Введение
Историческая деятельность, осуществляемая неакademics. Публичная история - это широкий спектр деятельности, осуществляемой людьми с некоторым обучением в области истории, которые обычно работают вне специализированных академических учреждений. Публичная история имеет глубокие корни в области сохранения исторических памятников, архивной науки, устной истории, музейной кураторской деятельности и других смежных областях. С конца 1970-х годов в США и Канаде эта область становится все более профессиональной. Некоторые из наиболее распространенных мест для практики публичной истории - музеи, исторические дома и исторические места, парки, поля сражений, архивы, кино- и телевизионные компании, новые медиа и все уровни правительства.
Public history is a broad range of activities undertaken by people with some training in the discipline of history who are generally working outside of specialized academic settings. Public history practice is deeply rooted in the areas of historic preservation, archival science, oral history, museum curatorship, and other related fields. The field has become increasingly professionalized in the United States and Canada since the late 1970s. Some of the most common settings for the practice of public history are museums, historic homes and historic sites, parks, battlefields, archives, film and television companies, new media, and all levels of government.
Определение
Поскольку она включает в себя широкий спектр практик и происходит во многих различных условиях, общественная история оказывается устойчивой к точному определению. Несколько ключевых элементов часто выходят из дискурса тех, кто идентифицирует себя как публичные историки: сосредоточение внимания на истории для широкой общественности, а не для академиков или специалистов. Использование исторических методов. Акцент на профессиональных стандартах, обучении и практике. Акцент на полезности исторических знаний в некотором смысле, который выходит за рамки чисто академических или антикварных целей. Целью является углубление и расширение связи общественности с прошлым и знания о нем. Эти элементы выражаются в заявлении о миссии 1989 года Национального совета по общественной истории, базирующегося в США: "Содействовать полезности истории в обществе посредством профессиональной практики". Они также присутствуют в определении, разработанном советом NCPH в 2007 году, в котором говорится: "Общественная история - это движение, методология и подход, который способствует совместному изучению и практике истории; ее практикующие принимают миссию сделать свои особые идеи доступными и полезными для общественности". Однако этот проект определения вызвал некоторые проблемы в публичном списке H от людей в этой области, которые подняли вопросы о том, является ли публичная история исключительно попыткой профессиональных или обученных историков, или общая историческая власть должна быть ключевым элементом области. Другие отмечают, что существование многих "публик" для общественной истории усложняет задачу определения. Например, историк Питер Новик поставил вопрос о том, следует ли большую часть того, что называется общественной историей, на самом деле называть частной историей (например, созданием корпоративных историй или архивов) или популярной историей (например, исследованиями или выставками, проводимыми за пределами норм исторической дисциплины). Кэти Стэнтон также определила более радикальный элемент в североамериканской общественной истории, но спросила: "сколько места остается для прогрессивного компонента в движении общественной истории?" Хильда Кин и Пол Эштон также обсуждали различия в общественной истории в Великобритании, Австралии, Новой Зеландии и США, выступая против "жёсткой демаркации между "историками" и "их публикой". Опрос 2008 года почти 4000 практикующих, преимущественно в США, показал, что значительная часть (почти четверть респондентов) выразила некоторые оговорки относительно термина и того, применим ли он к их собственной работе. В целом, те, кто принимает термин "публичный историк", признают, что границы этой области гибки. Нельзя игнорировать сопоставление общественной и академической истории, что усложняет определение того, кто способен изменить то, что мы определяем как общепринятую историю. Джон Тош, историк, который исследовал общественную историю, обсуждает, как некоторые из самых продуктивных дискуссий происходят из устной истории, состоящей из интервью людей о их памяти. Его определение остается в стадии разработки, подлежащей постоянной переоценке отношений практиков с различными аудиториями, целями и политическими, экономическими или культурными условиями. Например, историк Гай Бейнер критиковал распространенную концепцию публичной истории за то, что она не учитывает "бесчисленные интимные сферы, в которых история пересказывается тайно", и пришел к выводу, что "сложные отношения между частными и публичными формами истории ждут, чтобы их выяснить".
A focus on history for the general public, rather than academics or specialists. The use of historical methods. An emphasis on professional standards, training, and practice. An emphasis on the usefulness of historical knowledge in some way that goes beyond purely academic or antiquarian purposes. An aim to deepen and empower the public's connection with and knowledge of the past. These elements are expressed in the 1989 mission statement of the U. S. based National Council on Public History: "To promote the utility of history in society through professional practice." They are also present in a definition drafted by the NCPH board in 2007, stating, "Public history is a movement, methodology, and approach that promotes the collaborative study and practice of history; its practitioners embrace a mission to make their special insights accessible and useful to the public." However, this draft definition prompted some challenges on the H Public listserv from people in the field, who raised questions about whether public history is solely an endeavor by professional or trained historians, or if shared historical authority should be a key element of the field. Others have pointed out that the existence of many "publics" for public history complicates the task of definition. For example, historian Peter Novick has questioned whether much of what is termed public history should actually be called private history (for example, the creation of corporate histories or archives) or popular history (for example, research or exhibits conducted outside the norms of the historical discipline). Cathy Stanton has also identified a more radical element in North American public history but has asked: 'how much room is there for the progressive component in the public history movement?' Hilda Kean and Paul Ashton have also discussed the differences in public history in Britain, Australia, New Zealand and the U. S., arguing against 'a rigid demarcation between "historians" and "their publics"'. A 2008 survey of almost 4,000 practitioners predominantly in the U. S. showed that a substantial proportion (almost one quarter of respondents) expressed some reservations about the term and whether it applied to their own work. In general, those who embrace the term public historian accept that the boundaries of the field are flexible. The juxtapositions between public and academic history cannot be ignored, causing complications in defining who is capable of altering what we define as generally accepted history. John Tosh, a historian who has researched public history, discusses how some of the most productive discussions come from oral history, consisting of people being interviewed about their memory. Its definition remains a work in progress, subject to continual re evaluation of practitioners' relationships with different audiences, goals, and political, economic, or cultural settings. For example, historian Guy Beiner has criticized the prevalent conception of public history for not adequately taking on board “the countless intimate spheres in which history is retold surreptitiously” and concluded that “the complex relationships between private and public forms of history await to be teased out”.
История
Общественная история имеет много прецедентов. К ним относятся исторические музеи, исторические общества, государственные и частные архивы и коллекции, наследственные и мемориальные ассоциации, организации по сохранению, исторические и наследие проекты и офисы в государственных учреждениях, и изображения истории в популярной культуре всех видов (например, историческая фантастика). Людмила Джорданова также отметила, что "государство лежит в основе общественной истории", связывая общественную историю с возникновением национального государства. (Английский богослов Уильям Пейли в 1794 году заявил, что "общественная история" - это "реестр успехов, разочарований и ссор тех, кто участвует в борьбе за власть".) В конце XIX и начале XX века в западных университетах сформировалась отдельная историческая дисциплина, что привело к постепенному разделению ученых, занимавшихся историей профессионально, от любителей или общественных практиков. Хотя в общественных местах продолжали работать обученные историки, к середине двадцатого века среди профессиональных историков наблюдалось общее отступление от общественного участия. В 1970-х годах ряд политических, экономических, социальных и историографических событий работал над тем, чтобы обратить вспять эту тенденцию, сблизившись, чтобы создать новую область, которая явно идентифицировала себя как "общественная история". Движения за социальную справедливость 1960-х и 1970-х годов вызвали интерес к истории не доминирующих людей и групп, например, женщин, людей рабочего класса, этнических и расовых меньшинств, а не "великих мужчин", которые традиционно были в центре внимания многих исторических повествований. В Британии это появилось в ходе движения "Хисторических мастерских". Многие историки приняли социальную историю как предмет, а некоторые были готовы участвовать в общественных проектах как способ использования своей стипендии в активистских или общественно ориентированных целях. В США, серьезный дефицит академических рабочих мест для историков привел многих к рассмотрению карьеры за пределами академии. В то же время во многих западных странах проводились общественно финансируемые мероприятия, начиная от национальных празднований, таких как двухсотлетие Соединенных Штатов, до мультикультуралистических проектов в Австралии и Канаде, параллельно с широким общественным интересом к генеалогии, отслеживанию народных и семейных корней и другим мероприятиям, связанным с историей. В связи с деиндустриализацией во многих промышленных районах правительства также поддерживали проекты регенерации или оживления, которые все чаще включали использование местной истории и культуры в качестве привлекательности или основы для "ребрендинга" депрессивного района. Из необходимости, склонности или и того, и другого все большее число людей с высшим образованием в области истории нашли работу в таких неакademic средах. Решения государственной политики, такие как принятие Национального закона о сохранении исторических памятников США 1966 года и добавление канадским правительством "исторического исследователя" в качестве категории государственной службы в 1970-х годах, наряду с ростом культурного туризма и растущей профессионализацией многих музеев и исторических обществ, стимулировали рост этой области. В США зарождение общественной истории можно проследить в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, где Роберт Келли, член факультета истории, получил грант Фонда Рокфеллера в 1976 году для создания программы для подготовки молодых историков для карьеры в государственном и частном секторах. Келли опирался на свой собственный обширный опыт консультанта и свидетеля в судебных делах по водным спорам, чтобы представить идею "общественной истории" как самостоятельную область. Конференции в Скоттсдейле (Аризона) в 1978 году и в Монтесито (Калифорния) в 1979 году помогли активизировать новую область. Запуск профессионального журнала "The Public Historian" в 1978 году и основание Национального совета по публичной истории в 1979 году еще больше способствовали тому, чтобы дать общественно ориентированным историкам в академии и изолированным практикующим за ее пределами ощущение, что они разделяют набор миссий, опыта и методов. Публичная история в Канаде во многом следовала аналогичной траектории, включая опыт академического "кризиса рабочих мест" в 1970-х годах и важность правительства как ...
The International Federation for Public History (IFPH FIHP) was formed in 2010 and became an international association with elected Steering Committee in January 2012. IFPH is also a permanent Internal Commission of the International Committee of Historical Sciences (ICHS CISH). The IFPH seeks to broaden international exchanges about the practice and teaching of public history and it is one of the constitutive co operation partners of the journal Public History Weekly. From 2018 IFPH has published its own journal International Public History edited by Andreas Etges (LMU, Munich) and David Dean (Carleton University, Ottawa). Public history continues to develop and define itself. There are currently many graduate and undergraduate public history programs in the U. S., Canada, and other countries (see list and links below). The field has a natural synergy with digital history, with its emphasis on access and broad participation in the creation of historical knowledge. In recent years there has been a growing body of public historical scholarship, including works recognized by the annual National Council on Public History Book Award. In several countries, studies have been conducted to explore how people understand and engage with the past, deepening public historians’ sense of how their own work can best connect with their audiences. While high profile “history wars” have taken place over public exhibits and interpretations of history in many places in recent years (for example, Australia's ongoing debate over the history of colonisation and indigenous peoples, the furor over Jack Granatstein's 1998 book Who Killed Canadian History?, or the 1994 controversy over the National Air and Space Museum's planned exhibit on the Enola Gay bomber), public historians tend to welcome these as opportunities to participate in vigorous public discussions over the meanings of the past, debating how people arrive at those meanings. An evolving form of locally collected and publicly presented history, seen in projects like If This House Could Talk and the Humanities Truck are a less critical and validated public presentation of history, yet offer engagement at the grass roots level that may encourage new forms of collecting history about the everyday.
Интернет
Люди с некоторым опытом в области истории в последние годы все чаще занимаются общественными историческими вопросами в Интернете, вдали от специализированных академических учреждений. Блоги, подкасты, влоги, энциклопедии и социальные сети часто используются для привлечения и лучшего взаимодействия с общественностью до публикаций в более традиционных печатных СМИ, таких как книги и бюллетени. Общественный интерес к собственной семейной истории (или генеалогии) в значительной степени способствовал возрождению интереса к местной, региональной и более широкой континентальной истории. Обмен предками в социальных сетях был особенно примечательным. В ходе масштабного исследования твитов, связанных с историей, проведенного в 2021 году, были проанализированы различные характеристики сообщений, связанных с историей, которые распространяются в Интернете, включая упомянутые субъекты, временные рамки, практики ретвитов или типы включенных средств массовой информации.