utnapishtim involves a series of episodic challenges, which probably originated as major independent adventures, but, in the epic, they are reduced to what Joseph Eddy Fontenrose calls "fairly harmless incidents." First, Gilgamesh encounters and slays lions in the mountain pass. Upon reaching the mountain of Mashu, Gilgamesh encounters a scorpion man and his wife; their bodies flash with terrifying radiance, but once Gilgamesh tells them his purpose, they allow him to pass. Gilgamesh wanders through darkness for twelve days before he finally comes into the light. He finds a beautiful garden by the sea in which he meets Siduri, the divine Alewife. At first, she tries to prevent Gilgamesh from entering the garden, and then attempts to persuade him to accept death as inevitable and not journey beyond the waters. When Gilgamesh persists in his quest, she directs him to Urshanabi, the ferryman of the gods, who takes Gilgamesh across the sea to Utnapishtim. When Gilgamesh finally arrives at Utnapishtim's home, Utnapishtim tells Gilgamesh that, to become immortal, he must defy sleep. Gilgamesh attempts this, but fails and falls into a seven days sleep. Next, Utnapishtim tells him that, even if he cannot obtain immortality, he can restore his youth with a rejuvenating herb. Gilgamesh takes the plant, but leaves it on the shore while swimming and a snake steals it, explaining why snakes shed their skins. Despondent at this loss, Gilgamesh returns to Uruk, and shows his city to the ferryman Urshanabi. At this point the continuous narrative ends. Tablet XII is an appendix corresponding to the Sumerian poem of Gilgamesh, Enkidu and the Netherworld describing the loss of the pikku and mikku. Numerous elements reveal a lack of continuity with the earlier portions of the epic. At the beginning of Tablet XII, Enkidu is still alive, despite having previously died in Tablet VII, and Gilgamesh is kind to Ishtar, despite the violent rivalry between them in Tablet VI. Also, while most of the parts of the epic are free adaptations of their respective Sumerian predecessors, Tablet XII is a literal, word for word translation of the last part of Gilgamesh, Enkidu, and the Netherworld, and was probably relegated to the end because it did not fit the larger epic narrative. In it, Gilgamesh sees a vision of Enkidu's ghost, who promises to recover the lost items and describes to his friend the abysmal condition of the Underworld.

В мезопотамском искусстве

Табличка сновидений Гильгамеша. Из Ирака. Средневавилонский период, Первая династия Сейланд, 1732–1460 гг. до н.э. Иракский музей, Багдад. Эта табличка с сновидениями повествует о части эпоса о Гильгамеше, в которой герой (Гильгамеш) рассказывает о своих снах своей матери (богине Нинсун), которая истолковывает их как предвестие прибытия нового друга, который станет его товарищем. Хотя истории о Гильгамеше были широко распространены по всей Древней Месопотамии, подлинные изображения его в древнем искусстве встречаются редко. В популярных произведениях часто отождествляют изображения героя с длинными волосами, заплетенными в четыре или шесть локонов, с изображениями Гильгамеша, однако эта идентификация признана ошибочной. Тем не менее, существует несколько подлинных древнемесопотамских изображений Гильгамеша. Эти изображения в основном встречаются на глиняных табличках и цилиндрических печатях. Как правило, фигуру можно идентифицировать как Гильгамеша только в том случае, если произведение явно изображает сцену из самого эпоса о Гильгамеше. Один из наборов изображений Гильгамеша представлен сценами, где два героя сражаются с демоническим великаном, несомненно, Хумбабой. Другой набор изображений показывает аналогичную пару героев, противостоящих гигантскому крылатому быку, явно Небесному Быку.

В древности

Эпизод, связанный с противостоянием Одиссея с Полифемом в «Одиссее», показанный на этой картине Гвидо Рени XVII века, имеет сходство с битвой Гильгамеша и Энкиду с Хумбабой в эпосе о Гильгамеше. Печать цивилизации долины Инда с мотивом «Владыка зверей» – человеком, сражающимся с двумя львами или тиграми (2500–1500 гг. до н.э.), похожа на шумерский мотив «Гильгамеш», что свидетельствует о связях между Индской цивилизацией и Месопотамией. Эпос о Гильгамеше оказал существенное влияние на «Илиаду» и «Одиссею», гомеровские эпические поэмы, написанные на древнегреческом языке в VIII веке до н.э. По словам классика Барри Б. Пауэлла, ранние греки, вероятно, были знакомы с месопотамскими устными традициями и находились под их влиянием благодаря тесным связям с цивилизациями Древнего Ближнего Востока. Немецкий классик Вальтер Буркерт отмечает, что сцена в VI табличке эпоса о Гильгамеше, где Гильгамеш отвергает ухаживания Иштар, и она жалуется своей матери Анту, но получает лишь мягкий укор от отца Ану, напрямую перекликается с книгой V «Илиады». В этой сцене Афродита, греческая адаптация Иштар, ранена героем Диомедом и бежит на гору Олимп, где жалуется своей матери Дионе и получает мягкий укор от отца Зевса. Пауэлл отмечает, что начальные строки «Одиссеи» кажутся эхом начальных строк эпоса о Гильгамеше, одновременно восхваляя и жалея своих героев. Сюжетная линия «Одиссеи» также имеет много общего с эпосом о Гильгамеше. И Гильгамеш, и Одиссей встречают женщину, способную превращать людей в животных: Иштар (для Гильгамеша) и Цирцея (для Одиссея). Одиссей ослепляет циклопа Полифема, а Гильгамеш убивает Хумбабу. Оба героя посещают Подземный мир и оба чувствуют себя несчастными, живя в ином мире, в компании соблазнительной колдуньи: Сидури (для Гильгамеша) и Калипсо (для Одиссея). Наконец, оба упускают возможность обрести бессмертие: Гильгамеш, потеряв растение, и Одиссей, покинув остров Калипсо. В кумранском свитке «Книга гигантов» (100 г. до н.э.) имена Гильгамеша и Хумбабы упоминаются как имена двух допотопных гигантов, записанные (в согласных буквах) как glgmš и ḩwbbyš. Этот же текст позже использовался на Ближнем Востоке манихейскими сектами, а арабская форма Gilgamish/Jiljamish сохранилась как имя демона, согласно египетскому священнику Аль Суюти (1500 г.). История рождения Гильгамеша не зафиксирована ни в одном из сохранившихся шумерских или аккадских текстов, но ее версия описана в «De Natura Animalium» (О природе животных) 12.21, сборнике заметок, написанном на греческом языке около 200 г. н.э. эллинизированным римским оратором Элианом. По словам Элиана, оракул сказал вавилонскому царю Севехору (Σευεχορος), что его внук Гильгамос свергнет его. Чтобы предотвратить это, Севехор держал свою единственную дочь под строгим надзором в Вавилонском акрополе, но она все же забеременела. Охрана, опасаясь гнева царя, сбросила младенца с высокой башни. Во время падения орёл поймал мальчика и опустил его в отдаленном саду. Смотритель нашел мальчика и воспитал его, назвав Гильгамосом (Γίλγαμος). В конечном итоге Гильгамос вернулся в Вавилон и сверг своего деда, провозгласив себя царем. Этот рассказ о рождении соответствует другим ближневосточным легендам о рождении, таким как легенды о Саргоне, Моисее и Кире. Сирийский писатель Феодор Бар Коннай (600 г. н.э.) также упоминает царя Глигмоса, Гмигмоса или Гамигоса как последнего из линии двенадцати царей, современников патриархов от Пелега до Авраама.

thumb|upright=1.3|The episode involving Odysseus's confrontation with Polyphemus in the Odyssey, shown in this seventeenth century painting by Guido Reni, bears similarities to Gilgamesh and Enkidu's battle with Humbaba in the Epic of Gilgamesh. thumb|Indus valley civilization seal, with the Master of Animals motif of a man fighting two lions or tigers (2500–1500 BC), similar to the Sumerian "Gilgamesh" motif, an indicator of Indus Mesopotamia relations. The Epic of Gilgamesh exerted substantial influence on the Iliad and the Odyssey, the Homeric epic poems written in ancient Greek during the eighth century BC. According to classics scholar Barry B. Powell, early Greeks were probably exposed to and influenced by Mesopotamian oral traditions through their extensive connections to the civilizations of the ancient Near East. German classicist Walter Burkert observes that the scene in Tablet VI of the Epic of Gilgamesh in which Gilgamesh rejects Ishtar's advances and she complains before her mother Antu, but is mildly rebuked by her father Anu, is directly paralleled in Book V of the Iliad. In this scene, Aphrodite, the Greek adaptation of Ishtar, is wounded by the hero Diomedes and flees to Mount Olympus, where she cries to her mother Dione and is mildly rebuked by her father Zeus. Powell observes that the opening lines of the Odyssey seem to echo the opening lines of the Epic of Gilgamesh, both praising and pitying their heroes. The storyline of the Odyssey likewise bears many similarities to the Epic of Gilgamesh. Both Gilgamesh and Odysseus encounter a woman who can turn men into animals: Ishtar (for Gilgamesh) and Circe (for Odysseus). Odysseus blinds the giant cyclops Polyphemus, while Gilgamesh slays of Humbaba. Both heroes visit the Underworld and both find themselves unhappy while living in an otherworldly paradise in the company of a seductive sorceress: Siduri (for Gilgamesh) and Calypso (for Odysseus). Finally, both have a missed opportunity for immortality, Gilgamesh when he loses the plant, and Odysseus when he leaves Calypso's island. In the Qumran scroll the Book of Giants ( 100 BC) the names of Gilgamesh and Humbaba appear as two of the antediluvian giants, rendered (in consonantal form) as glgmš and ḩwbbyš. This same text was later used in the Middle East by the Manichaean sects, and the Arabic form Gilgamish/Jiljamish survives as the name of a demon according to the Egyptian cleric Al Suyuti ( 1500). The story of Gilgamesh's birth is not recorded in any extant Sumerian or Akkadian text, but a version of it is described in De Natura Animalium (On the Nature of Animals) 12.21, a commonplace book written in Greek around 200 AD by the Hellenized Roman orator Aelian. According to Aelian, an oracle told King Seuechoros (Σευεχορος) of the Babylonians that his grandson Gilgamos would overthrow him. To prevent this, Seuechoros kept his only daughter under close guard at the Acropolis of Babylon, but she became pregnant nonetheless. Fearing the king's wrath, the guards hurled the infant off the top of a tall tower. An eagle rescued the boy in mid flight and set him down in a distant orchard. The caretaker found the boy and raised him, naming him Gilgamos (Γίλγαμος). Eventually, Gilgamos returned to Babylon and overthrew his grandfather, proclaiming himself king. This birth narrative is in the same tradition as other Near Eastern birth legends, such as those of Sargon, Moses, and Cyrus. The Syriac writer Theodore Bar Konai ( AD 600) also mentions a king Gligmos, Gmigmos or Gamigos as the last of a line of twelve kings contemporaneous with the patriarchs from Peleg to Abraham.

Современное открытие

Аккадский текст эпоса о Гильгамеше был впервые обнаружен в 1849 году английским археологом Остином Генри Лейардом в библиотеке Ашшурбанипала в Ниневии. Лейард искал доказательства, подтверждающие историчность событий, описанных в Еврейской Библии, то есть в Христианском Ветхом Завете, который считался содержащим древнейшие тексты в мире. Вместо этого его и последующие раскопки обнаружили гораздо более древние месопотамские тексты и показали, что многие истории Ветхого Завета могли быть заимствованы из более ранних мифов, распространенных на Древнем Ближнем Востоке. Первый перевод эпоса о Гильгамеше был выполнен в начале 1870-х годов Джорджем Смитом, ученым из Британского музея, который опубликовал историю Потопа с XI таблички в 1880 году под названием «Халдейский рассказ о Бытии». Имя Гильгамеша первоначально было ошибочно прочитано как Издубар. Ранний интерес к эпосу о Гильгамеше был почти исключительно связан с историей Потопа с XI таблички. Она привлекла огромное общественное внимание и вызвала широкие научные споры, в то время как остальная часть эпоса оставалась в значительной степени без внимания. Основное внимание к эпосу о Гильгамеше в конце XIX и начале XX веков исходило из немецкоязычных стран, где разгорелись споры об отношении между «Babel und Bibel» («Вавилон и Библия»). В январе 1902 года немецкий ассириолог Фридрих Делицш выступил с лекцией в Sing Akademie zu Berlin перед кайзером и его супругой, в которой утверждал, что история Потопа в Книге Бытия была непосредственно скопирована из эпоса о Гильгамеше. Лекция Делицша вызвала столь острую полемику, что к сентябрю 1903 года ему удалось собрать тысячи статей и брошюр, критикующих эту лекцию о Потопе, а также другую, посвященную связи между Кодексом Хаммурапи и библейским Законом Моисея. Кайзер отстранился от Делицша и его радикальных взглядов, и к осени 1904 года Делицш был вынужден читать свою третью лекцию в Кельне и Франкфурте-на-Майне, а не в Берлине. Предполагаемая связь между эпосом о Гильгамеше и еврейской Библией позднее стала ключевым аргументом Делицша в его книге 1920–1921 годов «Die große Täuschung» («Великое обман»), в которой он утверждал, что еврейская Библия безвозвратно «загрязнена» вавилонским влиянием и что только полное исключение Ветхого Завета позволит христианам поверить в истинное, арийское послание Нового Завета.

The Akkadian text of the Epic of Gilgamesh was first discovered in 1849 AD by the English archaeologist Austen Henry Layard in the Library of Ashurbanipal at Nineveh. Layard was seeking evidence to confirm the historicity of the events described in the Hebrew Bible, i. e. the Christian Old Testament, which was believed to contain the oldest texts in the world. Instead, his and later excavations unearthed much older Mesopotamian texts and showed that many of the stories in the Old Testament may be derived from earlier myths told throughout the ancient Near East. The first translation of the Epic of Gilgamesh was produced in the early 1870s by George Smith, a scholar at the British Museum, who published the Flood story from Tablet XI in 1880 under the title The Chaldean Account of Genesis. Gilgamesh's name was originally misread as Izdubar. Early interest in the Epic of Gilgamesh was almost exclusively on account of the flood story from Tablet XI. It attracted enormous public attention and drew widespread scholarly controversy, while the rest of the epic was largely ignored. Most attention towards the Epic of Gilgamesh in the late nineteenth and early twentieth centuries came from German speaking countries, where controversy raged over the relationship between Babel und Bibel ("Babylon and Bible"). In January 1902, the German Assyriologist Friedrich Delitzsch gave a lecture at the Sing Akademie zu Berlin before the Kaiser and his wife, in which he argued that the Flood story in the Book of Genesis was directly copied from the Epic of Gilgamesh. Delitzsch's lecture was so controversial that, by September 1903, he had managed to collect thousands of articles and pamphlets criticizing this lecture about the Flood another about the relationship between the Code of Hammurabi and the biblical Law of Moses. The Kaiser distanced himself from Delitzsch and his radical views and by the fall of 1904, Delitzsch was reduced to giving his third lecture in Cologne and Frankfurt am Main rather than in Berlin. The putative relationship between the Epic of Gilgamesh and the Hebrew Bible later became a major part of Delitzsch's argument in his 1920–21 book Die große Täuschung (The Great Deception) that the Hebrew Bible was irredeemably "contaminated" by Babylonian influence and that only by eliminating the human Old Testament entirely could Christians finally believe in the true, Aryan message of the New Testament.

Ранние современные интерпретации

thumb|left|upright=1.1|Иллюстрация Издубара (Гилгамеша) в сцене из поэмы «Иштар и Издубар» (1884) Леонидаса Ле Сенси Гамильтона, первая современная литературная адаптация эпоса о Гильгамеше.

Первая современная литературная адаптация эпоса о Гильгамеше была «Иштар и Издубар» (1884) Леонидаса Ле Сенси Гамильтона, американского юриста и бизнесмена. Гамильтон обладал элементарными знаниями аккадского языка, которые он получил из «Ассирийской грамматики для сравнительных целей» Арчибальда Сэйса 1872 года. Книга Гамильтона в значительной степени опиралась на перевод Смита эпоса о Гильгамеше, но также внесла существенные изменения. Например, Гамильтон полностью исключил знаменитую историю о потопе и вместо этого сосредоточился на романтических отношениях между Иштар и Гильгамешем. «Иштар и Издубар» расширили оригинальные примерно 3000 строк эпоса о Гильгамеше примерно до 6000 строк рифмованных двустиший, сгруппированных в сорок восемь песен. Гамильтон значительно изменил большинство персонажей и ввел совершенно новые эпизоды, не встречающиеся в оригинальном эпосе. Под значительным влиянием «Рубайята Омара Хайяма» Эдварда Фицджеральда и «Света Азии» Эдвина Арнольда, герои Гамильтона одеты скорее как турки девятнадцатого века, чем как древние вавилоняне. Гамильтон также изменил тон эпоса с «сурового реализма» и «иронической трагедии» оригинала на «беззаботный оптимизм», наполненный «сладкими звуками любви и гармонии». В своей книге 1904 года «Das Alte Testament im Lichte des alten Orients» немецкий ассириолог Альфред Иеремиас отождествил Гильгамеша с царем Нимродом из Книги Бытия и утверждал, что сила Гильгамеша должна исходить из его волос, как у героя Самсона из Книги Судей, и что он должен был совершить Двенадцать подвигов, как герой Геракл в греческой мифологии. В своей книге 1906 года «Das Gilgamesch Epos in der Weltliteratur» востоковед Петер Йенсен заявил, что эпос о Гильгамеше является источником почти всех историй Ветхого Завета, утверждая, что Моисей — «Гилгамеш из Исхода, который спасает сынов Израиля от той же ситуации, с которой столкнулись жители Эреха в начале вавилонского эпоса». Затем он продолжил утверждать, что Авраам, Исаак, Самсон, Давид и другие библейские персонажи — не что иное, как точные копии Гильгамеша. Наконец, он заявил, что даже Иисус — «лишь израильский Гильгамеш, лишь дополнение к Аврааму, Моисею и бесчисленным другим персонажам саги». Эта идеология стала известна как панвавилонизм и почти сразу же была отвергнута основными учеными. Самыми стойкими критиками панвавилонизма были те, кто был связан с формирующейся Religionsgeschichtliche Schule. Герман Гункель отверг большинство предполагаемых параллелей Йенсена между Гильгамешем и библейскими персонажами как просто необоснованный сенсационализм. Он заключил, что Йенсен и другие ассириологи, подобные ему, не смогли понять сложность ветхозаветных исследований и ввели ученых в заблуждение «очевидными ошибками и поразительными отклонениями». В англоязычных странах преобладающей научной интерпретацией в начале двадцатого века была первоначально предложенная сэром Генри Роулинсоном, 1-м баронетом, которая утверждала, что Гильгамеш — «солнечный герой», чьи действия представляют движения солнца, и что двенадцать табличек его эпоса представляют двенадцать знаков вавилонского зодиака. Австрийский психоаналитик Зигмунд Фрейд, опираясь на теории Джеймса Джорджа Фрейзера и Пола Эренрайха, интерпретировал Гильгамеша и Эабани (более раннее неправильное прочтение Энкиду) как представляющих соответственно «человека» и «грубую чувственность». Он сравнил их с другими братьями-фигурами в мировой мифологии, отметив: «Один всегда слабее другого и умирает раньше. В «Гильгамеше» этот древний мотив неравных братьев служил для представления отношений между мужчиной и его либидо». Он также считал, что Энкиду представляет собой плаценту, «слабого близнеца», который умирает вскоре после рождения. Друг и ученик Фрейда Карл Юнг часто обсуждает Гильгамеша в своей ранней работе «Symbole der Wandlung» (1911–1912). Например, он приводит сексуальное влечение Иштар к Гильгамешу в качестве примера инцестного желания матери к своему сыну, Хумбабу — в качестве примера угнетающей фигуры отца, которую Гильгамеш должен преодолеть, а сам Гильгамеш — в качестве примера человека, который забывает о своей зависимости от бессознательного и наказывается «богами», которые его представляют.

The first modern literary adaptation of the Epic of Gilgamesh was Ishtar and Izdubar (1884) by Leonidas Le Cenci Hamilton, an American lawyer and businessman. Hamilton had rudimentary knowledge of Akkadian, which he had learned from Archibald Sayce's 1872 Assyrian Grammar for Comparative Purposes. Hamilton's book relied heavily on Smith's translation of the Epic of Gilgamesh, but also made major changes. For instance, Hamilton omitted the famous flood story entirely and instead focused on the romantic relationship between Ishtar and Gilgamesh. Ishtar and Izdubar expanded the original roughly 3,000 lines of the Epic of Gilgamesh to roughly 6,000 lines of rhyming couplets grouped into forty eight cantos. Hamilton significantly altered most of the characters and introduced entirely new episodes not found in the original epic. Significantly influenced by Edward FitzGerald's Rubaiyat of Omar Khayyam and Edwin Arnold's The Light of Asia, Hamilton's characters dress more like nineteenth century Turks than ancient Babylonians. Hamilton also changed the tone of the epic from the "grim realism" and "ironic tragedy" of the original to a "cheery optimism" filled with "the sweet strains of love and harmony". In his 1904 book Das Alte Testament im Lichte des alten Orients, the German Assyriologist Alfred Jeremias equated Gilgamesh with the king Nimrod from the Book of Genesis and argued Gilgamesh's strength must come from his hair, like the hero Samson in the Book of Judges, and that he must have performed Twelve Labors like the hero Heracles in Greek mythology. In his 1906 book Das Gilgamesch Epos in der Weltliteratur, the Orientalist Peter Jensen declared that the Epic of Gilgamesh was the source behind nearly all the stories in the Old Testament, arguing that Moses is "the Gilgamesh of Exodus who saves the children of Israel from precisely the same situation faced by the inhabitants of Erech at the beginning of the Babylonian epic." He then proceeded to argue that Abraham, Isaac, Samson, David, and various other biblical figures are all nothing more than exact copies of Gilgamesh. Finally, he declared that even Jesus is "nothing but an Israelite Gilgamesh. Nothing but an adjunct to Abraham, Moses, and countless other figures in the saga." This ideology became known as Panbabylonianism and was almost immediately rejected by mainstream scholars. The most stalwart critics of Panbabylonianism were those associated with the emerging Religionsgeschichtliche Schule. Hermann Gunkel dismissed most of Jensen's purported parallels between Gilgamesh and biblical figures as mere baseless sensationalism. He concluded that Jensen and other Assyriologists like him had failed to understand the complexities of Old Testament scholarship and had confused scholars with "conspicuous mistakes and remarkable aberrations". In English speaking countries, the prevailing scholarly interpretation during the early twentieth century was one originally proposed by Sir Henry Rawlinson, 1st Baronet, which held that Gilgamesh is a "solar hero", whose actions represent the movements of the sun, and that the twelve tablets of his epic represent the twelve signs of the Babylonian zodiac. The Austrian psychoanalyst Sigmund Freud, drawing on the theories of James George Frazer and Paul Ehrenreich, interpreted Gilgamesh and Eabani (the earlier misreading for Enkidu) as representing "man" and "crude sensuality" respectively. He compared them to other brother figures in world mythology, remarking, "One is always weaker than the other and dies sooner. In Gilgamesh this ages old motif of the unequal pair of brothers served to represent the relationship between a man and his libido." He also saw Enkidu as representing the placenta, the "weaker twin" who dies shortly after birth. Freud's friend and pupil Carl Jung frequently discusses Gilgamesh in his early work Symbole der Wandlung (1911–1912). He, for instance, cites Ishtar's sexual attraction to Gilgamesh as an example of the mother's incestuous desire for her son, Humbaba as an example of an oppressive father figure whom Gilgamesh must overcome, and Gilgamesh himself as an example of a man who forgets his dependence on the unconscious and is punished by the "gods", who represent it.

Современные интерпретации и культурное значение

Экзистенциальная тревога, последовавшая за Второй мировой войной, значительно способствовала росту популярности Гилгамеша в середине двадцатого века. Например, немецкий писатель Герман Касак использовал видение Энкиду подземного мира из эпоса о Гильгамеше как метафору для разрушенного города Гамбурга (изображенного выше) в своем романе 1947 года «Город за рекой». В годы после Второй мировой войны Гилгамеш, ранее малоизвестная фигура, известная лишь немногим ученым, постепенно становился все более популярным среди современной аудитории. Экзистенциальные темы «Эпоса о Гильгамеше» сделали его особенно привлекательным для немецких авторов в послевоенные годы. В своем экзистенциалистском романе «Город за рекой», опубликованном в 1947 году, немецкий писатель Герман Касак адаптировал элементы эпоса в метафору последствий разрушений Второй мировой войны в Германии, изображая разрушенный город Гамбург, напоминающий пугающий подземный мир, увиденный Энкиду во сне. В magnum opus Ганса Хенни Яна «Река без берегов» (1949–1950) средняя часть трилогии сосредоточена вокруг композитора, чьи двадцатилетние гомоэротические отношения с другом отражают отношения Гилгамеша и Энкиду, а его шедевр оказывается симфонией о Гилгамеше. Радиопостановка Дугласа Джеффри Бридсона «Поиски Гильгамеша» (1953) помогла популяризировать эпос в Великобритании. В Соединенных Штатах Чарльз Олсон высоко оценил эпос в своих стихах и эссе, а Грегори Корсо считал, что он содержит древние добродетели, способные излечить то, что он считал современной моральной дегенерацией. Роман Гидо Бахмана «Гилгамеш» (1966) стал классикой немецкой «квір-литератури» и положил начало десятилетней международной литературной тенденции изображать Гилгамеша и Энкиду как гомосексуальных любовников. Эта тенденция оказалась настолько популярной, что сам «Эпос о Гильгамеше» был включен в «Колумбийскую антологию гей-литературы» (1998) как одно из основных ранних произведений этого жанра. В 1970-х и 1980-х годах феминистские литературные критики анализировали «Эпос о Гильгамеше» как свидетельство перехода от первоначального матриархата всего человечества к современному патриархату. С расширением экологического движения в Европе история Гилгамеша стала рассматриваться с экологической точки зрения, а смерть Энкиду символизировала отчуждение человека от природы. Справа: современная статуя Гилгамеша в Университете Сиднея. Ученый современной литературы Теодор Зиолковски утверждает, что «в отличие от большинства других фигур из мифов, литературы и истории, Гилгамеш утвердился как автономная сущность или просто имя, часто независимое от эпического контекста, в котором он первоначально стал известен (в качестве аналогичных примеров можно привести Минотавра или монстра Франкенштейна)». «Эпос о Гильгамеше» был переведен на многие основные языки мира и стал неотъемлемой частью американских курсов мировой литературы. Многие современные авторы и романисты черпали из него вдохновение, в том числе американский авангардный театральный коллектив «Группа Гилгамеша» и Джоан Лондон в своем романе «Гилгамеш» (2001). В «Великом американском романе» (1973) Филипа Рота есть персонаж по имени «Гил Гамеш», звезда бейсбольной команды 1930-х годов «Патриотическая лига». Начиная с конца двадцатого века, «Эпос о Гильгамеше» снова начали читать в Ираке. Саддам Хусейн, бывший президент Ирака, всю жизнь увлекался Гилгамешем. Первый роман Саддама «Забиба и король» (2000) — это аллегория на войну в Персидском заливе, действие которой происходит в древней Ассирии и сочетает элементы «Эпоса о Гильгамеше» и «Тысячи и одной ночи». Как и Гилгамеш, король в начале романа — жестокий тиран, злоупотребляющий своей властью и угнетающий свой народ, но благодаря помощи простой женщины по имени Забиба он становится более справедливым правителем. Когда Соединенные Штаты попытались оказать давление на Саддама, чтобы он ушел в отставку в феврале 2003 года, Саддам произнес речь перед своими генералами, представляя эту идею в положительном свете, сравнив себя с эпическим героем. Ученые, такие как Сьюзан Акерман и Уэйн Р. Дайнс, отметили, что язык, используемый для описания отношений Гилгамеша с Энкиду, кажется, имеет гомоэротические коннотации. Акерман отмечает, что когда Гилгамеш покрывает тело Энкиду, Энкиду сравнивается с «невестой». Акерман утверждает, что «то, что Гилгамеш, согласно обеим версиям, будет любить Энкиду «как жену», может еще больше подразумевать половой акт». В 2000 году современная статуя Гилгамеша работы ассирийского скульптора Льюиса Батроса была открыта в Университете Сиднея в Австралии. Австралийская психоделик-рок группа King Gizzard & the Lizard Wizard записала песню под названием «Gilgamesh» в качестве пятого трека на своем альбоме «The Silver Cord», выпущенном в октябре 2023 года, с отсылками к эпосу в тексте песни.

thumb|left|upright=1.3|Existential angst during the aftermath of World War II significantly contributed to Gilgamesh's rise in popularity in the middle of the twentieth century. For instance, the German novelist Hermann Kasack used Enkidu's vision of the Underworld from the Epic of Gilgamesh as a metaphor for the bombed out city of Hamburg (pictured above) in his 1947 novel Die Stadt hinter dem Strom. In the years following World War II, Gilgamesh, formerly an obscure figure known only by a few scholars, gradually became increasingly popular with modern audiences. The Epic of Gilgameshs existential themes made it particularly appealing to German authors in the years following the war. In his 1947 existentialist novel Die Stadt hinter dem Strom, the German novelist Hermann Kasack adapted elements of the epic into a metaphor for the aftermath of the destruction of World War II in Germany, portraying the bombed out city of Hamburg as resembling the frightening Underworld seen by Enkidu in his dream. In Hans Henny Jahnn's magnum opus River Without Shores (1949–1950), the middle section of the trilogy centers around a composer whose twenty year long homoerotic relationship with a friend mirrors that of Gilgamesh with Enkidu and whose masterpiece turns out to be a symphony about Gilgamesh. The Quest of Gilgamesh, a 1953 radio play by Douglas Geoffrey Bridson, helped popularize the epic in Britain. In the United States, Charles Olson praised the epic in his poems and essays and Gregory Corso believed that it contained ancient virtues capable of curing what he viewed as modern moral degeneracy. The 1966 postfigurative novel Gilgamesch by Guido Bachmann became a classic of German "queer literature" and set a decades long international literary trend of portraying Gilgamesh and Enkidu as homosexual lovers. This trend proved so popular that the Epic of Gilgamesh itself is included in The Columbia Anthology of Gay Literature (1998) as a major early work of that genre. In the 1970s and 1980s, feminist literary critics analyzed the Epic of Gilgamesh as showing evidence for a transition from the original matriarchy of all humanity to modern patriarchy. As the Green Movement expanded in Europe, Gilgamesh's story began to be seen through an environmentalist lens, with Enkidu's death symbolizing man's separation from nature. thumb|right|A modern statue of Gilgamesh stands at the University of Sydney. Theodore Ziolkowski, a scholar of modern literature, states, that "unlike most other figures from myth, literature, and history, Gilgamesh has established himself as an autonomous entity or simply a name, often independent of the epic context in which he originally became known. (As analogous examples one might think, for instance, of the Minotaur or Frankenstein's monster.)" The Epic of Gilgamesh has been translated into many major world languages and has become a staple of American world literature classes. Many contemporary authors and novelists have drawn inspiration from it, including an American avant garde theater collective called "The Gilgamesh Group" and Joan London in her novel Gilgamesh (2001). The Great American Novel (1973) by Philip Roth features a character named "Gil Gamesh", who is the star pitcher of a fictional 1930s baseball team called the "Patriot League". Starting in the late twentieth century, the Epic of Gilgamesh began to be read again in Iraq. Saddam Hussein, the former President of Iraq, had a lifelong fascination with Gilgamesh. Saddam's first novel Zabibah and the King (2000) is an allegory for the Gulf War set in ancient Assyria that blends elements of the Epic of Gilgamesh and the One Thousand and One Nights. Like Gilgamesh, the king at the beginning of the novel is a brutal tyrant who misuses his power and oppresses his people, but, through the aid of a commoner woman named Zabibah, he grows into a more just ruler. When the United States tried to pressure Saddam to step down in February 2003, Saddam gave a speech to a group of his generals posing the idea in a positive light by comparing himself to the epic hero. Scholars like Susan Ackerman and Wayne R. Dynes have noted that the language used to describe Gilgamesh's relationship with Enkidu seems to have homoerotic implications. Ackerman notes that, when Gilgamesh veils Enkidu's body, Enkidu is compared to a "bride". Ackerman states, "that Gilgamesh, according to both versions, will love Enkidu 'like a wife' may further imply sexual intercourse." In 2000, a modern statue of Gilgamesh by the Assyrian sculptor Lewis Batros was unveiled at the University of Sydney in Australia. The Australian psychedelic rock band King Gizzard & the Lizard Wizard recorded a song titled "Gilgamesh" as the fifth track of their October 2023 album The Silver Cord, with references to the epic in the song's lyrics.