Договор Гусвента: Ирокезы и Голландцы (1613)

Введение

1613 Договор между ирокезами и голландским правительством

Договор двух рядов, также известный как Guswenta или Kaswentha, и как Соглашение Тавагонши 1613 года или Договор Тавагонши, – это взаимное договорное соглашение, заключенное в 1613 году между представителями Пяти Наций Хауденосауне (или ирокезов) и представителями голландского правительства на территории нынешнего штата Нью-Йорк. Хауденосауне считают это соглашение основой всех их последующих договоров с европейскими и североамериканскими правительствами и гражданами этих стран, включая договор о Кольце союзов с британцами в 1677 году и договор Канандайгуа с Соединенными Штатами в 1794 году. Договор духовно и культурно почитается и широко признается коренными народами на соответствующих территориях, а также задокументирован поясами вампум и устной традицией. В августе 2013 года журнал "Журнал ранней американской истории" опубликовал специальный выпуск, посвященный исследованию Традиции двух рядов.

Предыстория

В начале XVII века территории ирокезов-мохаков и махиканов граничили в районе, известном сегодня как средняя долина реки Гудзон. Вскоре после экспедиции Генри Гудзона в 1609 году по реке Гудзон и ее устью, торговцы из Объединенных провинций Нидерландов основали торговые посты (фактории) для торговли пушниной, эксплуатируя в целях извлечения прибыли торговые сети, существовавшие на протяжении тысячелетий. Голландцы торговали с коренным населением, закупая меховые шкуры, особенно бобра, который в изобилии водился в этом регионе. К 1614 году была основана компания "Новая Голландия" и построен Форт Нассау, что заложило основу для развития колонии Новая Голландия.

Договор

Современная устная традиция хауденосауне определяет первоначальную разработку отношений касвента между народами ирокезов и европейцами с соглашением, заключенным около 1613 года между мохоками и голландским торговцем по имени Джейкоб Элькенс в Тавагонси, как предшественник официального создания голландского форта Нассау в близлежащем Норманском Убежище. Согласно Parmenter, "Датировка первоначального соглашения до 1620 года находит поддержку в [a] 1701 году, когда делегаты хауденосауне описали свое первоначальное соглашение с голландцами, произошедшее "более восьмидесяти лет" до этой даты, а в 1744 году глава онондага Канасатего датировал происхождение отношений "более ста лет назад". Парментер исследовал степень, в которой устная традиция хауденосауне подтверждается сохранившимися документальными (письменными) записями, и обнаружил, что "документальные доказательства, рассматриваемые в совокупности, показывают поразительную степень согласованности с течением времени в выражении основных принципов традиции касвента носителями хауденосауне", причем "самый полный единственный письменный источник, подтверждающий истоки отношений касвента между ирокезами и голландцами в начале семнадцатого века, появился в 1689 году". И самый ранний отчет о носителях языка хауденосауне, явно упоминающих или пересказывающих традицию касвента перед англо-американской и французской колониальной аудиторией, датируется более чем 30 годами ранее, в 1656 году (43 года после предполагаемого происхождения договора в 1613 году). Хотя доказательства того, что хауденосауне и голландцы заключили какое-то политическое или экономическое соглашение в начале семнадцатого века, являются подавляющими, некоторые историки нашли причины быть осторожными в предположении о том, что характер этого соглашения был формальным и похожим на договор. Голландцы, например, могли не признать свое соглашение с хауденосауне как "договор" в том смысле, в котором его помнит традиция хауденосауне, и могли вместо этого рассматривать свое соглашение как нечто менее официальное и более условное. Марк Мьюзе изучил историю отношений голландских коренных жителей в Африке и Бразилии и обнаружил, что до 1621 года "голландские торговцы не заключали договоров с коренными народами в Атлантическом мире. Были заключены различные соглашения и союзы, но они имели место только тогда, когда были задействованы конкретные факторы — угроза иберийского вмешательства и присутствие централизованных политических порядков среди коренных народов, факторов, которых не было в Северной Америке". Аналогичным образом, исследуя источники на голландском языке, относящиеся к ранним голландским торговым путешествиям к реке Гудзон и другим районам в средней части Атлантики, Яап Джейкобс обнаруживает, что "голландским торговцам не нужно было бы заключать договор с местными индейскими группами от имени голландской нации, и нет никаких признаков того, что они это сделали. С другой стороны, есть веские основания полагать, что голландские торговцы и местные индейцы заключили бы какое-то соглашение, как это было показано голландским строительством Форта Нассау на родных землях и делом Клейтйена". Джейкобс заключает (вместе с Полом Отто), что какие бы соглашения или переговоры торговцы, такие как Джейкоб Элькенс и Хендрик Кристиансен, ни заключили с коренными народами, они не могут быть истолкованы, по крайней мере, в европейских терминах, как дипломатические договоры между суверенными странами. [Это] не дискредитирует, однако, традицию соглашения между представителями голландцев и ирокезов, которое позднее стало основой для переговоров англо-британской, а затем американской стороны с ирокезами. Исторический контекст делает маловероятным, в лучшем случае, что такое событие произошло в 1610-х годах. Поэтому утверждение о том, что в 2013 году исполняется 400 лет со дня основания первого соглашения, не подтверждается историческими исследованиями. Однако после создания в 1621 году Вест-Индской компании и особенно после окончания войны мохаков-махиканцев четыре года спустя, контекст для такого долгосрочного соглашения гораздо более вероятен. Тем не менее, традиция хауденосауне фиксирует не только существование договора, но и его конкретное значение в форме ответа хауденосауне на первоначальное предложение голландского договора: "Вы говорите, что вы наш Отец, а я ваш Сын. Мы говорим: "Мы не будем похожи на Отца и Сына, но как Братья". Этот пояс вампума подтверждает наши слова. [ ] Ни один из нас не будет издавать принудительные законы или вмешиваться во внутренние дела другого. Ни один из нас не будет пытаться направлять судно другого. Договор считается народом хауденосауне действующим и по сей день. До тех пор, пока Солнце светит на этой Земле, столько времени будет длиться наше Соглашение; Во-вторых, до тех пор, пока Вода течет; и В-третьих, до тех пор, пока Трава растет зеленой в определенное время года. Теперь мы символизировали это Соглашение, и оно будет обязательным навсегда, пока существует Мать-Земля.

"Contemporary Haudenosaunee oral tradition identifies the original elaboration of kaswentha relations between Iroquois nations and Europeans with a circa 1613 agreement negotiated between Mohawks and a Dutch trader named Jacob Eelckens at Tawagonshi, as a precursor to the formal establishment of Dutch Fort Nassau at nearby Normans Kill." According to Parmenter, "Dating of the original agreement prior to circa 1620 finds support in [a] 1701 recitation, in which Haudenosaunee delegates described their original agreement with the Dutch occurring 'above eighty years' prior to that date, and in 1744 Onondaga headman Canasatego dated the origin of the relationship to "above One Hundred Years Ago'." Parmenter has investigated the extent to which Haudenosaunee oral tradition is corroborated by surviving documentary (written) records and found that "the documentary evidence, considered in the aggregate, reveals a striking degree of consistency over time in the expression of fundamental principles of the kaswentha tradition by Haudenosaunee speakers", with "the fullest single written source that corroborates the early seventeenth century origins of a kaswentha relationship between Iroquois nations and the Dutch appear[ing] in [ ] 1689". And the earliest record of Haudenosaunee speakers explicitly mentioning or reciting the kaswentha tradition before Anglo American and French colonial audiences dates to more than 30 years before this, in 1656 (43 years after the putative origin of the treaty in 1613). While the evidence that the Haudenosaunee and the Dutch entered into some kind of political or economic agreement in the early seventeenth century is overwhelming, some historians have found reasons to be cautious about assuming the nature of that agreement was formal and treaty like. The Dutch, for example, may not have recognized their agreement with the Haudenosaunee as a "treaty" in the way that Haudenosaunee tradition remembers it, and may instead have seen their agreement as something less official and more contingent. Mark Meuwese has examined the history of Dutch Indigenous relations in Africa and Brazil and found that, before 1621, "Dutch traders did not conclude treaties with Native peoples in the Atlantic world. Various agreements and alliances were made, but these took place only when specific factors were involved — the threat of Iberian intervention and the presence of centralized political orders among Indigenous peoples, factors that were not present in North America." Similarly, examining Dutch language sources pertaining to early Dutch trade voyages to the Hudson River and other areas in the mid Atlantic region, Jaap Jacobs finds that "Dutch traders would have had no need to make a treaty with local Indian groups on behalf of the Dutch nation and there is no indication that they did so. On the other hand, there is good reason to believe that Dutch traders and local Native people would have made some sort of agreement as indicated by the Dutch building of the Fort Nassau on native lands and the Kleyntjen affair." Jacobs concludes (along with Paul Otto) that whatever agreements or negotiations traders such as Jacob Eelkens and Hendrick Christiansen may have made with Native peoples, these could not be construed, at least in European terms, as diplomatic treaties between sovereign nations. [ This] does not, however, discredit the tradition of an agreement between Dutch and Iroquois representatives that would later became the basis for Anglo British and then American negotiations with the Iroquois. The historical context does make it unlikely, at best, that such an event happened in the 1610s. The claim that 2013 is the four hundredth anniversary of a first covenant is therefore not corroborated by historical research. However, after the 1621 establishment of the West India Company and particularly after the end of the Mohawk Mahican War four years later, the context for such an enduring agreement is far more probable. Nevertheless, Haudenosaunee tradition records not only the existence of a treaty, but its specific meaning, in the form of a Haudenosaunee reply to the initial Dutch treaty proposal:You say that you are our Father and I am your Son. We say 'We will not be like Father and Son, but like Brothers.' This wampum belt confirms our words. [ ] Neither of us will make compulsory laws or interfere in the internal affairs of the other. Neither of us will try to steer the other's vessel. The treaty is considered by Haudenosaunee people to still be in effect. As long as the Sun shines upon this Earth, that is how long our Agreement will stand; Second, as long as the Water still flows; and Third, as long as the Grass Grows Green at a certain time of the year. Now we have Symbolized this Agreement and it shall be binding forever as long as Mother Earth is still in motion.

Пояс Вампума

Пояса из вампума в двух рядах – это лишь один из многих способов представления в физической форме дипломатических и экономических соглашений, подразумеваемых в отношениях касвенты. Существуют явные свидетельства использования гауденосауне вампума в дипломатических целях в период до установления контакта, в то время как после установления контакта наблюдалось «возрастающее значение вампума как материальной формы для облегчения коммуникации между культурами». Ранние свидетельства о вампуме в регионе указывают на то, что доминирующим стилем был относительно простой, монохромный дизайн, часто с дисковидными бусинами, соединенными вместе (а не трубчатыми бусинами, сплетенными вместе). Историки спорят о том, была ли технология, необходимая для создания сложного двурядного пояса из вампума (включая, что наиболее важно, трубчатые фиолетовые бусины), доступна общинам в регионе до 1613 года; однако, Парментер отмечает, что археологические данные не исключают возможности того, что двурядные пояса из вампума могли присутствовать на первоначальных переговорах о заключении договора между голландцами и гауденосауне. По словам Парментера, значение двурядного стиля вампума заключается в том, что он отражает изначальную метафору «корабль и каноэ», присутствующую в понимании гауденосауне отношений касвенты. Парментер объясняет, что эта метафора «корабль и каноэ» является одним из многих «средств», с помощью которых гауденосауне на протяжении веков изображали свои отношения с европейскими новоприбывшими, другими средствами являются «кусок коры дерева или веревка» и (позже) изображения железной цепи и, в конечном итоге, полированной серебряной и/или цепи завета. Но из всех этих средств концепция «корабль и каноэ» отношений касвенты является самой глубокой и значимой, и именно двурядный вампум, как считается, наиболее ярко представляет эту концепцию, с двумя рядами фиолетовых бусин вампума на фоне белых бусин. Три из изложений гауденосауне (1656, 1722 и 1744) напрямую связывают соглашение с поясами из вампума, а Джонсон отметил свое изложение 1748 года «большим поясом из вампума». Обмен поясами из вампума также часто происходил в связи с возобновлением союза на договорных переговорах, в которых ни ирокезы, ни власти Нью-Йорка не зафиксировали явных повторений традиции касвенты. В двух таких случаях источники упоминают «цепочный пояс», но ни один задокументированный пример не дает конкретной корреляции с двурядным поясом. Хотя большинство самых ранних записанных изложений отношений касвенты между гауденосауне и голландцами не упоминают конкретно пояса из вампума, описания «поясов из вампума в документальных источниках, особенно в ранний период контакта, печально известны своей расплывчатостью», поэтому нет оснований полагать, что ранние пояса сохранились бы, если бы они действительно были обменены в начале XVII века. В любом случае, к 1870 году изображение двурядного пояса из вампума стало символом для гауденосауне их продолжающегося договора и отношений касвенты с голландской короной. Помимо прямых доказательств, представленных изложениями, дополнительные документальные источники укрепляют нашу уверенность в глубоких корнях фундаментальных концепций отношений касвенты: его начало в первые десятилетия XVII века, его риторическое оформление в терминах «железной цепи», выкованной и обновляемой голландцами до 1664 года, и его ранняя связь с дискурсом «корабль и каноэ», присутствующим в четких «Двух рядах» формулировках традиции, которые появляются после примерно 1870 года. Важно отметить, что, хотя язык «цепи», соединяющей два народа, сохранялся в изложениях традиции с течением времени, он никогда не вытеснял язык «корабль и каноэ», характерный для понимания гауденосауне касвенты. Как показано в изложениях [ ], идея веревки, а затем «цепи» из железа, а затем серебра, представляла собой важный компонент традиции, которая связывала два народа дружбой как необходимую предпосылку для отношений, воплощенных в двух судах, идущих параллельным курсом. Другими словами, последняя идея была связана с первой концепцией – эти две идеи не были несовместимы и не исключали друг друга. Диана Мьюр Аппелбаум пишет, что нет никаких доказательств существования «оригинального» двурядного пояса из вампума. Также нет никаких доказательств существования договора 1613 года, кроме утверждения, прослеживаемого к документу, сфальсифицированному в 1960-х годах историком, который собирал и писал о старых рукописях. Действительно, не сохранилось никаких документальных свидетельств (включая вампум, который очень хрупок) с первоначальных договорных переговоров 1613 года. Но, как отмечает Парментер, свидетельства изложений гауденосауне и европейцев традиции касвенты ясно показывают, что замечательная устойчивость идей, связанных с отношениями «Двух рядов», не зависит от легитимности единственного документа и что гауденосауне и современные европейцы «выражали эти идеи» задолго до конца XIX века. [ ] Отношения касвенты не были статичными – они развивались с течением времени по мере углубления связей между ирокезами и голландцами (и их английскими и американскими преемниками) и усложнения социально-политической ситуации, – но они существовали. Действительно, [ ] всем ученым, рассматривающим историчность устных традиций коренных народов (не только гауденосауне) (особенно в отношении чего-то столь фундаментально значимого, как касвента), следует делать больше, чем просто объявлять один документ подделкой или устанавливать планку доказательств существования концепции практически невозможной – например, требуя сохранившийся «физический» двурядный пояс из колониальной эпохи, который можно было бы однозначно связать с документальным источником.

Wampum belts of the two row style are merely one of many methods of representing in physical form the diplomatic and economic agreements implicit in the kaswentha relationship. There is clear evidence of Haudenosaunee use of wampum for diplomatic functions during the pre contact period, while the post contact period saw "increasing significance of wampum as a material form to facilitate communication across cultural boundaries". Early evidence for wampum in the region indicates that the dominant style was a relatively simple, monochrome design, often with discoidal beads strung together (rather than tubular beads woven together). Historians debate whether or not the technology required to construct the sophisticated two row style wampum belt (including, most importantly, tubular purple beads) was available to communities in the region prior to 1613; however, Parmenter indicates that archeological evidence does not rule out the possibility that two row wampum belts may have featured in the initial treaty negotiations between the Dutch and the Haudenosaunee. The significance of the two row style of wampum, according to Parmenter, is that it captures the original "ship and canoe" metaphor present in the Haudenosaunee understanding of the kaswentha relationship. Parmenter explains how this "ship and canoe" metaphor is one of many "media" by which the Haudenosaunee have represented pictorially their relationship to European newcomers over the centuries, with other media including "a piece of tree bark or rope" and (later) images of an iron chain and, eventually, a burnished silver and/or covenant chain. But of these, it is the "ship and canoe" conception of the kaswentha relationship that is the deepest and most significant, and it is the two row wampum that is understood to represent this conception most powerfully, with two rows of purple wampum beads against a background of white beads,Three of the Haudenosaunee recitations (1656, 1722, and 1744) associate the agreement directly with wampum belts, and Johnson punctuated his 1748 recitation with a "large Belt of Wampum". Exchanges of wampum belts also occurred commonly in association with renewals of the alliance at treaty negotiations in which neither Iroquois nor New York authorities were recorded making explicit recitations of the kaswentha tradition. On two such occasions the sources refer to a "Chain Belt," but no documented example provides a specific correlation with a Two Row patterned belt. While most of the earliest recorded recitations of the kaswentha relationship between the Haudenosaunee and the Dutch do not mention wampum belts specifically, descriptions "of wampum belts in documentary sources, particularly from the early period of contact, are notoriously vague." so there is no expectation that early belts should have survived had they in fact been exchanged in the early seventeenth century. In any event, by 1870 the image of the two row wampum belt had come to symbolize for the Haudenosaunee their ongoing treaty and kaswentha relationship with the Dutch crown. Beyond the direct evidence represented by the recitations, additional documentary sources amplify our confidence in the deep roots of the fundamental concepts of the kaswentha relationship: its beginnings in the early decades of the seventeenth century, its rhetorical framing in terms of an "iron chain" forged and renewed with the Dutch prior to 1664, and its early association with the "ship and canoe" discourse present in the explicit "Two Row" articulations of the tradition that appear after circa 1870. It is important to point out that the while the language of the "chain" connecting the two peoples persisted in recitations of the tradition over time, it never supplanted the "ship and canoe" language characteristic of Haudenosaunee understandings of kaswentha. As illustrated in the recitations [ ], the idea of a rope, and later a "chain" of iron, then silver represented a critical component of the tradition that bound the two peoples together in friendship as a necessary precursor to the kind of relationship embodied by two vessels travelling along a parallel route. The latter idea, in other words, related to the former concept – the two were neither incompatible nor mutually exclusive. Diana Muir Appelbaum has written that:there is no evidence that such a thing as an "original" two row wampum belt ever existed. Nor is there any evidence of the existence of a 1613 treaty beyond a claim traceable to a document forged in the 1960s by a historian who collected and wrote about old manuscripts. Indeed, no documentary evidence (including wampum, which is very fragile) survive from the original treaty negotiations of 1613. But, as Parmenter points out:Evidence of Haudenosaunee and European recitations of the kaswentha tradition indicates clearly that the remarkable durability over time of ideas associated with a Two Row relationship does not depend on the legitimacy of a single document and that Haudenosaunee and contemporary Europeans "verbalized" these ideas long before the late nineteenth century. [ ] Kaswentha relations were not static – they evolved over time as ties between the Iroquois and the Dutch (and the latter's English and American successors) deepened and sociopolitical circumstances grew more complex – but they did exist. Indeed, [ ] it is incumbent upon all scholars considering the historicity of indigenous (not only Haudenosaunee) oral traditions (especially regarding something as fundamentally significant as kaswentha), to do more than simply identify a single document as a fake, or to set the bar for evidentiary proof of a concept's existence to practically impossible standards – such as requiring a surviving "physical" Two Row belt from the colonial era that can be explicitly associated with a documentary source.

Устная традиция

Руководители Онондаги утверждают, что устная традиция, сопровождающая пояса вампума, является доказательством заключения соглашения в 1613 году. В сентябре 2013 года три лидера гауденосауне отправились в Нидерланды с официальным визитом в ознаменование годовщины, используя паспорта гауденосауне. Двухрядный вампум продолжает играть роль в определении отношений между гражданами штата Нью-Йорк и жителями региона из числа гауденосауне. В 2006 году спор о возможности разрешения студентам нации Онондага носить традиционные наряды на церемонии выпускного в средней школе Лафайетт в Лафайетте, штат Нью-Йорк, был частично разрешен благодаря рассмотрению и применению школьным советом принципов Двухрядного вампума. Более масштабные споры, касающиеся действующих договоров, основанных на Двухрядном вампуме, таких как Договор Канандаигуа, остаются нерешенными в судебных разбирательствах и в рамках незавершенных земельных претензий. Двухрядный договор противоречит Доктрине открытий XV века, которая позволяла христианским европейским государствам захватывать земли нехристианских народов, с которыми они сталкивались в Новом Свете. Современные судебные решения, включая решение Верховного суда США 2005 года против истцов из числа гауденосауне, по-прежнему основываются на этой доктрине, и сторонники Двухрядного договора продвигают его как правовой стандарт для ее замены. Сторонники Двухрядного вампума отмечают, что он выражает уважение к законам природы и, следовательно, подразумевает обязанность по охране окружающей среды. Договор был использован в качестве вдохновения для очистки загрязненных водоемов, таких как озеро Онондага и река Мохок. "Вода священна, как и все части творения", – сказала Фрейда Жак, мать клана Онондага. "Вся жизнь зависит от нее. Она имеет священный долг, данный ей Создателем, – даровать всему творению чистую, свежую воду".