Введение
Ysätters Kajsa был ветряным троллем, в которого верили люди в шведской провинции Нэрке; вероятно, единственный в своем роде во всей Скандинавии. Шведская писательница Сельма Лагерлёф увековечила Ysätters Kajsa в первой части 24-й главы своего знаменитого романа «Удивительные приключения Нильса» (1906–1907). Она писала, что в старые времена в шведской провинции Нэрке жила тролль по имени Ysätters Kajsa. Её прозвали Каиса, потому что так раньше называли ветряных троллей. Её прозвище Ysätter произошло от болота Ysätter в приходе Аскер, где она родилась. Она, по-видимому, жила в приходе Аскер, но устраивала проделки людям по всему Нэрке и была уникальна для этого региона.
Портрет Лагерлёфа
Исэттерс Кайса не была мрачным и угрюмым троллем, а счастливым и игривым. Больше всего она любила настоящий шторм. Как только ветра набиралось достаточно, она покидала свой дом, чтобы танцевать на равнине Нэрке. Нэрке – это, по сути, равнина, окруженная лесными холмами. Лишь в северо-восточном углу, где находится озеро Хельмарен, есть проем. Когда ветры собирали силы на Балтийском море и устремлялись вглубь страны, они сначала беспрепятственно проносились через холмы Сёдерманланда в Нэрке. В Нэрке они сталкивались с хребтом Кильсберген, который поворачивал ветры на юг, где они встречались с Тиведеном, направлявшим их на восток к Тюлёскогу. Затем они неслись на север к Кэглану, поворачивая ветры обратно на запад к Кильсбергеру, и так далее. Ветры циркулировали таким образом во все меньших и меньших кругах, пока на равнине не оставался лишь вихрь. Исэттерс Кайса больше всего радовалась, когда эти вихри проносились по равнине. Она стояла в центре вихря. Ее длинные волосы кружились среди облаков, а юбка волочилась по земле, словно пыльная буря. Вся равнина под ней была словно ее собственный танцпол. Утром Исэттерс Кайса забиралась на высокую сосну на вершине высокой скалы и смотрела на равнину. Зимой, когда снег позволял ездить на санях, с этой точки она могла видеть множество людей, путешествующих по равнине. Тогда она поднимала настоящую бурю и создавала такие высокие снежные заносы, что людям было трудно добраться домой к вечеру. Летом, когда стояла хорошая погода для загрузки сухого сена на поля, она ждала, пока первые телеги не будут полностью загружены, а затем врывалась с несколькими дождями, которые прекращали работу фермера на день. Она редко думала о чем-либо, кроме как о том, чтобы шкодить. Угольщики в Кильсбергене боялись засыпать, потому что, как только она видела незащищенную угольную печь, она прокрадывалась и раздувала огонь, чтобы он разгорелся. Если перевозчики руды опаздывали с доставкой руды из Лакса и Сварта, Исэттерс Кайса создавала такой густой туман, что люди и лошади могли заблудиться и в итоге попадать в близлежащие болота и трясины. Если жена пастора в Гланшаммаре приготовила послеобеденный кофе в своем саду в воскресенье летом и поднялся ветерок, который сорвал скатерть и опрокинул чашки и тарелки на землю, то все знали, кто виноват. Кроме того, если шляпа мэра в Эребру внезапно слетела с его головы, и его увидели бегущим по городской площади, или если небольшие грузовые лодки, груженые овощами жителей острова Винён, садились на мель в озере Хельмарен, или если белье, вывешенное сушиться, уносило ветром и затем находили, заваленным пылью, или если дым без предупреждения врывался в дома вечером, то жителям Нэрке было легко догадаться, кто развлекается. Несмотря на то, что Исэттерс Кайса любила шкодить, она не была злобной до мозга костей. Люди замечали, что она была наиболее сурова к сварливым, злым и подлым людям, но часто заботилась о честных людях и маленьких бедных детях. Старики рассказывали, что однажды, когда церковь Аскера горела, пришла Исэттерс Кайса, укрылась среди дыма и огня на крыше церкви и потушила ее. Во многих случаях жители Нэрке устали от ветряного тролля, но, с другой стороны, она никогда не уставала доставлять неприятности жителям Нэрке. Когда она сидела на вершине облака, наблюдая за Нэрке, которая простиралась под ней со своим достатком и богатством выдающихся ферм на равнине и богатых шахт и заводов в холмах, с мутной рекой Свартан, и видела мелкие озера равнины Нэрке, такие богатые рыбой, и смотрела на старый город Эребро, окружающий древний замок с его крепкими башнями, она, должно быть, думала: «Люди были бы слишком богаты, если бы не я. Я немного их взбадриваю и поддерживаю в хорошем настроении». Затем она громко и насмешливо смеялась, как сорока, и уносилась вихрем, танцуя и кружась от одного угла равнины к другому. Всякий раз, когда фермер видел ее бегущей в пыльном шлейфе по равнине, он не мог не улыбаться, потому что, как бы она ни дразнила и ни шалила, у нее был добрый нрав. Это было также так же освежающе для фермеров, как и для равнины, хлестаемой штормом. Лагерлёф заканчивает свое представление о тролле словами: «Сегодня люди утверждают, что Исэттерс Кайса умерла и исчезла, как и все остальные тролли, но в такие вещи почти невозможно поверить. Это все равно, что сказать, что на равнинах воцарится тишина, и ветер больше не будет танцевать над ними со свистом и грохотом, свежим воздухом и ливнями».