Абдолхосейн Теймурташ: государственный деятель Ирана

Введение

Иранский государственный деятель (1883–1933)

Абдолхоссейн Теймурташ (عبدالحسین تیمورتاش; 25 сентября 1883 – 3 октября 1933) был влиятельным иранским государственным деятелем, занимавшим пост первого министра двора династии Пехлеви с 1925 по 1932 год и признанным одним из ключевых фигур в создании основ современного Ирана в XX веке. В связи со своей значительной ролью в переходе власти от династии Каджаров к династии Пехлеви, он тесно связан с Пехлеви, для которой он служил первым министром двора с 1925 по 1933 год. Тем не менее, политическая карьера Теймурташа в Иране началась еще до восшествия Резы-шаха на престол в 1925 году, и его назначение на вторую по значимости политическую должность в начале эпохи Пехлеви предшествовало ряду важных политических назначений. Помимо избрания депутатом II (1909–1911), III (1914–1915), IV (1921–1923), V (1924–1926) и VI (1926–1928) Маджлиса Ирана, Теймурташ занимал должности губернатора Гиляна (1919–1920), министра юстиции (1922), губернатора Кермана (1923–1924) и министра общественных работ (1924–1925). Как отмечал Мирон Резун, "обладая ярко выраженным западным мировоззрением, он, по мнению современников, был одним из наиболее образованных и культурных персов своего времени". Таким образом, помимо значительных успехов в качестве одного из архитекторов ранней эпохи Пехлеви, где он разработал ряд основополагающих бюрократических реформ и руководил внешней политикой страны, Теймурташу приписывают важную роль в формировании интеллектуальных и культурных течений, преобразивших Иран в первой половине XX века.

Ранние годы

Абдулхоссейн Хан Темурташ (Сардар Моазам Хорасани) родился в 1883 году в знатной семье татарского происхождения (Теймурташ – племя татарских тюрков). Его отец, Каримдад Хан Нардини (Моа'зес аль Мольк), был крупным землевладельцем с обширными владениями в Хорасане, северной провинции Ирана, граничащей с Центральной Азией тогдашней Российской империи (ныне Туркменистан). Чтобы предоставить сыну наилучшие образовательные возможности, доступные состоятельным иранцам в конце XIX века, отец Темурташа в возрасте 11 лет отправил его в царскую Россию для получения формального образования. После года обучения в подготовительной школе в Ашхабаде Темурташ был направлен в Санкт-Петербург для продолжения учебы. Он был зачислен кавалерийским кадетом в престижную Императорскую Николаевскую военную академию, предназначенную для сыновей русской аристократии. Учебная программа академии состояла преимущественно из военных и административных дисциплин, но также позволила Темурташу свободно овладеть русским, французским и немецким языками, а также получить знакомство с английским. Одиннадцатилетнее пребывание Темурташа в России пробудило в нем пожизненную страсть к русской и французской литературе, и по возвращении в Иран он стал первым иранцем, переведшим на персидский язык выдающиеся произведения Лермонтова и Тургенева.

Возвращение в Иран

Учитывая его длительное отсутствие в Иране, одной из первых задач, которые Теймурташ поставил перед собой по возвращении на родину, было уединиться в своих семейных поместьях, чтобы усовершенствовать свой персидский язык. С помощью репетитора он посвятил примерно первые шесть месяцев после возвращения в Иран совершенствованию своих лингвистических навыков, углубленно изучая персидскую поэзию и литературные шедевры. Его дисциплина и прозорливость в этот период оказались полезными и в конечном итоге привели к тому, что его стали считать самым талантливым оратором в современной парламентской истории Ирана. Другим благоприятным событием в первые годы его возвращения в Иран стал его брак с Сорур оль-Салтане, племянницей регента Азода аль-Молка и родственницей губернатора Хорасана Найера аль-Довле. В честь свадьбы правящий в то время шах Каджар пожаловал молодому жениху титул Сардар Моазам Хорасани. Первым местом работы Теймурташа после возвращения в Иран стало Министерство иностранных дел, где он служил мелким чиновником и одновременно работал русским переводчиком. Вскоре после этого связи его отца с двором сыграли решающую роль, и 24-летнего Теймурташа назначили членом новообразованной делегации, которой было поручено посетить несколько европейских столиц, чтобы объявить о восшествии на престол нового шаха Каджара – Мохаммада Али Шаха Каджара.

Конституционная революция

Как отметил в 1930-х годах Эсад Бей, ранний летописец жизни Теймурташа, "в отличие от других иранцев из аристократических родов, молодой Теймурташ привез из Европы не только любовь к европейской одежде и склонность к персидским ночным клубам. Поскольку старая Персия не сулила будущего человеку с таким военным образованием, как он получил в Санкт-Петербурге, он решил посвятить себя политике". Как и последний год пребывания Теймурташа в Санкт-Петербурге совпал с восстаниями и волнениями, приведшими к русской революции 1905 года, Иран вскоре оказался в бурных вихрях иранской конституционной революции. Несмотря на твердые роялистские убеждения отца и его связи с королевским двором, молодой Теймурташ стал активным членом конституционного общества под руководством Малика аль-Мутакаллимина в Хорасане. Хотя основную часть этого общества составляли мелкие торговцы и бедные люди, и среди его активных членов было немного образованных представителей знати, Теймурташ проявил свои прогрессивные взгляды, проникнувшись конституционными идеалами и направленностью этого объединения, и занял в нем ведущую роль. Активное участие Теймурташа в конституционных собраниях вскоре привело к его назначению начальником штаба народнических конституционалистов, сопротивлявшихся решению правящего монарха штурмовать здания парламента. Конституционалисты в конечном итоге укрылись в парламенте, требуя конституционно закрепленных прав и гарантий. На протяжении всего этого периода Теймурташ непосредственно участвовал в обучении членов конституционалистского добровольческого ополчения и проявил немало храбрости во время столкновений с более подготовленными и многочисленными роялистскими силами. Несмотря на упорные усилия конституционалистов, роялисты одержали верх, штурмом взяв парламент и распустив Национальное собрание.

Избрание в парламент и начало политической жизни

В следующем году, когда прошли общенациональные выборы во второй Меджлис Ирана, Теймурташ был избран самым молодым членом парламента в возрасте 26 лет от Нейшабура, в его родной провинции Хорасан. На последующих выборах он был переизбран депутатом 3-го (1914–1915), 4-го (1921–1923), 5-го (1924–1926) и 6-го (1926–1928) Национальных собраний. Однако, учитывая нерегулярные заседания иранского парламента, Теймурташ принимал ряд политических назначений в течение длительных промежутков времени между роспуском одной сессии и созывом следующей. Хотя Иран оставался нейтральным во время Первой мировой войны, он понес больше экономических разрушений, чем любая другая нейтральная страна в этот период. Тем не менее, в 1918 году новое советское правительство отказалось от всех предыдущих концессий, предоставленных Ираном царской России. Стремясь воспользоваться выводом советских войск из Ирана и последовавшим решением советских властей уменьшить их политическое вмешательство во внутренние дела страны, Соединенное Королевство решило, что настало время укрепить свой фактический контроль над Ираном. Для достижения этой цели британцы попытались убедить иранское правительство уступить финансовую, военную и дипломатическую власть в обмен на столь необходимую финансовую и военную помощь. Британцам удалось добиться своего, предложив тогдашнему иранскому премьер-министру и министрам финансов и иностранных дел крупные взятки, чтобы обеспечить их согласие с британским требованием создать фактический протекторат над Ираном. Было согласовано, что ни взятки, ни условия соглашения не будут предаваться огласке, и что эта схема будет представлена как необходимость предотвращения хаоса, охватившего Иран после разрушительных последствий войны. Однако секретность, окружавшая переговоры по соглашению 1919 года, и отказ созвать парламент для его ратификации побудили националистически настроенных политиков воспользоваться возможностью и мобилизовать общественное мнение против соглашения. Правительство Ирана, осознавая назревающий конфликт и по совету британского правительства, воздержалось от повторного созыва парламента, который, как предполагалось, откажется ратифицировать соглашение. В этот момент Теймурташ выступил одним из главных политиков, выразивших раннее несогласие с соглашением, став соавтором общей прокламации, подписанной 41 членом парламента, известной как «Заявление об истине», в котором осуждалось соглашение 1919 года. Прокламация оказалась эффективной в консолидации общественной оппозиции против соглашения, что в конечном итоге заставило британское правительство отказаться от этой схемы. Теймурташ занимал должность губернатора Гиляна с 1919 по 1920 год. Его губернаторство в Гиляне оказалось особенно примечательным, учитывая, что его основной задачей было противодействие сепаратистским силам в этой провинции во главе с Мирзой Кучак-ханом, который получал помощь от нового большевистского правительства в соседнем Советском Союзе. Срок пребывания Теймурташа на посту губернатора Гиляна оказался недолгим, менее года, после чего он был отозван в столицу, при этом баланс сил между силами центрального правительства и поддерживаемыми Советским Союзом повстанцами не изменился в каком-либо конкретном направлении. Некоторые иранские историки обвиняют Теймурташа в применении чрезмерной силы при подавлении сепаратистов, но никаких документов, подтверждающих это утверждение, представлено не было. Возможно, его назначили гражданским губернатором, но одновременно казацкий офицер Старосельский был назначен военным губернатором с неограниченными полномочиями для подавления движения джангали. Фактически, последователи Мирзы Кучак-хана, представшие перед судом во время губернаторства Теймурташа, были судимы военным трибуналом из пяти членов, состоящим исключительно из казачьих офицеров. В июне 1920 года, после возвращения Теймурташа в Тегеран, была провозглашена Советская Республика Гилян, которая просуществовала до октября 1921 года. Учитывая обеспокоенность Теймурташа защитой территориальной целостности Ирана от сепаратистских войск во главе с Мирзой Кучак-ханом, после своего отзыва в Тегеран вместе с Сейедом Зияэддином Табатабаи он обратился в британскую легацию в столице с просьбой оказать поддержку в противостоянии повстанцам на севере. В обмен на британскую финансовую помощь Теймурташ предложил соглашение, согласно которому он возьмет на себя личное командование войсками для отражения наступления Мирзы Кучак-хана и его сторонников. Хотя британская легация в Тегеране была благоприятно настроена к этому плану, чиновники британского МИДа в Уайтхолле отказались его одобрить из-за финансовых соображений. 21 февраля 1921 года группа англофилов-политических активистов во главе с Сейедом Зияэддином Табатабаи, восходящим молодым журналистом, успешно организовала переворот, свергнувший иранское правительство, при этом пообещав сохранить монархию Каджаров. Военный лидер, командовавший Персидской казачьей бригадой, прибывшей в Тегеран, был Реза-хан. Реза-хану удалось укрепить свою власть над этим кавалерийским подразделением после того, как царские командиры покинули Иран из-за революционных потрясений и последовавшей гражданской войны, охватившей их страну. Хотя переворот длился около 100 дней, он стал ступенькой, позволившей Реза-хану укрепить свою власть и, в конечном итоге, взойти на трон несколько лет спустя. Согласно британским архивам, Сейед Зияэддин Табатабаи предложил Теймурташу пост в кабинете министров, но Теймурташ отказался присоединиться к его правительству. После переворота ряд иранских политических деятелей, в том числе Теймурташ, были заключены в тюрьму, чтобы предотвратить сопротивление. Теймурташа изначально не выделили среди членов парламента, подлежащих заключению. Решение о его аресте последовало за обменом репликами с одним из британских дипломатов в Тегеране на официальном мероприятии, где он публично обвинил британское правительство в организации переворота, возглавляемого Сейядом Зия и Реза-ханом. После непродолжительного пребывания в тюрьме Теймурташ был сослан в Кум, где находился до падения переворота несколько месяцев спустя. Вскоре после освобождения Теймурташ вернулся в Тегеран и был назначен министром юстиции в кабинете Хасана Пирнии («Мошир ад-Довле»), которому было поручено начать процесс модернизации судебной системы Ирана по французской модели. Однако падение правительства вскоре после этого помешало Теймурташу фундаментально реструктурировать иранскую судебную систему. Тем не менее, за время своего недолгого пребывания в должности министра юстиции он добился одобрения парламента на приостановление деятельности некоторых судов и административных органов, а также уволил судей и магистратов, признанных грубо некомпетентными. Кроме того, учитывая необходимость расширения юрисдикции светского суда, государственным судам была предоставлена частичная апелляционная юрисдикция над религиозными судами во время пребывания Теймурташа в должности министра юстиции. Он сложил свои полномочия в парламенте на оставшийся срок и в течение следующих полутора лет занимал должность губернатора Кермана. С приходом нового правительства Теймурташ был вновь вызван для вступления в кабинет в качестве министра общественных работ. Одной из его наиболее заметных заслуг в качестве министра общественных работ в 1924 году стало принятие далеко идущего решения о разработке подробного предложения в иранский парламент в 1924 году о введении налога на чай и сахар для финансирования строительства Трансиранской железной дороги, проект, который был завершен двенадцать лет спустя в 1937 году. Экономическая целесообразность такой схемы финансирования позволила Ирану завершить строительство Трансиранской железной дороги в 1937 году, полагаясь исключительно на собственные капиталы. Еще одной важной инициативой, предложенной Теймурташем во время его пребывания в должности министра пу...

Назначенный министром суда

Назначение Теймурташа министром двора в 1925 году оказалось бесценным, позволив ему продемонстрировать свое мастерство как грозного администратора и утвердить свою репутацию неутомимого государственного деятеля, стремящегося успешно заложить основы современного Ирана. В этой должности Теймурташ фактически обладал полномочиями великого визиря, что позволяло ему доминировать в государственных делах, подобно тому, как это происходило в предшествующих персидских династиях. Доминирующее положение Теймурташа и сопутствующие ему привилегии были описаны в телеграмме, отправленной Клайвом, британским дипломатом в Тегеране, в Уайтхолл в 1928 году: «Как министр двора он приобрел положение ближайшего политического советника шаха. Его влияние повсеместно, а власть превосходит власть премьер-министра. Он присутствует на всех заседаниях Совета министров, и его положение можно сравнить с положением рейхсканцлера, за исключением отсутствия прямых обязанностей». Хотя назначение Теймурташа первым министром двора Резы-шаха оказалось дальновидным решением, оно стало неожиданностью для членов политического истеблишмента в Тегеране. Столичная интеллигенция была удивлена тем, что Реза-шах не выбрал одного из своих коллег по Персидской казачьей бригаде, сопровождавших его во многих военных кампаниях, или не назначил другого человека, с которым он был более близок или знаком дольше. Однако можно предположить, что Реза-шах был впечатлен законодательными маневрами Теймурташа во время заседаний Учредительного собрания, которое подавляющим большинством голосов проголосовало за свержение династии Каджаров. В конечном итоге, именно сотрудничество между Али Акбаром Даваром и Теймурташем привело к разработке законопроекта об упразднении (Inqiraz), который Меджлис принял 80 голосами против 5 31 октября 1925 года, открыв путь Резе-шаху к восшествию на престол. Более того, в период после переворота 1921 года Теймурташ сыграл ключевую роль в успешном продвижении законодательства через иранский парламент, благодаря чему Реза-хан смог получить полную юрисдикцию над оборонным аппаратом Ирана в качестве главнокомандующего. Помимо признания глубокого понимания Теймурташем парламентского и законодательного процесса, решение назначить его своим первым министром двора, вероятно, было обусловлено искренним интересом Резы-шаха в выборе эрудированного человека, знакомого с дипломатическим протоколом, способного произвести впечатление на иностранные столицы, а также энергичного и трудоголика-реформатора, способного навести дисциплину в государственном управлении. Не имея формального образования, новый Реза-шах сохранил твердый контроль над всеми вопросами, касающимися армии и внутренней безопасности, в то время как Теймурташу была предоставлена свобода действий в разработке планов модернизации страны, организации политической реализации необходимых бюрократических реформ и в качестве главного управляющего ее внешними связями. Такое разделение обязанностей сулило Ирану благо, учитывая возросший динамизм, который будет характеризовать его дипломатию по множеству вопросов в ближайшие годы. Как отметил в 1933 году американский дипломат, знакомый с личностями Резы-шаха и Теймурташа, после отстранения последнего от должности, «в отличие от своего бывшего правой руки, шах необразован, вспыльчив, безжалостен и совершенно лишен космополитизма или знания мира». Многие современники подтверждают, что в 1926 году Реза-шах заявил членам своего кабинета: «Слово Теймурташа – это мое слово», и в течение первых семи лет своего правления Теймурташ «фактически стал альтер-эго шаха». Хотя Теймурташ, как министр двора, официально не был членом Совета министров, его прочное положение на вершине власти фактически превращало премьер-министров в фигуры, а кабинет министров – в орган, выполняющий преимущественно декоративные функции. Анализ дипломатической переписки, поступающей из Ирана, наглядно демонстрирует, какую важную роль Теймурташ играл в обеспечении бесперебойной работы государственного аппарата. В 1926 году Клайв, британский дипломат, писал в Лондон о психическом нездоровье, проявившемся у Резы-шаха, отмечая: «Его энергия, по-видимому, покинула его; его способности были омрачены опиумным дымом, который исказил его суждения и вызвал продолжительные периоды угрюмой и скрытной апатии, прерываемые ночными кошмарами или вспышками импульсивного гнева». Однако, когда Теймурташ вернулся из многомесячной дипломатической поездки за границу, Клайв сообщил в Лондон, что Теймурташ сыграл важную роль в выведении Резы-шаха из апатии. В качестве министра двора Теймурташ активно участвовал в создании бюрократии, и его непревзойденное знание ее структуры сделало его самым влиятельным человеком в иранском обществе. Таким образом, он умело диктовал большую часть политики и контролировал ее реализацию. Доклад, подготовленный американским представителем в Тегеране, Мюрреем Хартом, иллюстрирует широту знаний Теймурташа в различных аспектах бюрократии: «После нескольких первых встреч с ним я начал подозревать, что его гениальность граничит с безумием. Он производил на меня впечатление слишком умного, потому что его способности были настолько необычными, что казались неестественными. Будь то внешняя политика, строительство железных или автомобильных дорог, реформы почты и телеграфа, административное управление образованием или финансы, он, как правило, мог обсуждать эти темы более разумно, чем так называемые компетентные министры. Кроме того, он разработал формулы для экономической реабилитации страны, заключал договоры, контролировал сложные вопросы, касающиеся племен, и рассказывал военному министру то, чего тот не знал об организации системы национальной обороны. Советско-коммерческий договор и законы о торговой монополии – неоспоримые памятники его разносторонности». В сентябре 1928 года Теймурташу было присвоено королевское звание Дженаб-и Ашраф (Его Высочество).

Внутренние дела

Во время пребывания Теймурташа на посту министра при дворе, министерство при дворе стало ядром современной централизованной бюрократии. По всем свидетельствам, Теймурташ в полной мере использовал свое высокое положение, неустанно работая над тем, чтобы правительственный аппарат проводил амбициозную политику. Среди основных функций нового министра при дворе были посредничество в отношениях между Реза-шахом, кабинетом министров и парламентом, а также арбитраж между государственными учреждениями с дублирующимися полномочиями. Большинство членов кабинета, включая премьер-министра, состояли из осторожных и консервативных чиновников, невосприимчивых к необходимости быстрой модернизации или реформ. Исключениями из этого правила были некоторые молодые, образованные и компетентные члены кабинета, проявлявшие больше энтузиазма, такие как Фируз Мирза Носрат ад-Дауле Фарман Фармаян III, ставший министром финансов, и Али Акбар Давар, назначенный министром юстиции в начале правления Пехлеви. В результате эти трое образовали то, что стало известно как "правящий триумвират", который начал формироваться сразу после коронации Реза-шаха. Хотя эти трое внесли значительный вклад в интеллектуальное и идеологическое вдохновение для реформ, именно Теймурташ играл ведущую роль и был главным архитектором различных реформ, проведенных в первые семь лет правления Реза-шаха. Непрекращающиеся иностранные интервенции предыдущих десятилетий, которые поставили Иран на грань социального и экономического хаоса, привели к появлению светских националистов, стремящихся обеспечить независимость страны, избегая прежней практики бесконечных компромиссов с иностранными державами ради краткосрочной политической выгоды. Учитывая их неприятие центробежных тенденций в Иране и стремление к централизации государственной власти путем создания расширенной бюрократии, эти националисты выступали за создание национальных институтов, способных противостоять провинциальной автономии. Ведь неспособность династии Каджаров обеспечить сильный административный и военный аппарат привела к распаду страны на части из-за роста сепаратистских движений в ряде провинций в первые два десятилетия XX века. Создание модернизированного центрального правительства, напротив, обеспечило бы средства для сбора доходов и проведения радикальных реформ в стране. Еще одним ключевым элементом для этих националистов было резкое ограничение привилегий, которыми пользовалось шиитское духовенство, что препятствовало модернизации. Разработка различных проектов развития требовала создания крупной бюрократии, способной инициировать и стимулировать амбициозные процессы индустриализации и урбанизации, способные существенно преобразовать иранское общество. Таким образом, в первые пять лет правления Реза-шаха в Иране была создана сеть железных дорог, соединивших порты с внутренними городами, что способствовало развитию торговли между сельскими и городскими центрами. Для функционирования этого растущего государственного аппарата требовалась усиленная политическая поддержка посредством продвижения радикальных и масштабных экономических реформ. В 1926 году была создана новая Торговая школа, а правительство взяло на себя инициативу по созданию Торговой палаты. Правительство также стало поощрять развитие частной промышленности, предлагая финансовые стимулы, такие как монополии, санкционированные правительством, и льготные кредиты потенциальным владельцам местных фабрик. В 1928 году был сделан еще один важный шаг к установлению финансового порядка с созданием Национального банка ("Bank e Melli"), который принял на себя функции, ранее зарезервированные за Британским имперским банком. Постепенно были разработаны правовые реформы для укрепления прав собственности и создания благоприятной атмосферы для коммерческих инвестиций, и вскоре после этого, в 1930 году, была создана Ассоциация адвокатов ("Kanoon e Vokala"). Создание современной системы образования, как незаменимого инструмента социальных изменений, было, следовательно, первостепенной задачей светских националистов в этот период. Таким образом, одной из областей, в которой Теймурташ взял на себя прямую и ведущую роль, стала реорганизация системы образования Ирана, и с 1925 по 1932 год министры образования делили свою власть с влиятельным министром при дворе. Уже в 1921 году, осознавая необходимость подготовки квалифицированных специалистов, получивших образование за рубежом, иранское правительство отправило шестьдесят студентов в военные академии Франции. С приходом к власти Пехлеви в 1926 году спектр специальностей для студентов, отправляемых за границу за государственный счет, был расширен и охватил более широкие дисциплины, в частности инженерное дело. Кроме того, для более систематического подхода в 1928 году был принят закон об учреждении полностью финансируемой государством программы для отправки 100 студентов в год в Европу. Другими важными инициативами раннего периода правления Пехлеви были попытки секуляризировать систему образования путем финансирования государственных школ, чтобы постепенно взять под контроль начальное образование за счет традиционных религиозных школ, известных как мактабы. Это было достигнуто благодаря указу 1927 года, который предоставил бесплатное образование тем, кто не мог позволить себе плату за обучение. В следующем году, вдохновленные французской моделью лицея, была установлена единая учебная программа для средних школ, и Министерство образования начало бесплатно издавать учебники для всех нуждающихся учащихся и по себестоимости для остальных. Также прилагались согласованные усилия для существенного увеличения числа девочек, обучающихся в школах. Если в 1926 году от школ выпустилось всего 120 девочек, то к 1932 году их число значительно возросло до 3713. Фактически, к 1930 году старшая дочь Теймурташа, Иран, которая недавно окончила Американскую женскую школу в Тегеране, основала ассоциацию женщин с целью создания интерната для обездоленных женщин. Кроме того, в тот же период младшая сестра Теймурташа, Бадри Теймурташ, была отправлена в Бельгию и поступила на стоматологический факультет, и по возвращении стала первой в стране женщиной-стоматологом. Фактически, к 1960-м годам доктор Бадри Теймурташ помогла основать стоматологический факультет в Университете Мешхеда в Хорасане. Список отечественных институтов среднего и высшего образования также значительно увеличился в этот период, хотя эти учреждения были связаны и финансировались различными министерствами. В 1927 году факультет политических наук Министерства иностранных дел и юридическая школа Министерства юстиции были объединены в независимую школу права и политических наук. Более того, первый шаг к созданию полноценного университета был сделан в 1929 году, когда Теймурташ официально поручил Исе Садику разработать планы по основанию университета, который впоследствии привел к созданию Тегеранского университета несколько лет спустя. Теймурташ взял на себя интеллектуальное руководство иранских реформаторов в этот период, выступая как главный инициатор и исполнитель многих последовавших инициатив. Одной из недостатков иранского парламента было то, что реальные реформы зависели от того факта, что в Меджлисе не было настоящих политических партий, а политическая динамика внутри парламента была сосредоточена вокруг влияния влиятельных людей. Поэтому Меджлис состоял из фракций, представленных постоянно меняющимися союзами и временными коалициями людей, созданных по конкретному вопросу, а не отдельных членов, связанных партийной дисциплиной или определенной единой платформой. Для преодоления фракций, которые подрывали усилия по продвижению необходимых стране реформ, Теймурташ создал фашистскую политическую партию под названием "Иран е Нов" ("Новый Иран") в попытке привнести дисциплину в хаотичный парламент Ирана. Такое…

Внешние дела

Основной целью внешней политики, проводимой Ираном в начале эпохи Пехлеви, было ослабление экономического влияния иностранных держав на Иран и, в частности, смягчение влияния Великобритании и Советского Союза. Несмотря на то, что ряд лиц были назначены министрами иностранных дел Ирана, их возможности выступать в качестве архитекторов внешней политики страны были номинальными. Энергичный Теймурташ стал главным управляющим и стратегом, руководившим внешними отношениями Ирана в течение первых семи лет династии Пехлеви, задачей, для которой он был исключительно пригоден. Теймурташ взял на себя ведущую роль в переговорах по широкому спектру договоров и коммерческих соглашений, в то время как министры, формально отвечающие за министерство иностранных дел Ирана, такие как Мохаммад Али Форуги и Мохаммад Фарзин, были в основном заняты администрированием официальной переписки с иностранными правительствами и выполнением функций, схожих с обязанностями секретаря министра двора. Одним из первых шагов Теймурташа в области внешней политики после назначения на должность министра двора стала поездка в Советский Союз в 1926 году с двухмесячным визитом. Длительные обсуждения привели к принятию ряда важных коммерческих соглашений, что было сочтено значимым, поскольку это предотвратило возможность для Великобритании использовать свое доминирующее экономическое положение, сложившееся после заключения Персидско-русского договора 1921 года, в соответствии с которым советское правительство согласилось на вывод своих войск из Ирана. С этой целью Теймурташ также активно стремился к укреплению экономических связей с другими промышленно развитыми странами, в том числе с Соединенными Штатами и Германией. В этот период Иран также взял на себя ведущую роль в развитии более тесных связей со своими соседями – Турцией, Ираком и Афганистаном. Все эти страны проводили схожие планы внутренней модернизации и коллективно способствовали расширению сотрудничества, сформировав рыхлый альянс, что вызвало опасения западных держав относительно возможного создания Азиатского союза. В середине и конце 1920-х годов правительства Турции и Ирана подписали ряд соглашений о границах и безопасности. Кроме того, когда король Афганистана Аманулла столкнулся с племенными волнениями в 1930 году, которые в конечном итоге привели к его свержению, иранское правительство направило несколько самолетов с офицерами иранской армии, чтобы помочь афганскому королю подавить восстание. Действительно, дипломатические шаги, предпринятые в 1920-х годах, в конечном итоге привели к заключению соглашения о ненападении, известного как Саадабадский договор, между четырьмя странами в 1937 году. Еще одной важной инициативой, возглавляемой Теймурташем, стала целенаправленная работа по ликвидации сложной сети капитуляционных соглашений, которые Иран предоставил различным иностранным государствам во время династии Каджаров. Эти соглашения предоставляли иностранным резидентам подлежащих им стран экстерриториальные права, а их истоки в Иране восходят к Русско-иранскому договору Туркменчай 1828 года. Несмотря на значительное сопротивление со стороны различных иностранных правительств, которые получили такие привилегии, Теймурташ лично вел эти переговоры от имени Ирана и добился отмены всех этих соглашений к 1928 году. Успех Теймурташа в этих усилиях во многом объяснялся его способностью методично добиваться соглашений со странами, менее склонными к упрямству, чтобы получить большее влияние на тех, кто сопротивлялся, и даже намекать на то, что Иран готов разорвать дипломатические отношения с непокорными государствами, если это потребуется. Успех Теймурташа в отмене капитуляционных договоров и провал англо-иранского соглашения 1919 года привели к интенсивным дипломатическим усилиям британского правительства по нормализации отношений между двумя странами на договорной основе. Однако возмущение британского правительства было вызвано персидскими дипломатическими претензиями на богатые нефтью регионы островов Большой и Малый Тумб, Абу-Муса и Бахрейн в Персидском заливе. На экономическом фронте давление министра двора на отмену монопольных прав британской Имперской банки Персии на выпуск банкнот в Иране, иранский закон о торговой монополии 1928 года и запреты, согласно которым британскому правительству и АПОК больше не разрешалось заключать прямые соглашения со своими зависимыми племенами, как это было в прошлом, не удовлетворили британские ожидания. Кумулятивный эффект этих требований на британское правительство был хорошо выражен сэром Робертом Клайвом, британским министром в Тегеране, который в 1931 году отметил в своем отчете в Форин-офис: «Есть признаки того, что их нынешняя политика заключается в том, чтобы посмотреть, как далеко они могут заставить нас идти на уступки, и я чувствую, что мы никогда не восстановим наше угасающее престиж или даже не сможем вести переговоры с персидским правительством на равных, пока не сможем остановить это». Несмотря на огромный объем переписки и длительные переговоры между двумя странами по широкому кругу вопросов, иранская сторона, Теймурташ вел переговоры в одиночку «даже без секретаря для упорядочивания своих бумаг», по словам одного ученого. Однако быстрое разрешение всех нерешенных вопросов оказалось недостижимым, поскольку британская сторона продвигалась более медленно из-за необходимости консультаций со многими государственными ведомствами. Самым сложным вопросом, однако, оказались настойчивые усилия Теймурташа по пересмотру условий, в соответствии с которыми Англо-персидская нефтяная компания (АПОК) сохраняла почти монопольный контроль над нефтяной промышленностью Ирана в результате концессии, предоставленной Уильяму Ноксу Д’Арси в 1901 году каджарским шахом того времени. «То, что чувствовали персы, – объяснял Теймурташ своим британским коллегам в 1928 году, – заключалось в том, что промышленность была развита на их земле, в которой они не имели реальной доли». Усугубляло ситуацию то, что в соответствии с Актом британского парламента 1914 года, инициативой, продвигаемой Уинстоном Черчиллем в качестве первого лорда адмиралтейства, британское правительство получило мажоритарный пакет акций АПОК в размере пятьдесят три процента. Это решение было принято во время Первой мировой войны, чтобы обеспечить британскому правительству критически важный плацдарм в иранских делах для защиты потока нефти из Ирана из-за ее критической важности для работы Королевского флота во время войны. К 1920-м годам обширные установки и трубопроводы АПОК в Хузестане и ее нефтеперерабатывающий завод в Абадане означали, что деятельность компании в Иране привела к созданию крупнейшего промышленного комплекса на Ближнем Востоке. К этому времени широкая оппозиция концессии Д’Арси на нефть и условиям выплаты роялти, согласно которым Иран получал только 16 процентов чистой прибыли, была широко распространена. Поскольку промышленное развитие и планирование, а также другие фундаментальные реформы были основаны на доходах от нефти, отсутствие контроля правительства над нефтяной промышленностью усиливало обеспокоенность иранского правительства по поводу того, как АПОК вела свои дела в Иране. Такая всепроникающая атмосфера недовольства предполагала, что радикальный пересмотр условий концессии был возможен. Кроме того, благодаря введению реформ, улучшивших финансовую дисциплину в Иране, прежняя практика АПОК прекращать выплаты авансов по роялти, когда ее требования не удовлетворялись, потеряла свою силу. Попытка пересмотреть условия нефтяной концессии на более выгодных для Ирана условиях привела к длительным переговорам, которые проходили в Тегеране, Лозанне, Лондоне и Париже между Теймурташем и председателем АПОК, первым бароном сэром Джоном Кадманом, в период с 1928 по 1932 год. Основным аргументом в пользу пересмотра условий Соглашения Д’Арси со стороны Ирана...

Заключение и смерть

Вскоре после этого Теймурташ был отстранен от должности Резой Шахом. В течение нескольких недель после его увольнения в 1933 году Теймурташ был арестован, и хотя обвинения не были конкретизированы, ходили слухи, что его падение связано с его тайными переговорами с APOC. В своем последнем письме семье из тюрьмы Каср он написал в защиту: "Судя по полученной мной информации, в глазах Его Величества моей ошибкой, по-видимому, было то, что я защищал Компанию и англичан (ирония в том, что это был заговор Англии с целью меня погубить, и именно они меня и устранили); я опроверг эту выдумку, подброшенную английской прессой; я уже написал Сардару Асаду, сообщив ему, что я ничего не подписывал с Компанией, и что наша последняя сессия с сэром Джоном Кадманом, 1-м бароном Кадманом и другими была прервана". Главная причина увольнения Теймурташа, вероятно, заключалась в британских интригах, направленных на то, чтобы способный министр двора был отстранен от руководства иранскими переговорами по пересмотру условий концессии Дарси. В связи с этим британцы приложили все усилия, чтобы вызвать опасения у склонного к подозрениям Реза-шаха, что выживание его династии зависит от Теймурташа, который не побоится взять дело в свои руки в случае смерти монарха. Чтобы убедиться, что Реза-шах не рассматривает возможность освобождения Теймурташа даже после потери им благосклонности, британцы также убедили британскую прессу публиковать льстивые статьи, в которых ему приписывались все реформы, произошедшие в Иране, "вплоть до, или даже включая, просвещение Шаха в вопросах гигиены и социального развития". Обычно признается, что Теймурташ стал удобным козлом отпущения за ухудшение отношений между британским и иранским правительствами. После того, как спор между двумя странами был передан в Гаагу, чешский министр иностранных дел, назначенный посредником, приостановил рассмотрение дела, чтобы дать противоборствующим сторонам возможность попытаться разрешить спор. Реза-шах, твердо настаивавший на отмене концессии Дарси, внезапно уступил британским требованиям, к большому огорчению и разочарованию своего кабинета. Новое соглашение с Anglo Persian Oil Company было достигнуто после того, как сэр Джон Кадман посетил Иран в апреле 1933 года и был удостоен частной аудиенции у Шаха. Новое соглашение было ратифицировано Меджлисом 28 мая 1933 года и получило королевское одобрение на следующий день. Условия нового соглашения предусматривали новую шестидесятилетнюю концессию. Соглашение сократило территорию, находящуюся под контролем APOC, до 100 000 квадратных миль (258 999 км²), требовало ежегодных выплат вместо иранского подоходного налога, а также гарантировало минимальную ежегодную выплату иранскому правительству в размере 750 000 фунтов стерлингов. Хотя эти положения кажутся благоприятными, большинство согласны с тем, что они представляли собой упущенную возможность для иранского правительства. Оно продлило срок действия концессии Дарси еще на тридцать два года, небрежно позволило APOC выбрать лучшие 100 000 квадратных миль (258 999 км²), минимальная гарантированная роялти была слишком скромной, и, проявив небрежность, компания была освобождена от импортных или таможенных пошлин. Наконец, Иран отказался от своего права на аннулирование соглашения и согласился на сложный и утомительный процесс арбитража для разрешения любых возникающих разногласий. Несмотря на разрешение иранского спора с APOC, Теймурташ оставался в тюрьме, и против него были выдвинуты обвинения в мелких хищениях. Все более самовольный монарх Пехлеви ранее предъявлял аналогичные сфабрикованные обвинения другим видным политикам, и этот курс действий неоднократно применялся и к другим после отстранения Теймурташа. Суд приговорил Теймурташа по ложным обвинениям к пяти годам одиночного заключения и штрафу в размере 10 712 фунтов стерлингов и 585 920 риалов за хищения и взяточничество (суммы указаны по ценам 1933 года). Теймурташ содержался в тюрьме Каср в Тегеране. Его здоровье быстро ухудшилось, и он умер 3 октября 1933 года. Многие утверждают, что он был убит тюремным врачом доктором Ахмадом Ахмади с помощью смертельной инъекции по приказу Резы. Этот врач убивал политических заключенных под предлогом медицинских осмотров, чтобы создать впечатление, что жертва умерла естественной смертью. На момент смерти Теймурташу было 50 лет. Четыре года спустя, в 1937 году, близкий друг Теймурташа, Али Акбар Давар, умер при загадочных обстоятельствах. Поползли слухи, что Давар покончил с собой после того, как два дня назад на частной встрече был подвергнут резкой критике и угрозам со стороны Резы Пехлеви. Некоторые газеты писали, что он умер от сердечного приступа. Многие предполагают, что его смерть была связана с его предложенным американским законопроектом, представленным в Меджлис, который британцы решительно отвергли. Давару было 70 лет, когда он умер.

Семья

После смерти Теймурташа его обширные земельные владения и другое имущество были конфискованы иранским правительством, а его ближайшая семья на протяжении длительного времени находилась под домашним арестом в одном из отдаленных семейных поместий. Хотя для Резы-шаха было обычным делом заключать под стражу или казнить своих бывших соратников и видных политиков, таких как Фируз Мирза Носрат ад-Дауле Фарман Фармаян III и Сардар Асад Бахтиар, решение о применении сурового коллективного наказания к семье Теймурташа было беспрецедентным. Семь лет домашнего ареста и ссылки были наложены на мать и младшую сестру Теймурташа, Бадри, его первую жену Сорур оль-Салтане и ее четверых детей: Манучехра, Иран, Амирушанга и Мехрпура. Вторая жена, Татьяна, и ее две маленькие дочери, Паричехр и Нуши, были освобождены от домашнего ареста. Дети, недавно вернувшиеся в Иран после ареста отца и получившие от родственников указание приостановить учебу в Европе, должны были понести последствия предполагаемых грехов отца. Младшая сестра Теймурташа, Бадри, незадолго до этого закончила обучение в Бельгии и, вернувшись в Иран в начале 1930-х годов, вероятно, стала первой в стране женщиной-стоматологом. Старший сын Теймурташа, Манучехр, до возвращения учился во всемирно известной французской военной академии École spéciale militaire de Saint Cyr, Иран посещал подготовительные курсы в Англии, Амирушанг был зачислен в престижную школу Харроу в Англии, а Мехрпур учился в знаменитом швейцарском интернате Le Rosey вместе с тогдашним наследником престола, Мохаммадом Резой Пехлеви. Семья Теймурташа оставалась в изоляции и не могла принимать посетителей до 1941 года, когда Реза-шах был вынужден отречься от престола после вступления в Иран войск союзников в начале Второй мировой войны. В рамках общей амнистии, последовавшей за восшествием на престол Мохаммада Резы-шаха, члены семьи Теймурташа были освобождены из ссылки, а часть конфискованного имущества возвращена. Как и другие крупные землевладельцы в Иране, земли, возвращенные семье Теймурташа, впоследствии подверглись земельной реформе и перераспределению в рамках Белой революции, начатой в 1960-х годах. Тем не менее, семья Теймурташа восстановила большую часть своего богатства и считалась одной из самых состоятельных семей Ирана до Иранской революции 1979 года. Одной из заметных сделок стала продажа обширных участков земли из владений Теймурташа в Хорасане промышленнику Махмуду Хаями для строительства промышленного комплекса за несколько лет до революции. Мехрпур Теймурташ, близкий друг и одноклассник Мохаммада Резы-шаха, сначала в начальной школе в Тегеране, а затем в Le Rosey, погиб в автомобильной аварии вскоре после освобождения семьи Теймурташа из-под домашнего ареста и ссылки в 1941 году. Перед смертью Мехрпур завязал отношения с русско-иранским лингвистом и этнографом Шахрбану Шокуофовой в Гиляне. Хотя брак так и не был расторгнут, через несколько недель после аварии Шахрбану родила сына в Хесмахе. В своем дневнике она утверждает, что бежала в Британскую Индию после англо-советского вторжения в Иран. Манучехр Теймурташ пошел по стопам отца и был избран депутатом Меджлиса Ирана от провинции Хорасан на несколько сроков. Его брак с Махин Бану Афшар привел к рождению Маниже, а второй брак с Туран Мансур, дочерью бывшего премьер-министра Ирана Али Мансура ("Мансур оль-Молк"), – к рождению Каримдада. После революции Манучехр жил в Калифорнии с третьей женой, Ахтар Масуд, внучкой принца Массуда Мирзы Зель-э Сольтан. Единственный внук Манучехра – Наргес (Ники) Адль. Амирушанг Теймурташ, напротив, не стремился к политической карьере и в основном занимался предпринимательской деятельностью. Эрванд Абрагамиан описывает Амирушанга Теймурташа как "предприимчивого аристократа", и, несмотря на первоначальные экономические колебания, он добился значительных успехов в своих начинаниях. В откровенных мемуарах принцессы Ашраф Пехлеви, "Лица в зеркале", опубликованных после революции, сестра шаха признается: "Меня привлекала высокая и статная внешность Хушанга, его яркая харизма, изысканность, приобретенная за годы учебы в Англии. Я знала, что в этом жизнерадостном и любящем жизнь человеке я нашла свою первую любовь". Хотя Амирушанг и юная сестра Мохаммада Резы-шаха испытывали взаимную симпатию вскоре после освобождения из-под домашнего ареста в 1941 году, в попытке справиться со смертью Мехрпура, длительные отношения не сложились. Брак Хушанга с Форуг Мошири привел к рождению троих детей: Элахе ("Лоло") Теймурташ Эхсасси, Камрана и Таназ ("Нана"). Внуки Хушанга: Марджан Эхсасси, Али Эхсасси, Роксана Теймурташ Оуэнсби, Абтин Теймурташ и Амита Теймурташ. Правнуки Хушанга: Софи Элахе Хорст и Сайрус Хорст, Лая Оуэнсби и Киан Оуэнсби, Дилан и Дариан Теймурташ. Иран Теймурташ получила докторскую степень по литературе во Франции и посвятила себя журналистике. Как и ее отец, она была удостоена высшей гражданской награды Франции – ордена Почетного легиона. За исключением кратковременной помолвки с Хосейном Али Карагозлу, внуком регента Насера оль-Молька, в 1931–1932 годах, Иран оставалась незамужней до конца жизни. Иронично, но посмертное опубликование в 1991 году конфиденциального дневника Асадоллаха Алама, ближайшего советника шаха, показало, что Мохаммад Реза Пехлеви признался Аламу, что в юности был "безнадежно влюблен в Иран Теймурташ". Недавно была опубликована книга, посвященная жизни Иран Теймурташ, Ашраф Пехлеви и Мариам Фируз, под названием "Эти три женщины" ("Een Se Zan"), написанная Масудом Бехнудом, которая получила широкое признание в Иране и стала одной из самых продаваемых книг в стране за последнее время. Паричехр и Нуши, младшие дочери Теймурташа от второй жены, Татьяны, избежали тягот домашнего ареста после отстранения отца от должности. Тем не менее, после того как они выросли в Иране, они вместе с матерью переехали в Нью-Йорк в начале 1940-х годов. Паричехр сделала выдающуюся карьеру в классическом танце, а Нуши несколько десятилетий работала в Организации Объединенных Наций. После кратковременной помолвки с будущим премьер-министром Хасаном Али Мансуром Нуши вышла замуж за Винченцо Берлингери, от которого родила Андре и Алексея. Алексей стал отцом троих детей: Александры, Изабеллы и Николино. Паричехр – единственный выживший ребенок Абдолхосейна Теймурташа и считается хранителем наследия отца в иранской истории.

Наследие

Эсад Бей описал Теймурташа как "калейдоскоп, в котором смешались все цвета нового Ирана" в 1930-х годах. Однако задача критической оценки его роли в современной иранской истории была неоправданно затруднена после его смерти благодаря целенаправленным усилиям в эпоху Пехлеви, направленным на исключение из исторической памяти любых упоминаний о вкладе личностей, помимо Резы Шаха, которые способствовали заложению основ современного Ирана. Позднее, после свержения режима Пехлеви и установления Исламской Республики, вклад светских реформаторов, таких как Теймурташ, также игнорировался по понятным причинам. Тем не менее, в 2004 году Департамент культурного наследия Ирана объявил о выделении средств на реставрацию домов нескольких выдающихся современных политических деятелей Ирана, таких как Мохаммад Моссадык, Мохаммад Таги Бахар ("Малекол Шоара Бахар") и Теймурташ. Учитывая недостатки строгой иранской историографии в период правления Пехлеви и послереволюционный период, более критическую оценку роли таких фигур, как Теймурташ, можно почерпнуть из депеш, составленных дипломатами, находившимися в Иране во время его смерти. В своем докладе в Лондон, вскоре после смерти Теймурташа, британский министр в Тегеране, Маллет, отметил: "Человек, который сделал больше всех для создания современной Персии, был оставлен своим неблагодарным господином даже без крова для умирания". "Забвение поглотило немало", – доложил в своей депеше высокопоставленный американский дипломат в Тегеране, – "Мало кто в истории, я бы сказал, настолько глубоко отпечатал свою личность в политике какой-либо страны". В заключительном абзаце американский дипломат отметил: "Несмотря на то, что у него были и враги, и страстные сторонники, я сомневаюсь, что в Персии найдется кто-либо, знакомый с деяниями и достижениями Теймурташа, кто бы осмелился отрицать его право на место в истории как, возможно, самого выдающегося ума, появившегося в стране за два столетия". Однако новое поколение иранских ученых начало процесс пересмотра в более объективном свете вклада многих личностей, которые ранее рассматривались в иранской историографии лишь в самых общих чертах. Одной из таких личностей, чье наследие в настоящее время реабилитируется, является Абдулхоссейн Теймурташ. Типичным примером нового подхода является один из самых авторитетных иранских историков, Джавад Шейхолеслами, который недавно обнаружил множество архивных материалов, проливающих свет на огромный вклад Теймурташа в самых разных областях. Шейхолеслами заключает, что Теймурташа справедливо следует считать Амиром Кабиром Ирана XX века, как за его неустанное стремление к столь необходимым и масштабным национальным реформам, так и за его твердый отказ идти на компромисс с национальными или экономическими интересами Ирана в отношениях с иностранными правительствами. Помимо его неоспоримого политического вклада, следует добавить, что интеллектуальные идеи Теймурташа оказали глубокое влияние на социальный и культурный ландшафт современного Ирана.