Беженческий кризис в Центральной Африке в 1990-х годах: геноцид в Руанде и его последствия.

Введение

Кризис беженцев в Центральной Африке 1990-х годов

Кризис беженцев в регионе Великих озёр – это общепринятое название ситуации, начавшейся с массового исхода в апреле 1994 года более двух миллионов руандийцев в соседние страны региона Великих озёр Африки после геноцида в Руанде. Многие из беженцев были хуту, спасавшимися от преимущественно тутси Руандийского патриотического фронта (RPF), который установил контроль над страной после окончания геноцида. Однако, оказание гуманитарной помощи серьезно затруднялось присутствием среди беженцев многих членов группировки Интерхаму и правительственных чиновников, совершивших геноцид, которые использовали лагеря беженцев как базы для организации нападений на новое правительство во главе с Полом Кагаме. Лагеря в Заире особенно политизировались и милитаризировались. Осознание того, что гуманитарная помощь использовалась для поддержки целей геноцида, побудило многие гуманитарные организации прекратить свою деятельность. Конфликт обострился и привел к началу Первой конголезской войны в 1996 году, когда повстанцы, поддерживаемые РПФ, вторглись в Заир с целью репатриации беженцев.

Предыстория

Категории хуту и тутси имеют свои корни в доколониальной Руанде. Однако с приходом немцев около 1900 года, и особенно после прибытия бельгийцев в 1920 году, эти категории начали "затвердевать" и восприниматься как этнические. Современная история Руанды во многом представляет собой историю напряженности между большинством хуту и меньшинством тутси. Несмотря на многочисленные исследования, посвященные возникновению этих отдельных этнических идентичностей, особенно через колониальные структуры управления до и после обретения независимости в 1961 году, жители Руанды действовали в рамках разделения на хуту и тутси. Независимо от исторической обоснованности этого разделения, руандийцы к концу XX века действовали так, будто оно реально существовало. Бельгия начала выводить свои войска из Руанды в 1959 году, а в 1961 году было сформировано правительство, где доминировали хуту. Оно сменило колониальное правительство Бельгии, которое управляло через лояльную королевскую семью тутси. Одним из последствий победы хуту стали эпизодические нападения на тутси, в результате которых более 300 000 тутси покинули страну в течение следующих нескольких лет. Антихуту-нападения в соседнем Бурунди, организованные правительством тутси, привели к возобновлению атак на тутси в Руанде в 1973 году, что вызвало еще больший поток беженцев, многие из которых искали убежища в Уганде. Земли, ранее принадлежавшие этим тысячам беженцев, впоследствии были захвачены другими, что создало новую политически напряженную ситуацию. К 1980-м годам правительство Руанды во главе с Жювеналем Хабиариманой утверждало, что страна не сможет принять всех беженцев обратно без помощи международного сообщества, поскольку Руанда считалась одной из самых густонаселенных стран Африки. На протяжении 1970-х и 1980-х годов руандийские изгнанники создавали политические и военные союзы, особенно в Уганде. Одним из лидеров был Поль Кагаме, чья семья бежала в Уганду во время насилия 1959 года. В 1985 году Кагаме помог сформировать Руандийский патриотический фронт (РПФ) – вооруженную группировку, связанную с Национальной армией сопротивления (НАС), угандийской повстанческой группой под руководством Йовери Мусевени. Кагаме стал главой военной разведки НАС и близким соратником Мусевени. В 1986 году восстание НАС увенчалось успехом, и Мусевени стал президентом Уганды. Затем Мусевени поддержал неудачное вторжение РПФ в Руанду в 1990 году как награду союзнику и в надежде на возвращение большого числа руандийских беженцев из Уганды на родину. Этническая напряженность усилилась после убийства президента Бурунди Мелхиора Ндадае, хуту, в октябре 1993 года, что спровоцировало гражданскую войну в Бурунди, в которой погибло большое количество как хуту, так и тутси. Боевики-хуту, известные как Интерхамуэ, и элементы правительства Руанды начали планировать геноцид с целью избавления страны от тутси. Убийства Хабиариманы и Сиприена Нтарьямиры 6 апреля 1994 года стали предлогом для начала геноцида в Руанде, в результате которого в течение последующих трех месяцев погибли сотни тысяч человек, в основном тутси. Большинство убийств совершались хуту, при их содействии или в отсутствие протеста со стороны тех, кто жил в тех же общинах, что и их жертвы.

The categories Hutu and Tutsi have an origin in pre colonial Rwanda. However, with the arrival of the Germans in about 1900, and particularly after the arrival of the Belgians in 1920, the categories began to "rigidify" and become thought of as ethnic. The modern history of Rwanda has in many ways been one of tension between the majority Hutu and minority Tutsi "ethnic" groups. While there has been much scholarship about the emergence of these separate ethnic identities, particularly through the colonial governance structures, before and after independence in 1961, people within Rwanda acted within the parameters of the Tutsi Hutu division. Regardless of the historical validity of the division, Rwandans in the late 20th century acted as if they were real. Belgium began to withdraw from Rwanda in 1959, and in 1961 a Hutu dominated government was established. This replaced the colonial government of Belgium, which had ruled through a favored Tutsi royal family. One of the consequences of the Hutu victory was sporadic attacks against Tutsis that led to over 300,000 Tutsis fleeing the country over the next several years. Anti Hutu attacks in neighboring Burundi by the Tutsi led government there led a renewal in attacks against Tutsis in Rwanda in 1973, resulting in even more refugees, many seeking asylum in Uganda. The land formerly owned by these thousands of refugees was subsequently claimed by others, creating another politically charged situation. By the 1980s, the Rwandan government of Juvénal Habyarimana claimed that the country could not accommodate the return of all refugees without the help of international community because Rwanda was said to be among most densely populated countries on the African continent. Throughout the 1970s and 1980s, Rwandan exiles formed political and military alliances, particularly in Uganda. The leader of one of these was Paul Kagame, whose family had fled to Uganda during the violence of 1959. In 1985, Kagame helped form the Rwandan Patriotic Front (RPF), an armed group aligned with the National Resistance Army (NRA), a Ugandan rebel group led by Yoweri Museveni. Kagame became the head of NRA military intelligence and a close ally of Museveni. In 1986, the NRA rebellion succeeded and Museveni became President of Uganda. Museveni then supported a failed RPF invasion of Rwanda in 1990, as both a reward to an ally and in the hopes that the large Rwandan refugee population in Uganda would return home. Ethnic tensions became even greater following the murder of Burundian President Melchior Ndadaye, a Hutu, in October 1993, an event that sparked the Burundian Civil War in which large numbers of both Hutus and Tutsis were killed. Hutu militants, known as Interahamwe, and elements in the government in Rwanda began to plan a genocide to rid the country of the Tutsis. The assassinations of Habyarimana and Cyprien Ntaryamira on 6 April 1994 became the pretext for the start of the Rwandan genocide, which resulted in the deaths of several hundred thousand people, mostly Tutsi, over the next three months. Most murders were carried out by, with the cooperation of, or in the absence of protest by Hutus who lived in the same communities as their victims.

Наступление РПФ и исход хуту

В начале геноцида в апреле 1994 года Руандийский патриотический фронт начал наступление с территории на севере Руанды, которую он захватил в предыдущих боях, и быстро продвинулся вперёд. Хуту бежали от наступающих сил РПФ, а французский историк Жерар Прунье утверждал: «Большинство хуту, которые остались в стране, были там, потому что им не удалось вовремя бежать». В разгар хаоса после геноцида в Руанде более 700 000 беженцев-тутси, некоторые из которых находились в Уганде с 1959 года, начали возвращение. Очевидная организованность этой эвакуации из Русумо рассматривается как свидетельство того, что распадающееся правительство стояло за массовым потоком беженцев. К маю 1994 года ещё 200 000 человек из провинций Бутаре, Кибунго и Кигали-Рурал бежали на юг в Бурунди. Когда РПФ захватил столицу Кигали, вооружённые силы Франции в июне 1994 года создали безопасную зону на юго-западе Руанды в рамках операции под названием «Туркуаз». Операция была заявлена как мера по прекращению геноцида, однако французские/европейские силы запретили въезд силам РПФ, которые уже останавливали геноцид, а среди бежавших туда хуту были боевики и члены свергнутого правительства, а также гражданские лица хуту. Французы вскоре прекратили своё вмешательство, что привело к бегству 300 000 человек из зоны «Туркуаз» на запад, в сторону заирского города Букаву в июле и августе, в то время как ещё 300 000 остались в лагерях для внутренне перемещённых лиц. 18 июля 1994 года силы РПФ захватили северо-западный город Гисеньи и объявили о формировании нового правительства с Пастером Бизимунгу в качестве президента и Кагаме на вновь созданной должности вице-президента. Гисеньи был центром временного правительства, и его падение привело к тому, что более 800 000 руандийцев перешли в Гому, Заир, в течение четырёх дней в конце июля. Этот отток также был хорошо организован, административные структуры просто переносились через границу. К концу августа УВКБ ООН оценило, что в 35 лагерях в соседних странах находилось 2,1 миллиона руандийских беженцев. Вокруг Гомы, столицы Северного Киву в Заире, пять огромных лагерей — Катале, Кахиндо, Мугунга, Лак Верт и Саке — вмещали по меньшей мере 850 000 человек. К югу, в районе Букаву и Увиры, тридцать лагерей вмещали около 650 000 человек. Ещё 270 000 беженцев находились в девяти лагерях в Бурунди, а ещё 570 000 — в восьми лагерях в Танзании.

At the beginning of the genocide in April 1994, the Rwandan Patriotic Front began an offensive from territory in northern Rwanda that it had captured in previous fighting and made rapid progress. Hutus fled the advancing RPF forces, with French historian Gérard Prunier asserting, "Most of the Hutu who had stayed in the country were there because they had not managed to run away in time." In the midst of the chaos of post genocide Rwanda, over 700,000 Tutsi refugees, some of whom had been in Uganda since 1959, began their return. The apparent organization of this Rusumo evacuation is seen as evidence that the collapsing government was behind the large refugee outflows. By May 1994, a further 200,000 people from the provinces of Butare, Kibungo and Kigali Rural had fled south into Burundi. As the RPF captured the capital of Kigali, the military of France set up a safe zone in southwest Rwanda in June 1994 in what was dubbed "Opération Turquoise". It was ostensibly done to stop the genocide, but the French/European forces prohibited the entry of RPF forces that were already stopping the genocide and the Hutus who fled there included militants and members of the ousted government, as well as Hutu civilians. The French soon ended their intervention, leading to the flight of 300,000 people from the Zone Turquoise west towards the Zairean town of Bukavu in July and August, while a further 300,000 remained in internally displaced person camps. On 18 July 1994, RPF forces captured the northwestern town of Gisenyi and declared a new government with Pasteur Bizimungu as president and Kagame in the newly created position of vice president. Gisenyi was the center of the provisional government and its fall caused over 800,000 Rwandans to cross into Goma, Zaire, over four days in late July. This outflow was also highly organized, with administrative structures simply transferred across the border. By the end of August, UNHCR estimated that there were 2.1 million Rwandan refugees in neighboring countries located in 35 camps. Around Goma, the capital of North Kivu in Zaire, five huge camps—Katale, Kahindo, Mugunga, Lac Vert and Sake—held at least 850,000 people. To the south, around Bukavu and Uvira, thirty camps held about 650,000 people. A further 270,000 refugees were located in nine camps in Burundi, and another 570,000 in eight camps in Tanzania.

Чрезвычайная помощь

В первую неделю июля смертность среди беженцев составляла 600 человек в неделю, а через две недели достигла 2000 человек в неделю по мере увеличения числа беженцев и ухудшения санитарно-эпидемиологической обстановки. Уровень смертности достиг пика в течение 24 часов в конце июля, когда число погибших в районе Гомы от холеры, диареи и других заболеваний составило 7000 человек. В общей сложности погибло более 50 000 человек, главным образом от эпидемии холеры, охватившей лагеря. Беженцы вблизи Гомы располагались в Мугунге на равнине из вулканической породы, которая была настолько твердой, что французским войскам и сотрудникам гуманитарных организаций не удалось выкопать могилы для тел, которые начали выстраиваться вдоль дорог. Эта ситуация побудила представителя ООН в Руанде Шахриар Хана назвать лагеря «пересмотром ада». Широкое освещение в международных СМИ бедственного положения беженцев в конечном итоге привело к тому, что президент США Билл Клинтон назвал это «самым серьезным гуманитарным кризисом в мире за поколение», и была мобилизована значительная помощь. Внимание быстро сосредоточилось на беженцах вокруг Гомы. Более 200 гуманитарных организаций направились в Гому для начала операции по оказанию экстренной помощи, сопоставимой с той, что развернулась во время войн в Югославии. До декабря Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) получало более 1 миллиона долларов ежемесячно. Ресурсы, выделенные на помощь беженцам, привели к резкому снижению смертности к концу 1994 года. Американские военные сформировали операцию экстренной логистики, базирующуюся в международном аэропорту Энтеббе в Уганде, для доставки грузов и персонала, оказывающего помощь, в кризисные регионы. Хотя ряд гуманитарных организаций выразили обеспокоенность по поводу вовлечения военных в гуманитарные операции, вскоре стало очевидно, что только военные способны создать масштабную централизованную логистическую поддержку с необходимой скоростью и масштабом для облегчения масштабной гуманитарной чрезвычайной ситуации. Гуманитарная ситуация в других странах, граничащих с Руандой, была не столь острой, хотя и оставалась сложной. В Танзании уже существовала сеть лагерей для беженцев, созданных для гражданских лиц, спасавшихся от начала гражданской войны в Бурунди. К 1994 году большинство этих бурундийцев вернулись на родину, поэтому в Танзании была инфраструктура для приема первоначального потока беженцев из Руанды. Однако, со временем, существующие мощности также были перегружены огромным числом людей, пересекавших границу, что потребовало экстренного гуманитарного вмешательства.

In the first week of July, deaths among the refugee community were occurring at a rate of 600 per week, and two weeks later had reached 2000 per week as the refugee population increased and the health situation worsened. Mortality rates reached a height during a 24 hour period in late July when the death toll near Goma from cholera, diarrhea and other diseases was 7000. Over 50,000 people died, mainly from a cholera epidemic that swept through the camps. The refugees near Goma were located at Mugunga on a plain of volcanic rock, which was so hard that the French troops and aid workers were unable to dig graves for the bodies that began to line roads. The situation led the UN Representative to Rwanda Shahryar Khan to call the camps a "revision of hell". The international media coverage of the plight of the refugees eventually led U. S. President Bill Clinton to call it the "world’s worst humanitarian crisis in a generation" and large amounts of relief was mobilized. Attention quickly focused on the refugees around Goma. Over 200 aid organizations rushed into Goma to start an emergency relief operation comparable to that seen in the Yugoslav wars. Until December, the UN High Commissioner for Refugees (UNHCR) received over $1 million monthly. The resources dedicated to the refugees led to a rapid drop in the mortality rate in late 1994. The American military formed an emergency logistical operation, based out of Entebbe International Airport in Uganda, to ferry supplies and relief personnel to the crisis regions. While several humanitarian organizations expressed concern about mixing the military in humanitarian operations, it quickly became clear that only the military could create large centralized logistical support with the speed and scale needed to alleviate a massive humanitarian emergency. The humanitarian situation was not as acute in the other nations bordering Rwanda, though still very challenging. Tanzania had a number of refugee camps that had been created for the civilians fleeing the onset of the Burundian Civil War. Most of these Burundians had returned to their home country by 1994 so Tanzania had the infrastructure to handle the initial influx of Rwandan refugees. However, facilities there were also eventually overwhelmed by the sheer number of people fleeing across the border, requiring emergency humanitarian intervention.

Милитаризация лагерей беженцев

Первой целью политического руководства было установление контроля над поставками продовольствия. Это было достигнуто посредством системы "избранных представителей народа", которые служили ширмой для реальных лидеров и смогли обеспечить контроль над гуманитарной помощью. Руководство могло наказывать своих врагов, лишая их помощи, вознаграждать сторонников, предоставляя им помощь, и даже зарабатывать деньги, либо завышая число беженцев и продавая излишки, либо принуждая беженцев платить продовольственный налог. Политическая элита и бывшие солдаты РСФ получили привилегированное положение. Это привело, например, к неожиданному выводу одного исследования гуманитарной помощи о том, что 40% беженцев в лагере Кибумба потребляли менее 2000 ккал на человека, в то время как 13% получали более 10 000 ккал на человека. Беженцы, несогласные с установленным порядком, пытавшиеся вернуться в Руанду или слишком откровенно обсуждавшие ситуацию с сотрудниками гуманитарных организаций, подвергались запугиванию и убийствам. По мере стабилизации первоначального острого гуманитарного кризиса, сотрудники гуманитарных организаций и другие стали выражать обеспокоенность по поводу присутствия вооруженных формирований в лагерях. Солдаты бывшего РСФ и боевики Интерхамве создали вооруженные посты на окраинах лагерей беженцев, а сами лагеря перешли под контроль чиновников бывшего правительства. Сотрудники гуманитарных организаций сообщали, что бывшие правительственные чиновники, особенно в районе Гомы, передавали боевикам крупные суммы денег для контроля над беженцами от их имени. Беженцев, пытавшихся протестовать, избивали или убивали. Операцию по оказанию помощи стали обвинять в "подпитке убийц", что вызвало кризис совести среди агентств, которые начали покидать то, что некоторые назвали "самым запутанным гуманитарным кризисом в истории". Первыми ушли "Врачи без границ", заявив, что "эта гуманитарная операция стала полной этической катастрофой", поскольку она вознаграждала виновных в геноциде, а не наказывала их. Международный комитет спасения, давний партнер УВКБ ООН, последовал за ними, заявив, что "гуманитарная помощь превратилась в ресурс, которым люди манипулируют как никогда раньше. Иногда нам просто не следует вмешиваться в катастрофу". К этим двум организациям присоединились Oxfam, Save the Children и CARE, завершив отъезд крупнейших и наиболее профессиональных гуманитарных организаций, на которые УВКБ ООН сильно рассчитывало. Некоторые из этих организаций также заявили, что надеются, что этот решительный шаг побудит международное сообщество разоружить лагеря. Несмотря на неоднократные призывы ООН к международному вмешательству для отделения вооруженных формирований от нуждающихся в помощи гражданских лиц, ответа практически не последовало. Из более чем 40 стран, к которым обратился генеральный секретарь ООН Бутрос Бутрос-Гали с просьбой предоставить миротворцев, лишь одна ответила положительно. В конечном итоге ООН прибегла к найму солдат из Заира для обеспечения минимального уровня безопасности, ситуация, которая всем казалась далекой от идеальной. В свете отказа со стороны доверенных партнеров и отсутствия безопасности, Верховного комиссара Садако Огата спросили, почему УВКБ ООН не ушло тоже. Она ответила:

The first goal of the political leadership was to gain control of the food supply. This was accomplished by a system of "elected popular leaders", who acted as a front for the real leaders and were able to secure control of the humanitarian aid. The leadership could punish their enemies by withholding aid, reward their supporters by giving it and even make money either by reporting more refugees than actually existed and selling the surplus or by forcing the refugees to pay a food tax. The political elite and ex FAR soldiers were given preferential treatment. This led, for example, to the otherwise curious finding of one humanitarian aid study that 40% of refugees in Kibumba camp ate less than 2,000 kcal per person, while 13% received over 10,000 kcal per person. Refugees who disagreed with the structure, who tried to return to Rwanda or were too frank with aid workers in discussing the situation were subject to intimidation and murder. As the initial acute humanitarian crisis was stabilized, aid workers and others began to raise concerns about the presence of armed elements in the camps. Soldiers of the former and the Interahamwe militia created armed outposts on the outskirts of the refugee camps, while the camps themselves came under the control of officials of the former government. Humanitarian workers reported that former government officials, especially near Goma, were passing out large amount of money to the militia to control the refugees on their behalf. Those refugees who tried to protest were either beaten into submission or killed. The relief operation began to be accused of "feeding the killers", causing a crisis of conscience among the agencies, who began to leave what some have called "the messiest humanitarian quagmire ever". The first to leave was Médecins Sans Frontières, who stated that "this humanitarian operation was a total ethical disaster" as it rewarded those responsible for the genocide rather than punishing them. The International Rescue Committee, a long standing implementing partner of the UNHCR, then left stating that "humanitarianism has become a resource and people are manipulating it as never before. Sometimes we just shouldn’t show up for a disaster." These two organizations were joined by Oxfam, Save the Children and CARE, completing the departure of the largest and most professional humanitarian aid organizations upon which UNHCR relied heavily. A secondary reason given by some of these organizations is that they hoped that this dramatic action would prompt the international community to disarm the camps. Despite repeated calls by the UN for international intervention to separate the armed elements from the civilians in need of assistance, there was little response. Of over 40 countries that UN Secretary General Boutros Boutros Ghali approached to provide peacekeepers, only one replied affirmatively. The UN eventually resorted to hiring Zairean soldiers to provide a minimum level of security, a situation that everyone realized was far from ideal. In light of their abandonment by its trusted partners and the insecurity, High Commissioner Sadako Ogata was asked why UNHCR did not simply leave as well. She replied:

"В лагерях были и невинные беженцы; более половины из них – женщины и дети. Должны ли мы были сказать: вы связаны с убийцами, значит, вы тоже виновны? Мой мандат – в отличие от мандатов частных гуманитарных организаций – обязывает меня помогать. Как для тех организаций, которые ушли, так и для тех, которые остались, кризис беженцев после геноцида в Руанде стал переломным моментом, который вызвал масштабную переоценку их мандатов и процедур, а относительные этические аргументы в пользу отказа от помощи и ее продолжения вызвали ожесточенные споры. В то же время Франция и Всемирный банк приостановили предоставление помощи в целях развития новому правительству Руанды до тех пор, пока беженцы не будут репатриированы, что вызвало обвинения в том, что доноры просто повторяют цикл бедности, который первоначально привел Руанду к кризису."

Эффекты

AFDL продолжал наступление, пока не достиг Киншасы и не сверг Мобуту в 1997 году. Мобуту бежал из Заира и вскоре умер в изгнании четыре месяца спустя. После этого Кабила объявил себя новым президентом и изменил название страны на Демократическую Республику Конго. Однако отношения между Кабилой и его руандийскими и угандийскими союзниками ухудшились. Попытка Руанды и Уганды свергнуть Кабилу в 1998 году переросла во Вторую конголезскую войну – самый кровопролитный конфликт в мире со времен Второй мировой войны. Хотя мир был официально объявлен в 2003 году, насилие на этнической почве продолжает терзать регион Киву. Руанда продолжает бороться с последствиями геноцида и массовой вынужденной миграции. Международный уголовный трибунал по Руанде (МУТР) и народные суды гакака существуют для наказания тех, кто планировал и совершал геноцид, но масштаб насилия вынудил руандийцев к порой непрочному сосуществованию. Руандийское правительство в целом признается за стимулирование экономического развития и национального примирения, хотя его также критикуют за подавление оппозиции. Кризис оказал огромное воздействие на экологию региона. Леса Национального парка Вирунга, являющегося домом для находящихся под угрозой исчезновения горных горилл, были серьезно повреждены из-за спроса беженцев на дрова и древесный уголь. Через два года после прибытия беженцев 105 км² лесной территории парка пострадали, из которых 63 км² были вырублены. Мировое сообщество, в то время сосредоточенное на войнах в бывшей Югославии, отвлекло внимание от событий в Центральной Африке. Исключением стали международные гуманитарные организации и Организация Объединенных Наций, для которых кризис в районе Великих озер стал мучительной дилеммой, послужившей предметом обширного анализа и этических дебатов. В результате УВКБ пересмотрел свои процедуры, чтобы попытаться обеспечить более активное участие международного сообщества в своей деятельности.