Введение

Утренний прием, проводимый монархом или другим высокопоставленным лицом.

Леве́ (от французского слова lever, означающего «подъем» или «пробуждение») традиционно представлял собой ежедневный момент близости и доступности к монарху или лидеру во время его утреннего подъема. Зародившись как королевский обычай, в Британской Америке леве́ стал обозначать прием, проводимый представителем монарха, который сохранился в Канаде в виде новогоднего леве́. В Соединенных Штатах аналогичные собрания проводились несколькими президентами.

Франция

В книге Эйнхарда «Жизнь Карла Великого» автор рассказывает о том, что император, во время одевания и обувания, приглашал своих друзей войти, и в случае возникновения спора, доведённого до его сведения, «приказывал немедленно привести спорящих, выслушивал дело, словно восседая на суде, и выносил решение». К второй половине XVI века это превратилось в формальное мероприятие, требовавшее приглашения. В 1563 году Екатерина Медичи посоветовала своему сыну, королю Франции, поступать как его отец (Генрих II) и поддерживать практику леве. Екатерина описывает, что Генрих II позволял своим подданным – от знати до слуг – присутствовать во время его одевания. Она утверждает, что это нравилось его подданным и улучшало их мнение о нём. При дворе короля Людовика XIV эта практика приобрела статус церемониального обычая. В придворном этикете, кодифицированном Людовиком, свод чрезвычайно сложных правил был разделён на большой леве, который проходил с участием всего двора в галерее перед спальней короля, и малый леве, который происходил поэтапно в покоях короля, где лишь узкий круг избранных мог помогать ему вставать и одеваться.

Великобритания

Когда двор Карла II принял этот обычай, впервые зафиксированный как английский обычай в 1672 году, он получил название леве́. В XVIII веке, по мере того как время модных обедов постепенно отодвигалось на более позднее время дня, утренний прием британского монарха, на котором присутствовали только мужчины, был перенесен ближе к полудню. Практика проведения придворных леве́ продолжалась британской монархией до 1939 года. Они представляли собой официальный прием во дворце Святого Джеймса, на котором чиновники, дипломаты и офицеры всех трех видов вооруженных сил представлялись монарху поочередно. Все участники были одеты в парадный мундир или придворный наряд и выстраивались в очередь в Тронном зале, чтобы выйти вперед, когда называли их имена и звания. Затем каждый делал поклон королю, который восседал на возвышении, а за ним стояли мужчины из его семьи, чиновники королевского двора и старшие офицеры.

Леви в Британской империи и Содружестве

Церемонии леве́ проводились представителями британской короны, такими как вице-король Индии, лорд-лейтенант Ирландии, генерал-губернаторы и губернаторы штатов/провинций/губернаторы-лейтенанты. Эта церемониальная традиция сохраняется и в настоящее время в ряде стран Содружества. Новогодняя леве́ до сих пор проводится 1 января в Канаде генерал-губернатором Канады, вице-губернаторами, Канадскими вооруженными силами и различными муниципалитетами по всей стране.

Соединенные Штаты

К 1760-м годам этот обычай перенимали колониальные губернаторы в Британской Америке, но в Соединенных Штатах от него отказались после американской войны за независимость. Начиная с 1789 года, президент Джордж Вашингтон и первая леди Марта Вашингтон проводили еженедельные публичные собрания и приемы в президентской резиденции, которые назывались леве́. Они были задуманы как способ предоставить общественности доступ к президенту и создать достойный публичный образ президентства. Джон и Абигейл Адамс продолжили эту практику, но Томас Джефферсон – нет. Английская писательница Гарриет Мартино, побывав на леве́ в Белом доме во время второго срока президентства Эндрю Джексона, отметила, насколько эта практика была эгалитарной во всех отношениях, кроме одного: «Я видела, как один за другим входили послы со свитами; судьи Верховного суда; большинство членов обеих палат Конгресса; и среди них – самые обычные фермеры, лавочники и ремесленники с их простыми женами и дочерьми. Кто-то выглядел веселым, кто-то – занятым, но никто не стеснялся. Полагаю, присутствовало около трех тысяч человек. Был один недостаток, одна помеха, как я тогда почувствовала. Там не было людей с цветной кожей». Авраам Линкольн провел леве́ в канун Нового года 1862 года.

Ручка Людовика XIV

Церемония в Версале была подробно описана Луи де Рувруа, герцогом Сен-Симоном. Людовик XIV был человеком привычки, и строгий распорядок дня, который утомлял или раздражал его наследников, служил ему верой и правдой. Где бы ни спал король, его находили спящим в роскошной кровати с плотными занавесками, установленной в нише, отделенной от остальной части королевской опочивальни позолоченной балюстрадой. В восемь часов утра его будил первый камердинер – Александр Бонтемп занимал эту должность на протяжении большей части правления – единственный, кто ночевал в спальне. Одновременно входили главный врач, главный хирург и няня Людовика, пока была жива, и няня целовала его. Ночной горшок убирали.

Большое предварительное блюдо

Затем занавеси у кровати снова задернули, и в четверть восьмого вызвали Великого камергера, который прибыл с дворянами, обладавшими привилегией гранд-антре – привилегией, которую можно было приобрести с одобрения короля, но во времена Людовика она была ограничена только дворянством. Король оставался в постели, в ночной рубашке и коротком парике. Великий камердинер Франции или, в его отсутствие, Главный камердинер спальни, окропил короля святой водой из вазы, стоявшей у изголовья кровати, и разложили утренний наряд короля. Сначала Мастер спальни и Первый слуга, оба знатные дворяне, стянули с головы короля ночную рубашку, взяв по одному рукаву. Великий камердинер преподнес ему дневную рубашку, которую, по словам Сен-Симона, предварительно отряхивали, а иногда и меняли, поскольку король обильно потел. Это был момент, когда любой из тех, кто имел привилегию гранд-антре, мог обменяться с королем кратким частным словом, тщательно отрепетированным заранее, чтобы выразить просьбу максимально почтительно и лаконично. Королю подали миссал, и присутствующие удалились в смежную chambre du conseil ("советскую комнату"), пока король совершал короткую личную молитву.

Первое блюдо

Когда король приказал их вернуть, теперь в сопровождении тех, кто имел меньшую привилегию первой аудиенции, начался процесс одевания. Людовик предпочитал одеваться сам, "потому что он делал почти все сам, с ловкостью и изяществом", – заметил Сен-Симон. Королю подали халат, и ему держали зеркало, поскольку у него не было туалетного столика, как у обычных господ. Король брился через день. Теперь допускали других привилегированных придворных, по несколько человек на каждом этапе, так что, когда король надевал обувь и чулки, там был "каждый" – по мнению Сен-Симона. Это была *entrée de la chambre* – доступ в спальню, который включал королевских чтецов и директора Menus Plaisirs, часть королевской службы, отвечающую за все приготовления к церемониям, событиям и празднествам, вплоть до мельчайших деталей дизайна и порядка. На *entrée de la chambre* допускались великий альмонер, маршал Франции, а также министры и секретари короля. Пятая аудиенция впервые допускала дам, а шестая – с привилегированного места у тесной задней двери – детей короля, законнорожденных и незаконнорожденных без различия, что Сен-Симон считал скандальным, и их супругов. О количестве людей в *chambre du Roi* можно судить по замечанию Сен-Симона о благочестии короля, последовавшем за этим: король преклонил колени у своей кровати, "где все присутствующие священнослужители преклонили колени, кардиналы без подушек, а все миряне остались стоять". Затем король перешел в кабинет, где его ждали все, кто занимал придворные должности. Он объявил о своих планах на день и остался один с теми из его фаворитов, кто был рожден от королевских детей вне брака (которых он публично признал и узаконил), и несколькими приближенными, вместе с прислугой. Это были менее срочные моменты для обсуждения дел с королем, который распределял свое внимание, строго учитывая текущий статус тех, кто был ему ближе всего.

Большой рычаг

Со входом короля в Гранде-галерею, где его ждала остальная часть двора, завершался подъём, и с началом большого подъёма день начинался официально, поскольку король отправлялся на ежедневную мессу, обмениваясь несколькими словами по пути и даже принимая прошения. Именно в такие моменты король обычно говорил, отказывая в просьбе некоего дворянина: "Мы его никогда не видим", имея в виду, что тот недостаточно времени проводил в Версале, где Людовик стремился держать дворянство под контролем, чтобы не допустить их участия в политике.

Для аристократии

Среди аристократии леви мог превратиться в многолюдное и светское мероприятие, особенно для женщин, которые любили откладывать надевание неудобной парадной одежды, а их прическе и, возможно, макияжу требовалось длительное внимание. Знаменитое изображение леви венской придворной дамы XVIII века можно увидеть в поздней опере Рихарда Штрауса «Кавалер розы», где ей делают прическу в окружении беспорядочной толпы ремесленников, предлагающих свои услуги или ожидающих оплаты, и других просителей, за визитом которых следует приезд кузины. Вторая сцена из серии Уильяма Хогарта «Похождения повесы» демонстрирует аналогичную сцену в Лондоне 1730-х годов. Во французской гравюре «Le Lever» по рисунку Фрейденберга 1780-х годов содержится мягкая социальная критика в адрес придворной дамы; тот факт, что она спала, не расстегивая корсет, по-видимому, можно рассматривать как художественный вымысел. Ее служанки одевают ее с почтением, а настенные часы под балдахином ее кровати à la polonaise, кажется, показывают полдень.

В популярной культуре

В "Марии-Антуанетте" Софии Копполы показана левée французской королевы во времена правления Людовика XV и Людовика XVI.