Введение

Симфония № 3 Петра Ильича Чайковского в ре мажор, соч. 29, была написана в 1875 году. Он начал работу над ней 5 июня в имении Владимира Шиловского в Уссово и завершил 1 августа в Вербовке. Посвященная Шиловскому, эта симфония уникальна в симфоническом творчестве Чайковского в двух отношениях: это единственная из его семи симфоний (включая не пронумерованную Симфонию «Манфред») в мажорной тональности (не считая незаконченной Симфонии ми мажор); и единственная, состоящая из пяти частей (дополнительная часть «Alla tedesca» расположена между первой и медленной частями). Премьера симфонии состоялась в Москве 19 ноября 1875 года под управлением Николая Рубинштейна на первом концерте сезона Русского музыкального общества. В Санкт-Петербурге симфония впервые прозвучала 24 января 1876 года под дирижерством Эдуарда Направника. Первое исполнение за пределами России состоялось 8 февраля 1879 года на концерте Нью-Йоркского филармонического общества. Первое исполнение в Великобритании состоялось в Кристалл-Паласе в 1899 году под управлением сэра Августа Маннса, который, по-видимому, первым назвал её «Польской симфонией», ссылаясь на повторяющиеся польские танцевальные ритмы, преобладающие в финальной части. Ряд музыковедов, в том числе Дэвид Браун и Франсис Маэс, считают это название неудачным. Западные слушатели, привыкшие к тому, что Шопен использовал полонез как символ польской независимости, интерпретировали использование того же танца и Чайковским; однако в царской России это был музыкальный код, обозначавший династию Романовых и, соответственно, русский империализм. Джордж Баланчин использовал эту симфонию в качестве музыкального сопровождения для секции «Диаманты» его полномасштабного балета «Драгоценности» 1967 года, исключив вступительную часть.

Инструментовка

Симфония написана для оркестра, состоящего из пикколо, 2 флейт, 2 гобоев, 2 кларнетов (в Ля, Си-бемоль), 2 фаготов, 4 валторн (в Фа), 2 труб (в Фа), 3 тромбонов, тубы, 3 литавр и струнных инструментов (скрипки I, скрипки II, альты, виолончели и контрабасы). Музыковед Фрэнсис Мейс пишет об инструментовке симфонии, что здесь "впервые раскрывается ощущение волшебства звука" Чайковского и сравнивает "чувственную роскошь" музыки с более разнообразными и тонко нюансированными тембрами оркестровых сюит. В произведении также присутствует общий тон жизнерадостного оптимизма, свойственный "Рейнской" симфонии. "Рейнская" была одной из двух работ, которые произвели на Чайковского наибольшее впечатление во время учебы в Санкт-Петербургской консерватории; второй была "Океанская" симфония его учителя Антона Рубинштейна. Средняя продолжительность исполнения этой симфонии составляет около 45 минут.

Анализ

В своей биографии и анализе музыки Чайковского Роланд Джон Уайли сравнивает пятичастную форму с дивертиментом и задается вопросом, стремился ли Чайковский в этом произведении отсылать к музыке XVIII века. Роза Ньюмарк отмечает, что Третья симфония ре мажор существенно отличается по стилю от двух предыдущих и полностью проникнута западным духом. Подобный шаг не был бы уникальным или беспрецедентным в творчестве Чайковского; Дэвид Браун указывает в издании «Новая Гроув» 1980 года, что композитор на протяжении карьеры иногда писал в форме моцартовской пастиши. (Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром, которые, по мнению Уайли, благодаря использованию Чайковским слова «рококо» в названии, являются его «первым номинальным жестом в сторону музыки XVIII века», на самом деле почти современны симфонии.) Музыковед Ричард Тарускин сделал схожее заявление, назвав Третью симфонию «первой «типичной» симфонией [Чайковского] (и первой в духе Моцарта!) в том смысле, что она впервые полностью подчинена танцевальному принципу». Объясняя свою аналогию, Уайли отмечает, как композитор временами приглушает звучание полного оркестра, подобно концерто гроссо, используя «деревянные духовые инструменты как концерттино по отношению к рипиено струнных» в первой части, вальсовой теме и трио второй части и трио четвертой части (то есть меньшая группа духовых инструментов уравновешивается большей группой струнных). Браун отмечает, что если Чайковский изменил четырехчастную структуру, посчитав ее недостаточной, его попытки оказались безуспешными. Ханс Келлер с этим не согласен. Вместо «регресса» в симфонической форме, Келлер видит пятичастную форму, наряду с «введением танцевальных ритмов в материал всех частей, кроме первой», как расширение «спектра симфонических контрастов как внутри каждой части, так и между ними».

Состав и первые выступления

Чайковский оставил немного записей о создании своей Третьей симфонии. Он быстро написал ее между июнем и августом 1875 года. После премьеры он писал Николаю Римскому-Корсакову: «Насколько я могу судить, в этой симфонии нет особенно удачных идей, но в технике исполнения она – шаг вперед». Незадолго до сочинения этой симфонии Чайковский подвергся резкой критике со стороны Николая Рубинштейна за недостатки своего Первого фортепианного концерта, детали которой он позже рассказал своей покровительнице Надежде фон Мекк. Этот случай, возможно, заставил Чайковского быть более осторожным в следовании академическим канонам, по крайней мере, во внешних частях симфонии. Премьера симфонии состоялась в Москве в ноябре 1875 года под управлением друга и сторонника композитора, Николая Рубинштейна. Чайковский, посетивший репетиции и исполнение, был «в целом доволен», но пожаловался Римскому-Корсакову, что четвертая часть «была исполнена далеко не так хорошо, как могла бы быть при большем количестве репетиций». Первое исполнение в Санкт-Петербурге, состоявшееся в феврале 1876 года под руководством Эдуарда Направника, «прошло очень успешно и имело значительный успех», по мнению композитора. Направник, который три года назад провел первое исполнение переработанной увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта», стал одним из главных интерпретаторов музыки Чайковского. Он впервые поставил пять опер композитора и, среди многочисленных исполнений оркестровых произведений, дирижировал первым исполнением «Патетической» симфонии после смерти Чайковского. Первое исполнение Третьей симфонии за пределами России было запланировано на октябрь 1878 года с Венским филармоническим оркестром под управлением Ганса Рихтера. Однако после репетиций Филармоническое общество отменило исполнение, ссылаясь на очевидную сложность произведения и недостаточную известность композитора публике. Тот факт, что «Ромео» был освистан публикой, а Эдуард Ханслик дал ему неблагоприятный отзыв, также мог повлиять на это решение. Однако со временем мнения оставались в основном неоднозначными, склоняясь к негативным. Среди музыковедов Мартин Купер считает ее «самой слабой и самой академичной» из семи симфоний, которые композитор завершил. Уоррак отмечает разрыв между различными музыкальными элементами произведения. Он пишет, что в ней «не хватает индивидуальности, присущей другим его симфониям», и отмечает «некоторое неуклюжее напряжение между регулярностью симфонической формы, которую он сознательно стремился достичь в «германском» стиле, и его собственными особенностями». Эти факторы, по его словам, затрудняют классификацию Третьей симфонии: «Она не народная, не классическая, не берлиозовская/листовская и не особенно чайковская, если сравнивать с его другими симфониями». Мейс указывает на «высокую степень мотивной и полифонической сложности» симфонии, которая включает в себя использование композитором асимметричных фраз и шумановскую игру гемиолей против нормального ритмического рисунка первой части, но признает, что в ней «не так уж и мало «особенно удачных идей», как может показаться из суждения самого композитора». Он предполагает, что Чайковский, разрываясь между канонами сонатной формы и собственными лирическими порывами, отдал предпочтение последним и «по крайней мере проявил мудрость, не пытаясь объединить» академические и мелодические направления, которые в основном противоречили друг другу. Лучшие части симфонии, продолжает он, – это три средние части, где композитор позволил своему дару мелодии «проявиться в полной мере, без ограничений».

Спор о прозвище "польский"

Западные критики и публика начали называть эту симфонию «Польской» после того, как сэр Август Маннс продирижировал первым британским исполнением в 1899 году, а финал стал рассматриваться как выражение стремления польского народа к освобождению от русского господства и восстановлению независимости. Этот контекст для танца восходит к Осипу Козловскому (1757–1831) (польск. Józef Kozłowski), поляку, служившему в русской армии, чьи главные успехи как композитора были связаны с полонезами. В честь победы России над Османской империей в Украине Козловский написал полонез под названием «Раскаты Грома Победы!». Это установило полонез как ведущий жанр для русских торжественных церемоний. Важно помнить, что Чайковский жил и творил, вероятно, в последней феодальной стране XIX века. Это делало его творческую ситуацию ближе к положению Мендельсона или Моцарта, чем к ситуации многих его европейских современников. В силу этого культурного мировоззрения Чайковский не видел противоречий в том, чтобы делать свою музыку доступной и приятной для слушателей, среди которых было много представителей русской аристократии, включая в конечном итоге царя Александра III. Он оставался очень чутким к их заботам и ожиданиям и постоянно искал новые способы их удовлетворить. Удовлетворение ожиданий слушателей включало использование полонеза, что он и делал в нескольких своих произведениях, в том числе в Третьей симфонии. Использование полонеза в финале произведения могло гарантировать успех у русской публики.

Использование в драгоценностях

Симфония без первой части была использована хореографом Джорджем Баланчиным для балета "Диаманты", третьей и заключительной части его балета "Драгоценности". Созданный для Нью-Йоркского балета, одним из основателей и главным хореографом которого был Баланчин, балет "Драгоценности" впервые был поставлен 13 апреля 1967 года и считается первым полномасштабным абстрактным балетом. Хореография "Диамантов" создавалась с учетом балерины Сюзанны Фаррелл и вдохновлена гобеленами с изображением единорогов в Музее Клуни в Париже. "Диаманты" задумывались как отсылка к творчеству Мариуса Петипы в Императорском русском балете. Петипа сотрудничал с Чайковским над балетами "Спящая красавица" и "Щелкунчик", поэтому в "Диамантах" использована музыка Чайковского.