Введение
Первый договор между Великобританией и Японией
Договор о дружбе между Великобританией и Японией (日英和親条約) был первым договором между Великобританией и Японией, находившейся тогда под управлением сёгуната Токугава. Подписанный 14 октября 1854 года, он был заключен параллельно с Конвенцией Канагавы – аналогичным соглашением между Японией и Соединенными Штатами, заключенным за шесть месяцев до этого и фактически положившим конец 220-летней политике национальной изоляции (сакоку) Японии. В результате подписания договора порты Нагасаки и Хакодате были открыты для британских судов, а Великобритании был предоставлен статус наиболее благоприятствующей нации по отношению к другим западным державам.
The Anglo Japanese Friendship Treaty (日英和親条約) was the first treaty between Great Britain and Japan, then under the administration of the Tokugawa shogunate. Signed on October 14, 1854, it paralleled the Convention of Kanagawa, a similar agreement between Japan and the United States six months earlier which effectively ended Japan's 220 year old policy of national seclusion (sakoku). As a result of the treaty, the ports of Nagasaki and Hakodate were opened to British vessels, and Britain was granted most favored nation status with other western powers.
Изоляция Японии
Англо-японские отношения начались в 1600 году в начале сёгуната Токугава с прибытием Уильяма Адамса, моряка из Гиллингема, Кент, который стал советником Токугава Иэясу. Он способствовал созданию британского торгового поста в Хирадо в 1613 году, возглавляемого английским капитаном Джоном Сарисом, который получил разрешение Красной печати, предоставляющее "свободную лицензию на проживание, покупку, продажу и обмен" в Японии. Однако за десять лет деятельности компании, с 1613 по 1623 год, помимо первого корабля (Клов в 1613 году), только три других английских корабля доставили грузы непосредственно из Лондона в Японию. Британцы покинули страну в 1623 году, не запросив разрешения у японцев, а в 1639 году сёгунат Токугава объявил о политике изоляции страны от внешних влияний, при этом внешняя торговля должна была поддерживаться исключительно с голландцами и китайцами в Нагасаки под строгой государственной монополией. Политика изоляции неоднократно подвергалась вызовам со стороны британцев, в частности в 1673 году, когда английский корабль "Returner" посетил порт Нагасаки и получил отказ в возобновлении торговых отношений, а в 1808 году, когда военный корабль вошел в Нагасаки во время Наполеоновских войн, чтобы атаковать голландские суда и пригрозил уничтожить город, если ему не будут предоставлены припасы. К началу девятнадцатого века политика изоляции все больше подвергалась сомнению. В 1844 году король Нидерландов Вильгельм II направил письмо, призывая Японию самостоятельно прекратить политику изоляции, прежде чем изменения будут навязаны извне. В 1852 году президент США Миллард Филлмор отправил военно-морского коммодора Мэтью Перри с флотом военных кораблей, чтобы добиться открытия японских портов для американской торговли, при необходимости используя канонерскую дипломатию. В Японии велись оживленные внутренние дебаты о том, как лучше всего противостоять этой потенциальной угрозе экономическому и политическому суверенитету Японии, но после того, как Перри пригрозил двинуться прямо к Эдо, столице страны, и сжечь его дотла, если потребуется, ему было разрешено высадиться в близлежащей Курихаме 14 июля и вручить свое письмо. Визит привел к подписанию Конвенции Канагава 31 марта 1854 года, которая открыла порты Шимода и Хакодате для американских судов, обеспечила безопасность американских моряков, потерпевших кораблекрушение, и учредила должность американского консула в Японии.
Экспедиция Стерлинга
В начале августа 1853 года российский адмирал Евфимий Путятин прибыл в Нагасаки с флотом из четырех судов, всего через месяц после визита Перри в Урагу в попытке добиться открытия Японии. В то время Россия находилась в состоянии войны с Великобританией (Крымская война), и, обеспокоенные возможностью того, что Россия получит преимущество в Японии, вице-адмирал Королевского флота сэр Джеймс Стирлинг, командующий Восточно-Индийской и Китайской эскадрой, 7 сентября 1854 года привел флот британских военных кораблей в Нагасаки. Флагманским кораблем Стирлинга был парусный фрегат, сопровождавшийся винтовым корветом и гребными шлюпами. Стирлинг фактически не был уполномочен вести переговоры о договоре, и подписание конвенции произошло из-за серии недоразумений. Изначально Стирлинг преследовал две цели: найти и атаковать российский флот, даже если он находился в японских водах, и подтвердить нейтралитет Японии в конфликте. С этой целью он вез копию британской декларации войны России, подписанную королевой Викторией. Однако сёгунат Токугава, уже опасавшийся британцев в свете Опиумной войны и недавних переговоров с американцами, предположил, что британцы прибыли в Нагасаки, чтобы потребовать аналогичных уступок. Стирлинг привез своего переводчика, Ямамото Отокити, японского моряка, потерпевшего кораблекрушение и имевшего ограниченное образование, а также рассчитывал на помощь Яна Хендрика Донкера Курция, старшего представителя Голландской Ост-Индской компании в Нагасаки. Японскую сторону обслуживал Ниси Кичибэй, переводчик с голландского языка, склонный искажать тон или содержание переводимого. В частности, Стирлинг добивался подтверждения того, что японские порты останутся закрытыми для российских судов, по крайней мере, на время войны, даже если это означало бы отказ в допуске в японские порты для ремонта и снабжения поврежденным британским кораблям. Считая, что Стирлинг прибыл в Нагасаки с теми же требованиями, что и Перри, во время обсуждений в Эдо чиновники сёгуната Токугава пришли к выводу, что заключение соглашения с британцами не только неизбежно, но и что британцы могут стать мощной силой для противодействия российским планам в отношении Курильских островов. В результате Стирлинг был принят Нагасакинским бугё, Мизуно Таданори, который изначально был направлен сёгунатом Токугава в Нагасаки для переговоров с Перри и был знаком с договором, уже подписанным с американцами. Предвзятые представления Мизуно о намерениях британцев были усилены неверными переводами Ниси, и в ходе трех сессий переговоров (4, 9 и 14 октября) был составлен проект договора, который Мизуно вместе с мэцукэ Нагай Наоюки подписали 14 октября.
Stirling was not actually authorized to negotiate a treaty, and the signing of the convention came about due to a series of miscommunications. Stirling initially had two objectives: to find and attack the Russian fleet even if it were in Japanese waters, and to reaffirm Japan's neutrality in the conflict. To this end, he carried a copy of the British declaration of war on Russia, signed by Queen Victoria. However, the Tokugawa shogunate, already cautious of the British in light of the Opium War and recent negotiations with the Americans, assumed that the British were in Nagasaki to demand similar concessions. Stirling brought his own interpreter, Yamamoto Otokichi a Japanese castaway of limited education, and also relied on the assistance of Jan Hendrik Donker Curtius, the senior Dutch East Indies Company factor at Nagasaki. The Japanese were served by Nishi Kichibei, a Dutch language interpreter who had a predilection for altering the tone or content of what he was interpreting. Specifically, Sterling sought confirmation that Japanese ports would continue to be denied to Russian vessels, at least for the duration of the war, even if this meant that damaged British ships would also be denied permission to dock in Japan for repairs and re provision. Assuming that Stirling was in Nagasaki to demand the same concessions as Perry, during discussions in Edo, officials in the Tokugawa shogunate agreed that forming an agreement with the British was not only unavoidable, but that the British could be a powerful force to offset Russian designs on the Kuril islands. Consequently, Stirling was received by the Nagasaki bugyō, Mizuno Tadanori, who had originally been sent by the Tokugawa shogunate to Nagasaki to negotiate with Perry, and who was familiar with the treaty which had already been signed with the Americans. Mizuno's preconceptions on the British intentions were bolstered by Nishi's mistranslations, and over the course of three sessions of negotiations (October 4, October 9 and October 14) the outline of a treaty was drafted, which Mizuno, together with metsuke Nagai Naoyuki signed on October 14.
Последствия договора
В краткосрочной перспективе японцы были удовлетворены соглашением, которое не содержало уступок, не предоставленных ранее американцам, и которое, по крайней мере временно, предотвратило неминуемую военную конфронтацию. Однако на британской стороне Стирлинг сразу же подвергся критике, поскольку в договоре не предусматривались формальные торговые отношения с Японией, а вопрос об экстерриториальности для иностранцев был сформулирован неясно. Более того, последнее положение договора, казалось, исключало возможность дальнейших переговоров. Единственной возможностью, оставшейся Великобритании, было неофициальное обещание отправить паровую яхту в качестве подарка сёгуну Японии. Лорд Элгин был отправлен королевой Викторией в 1858 году для переговоров о торговом соглашении, используя доставку яхты как предлог для начала дискуссий. Это привело к заключению Англо-японского договора о дружбе и торговле 1858 года, который разрешил создание иностранных концессий, экстерриториальность для иностранцев и минимальные импортные пошлины на иностранные товары. Японцы были недовольны "неравноправной системой договоров", которая характеризовала азиатско-западные отношения в этот период. Англо-японскому договору о дружбе последовали аналогичные соглашения с русскими (Шимодский договор от 7 февраля 1855 года).