Святая Бахита: от рабства к свободе и святости

Введение

Итальянская святая и бывшая рабыня (1869–1947)

Жозефина Маргарет Бахита (ок. 1869 – 8 февраля 1947) – каноссианская монахиня, прожившая в Италии 45 лет после того, как была порабощена в Судане. В 2000 году она была канонизирована, став первой чернокожей женщиной, удостоенной этой чести в новейшее время.

Ранние годы

Она родилась примерно в 1869 году в Дарфуре (ныне на западе Судана) в деревне Ольгосса, к западу от Ниалы и недалеко от горы Агилерей. Она принадлежала к народу даджу; её уважаемый и состоятельный отец был братом главы деревни. Она росла в любящей семье, состоящей из трёх братьев и трёх сестёр; как она пишет в своей автобиографии: "Я жила очень счастливой и беззаботной жизнью, не ведая, что такое страдания".

Рабство

В 1877 году, когда ей было 7–8 лет, она была захвачена арабскими работорговцами, которые похитили ее старшую сестру два года назад. Ее заставили босиком идти до Эль-Обейда, и она была продана и куплена дважды, прежде чем туда добраться. В течение двенадцати лет (1877–1889) ее продавали еще три раза. «Бахита» – не имя, которое она получила от родителей при рождении. Говорят, что травма похищения заставила ее забыть свое первоначальное имя; она взяла имя, данное ей работорговцами, bakhīta (بخيتة), арабское слово, означающее «счастливая» или «удачливая». Ее также насильно обратили в ислам. В Эль-Обейде Бахиту купил богатый араб, который использовал ее в качестве служанки для своих двух дочерей. Они относились к ней относительно хорошо, пока она не оскорбила одного из сыновей ее хозяина, после чего он так сильно избил и пинал ее, что она больше месяца не могла подняться с соломенной подстилки. Ее четвертым хозяином был турецкий генерал, и ей приходилось служить его свекрови и жене, которые жестоко обращались со своими рабами. Бахита говорила: «За все годы, проведенные в этом доме, я не помню ни одного дня, чтобы обошлось без какой-нибудь раны. Когда рана от плети начинала заживать, на меня обрушивались новые удары». Однажды она сказала, что самым страшным из всех ее воспоминаний было то, когда ее (наряду с другими рабами) метили посредством процесса, напоминающего как шрамирование, так и татуировку, что было традиционной практикой во всем Судане. Пока ее хозяйка наблюдала за ней с камчой в руке, женщина принесла блюдо с белой мукой, блюдо с солью и бритву. Она использовала муку, чтобы нарисовать узоры на ее коже, а затем глубоко разрезала по линиям, прежде чем заполнить раны солью, чтобы обеспечить образование постоянных шрамов. В общей сложности 114 замысловатых узоров были вырезаны на ее груди, животе и правой руке. К концу 1882 года Эль-Обейд оказался под угрозой нападения революционеров-махдистов. Турецкий генерал начал готовиться к возвращению на родину и продал своих рабов. В 1883 году Бахиту купил в Хартуме итальянский вице-консул Каллисто Легнани, который не избивал и не наказывал ее. Два года спустя, когда Легнани должен был вернуться в Италию, Бахита умоляла поехать с ним. В конце 1884 года они сбежали из осажденного Хартума вместе с другом, Августо Михиэли. Они совершили рискованное путешествие на верблюдах в Суакин, который был крупнейшим портом Судана. В марте 1885 года они покинули Суакин и прибыли в порт Генуя в апреле. Там их встретила жена Августо Михиэли, Мария Турина Михиэли, которой Легнани передал право собственности на Бахиту. Ее новые хозяева отвезли ее в их семейную виллу в Зианиго, недалеко от Мирано, в Венето, примерно в 20 километрах к западу от Венеции. Когда Турина Михиэли вернулась, чтобы забрать свою дочь и служанку обратно в Суакин, Бахита твердо отказалась уезжать. В течение трех дней Михиэли пыталась решить этот вопрос, в конце концов обратившись к генеральному прокурору короля Италии; в то же время настоятель Института для готовящихся к крещению (катехуменат), где училась Бахита, связался с Патриархом Венеции по поводу проблемы своей подопечной. 29 ноября 1889 года итальянский суд постановил, что, поскольку британцы запретили рабство в Судане до рождения Бахиты и поскольку итальянское законодательство никогда не признавало рабство законным, Бахита никогда не была законным рабом. Впервые в жизни Бахита получила контроль над своей судьбой и решила остаться с каноссианками. 9 января 1890 года Бахита была крещена под именем Жозефина Маргарита Фортуната (латинский перевод арабского имени Бахита). В тот же день она также была миропомазана и приняла Святое Причастие из рук архиепископа Джузеппе Сарто, кардинала-патриарха Венеции, а впоследствии Папы Пия X. Сильное миссионерское рвение вдохновляло ее на протяжении всей жизни – «ее мысли всегда были с Богом, а ее сердце – в Африке». За 42 года, проведенные в Скио, Бахита работала поваром, ризничим и привратницей и часто общалась с местным населением. Ее мягкость, успокаивающий голос и постоянная улыбка стали хорошо известны, и жители Виченцы до сих пор называют ее Сор Моретта («маленькая коричневая сестра») или Мадре Моретта («черная мать»). Ее особая харизма и репутация святости были замечены ее орденом; первая публикация ее истории (Storia Meravigliosa Иды Занолини) в 1931 году сделала ее известной по всей Италии. Во время Второй мировой войны (1939–1945) она разделяла страхи и надежды горожан, которые считали ее святой и чувствовали себя защищенными ее присутствием. Бомбы не пощадили Скио, но война прошла без единой жертвы. Ее последние годы были отмечены болью и болезнью. Она пользовалась инвалидным креслом, но сохраняла жизнерадостность и, когда ее спрашивали, как дела, всегда улыбалась и отвечала: «Как угодно Господу». В предсмертные часы ее разум вернулся к юности, проведенной в рабстве, и она закричала: «Цепи слишком тугие, ослабьте их немного, пожалуйста!» Через некоторое время она пришла в себя. Кто-то спросил ее: «Как ты? Сегодня суббота», – вероятно, надеясь, что это ее ободрит, поскольку суббота – день недели, посвященный Деве Марии. Бахита ответила: «Да, я так счастлива: Пресвятая Дева! Пресвятая Дева!» Это были ее последние слышимые слова. Бахита умерла 8 февраля 1947 года в 20:10. В течение трех дней ее тело покоилось, пока тысячи людей приходили отдать ей дань уважения. Ее останки были перенесены в церковь Святого Семейства каноссианского монастыря в Скио в 1969 году.

In 1877, when she was 7–8 years old, she was seized by Arab slave traders, who had abducted her elder sister two years earlier. She was forced to walk barefoot about to El Obeid and was sold and bought twice before she arrived there. Over the course of twelve years (1877–1889) she was sold three more times. 'Bakhita' was not the name she received from her parents at birth. It is said that the trauma of her abduction caused her to forget her original name; she took one given to her by the slavers, bakhīta (بخيتة), Arabic for 'lucky' or 'fortunate'. She was also forcibly converted to Islam. In El Obeid, Bakhita was bought by a rich Arab who used her as a maid for his two daughters. They treated her relatively well, until after offending one of her owner's sons, wherein the son lashed and kicked her so severely that she spent more than a month unable to move from her straw bed. Her fourth owner was a Turkish general, and she had to serve his mother in law and his wife, who were cruel to their slaves. Bakhita says: "During all the years I stayed in that house, I do not recall a day that passed without some wound or other. When a wound from the whip began to heal, other blows would pour down on me." She once said that the most terrifying of all of her memories there was when she (along with other slaves) was marked by a process resembling both scarification and tattooing, which was a traditional practice throughout Sudan. As her mistress was watching her with a whip in her hand, a dish of white flour, a dish of salt and a razor were brought by a woman. She used the flour to draw patterns on her skin and then she cut deeply along the lines before filling the wounds with salt to ensure permanent scarring. A total of 114 intricate patterns were cut into her breasts, belly and into her right arm. By the end of 1882, El Obeid came under the threat of an attack of Mahdist revolutionaries. The Turkish general began making preparations to return to his homeland and sold his slaves. In 1883, Bakhita was bought in Khartoum by the Italian Vice Consul Callisto Legnani, who did not beat or punish her. Two years later, when Legnani himself had to return to Italy, Bakhita begged to go with him. At the end of 1884 they escaped from a besieged Khartoum with a friend, Augusto Michieli. They travelled a risky trip on camelback to Suakin, which was the largest port of Sudan. In March 1885 they left Suakin for Italy and arrived at the port of Genoa in April. They were met there by Augusto Michieli's wife, Maria Turina Michieli, to whom Legnani gave ownership of Bakhita. Her new owners took her to their family villa at Zianigo, near Mirano, Veneto, about west of Venice. When Turina Michieli returned to take her daughter and maid back to Suakin, Bakhita firmly refused to leave. For three days, Michieli tried to force the issue, finally appealing to the attorney general of the King of Italy; while the superior of the Institute for baptismal candidates (catechumenate) that Bakhita attended contacted the Patriarch of Venice about her protegée's problem. On 29 November 1889, an Italian court ruled that because the British had outlawed slavery in Sudan before Bakhita's birth and because Italian law had never recognized slavery as legal, Bakhita had never legally been a slave. For the first time in her life, Bakhita found herself in control of her own destiny, and she chose to remain with the Canossians. On 9 January 1890, Bakhita was baptized with the names Josephine Margaret Fortunata (the Latin translation of the Arabic Bakhita). On the same day, she was also confirmed and received Holy Communion from Archbishop Giuseppe Sarto, the Cardinal Patriarch of Venice and later Pope Pius X. A strong missionary drive animated her throughout her entire life – "her mind was always on God, and her heart in Africa". During her 42 years in Schio, Bakhita was employed as the cook, sacristan, and portress (doorkeeper) and was in frequent contact with the local community. Her gentleness, calming voice, and the ever present smile became well known and Vicenzans still refer to her as Sor Moretta ("little brown sister") or Madre Moretta ("black mother"). Her special charisma and reputation for sanctity were noticed by her order; the first publication of her story (Storia Meravigliosa by Ida Zanolini) in 1931, made her famous throughout Italy. During the Second World War (1939–1945) she shared the fears and hopes of the townspeople, who considered her a saint and felt protected by her presence. Bombs did not spare Schio, but the war passed without a single casualty. Her last years were marked by pain and sickness. She used a wheelchair but she retained her cheerfulness, and if asked how she was, she would always smile and answer: "As the Master desires." In the extremity of her last hours, her mind was driven back to her youth in slavery and she cried out: "The chains are too tight, loosen them a little, please!" After a while, she came round again. Someone asked her, "How are you? Today is Saturday," probably hoping that this would cheer her because Saturday is the day of the week dedicated to Mary, mother of Jesus. Bakhita replied, "Yes, I am so happy: Our Lady Our Lady!" These were her last audible words. Bakhita died at 8:10 PM on 8 February 1947. For three days, her body lay in repose while thousands of people arrived to pay their respects. Her remains were translated to the Church of the Holy Family of the Canossian convent of Schio in 1969.