Введение
Спор в британском правительстве о том, следует ли вести переговоры с нацистской Германией
В мае 1940 года, во время Второй мировой войны, британский военный кабинет разделился по вопросу о том, следует ли пойти на переговоры с нацистской Германией или продолжать военные действия. Главными участниками спора были премьер-министр Уинстон Черчилль и министр иностранных дел виконт Галифакс. Разногласия достигли критической точки и угрожали стабильности правительства Черчилля. В связи с отступлением Британского экспедиционного корпуса к Дюнкерку и, казалось бы, неминуемым падением Франции, Галифакс полагал, что правительству следует изучить возможность заключения мирного соглашения путем переговоров. Он надеялся, что союзник Гитлера, все еще нейтральный итальянский диктатор Муссолини, выступит посредником в достижении соглашения. Когда 27 мая в военном кабинете обсуждался меморандум с предложением такого подхода, Черчилль выступил против него и призвал своих коллег продолжать борьбу без переговоров. Его поддержали в военном кабинете два представителя Лейбористской партии, Клемент Эттли и Артур Гринвуд, а также государственный секретарь по авиации сэр Арчибальд Синклер, который как лидер Либеральной партии был привлечен к работе военного кабинета на заседаниях, посвященных предлагаемым переговорам. Главной проблемой Черчилля было то, что он не являлся лидером Консервативной партии, и ему необходимо было заручиться поддержкой бывшего премьер-министра Невилла Чемберлена, без которой он мог быть вынужден уйти в отставку под давлением консервативного большинства в Палате общин. 28 мая Черчилль перехитрил Галифакса, созвав заседание своего расширенного кабинета из 25 членов, на котором его решимость продолжать борьбу была единогласно поддержана. Галифакс принял отказ от своего предложения, хотя, возможно, на него больше повлияла потеря поддержки Чемберлена. Существует общее мнение среди историков, что окончательная поддержка Чемберлена Черчиллю стала критическим поворотным моментом в войне.
Черчилль становится премьер-министром
Общие выборы 1935 года привели к победе Национального правительства (состоящего главным образом из Консервативной партии, наряду с Либерально-национальной партией и Национальной рабочей организацией) с существенным перевесом. Стэнли Болдуин стал премьер-министром. В мае 1937 года Болдуин ушел в отставку, и его сменил Невилл Чемберлен, который продолжил внешнюю политику Болдуина умиротворения в ответ на агрессию Германии, Италии и Японии. Подписав Мюнхенское соглашение с Гитлером в 1938 году, Чемберлен встревожился продолжающейся агрессией диктатора и в августе 1939 года подписал англо-польский военный союз, гарантировавший британскую поддержку Польше в случае нападения Германии. Когда Германия вторглась в Польшу, Чемберлен объявил войну 3 сентября 1939 года и сформировал военный кабинет, в который вошли Уинстон Черчилль (не занимавший должности с июня 1929 года) в качестве первого лорда Адмиралтейства и виконт Галифакс – в качестве министра иностранных дел. Недовольство руководством Чемберлена стало широко распространенным весной 1940 года, когда Германия вторглась в Норвегию. 7 и 8 мая Палата общин обсуждала норвежскую кампанию, которая проходила неудачно для союзников. Норвежские дебаты быстро переросли в резкую критику действий консервативного правительства в ходе всей войны. В конце второго дня оппозиционная Лейбористская партия инициировала голосование, фактически выразившее вотум недоверия руководству Чемберлена. Чемберлен, будучи премьер-министром, подвергся жесткой критике с обеих сторон Палаты со стороны членов, выражавших сильное стремление к национальному единству. Консервативные диссиденты в основном добивались формирования подлинного национального правительства, в которое вошли бы оппозиционные лейбористские и либеральные группы; Либеральные националисты к этому моменту фактически стали частью Консервативной партии, что было бы оформлено после окончания войны, а Национальная рабочая группа оказывала минимальное влияние на правительство со времени смерти бывшего премьер-министра Рамси Макдональда. Черчилль выступил с заключительной речью в дебатах о Норвегии и решительно защитил Чемберлена, закончив свою речь следующими словами:
Номинальное большинство правительства составляло 213 депутатов, но 41 депутат, обычно поддерживавший правительство, проголосовал вместе с оппозицией, в то время как около 60 других консерваторов намеренно воздержались. Правительство все же выиграло голосование со счетом 281 против 200, но его большинство сократилось до 81. В обычных условиях это было бы приемлемо, но в период национального кризиса, когда Британия терпела поражения в войне, это был сокрушительный удар для Чемберлена. На следующий день, в четверг, 9 мая, Чемберлен попытался сформировать национальное коалиционное правительство. В ходе переговоров на Даунинг-стрит, 10, с Черчиллем и Галифаксом Чемберлен заявил о своей готовности уйти в отставку, если это необходимо для вступления лейбористов в такое правительство. Лидер лейбористов Клемент Эттли и его заместитель Артур Гринвуд присоединились к встрече и, на вопрос, согласятся ли они служить в коалиции, ответили, что сначала должны проконсультироваться с Национальным исполнительным комитетом своей партии, который в то время находился в Борнмуте, готовясь к ежегодной партийной конференции, которая должна была начаться в следующий понедельник. Тем не менее, они указали, что вряд ли смогут служить в правительстве во главе с Чемберленом; они, вероятно, смогли бы служить под другим консерватором. Они договорились сообщить о результатах консультаций в пятницу днем. Ранее в четверг Чемберлен встретился с Галифаксом наедине и попытался убедить его стать своим преемником. Галифакс, вероятно, был бы предпочтительным кандидатом Консервативной партии. Галифакс ответил, что, будучи пэром, а не членом Палаты общин, он был бы серьезно стеснен в качестве премьер-министра и должен был бы делегировать руководство военными усилиями Черчиллю в Палате общин. Он не изменил своей позиции, когда тот же вопрос был поднят на вечернем совещании, в котором к Чемберлену и Галифаксу присоединились Черчилль и главный организатор партии Дэвид Маргессон. Собственный отчет Черчилля об этих событиях, написанный шесть лет спустя, неточен. В нем описываются события 9 мая как происходящие на следующий день, а описание попыток Чемберлена убедить его молчаливо согласиться на назначение Галифакса на пост премьер-министра не соответствует заявлению Галифакса о его нежелании делать это на утренней встрече с Чемберленом. Вермахт начал блицкриг против западной Европы утром в пятницу, 10 мая, вторгнувшись в Бельгию, Люксембург и Нидерланды. Учитывая этот новый кризис, Чемберлен сначала заявил, что не уйдет в отставку, но все же решил дождаться решения Лейбористской партии, которое он получил лишь к концу дня. Эттли позвонил на Даунинг-стрит около 16:45, чтобы подтвердить, что лейбористы присоединятся к коалиционному правительству, но не под руководством Чемберлена. Соответственно, Чемберлен отправился в Букингемский дворец, где состоялась его аудиенция с Георгом VI в 18:00. Он представил свою отставку и, после того как король спросил его, кого он рекомендует в качестве своего преемника, рекомендовал Черчилля. Король вызвал Черчилля, который согласился сформировать коалиционное правительство; публичное объявление об этом сделал Чемберлен по BBC Radio в 21:00. В субботу, 11 мая, Лейбористская партия согласилась присоединиться к национальному правительству под руководством Черчилля, и он смог сформировать свой военный кабинет, который на начальном этапе был ограничен пятью членами, с ним самим в качестве премьер-министра и министра обороны. Эттли отказался от своей официальной роли лидера оппозиции, чтобы стать лордом-хранителем печати (до 19 февраля 1942 года, когда он был назначен заместителем премьер-министра), а Гринвуд был назначен министром без портфеля. Основной проблемой для Черчилля, став премьер-министром, было то, что он не был лидером Консервативной партии, и поэтому он был обязан включить Чемберлена в военный кабинет в качестве лорда-президента Совета и оставить Галифакса на посту министра иностранных дел. Военный кабинет был дополнен тремя министрами вооруженных сил, которые посещали большинство его заседаний; это были назначения Черчилля, в поддержке которых он обычно мог быть уверен. Энтони Иден стал государственным секретарем по военным делам, А. В. Александр из Лейбористской партии сменил Черчилля на посту первого лорда Адмиралтейства, а лидер Либеральной партии сэр Арчибальд Синклер стал государственным секретарем ВВС.
Военная ситуация в пятницу, 24 мая
К 21 мая немецкие танки приблизились к Булонь-сюр-Мер. Джон Колвилл в своей записи в дневнике в этот день отметил, что в случае необходимости ведется подготовка к эвакуации британского экспедиционного корпуса (БЭК). По оценкам, около 400 000 военнослужащих союзников, преимущественно из БЭК и части французской Первой армии, отступили в прибрежный район. Их надежды были связаны главным образом с успехом плана Вейгана – предложенного контрнаступления, которое должно было быть проведено совместно с ударом с юга основными французскими силами. Однако это не произошло, и командующий БЭК, лорд Горт, решил, что эвакуация – единственный выход. 23 и 24 мая Королевский флот эвакуировал из Булоня около 4365 военнослужащих. На заседании военного кабинета утром 24-го числа Черчилль доложил, что в Дюнкерке находится большое количество французских войск, но пока нет британских военнослужащих, за исключением нескольких специальных подразделений. Ему сообщили, что порт функционирует нормально и грузы разгружаются. Рассматривалось предложение отправить канадские войска в Дюнкерк, но это зависело от развития ситуации на более широком театре военных действий. Интерес военного кабинета к Италии 24 мая ограничивался недопущением ее вступления в войну или, по крайней мере, затягиванием этого процесса. Галифакс представил телеграмму от французского правительства, в которой предлагалось обратиться к итальянскому диктатору Муссолини через президента США Франклина Д. Рузвельта, при условии его готовности к сотрудничеству, с целью выяснить претензии Муссолини, чтобы все заинтересованные стороны могли их обсудить до применения военных мер. Галифакс не был уверен в успехе французской идеи, но заявил, что поддержит ее при условии, что обращение к Муссолини будет представлено как личная инициатива Рузвельта. Утром 24 мая Гитлер, посоветовавшись с генералом фон Рундштедтом, приказал танкам остановить наступление. Это решение рассматривается как одно из ключевых в войне, поскольку оно дало британцам столь необходимое дополнительное время для эвакуации своих военнослужащих из Дюнкерка. Некоторые немецкие командиры не согласились с этим решением, и через неделю генерал фон Бок записал в своем дневнике: «Когда мы наконец доберемся до Дюнкерка, англичан уже не будет».
События субботы, 25 мая
Военный кабинет собрался на Даунинг-стрит в 11:30 утра. Галифакс подтвердил, что ответил французскому правительству относительно их идеи убедить Рузвельта обратиться к Муссолини. Галифакс также доложил о беседе между сэром Робертом Ванситтартом и неназванным итальянским дипломатом, хотя он понимал, что этот контакт носил неофициальный характер. Булон капитулировал днем 25 мая, а 10-я танковая дивизия возглавила немецкое наступление на Кале при поддержке Люфтваффе. Дюнкерк был единственным доступным портом для эвакуации. С отступающими БЭФ и их союзниками и предупреждением лорда Горта о надвигающейся катастрофе, военному кабинету пришлось рассмотреть последствия поражения Франции. Горт предсказал потерю всего снаряжения и сомневался, что удастся эвакуировать более чем незначительный процент личного состава. Военный кабинет уже заказал доклад под названием «Британская стратегия в определенной ситуации», подготовленный начальниками штабов (CoS). В докладе заключалось, что сопротивление Вермахту будет невозможно, если он получит надежный плацдарм в Британии: с основной частью армии, оказавшейся в окружении во Франции, силы, дислоцированные на территории страны, и гражданская оборона окажутся недостаточными. CoS считали, что противовоздушная оборона имеет решающее значение, и что Соединенное Королевство не сможет выжить, если Германия получит контроль над воздушным пространством, хотя Королевский флот, по крайней мере, обеспечит некоторое время для маневра. Было подсчитано, что превосходство Германии в воздухе составляет примерно четыре к одному, и было жизненно важно, чтобы британские военные усилия были сосредоточены главным образом на производстве истребителей и летного состава, а защита заводов, необходимых для производства истребителей, должна быть приоритетной. Доклад содержал два основных вывода. Первый заключался в том, что Соединенное Королевство, вероятно, сможет противостоять вторжению, если Королевские ВВС и Королевский флот останутся невредимыми, и это стало ключевым аргументом Черчилля против Галифакса в пользу продолжения борьбы без переговоров. Второй заключался в том, что в конечном итоге Британия не может надеяться на победу в войне без американской помощи. Поздно вечером 25 мая Галифакс встретился с Джузеппе Бастианини, итальянским послом в Великобритании. Галифакс отправил отчет о встрече британскому послу в Риме, сэру Перси Лорэну. В нем содержалось заявление Галифакса о том, что «вопросы, вызывающие обеспокоенность Италии, безусловно, должны быть обсуждены в рамках общего европейского урегулирования». Это было представлено военному кабинету на следующий день. На данном этапе Франция и Британия стремились не допустить вступления Италии в войну, но Галифакс хотел использовать Муссолини в качестве посредника для заключения мира, который, предоставляя Гитлеру почти полный контроль над континентальной Европой, обеспечил бы автономию и безопасность Великобритании и ее империи. В своей биографии Черчилля Рой Дженкинс отмечает, что это было бы эквивалентно второму Мюнхену, произошедшему через двадцать месяцев после первого. По мнению Дженкинса, Галифакс считал себя реалистом, но на самом деле его взгляды соответствовали его глубокому христианскому пессимизму. Ключевым фактором было то, что этот негативный взгляд лишил его непоколебимой храбрости Черчилля. Дженкинс утверждает, что Галифакс, вероятно, был бы доволен тем, что Англия осталась в покое, как Испания, Швейцария или Швеция. Он не мог понять, что такая перспектива была неприемлема для Черчилля, и поэтому конфликт между ними был неизбежен. В 10:00 вечера Черчилль председательствовал на заседании комитета обороны в Адмиралтейском доме, на котором он распорядился провести заседание военного кабинета в 9:00 утра следующего дня. В протоколе заседания комитета обороны содержался приказ Горту двинуться на север к побережью (то есть в Дюнкерк) в боевом порядке и атаковать все силы между ним и морем при поддержке генерала Жоржа Бланшара, командующего французской Первой армией, и бельгийцев. Черчилль также постановил, что Королевский флот должен разработать план (операция «Динамо») для подготовки всех возможных средств для повторной посадки из портов и с пляжей. Королевским ВВС было приказано обеспечить господство в воздухе над задействованной территорией.
Заседания военного кабинета 26-28 мая
За эти три дня в Доунинг-стрит, Адмиралтействе или в кабинете премьер-министра в здании парламента состоялось семь сверхсекретных министерских совещаний (в том числе два, которые были прерваны и возобновлены). На совещаниях, когда велись протоколы, всегда присутствовал кабинет-секретарь, сэр Эдвард Бриджес. Ему иногда помогали другие государственные служащие или военные эксперты. "WM" обозначает "Протоколы Военного кабинета" (сентябрь 1939 – май 1945); это отличается от "CM", обозначающего "Протоколы Кабинета министров" (в мирное время). К военному кабинету и военным министрам обычно присоединялись начальники штабов (CoS) – адмирал сэр Дадли Паунд, первый лорд морского флота; маршал авиации сэр Сирил Ньюолл, начальник штаба ВВС; и начальник Имперского генерального штаба (CIGS). Черчилль сохранял оптимизм и выразил мнение, что есть "хорошие шансы вывести значительную часть БЭФ", и что он приложит все усилия, чтобы убедить Рейно продолжать борьбу. В то время он не знал планов Рейно на этот день и предварительно назначил еще одно заседание военного кабинета на 14:00. Ньюолл напомнил кабинету, что начальники штабов разработали "Британскую стратегию на случай определенной ситуации" (документ № CoS (40) 390), завершенный 25 мая, и теперь его необходимо пересмотреть в свете новых полномочий, определенных премьер-министром. Затем он доложил о своем разговоре с Бастианини, который запросил проведение конференции по вопросам мира и безопасности в Европе. По словам Бастианини, главной целью Муссолини было обеспечение мира в Европе. Галифакс ответил, что "мы, разумеется, готовы рассмотреть любые предложения, которые могли бы к этому привести, при условии обеспечения нашей свободы и независимости". Он подтвердил, что французы были проинформированы об итальянском предложении и что Бастианини запросил вторую встречу в тот же день. Черчилль ответил, что:
Совещание завершилось одобрением военным кабинетом инструкций, данных Горту комитетом обороны, о необходимости отступления в Дюнкерк в полном боевом составе. Для эвакуации будет собран флот кораблей и небольших судов. Силы в Кале должны были держаться как можно дольше. Начальники штабов подготовят дополнение к своему докладу на основе полномочий, предоставленных Черчиллем.
Вторая сессия
Помимо доков, где британский контингент удерживался до утра понедельника, город Кале был взят вермахтом в воскресенье днем. Хотя оборона Кале не имела перспектив, она тем не менее замедлила прибрежное наступление 10-й танковой дивизии в направлении Дюнкерка, куда уже отступали союзные войска. Военный кабинет возобновил свои заседания в 14:00. Черчилль начал с описания своей встречи за обедом с Рейно, который заявил, что военное положение во Франции отчаянное, но он не намерен подписывать сепаратный мир с Германией. Проблема заключалась в том, что он мог быть вынужден уйти в отставку, поскольку считал, что в французском правительстве есть другие, в особенности маршал Петан, которые будут призывать к перемирию. Рейно отверг опасения Черчилля относительно возможной ранней попытки Германии вторгнуться в Англию и сказал, что они нанесут удар по Парижу, что и сделали сразу после захвата Дюнкерка. Черчилль заявил Рейно, что Соединенное Королевство не готово уступать ни при каких обстоятельствах и предпочтет пасть в бою, чем быть порабощенным Германией. Он добавил, что уверен в способности британских вооруженных сил выдержать немецкое наступление, но предупредил, что Франция должна оставаться в войне. Рейно подтвердил, что Германия пока не выдвигала никаких условий. Хотя из протокола это не совсем ясно, по-видимому, заседание на Даунинг-стрит закончилось сейчас (вероятно, до 15:00), после чего Галифакс, а затем остальные четверо членов отправились в Адмиралтейский дом (в пяти минутах ходьбы), чтобы встретиться с Рейно. Черчиллю пришлось осторожно относиться к Галифаксу, пока он не убедится в позиции Чемберлена. Он не мог рисковать прямым конфликтом с Галифаксом, пока его собственная позиция в Консервативной партии оставалась неустойчивой, поскольку Галифакс пользовался сильной поддержкой в партии. К счастью для Черчилля, Чемберлен никогда не доверял Муссолини и не желал его участия в каких-либо переговорах. Главной заботой Чемберлена в течение этих трех дней было успокоить французов и побудить их оставаться в войне, поэтому он был очень осторожен, отказывая в просьбах Рейно, даже если не соглашался с ними. Существует мнение, что Чемберлен сблизился с Черчиллем и хотел его поддержать, несмотря на прошлые разногласия по поводу политики умиротворения, поскольку Черчилль проявлял к нему большое уважение и привязанность с тех пор, как пригласил его войти в военный кабинет.
Третья сессия
После отъезда Рейно военный кабинет провел еще одно заседание в Адмиралтейском доме. В документах кабинета не отражены первые пятнадцать минут, так как секретарь кабинета отсутствовал и не вел протокол. Документы кабинета указывают, что эта сессия фактически являлась продолжением заседания, начавшегося в 14:00, объединяя оба заседания под одним заголовком. По всей видимости, она длилась около часа, с 17:00 до 18:00, и была, по сути, третьим воскресным заседанием. Протокол подтверждает отсутствие министров вооруженных сил. Далее было сказано, что важно найти общий язык с Муссолини по вопросу баланса сил в Европе, и тогда Великобритания сможет рассмотреть итальянские претензии. Гринвуд отметил, что Муссолини не в состоянии проводить политику, независимую от Гитлера, а Чемберлен добавил, что Муссолини сможет занять независимую позицию только с разрешения Гитлера. Чемберлен также подчеркнул, что это сложная проблема, и необходимо обсудить все точки зрения. По предложению или настоянию Черчилля было также согласовано, что Синклер станет фактическим членом военного кабинета перед будущими обсуждениями Италии. Хотя Черчилль, возможно, уже заручился поддержкой двух членов Лейбористской партии, ему был нужен Синклер как лидер Либеральной партии для укрепления своих позиций. Сразу после 18:00 Черчилль позвонил вице-адмиралу Рамзи в Дувре, чтобы дать сигнал к началу операции «Динамо». В 18:57 Рамзи отправил сигнал, запустивший операцию «Динамо», хотя, поскольку эвакуация в той или иной форме уже проводилась в течение последних четырех дней, трудно отделить действия в рамках «Динамо» от предшествующей работы.
Понедельник, 27 мая
Доки Кале наконец пали утром в понедельник, 27-го числа. В течение дня из порта Дюнкерк было эвакуировано в общей сложности 7669 военнослужащих, но с пляжей пока никого не эвакуировали. Военный кабинет провел три заседания в 11:30, 16:30 и 22:00.
Встреча в 11:30.
Протокол заседания в 11:30 утра – самый объёмный из всех протоколов заседаний военного кабинета в период с 24 по 29 мая (в одном томе 28 страниц, в другом – семь). Тем не менее, в нём вообще не упоминаются переговоры с Италией. Заседание было посвящено главным образом военной стратегии, а Галифакс участвовал лишь в обсуждении вопросов, касающихся Бельгии, Исландии, США и СССР. Муссолини упоминается лишь однажды, в связи с возможным сроком объявления им войны Великобритании и Франции. Этот вопрос был поднят Стэнли Брюсом, австралийским верховным комиссаром, и Чемберлен сообщил Брюсу (которого военный кабинет считал пессимистом), что ожидает вмешательства Муссолини сразу после падения Парижа (на самом деле, объявление войны Муссолини последовало 10 июня, за четыре дня до взятия Парижа).
Встреча в 16:30.
Италия была ключевой темой обсуждения на заседании в 16:30, когда военный кабинет рассмотрел меморандум, подготовленный Галифаксом, с предложением подхода к Муссолини. В заседании принимали участие пять членов военного кабинета, а также Синклер, Кадоган и Бриджес. Меморандум был составлен в ответ на визит Рейно, который попросил британское правительство присоединиться к нему в обращении к Муссолини. Суть предложенных условий заключалась в том, чтобы проинформировать Муссолини о той ситуации, в которой он окажется в случае установления господства Германии в Европе, и заверить его, что союзники учтут интересы Италии при урегулировании всех европейских вопросов, особенно территориальных, представляющих для Муссолини особый интерес. В меморандуме также рекомендовалось инициировать обращение Рузвельта, которое было бы поддержано Великобританией и Францией, с целью вовлечения Италии в мирную конференцию для понимания и решения ее проблем. Галифакс был вынужден добавить, что после составления меморандума британский посол в Риме сообщил ему о возмущении Муссолини более ранним обращением Рузвельта, расценив его как неоправданное вмешательство во внутренние дела Италии. Черчилль начал обсуждение, отметив существенную разницу между прямым обращением к Муссолини и косвенным через Рузвельта, даже если последнее представлялось как его личная инициатива. Чемберлен подробно обсудил плюсы и минусы, но пришел к выводу, что французский план не принесет никакой пользы, поскольку он ожидал вступления Италии в войну в любом случае, чтобы, как он выразился, Муссолини получил свою долю добычи. Синклер заявил о своей полной противоположности любому прямому контакту с Муссолини, но выразил готовность дождаться результатов вмешательства Рузвельта. Он опасался, что любые действия, которые могут быть восприняты как проявление слабости, нанесут ущерб национальному моральному духу. Атли поддержал его и добавил, что Муссолини никогда не будет удовлетворен предложенными условиями и немедленно потребует большего. Гринвуд пошел еще дальше, заявив, что потерял надежду на то, что Франция сможет преодолеть свои трудности. Учитывая успехи Германии, времени для завершения любых переговоров до падения Франции не останется. Гринвуд настаивал на том, что обращение к Муссолини было бы катастрофическим. Черчилль вновь выступил и категорически отверг возможность обращения к Муссолини, назвав это бесполезным, опасным и подрывающим боеспособность Великобритании. Он посоветовал Рейно занять твердую позицию. Черчилль подчеркнул, что Великобритания не должна быть втянута на скользкий путь вместе с Францией. Лучшей помощью Франции было бы заверение в том, что Великобритания будет сражаться до конца, независимо от обстоятельств. Он выразил обеспокоенность потерей престижа страны и заявил, что единственный способ восстановить его – показать миру, что Германия не одержала победу в войне. Если же худшее произойдет, он заключил, то для этой страны не будет позором пасть в бою, защищая другие страны, павшие жертвами нацистской тирании. Чемберлен не согласился с французским предложением, но предположил, что прямой отказ может быть неразумным, пока предпринимаются усилия по убеждению Франции продолжать борьбу. В любом случае, он добавил, что после вовлечения Рузвельта, Великобритания и Франция, действуя в одиночку, рискуют оттолкнуть его. Черчилль заявил, что не будет присоединяться к Франции в запросе условий, но рассмотрит любые предложения, которые они получат. По всем свидетельствам, кроме протокола, это было бурное совещание. Энтони Бивор предполагает, что оно "возможно, запечатлело самый критический момент войны, когда нацистская Германия могла одержать победу". Противостояние между Черчиллем и Галифаксом стало явным, и Галифакс пригрозил уйти в отставку, если его мнение будет проигнорировано. Черчилль пользовался полной поддержкой Атли, Гринвуда и Синклера. Он убедил Чемберлена в бессмысленности переговоров, но Чемберлен оставался осторожным в отношении ответа Рейно, и Черчилль, в отличие от Гринвуда, не стал бы спорить с Чемберленом по этому вопросу. Позже Черчилль поговорил с Галифаксом в саду на Даунинг-стрит, 10, и сумел его успокоить.
Встреча в 10 вечера.
Военный кабинет собрался вновь в 10:00 вечера с участием начальников штабов. Среди них был генерал сэр Джон Дилл, недавно сменивший Айронсайда на посту CIGS. Встреча была короткой и посвящена обсуждению событий на Западном фронте. Основным вопросом стала предстоящая капитуляция Бельгии с полуночи. Вейганд, при поддержке Черчилля, попросил французское правительство дистанцироваться от бельгийцев и отдать приказ Бланшару и Горту продолжать сражаться. Также присутствовал министр информации Дафф Купер, которому требовался совет военного кабинета относительно того, что сообщить общественности о падении Кале, капитуляции Бельгии и критическом положении Британского экспедиционного корпуса (BEF) при отступлении к Дюнкерку. Черчилль настаивал на подчеркивании серьезности ситуации, но, из соображений тактичности по отношению к семьям военнослужащих, выступал против публикации деталей (например, наименований полков, оборонявших Кале). Он запретил любые спекуляции об исходе операции «Динамо» до тех пор, пока не станет ясно, увенчается ли она успехом или провалом. Черчилль также заявил, что лично намерен выступить с полным заявлением в парламенте, но полагал, что для этого потребуется еще около недели, чтобы ситуация прояснилась. Военный кабинет одобрил предложение Куперу действовать в соответствии с рекомендациями Черчилля.
Дневники
В своем дневнике Кольвилл писал, что кабинет министров "взволнованно" рассматривал возможность для страны продолжать войну в одиночку, учитывая, что падение Франции казалось неминуемым и требовалась эвакуация Британского экспедиционного корпуса (БЭК). В единственной своей записи о разногласиях между Черчиллем и Галифаксом он отметил: "появляются признаки пораженчества Галифакса". Галифакс полагал, что Великобритания больше не в силах сокрушить Германию и должна сосредоточиться на сохранении своей целостности и независимости. Кадоган, присутствовавший на многих заседаниях военного кабинета, также вел подробные дневниковые записи. Он писал, что Галифакс рассматривал возможность отставки после встречи в 16:30, однако Черчилль впоследствии убедил его пересмотреть свое решение. Кадоган заметил нарастающие разногласия между Чемберленом и Галифаксом. В более поздней записи Кадоган выразил надежду на то, что "мы не будем тешить себя иллюзиями, полагая, что сможем добиться чего-либо новыми предложениями или обращениями". Дэвид Оуэн отмечает, что эта точка зрения существенно отличалась от позиции начальника Кадогана, Галифакса, и была гораздо ближе к позиции Чемберлена, который, согласно протоколам, не видел практической пользы в обращении к Италии, но опасался вызвать недовольство у французов. В своей собственной дневниковой записи за этот день Галифакс подтвердил, что всерьез подумывал об отставке и заявил об этом на встрече в 16:30. Он сказал, что Черчилль и Гринвуд "наговорили полную чушь" о предлагаемом обращении к Италии.
Вторник, 28 мая
В течение дня из порта Дюнкерк было эвакуировано в общей сложности 11 874 военнослужащих и 5930 – с пляжей. Военный кабинет проводил заседания в 11:30 и 16:00. Второе заседание было прервано в 18:15, чтобы Черчилль мог выступить перед внешним кабинетом, состоящим из 25 членов, и проинформировать их о военной ситуации и перспективах. Военный кабинет вновь собрался в 19:00 на непродолжительное время. Затем состоялось обсуждение ситуации на западном фронте и хода операции «Динамо». Военный кабинет поручил Куперу выступить с заявлением на радио BBC в 13:00, сообщив общественности, что британские экспедиционные силы сражаются за возвращение к побережью при всесторонней поддержке Королевских ВВС и Королевского флота. Было согласовано, что Черчилль сделает аналогичное заявление в Палате общин позднее в тот же день. Следующими двумя вопросами повестки дня были доклад начальника штаба ВВС и обсуждение операций в Норвегии. Затем военный кабинет рассмотрел итальянскую ситуацию и телеграмму из Вашингтона, в которой сообщалось, что ответ Муссолини на обращение Рузвельта был «полностью отрицательным». По мнению Рузвельта, Муссолини не планировал предпринимать какие-либо военные действия в ближайшие несколько дней. Военный кабинет решил ответить на французское предложение, выразив готовность выждать развития событий, как предлагал Чемберлен накануне вечером.
"Трудная и тяжелая весть"
Черчилль отправился в Палату общин и сделал краткое заявление о Западном фронте. Он подтвердил капитуляцию бельгийской армии в 4 часа утра, но отметил намерение бельгийского правительства в изгнании продолжать борьбу. Черчилль подчеркнул, что британская и французская армии продолжают сражаться и получают мощную поддержку от Королевских ВВС и Королевского флота. По соображениям безопасности он не стал вдаваться в подробности стратегии или операций, но надеялся сообщить больше на следующей неделе. Он закончил словами:
В ответ временно исполняющий обязанности лидера оппозиции, Гастингс Лиc Смит, поблагодарил его за заявление и указал, что "мы еще не коснулись даже периферии решения этой проблемы". Как указано в первом абзаце протокола, совещание было созвано для повторного рассмотрения сообщения, полученного от французского правительства, в котором вновь предлагалось Франции и Великобритании напрямую обратиться к Италии. Спор между Черчиллем и Галифаксом возобновился почти немедленно, но на этот раз Черчилль был совершенно не склонен к компромиссам. Он занял гораздо более решительную позицию, чем прежде, против любых переговоров. Галифакс рассказал коллегам о еще одном запросе, поступившем из итальянского посольства в Лондоне. В нем содержалась просьба к британскому правительству четко продемонстрировать поддержку посредничеству Италии. Черчилль возразил, что французская цель – назначить Муссолини посредником между Великобританией и Гитлером, что является неприемлемым сценарием. Галифакс ответил, что это зависит от возможности обеспечить независимость Великобритании, поскольку тогда Великобритания могла бы пойти на определенные уступки Италии. Черчилль вновь использовал свою аналогию о скользком склоне в отношении французов и указал, что ситуация изменится после того, как Германия попытается и потерпит неудачу во вторжении в Англию. Это привело к обсуждению обороны от ночных бомбардировок. Затем Черчилль вернулся к вопросу о французской просьбе о посредничестве Муссолини. По его мнению, Рейно хотел, чтобы британцы встретились с Гитлером. Если бы это произошло, условия были бы неприемлемыми, и, по его словам, покинув конференцию, Великобритания обнаружила бы, что все силы, которые сейчас в ее распоряжении, исчезли. Он заключил, что Рейно просто хочет положить конец войне. Чемберлен согласился с диагнозом Черчилля, но хотел сохранить Францию в войне как можно дольше и призвал к осторожности в британском ответе Рейно. Он предложил, при общей поддержке, сообщить Рейно, что сейчас не время обращаться к Муссолини, и что Франция и Великобритания преуспеют в будущем, если обе продолжат борьбу. Галифакс напомнил всем, что Рейно также хотел, чтобы союзники обратились с призывом к Рузвельту. Черчилль не возражал против такого призыва, но Гринвуд обвинил Рейно в "распространении" призывов, назвав это еще одной попыткой выйти из войны. Чемберлен полагал, что Рейно хотел привлечь Рузвельта в качестве противовеса Муссолини на мирной конференции. Тем не менее, Галифакс сказал, что он все еще не видит ничего плохого в изучении возможностей посредничества, но затем Чемберлен заявил, что не видит, что можно потерять, решив бороться до конца. Хотя правительство могло бы, беспристрастно, быть готовым рассмотреть любые предложенные "достойные условия", Чемберлен утверждал, что альтернатива продолжению борьбы все же сопряжена со значительным риском. Аттли взял слово и указал на необходимость учитывать британское общественное мнение. Он отметил, что, хотя военный кабинет мог наблюдать за постепенным развитием ситуации, общественность испытает серьезный шок, когда осознает опасное положение БЭФ. Необходимо было поднять и поддерживать моральный дух народа, но это было бы невозможно, если бы правительство сделало то, что хочет Франция. Гринвуд согласился с ним и указал, что люди в промышленных районах расценивали бы любой признак слабости правительства как катастрофу. Военный кабинет завершил совещание, согласившись, что французское предложение об обращении к Муссолини бессмысленно и не принесет никакой пользы, хотя было важно, чтобы их ответ выражал уважение к французам и давал понять, что они рассматривают проблему с обеих точек зрения – французской и британской. Галифаксу было поручено ответить Рейно в соответствии с проектом, подготовленным им и Чемберленом. Военный кабинет также пришел к выводу, что любое обращение к Америке за помощью должно быть осуществлено в соответствии с предложениями Смэтса, а не Рейно. Было решено, что Галифакс должен связаться с посольством в Вашингтоне, чтобы узнать их мнение о целесообразности такого обращения. После обнадеживающего числа в более чем 17 000 эвакуированных из Дюнкерка в критический вторник, 28 мая, по сравнению с этим, в среду, четверг, пятницу и субботу (29 мая – 1 июня) наблюдался настоящий поток – около 50 000 человек в день. Операция "Динамо" завершилась во вторник, 4 июня, когда сдался французский арьергард. Было эвакуировано около 338 226 военнослужащих, но практически все их оборудование и припасы были потеряны. Общее число значительно превысило ожидания, и это породило распространенное мнение о том, что Дюнкерк было чудом, даже победой. Сам Черчилль в своей речи в Палате общин в тот же день упомянул о "чуде спасения" в своей речи "Мы будем сражаться на пляжах". Немцы перенесли свое внимание на юг и 5 июня начали операцию "Рот", на следующий день после падения Дюнкерка. Муссолини наконец сделал свое ожидаемое объявление о войне 10 июня, что побудило Черчилля предсказать, что путешественникам больше не придется ехать в Помпеи, чтобы увидеть итальянские руины. Вермахт занял Париж 14 июня и завершил завоевание Франции 25 июня. Чемберлен подал в отставку из военного кабинета 29 сентября 1940 года по состоянию здоровья, поскольку у него был рак толстой кишки. Он умер 9 ноября. Черчилль был избран его преемником в качестве лидера Консервативной партии, что развеяло любые сомнения относительно его позиции премьер-министра в отношении его собственной партии. 12 декабря внезапно скончался британский посол в Соединенных Штатах, лорд Лотиан. Черчилль уже внес некоторые изменения в военный кабинет, включив в него сэра Джона Андерсона, лорда Бивербрука, Эрнеста Бевина и сэра Кингсли Вуда. Теперь он решил отстранить Галифакса и назначить Энтони Идена на его место в качестве министра иностранных дел. Галифаксу было предложено место в Вашингтоне, которое он был обязан, в сложившихся обстоятельствах, принять. Он занимал эту должность до 1 мая 1946 года. Дженкинс говорит, что он добился успеха, хотя и после нерешительного старта. Дженкинс завершает свое освещение кабинетного кризиса ссылкой на мемуары Черчилля, написанные в 1948 году, в которых он "захватывающе" заявил, что вопрос о том, продолжать ли борьбу или нет, "никогда не был включен в повестку дня военного кабинета".