Введение

Найробийское соглашение — это мирное соглашение между правительством Уганды во главе с Тито Окелло и повстанческой группировкой «Национальная армия сопротивления» (NRA) под руководством Йовери Мусевени. Соглашения были подписаны в Найроби (Кения) в декабре 1985 года.

Предыстория

27 июля 1985 года армейская бригада Угандийской народной армии (UNLA), под командованием бригадира Базилио Олара Окелло, совершила государственный переворот против правительства Мильтона Оботе. Национальное собрание было распущено, и для управления страной был создан Военный совет, первоначально во главе с Оларой Окелло, а затем – с генералом Тито Окелло в качестве председателя. Тем временем повстанцы НРА Йовери Мусевени укрепляли свои позиции, воспользовавшись хаотичной ситуацией в стране, вызванной борьбой за власть внутри правительства и деморализованной, разваливающейся UNLA. Тито Окелло незамедлительно и публично призвал все воюющие стороны в Уганде принять участие в национальном примирении и строительстве государства. Все основные вооруженные группировки приняли это приглашение, за исключением Национального движения сопротивления (NRM), политического крыла Национальной армии сопротивления (NRA). Президент Танзании Джулиус Ньерере был обращен Тито Окелло с просьбой содействовать достижению соглашения между NRM/A и Военным советом. Мусевени и NRM не явились на первый раунд переговоров в Дар-эс-Саламе, возможно, из-за подозрений в дружеских отношениях Ньерере со свергнутым президентом Милтоном Оботе. Были предприняты альтернативные меры для проведения обсуждений под председательством взаимоприемлемой кенийской делегации во главе с президентом Дэниелом Арапом Мои.

Переговоры

Тяжелые переговоры продолжались с 26 августа по 17 декабря и были задокументированы тогдашним постоянным секретарем Министерства иностранных дел Кении, Бетюэлем Киплагатом. Мусевени и НRM/A были возмущены тем, что революция, за которую они боролись четыре года, была "захвачена" UNLA, которую они считали дискредитированной серьезными нарушениями прав человека во время второго правления Мильтона Оботе, обычно называемого "Оботе II". Переговоры временами вырождались в перепалки и оскорбления. Мусевени назвал предыдущие угандийские режимы "примитивными" и "отсталыми", изначально отказываясь вести переговоры с "преступным" Военным советом. Мусевени и НRM придерживались изменчивой позиции в переговорах, меняя свои требования и вновь поднимая вопросы, которые, как казалось, были уже решены, что привело команду Окелло к обвинению НRM в неоправданном затягивании дискуссий. Однажды Мусевени на три дня уехал в Европу и по возвращении выдвинул новые требования. Обе стороны обвиняли друг друга в поддержании связей с солдатами, лояльными бывшему президенту Иди Амину.

Окончательное соглашение и разбивка

Окончательное соглашение, подписанное в Найроби, предусматривало прекращение огня, демилитаризацию Кампалы, интеграцию НРА и правительственных сил, а также включение руководства НРА в Военный совет. Однако эти условия так и не были выполнены, и перемирие сорвалось практически сразу. Статья 17(c) соглашения предусматривала создание комиссии по расследованию нарушений прав человека в Уганде с момента обретения независимости. Это создавало явный сдерживающий фактор для ЮНЛА в реализации мирного плана, поскольку было весьма вероятно, что многие из ее лидеров будут замешаны в злоупотреблениях, имевших место во время второго правления Обате. ЮНЛА также была обеспокоена статьей 7, которая устанавливала численность национальной армии менее чем в 8500 военнослужащих, что привело бы к безработице значительной части из ее 15000 человек. Перспективы устойчивого соглашения были дополнительно подорваны непосредственным контекстом переговоров. Кенийская команда не обладала глубоким пониманием ситуации в Уганде, ключевых фигур, вовлеченных в конфликт, и их позиций, не сумев установить конструктивные отношения со сторонами конфликта. В переговорах не участвовали важные угандийские организации, включая политические партии. Ряд внешних игроков – Ливия, Бурунди и Руанда – имели прямые интересы в исходе переговоров, поддерживая ту или иные фракции. Присутствие этих сторон и, возможно, нейтральных международных партнеров (таких как ООН или ОАУ) могло бы предотвратить провал того, что циники окрестили «миром на условиях шутки из Найроби». Вопрос о том, были ли Мусевени и НРМ/А когда-либо заинтересованы в достижении соглашения путем переговоров, остается открытым. Однозначной приверженности такому урегулированию, безусловно, не было. Мусевени и его союзники отказывались делиться властью с генералами, которыми они презирали, особенно когда НРА имела возможность добиться безоговорочной военной победы. Вполне возможно, что НРМ/А использовала четырехмесячные переговоры лишь для создания позитивного имиджа в глазах мирового сообщества и реорганизации своих сил.