Введение

Немецкий историк Детлев Хулио К. Пейкерт (20 сентября 1950 года в Гютерслохе – 17 мая 1990 года в Гамбурге) – немецкий историк, получивший известность благодаря исследованиям взаимосвязи между тем, что он называл «духом науки», и Холокостом, а также в области социальной истории и истории Веймарской республики. Пейкерт преподавал современную историю в Университете Эссена и был директором Исследовательского института истории нацистского периода. До 1978 года Пейкерт состоял в Коммунистической партии Германии, после чего вступил в Социал-демократическую партию Германии. Будучи политически активным историком, Пейкерт был известен своим неортодоксальным подходом к современной немецкой истории, и в некрологе британский историк Ричард Бессель отметил, что смерть Пейкерта в возрасте 39 лет от СПИДа стала огромной потерей.

История рабочего класса

Детлев Пёкерт родился в Гютерслохе, Восточная Вестфалия, сыном Конрада Пёкерта, инженера, и его жены Ильзы (Крамер) Пёкерт, секретаря. Он вырос в рабочей семье в Руре и был первым членом семьи, поступившим в университет. Многие коллеги его отца были членами СДПГ или КПГ и были отправлены в концентрационные лагеря в нацистскую эпоху. Выросший в среде шахтеров, где многие подверглись заключению в концентрационных лагерях за антинацистские взгляды, Пёкерт проявлял большой интерес к теме изгоев в Третьем рейхе, стремясь понять, почему так много шахтеров решили противостоять нацистскому режиму, в то время как многие другие люди оставались пассивными, безразличными или поддерживали его. Шахтеры Рура сформировали своеобразную субкультуру в Германии, известную своим непокорным, мятежным отношением к власти, левыми взглядами и часто конфронтационными отношениями с компанией Krupp AG, крупнейшей корпорацией Германии, принадлежавшей семье Крупп, самой богатой семье страны. Будучи студентом, Пёкерт учился у Ганса Моммсена в университете Бохума и начал преподавать в Университете Эссена с 1978 года. Как представитель поколения "68-го", чьи политические взгляды формировались студенческими протестами 1968 года, Пёкерт был активен в левой политике и вступил в Коммунистическую партию Германии. Историк Майкл Циммерманн, знавший Пёкерта еще в начале 1970-х годов, описывал его как активного участника студенческой организации Марксистский студенческий союз "Спартак" и КПГ, но отмечал его преданность коммунистическим идеалам, которая пошатнулась после исключения Рудольфа Баро и Вольфа Бирманна, а также введения запрета на обсуждение еврокоммунизма в партии по указанию из Восточной Германии. Труды Пёкерта о сопротивлении немецких коммунистов в нацистской Германии существенно отличались от партийной линии, проводимой в Восточной Германии, согласно которой весь немецкий рабочий класс под руководством КПГ выступал против нацистского режима. Это в конечном итоге привело к его выходу из Коммунистической партии в 1978 году и вступлению в Социал-демократическую партию. КПГ тайно финансировалась Восточной Германией и, следовательно, проявляла слепую лояльность своим восточногерманским спонсорам. В период пребывания в Коммунистической партии Пёкерт пришел к выводу, что партийная трактовка истории была слишком догматичной и жесткой, поскольку исторические факты оказывались сложнее и многограннее, чем версия, предлагаемая партийной линией. Работы Пёкерта подвергались критике в коммунистических кругах за его готовность критиковать решения подпольной КПГ в нацистской Германии и его чуткость к "человеческой слабости" при изучении жизни рабочего класса в Третьем рейхе, поскольку он утверждал, что не каждый стремился быть героем и умереть за свои убеждения. Его первой книгой стала "Ruhrarbeiter gegen den Faschismus" (Рухерские рабочие против фашизма, 1976), исследование антинацистской деятельности рабочего класса Рура в период Третьего рейха. Отражая свои левые взгляды, Пёкерт восхвалял "наших красных дедов", которые, несмотря на угнетенное положение, решили противостоять национал-социализму, утверждая, что их готовность к действиям, в отличие от пассивности или поддержки национал-социализма, делала их героями. В 1980 году Пёкерт защитил докторскую диссертацию "Die KPD im Widerstand. Verfolgung und Untergrundarbeit am Rhein und Ruhr, 1933–1945" (КПГ в сопротивлении. Преследования и подпольная работа на Рейне и в Руре, 1933–1945). Его работа выходила за рамки темы диссертации, поскольку он исследовал идеологическую мотивацию, организационную структуру подпольной Коммунистической партии, а также мотивацию и социальное происхождение отдельных коммунистов из Рура и Рейнланда, осужденных немецкими судами за принадлежность к КПГ. Исследования Пёкерта о коммунистическом сопротивлении привели к многочисленным ожесточенным полемическим спорам с его бывшими соратниками по Коммунистической партии, которым не понравились его выводы. С правой стороны критику "Die KPD im Widerstand. Verfolgung und Untergrundarbeit am Rhein und Ruhr, 1933–1945" высказал американский историк Альберт Линдманн, который посчитал, что внимание Пёкерта к коммунистическому сопротивлению в Рейнской области и Руре не оправдывает объем книги в 460 страниц. Однако Линдманн отметил, что книга не является "агиографией" и похвалил Пёкерта за его "критические замечания" относительно восточногерманской историографии. В более широком контексте коммунизма Линдманн писал, что книга Пёкерта страдает от того, что рецензент считал моральной слепотой, утверждая, что для Пёкерта фашизм был "удобным абсолютным злом, а антифашизм, несмотря на свои недостатки, в каком-то смысле героическим". Линдманн утверждал, что "автор [Пёкерт] считает абсурдным предположение о моральном сходстве КПГ и НСДАП. Однако сталинизм в 1930-х годах был по крайней мере столь же жестоким по форме, как гитлеризм, и был ответственен, по крайней мере до 1939 года, за гораздо большее количество смертей, вплоть до организованных убийств в небывалых масштабах. КПГ с энтузиазмом ассоциировала себя с кошмарной бесчеловечностью сталинистского режима". Линдманн завершил рецензию, заявив, что подход Пёкерта к рассмотрению коммунистического сопротивления в нацистской Германии как "героического" ошибочен, поскольку тема "коммунистического героизма" в нацистской Германии была более морально нюансированной, чем считал Пёкерт.

Историк "Alltagsgeschichte" в Третьем рейхе

Пёкерт был ведущим экспертом в области Alltagsgeschichte ("истории повседневной жизни"), и его работы часто рассматривали влияние нацистской социальной политики на обычных немцев и на преследуемые группы, такие как евреи и рома. Предмет Alltagsgeschichte впервые оформился как самостоятельная дисциплина в 1970-х годах и привлек внимание после того, как Мартин Бросзат и его ученики в 1973 году запустили "Баварский проект", целью которого было документирование повседневной жизни в Баварии в период Третьего рейха. Бросзат начал изучение Alltagsgeschichte в начале 1970-х годов, преследуя две цели. Первая – противостоять тому, что Бросзат считал излишне "сверху вниз" политизированному подходу к изучению нацистской Германии, который рассматривал историю Третьего рейха преимущественно через действия Гитлера и нацистской элиты, а всех остальных немцев – лишь как пассивные объекты, контролируемые и манипулируемые государством. Бросзат стремился рассматривать немецкий народ как субъектов собственной жизни в нацистскую эпоху, делающих выбор в повседневной жизни, как положительный, так и отрицательный, хотя и в ограниченных рамках. Вторая цель Бросзата в отношении Alltagsgeschichte заключалась в прекращении "монументализации" участников заговора 20 июля 1944 года, поскольку Бросзат критиковал тенденцию представлять историю сопротивления в нацистской Германии как борьбу немногих консерваторов из традиционных элит – аристократии, армии, бюрократии и дипломатического корпуса – за свержение нацистского режима. Бросзат хотел изучить сопротивление со стороны обычных людей, по крайней мере частично, чтобы показать, что сопротивление существовало и помимо участников попытки заговора 20 июля. Пёкерт признал влияние работы Бросзата над "Баварским проектом", но в 1979 году он назвал другую причину, побудившую его заинтересоваться Alltagsgeschichte. В январе 1979 года в Западной Германии был показан американский мини-сериал "Холокост" 1978 года, который вызвал сенсацию и был просмотрен 50% населения Западной Германии. Показ "Холокоста" ознаменовал первый случай, когда многие немцы, родившиеся после 1945 года, узнали о Холокосте, который в первые десятилетия после 1945 года был своего рода табу. Пиша в 1981 году, Пёкерт отметил: "Оглядываясь назад, собственный повседневный опыт людей казался настолько отличным, что они не могли найти себя в той картине, которую рисовали историки, поскольку в их памяти повседневная жизнь часто воспринималась положительно. Даже те, кто стремился к критическому осмыслению [Bewältigung] своего опыта репрессий, поддавания искушениям режима и причастности к преступной бесчеловечности, даже они часто не знали, как построить мост между своим опытом и современным историческим критическим уровнем знаний". В начале 1980-х годов Пёкерт начал преподавать Alltagsgeschichte, предмет, который до 1970-х годов в основном игнорировался немецкими историками, утверждая, что этот предмет важен. Пёкерт хотел понять, почему так много обычных немцев, переживших нацистскую эпоху, помнили ее как время "нормальности" и часто в очень позитивном ключе, в то время как одновременно происходил геноцид. Пёкерт утверждал, что существует несоответствие между современным популярным представлением о нацистской эпохе как о времени беспрецедентного ужаса и тем, как большинство обычных немцев помнили ее как время доброжелательной "нормальности", и что изучение Alltagsgeschichte позволит понять, какой на самом деле была жизнь в Третьем рейхе "в повседневности". В начале 1980-х годов Alltagsgeschichte приобрела огромную популярность в Западной Германии, было создано множество рабочих групп, обычно левыми организациями, для изучения истории своих родных городов в нацистскую эпоху. На изучение Alltagsgeschichte оказало значительное влияние движение History Workshop в Великобритании, основанное марксистским историком Э. П. Томпсоном, и, как и британские группы Workshop, многие участники исследовательских групп Alltagsgeschichte не были профессиональными историками, причём непропорционально большое количество добровольцев составляли старшеклассники. Американский историк Мэри Нолан с некоторой завистью писала о том, как тысячи немецких старшеклассников вовлекались в исследовательские группы Alltagsgeschichte, отмечая, что просто немыслимо, чтобы тысячи американских старшеклассников присоединились к исследовательским группам для изучения истории своих родных городов в 1930-х и 1940-х годах, поскольку большинство американцев не интересуются историей. В 1984 году Пёкерт был удостоен ежегодной культурной премии города Эссен за свою работу с исторической рабочей группой в Эссене. Пёкерт, отличавшийся сильной трудовой этикой, верил, что история "принадлежит каждому", а не только историкам, и активно стремился преодолеть барьеры, чтобы заинтересовать публику историей, организуя выставки об Alltagsgeschichte в Третьем рейхе. В 1980 году Пёкерт спланировал историческую выставку в Старой синагоге Эссена на тему "Сопротивление и преследование в Эссене 1933–1945". В 1984 году Пёкерт получил премию имени Хайнца Майера-Лейбница за свою habilitation, посвященную молодежной политике в Германии в конце XIX и начале XX веков. Выйдя за рамки темы сопротивления (Widerstand), Пёкерт заинтересовался "оппозиционностью" (Widerständigkeit) в повседневной жизни в нацистской Германии. Пёкерта особенно интересовали "Эдельвейсские пираты" – группа подростков из рабочего класса в Кёльне и других городах Рейнской области, которые сформировали отличительную антинацистскую субкультуру и часто сражались с гитлерюгендом. Другой смежной областью интересов Пёкерта было сопротивление, оппозиция и инакомыслие в Третьем рейхе. Пёкерт разработал пирамидальную модель, начинающуюся с "неконформизма" (поведение в частной жизни, характеризующееся частичным неприятием нацистского режима), переходящую в "отказ от сотрудничества" (Verweigerung), затем "протест" и, наконец, Widerstand (сопротивление), который подразумевал полное неприятие нацистского режима. В частности, Пёкерт изучал, как в "повседневной жизни" в нацистской Германии сосуществовали аспекты как "нормальности", так и "преступности". Для Пёкерта изучение сопротивления и оппозиции в Alltagsgeschichte без учета более широкого общества не приводило ни к чему, и для решения этой проблемы он написал свою книгу 1982 года "Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde" ("Национальные товарищи и чуждые общине"), которая была переведена на английский язык как "Inside Nazi Germany" в 1987 году. Название книги было взято из двух правовых категорий, на которые было разделено все население Германии в нацистскую эпоху: Volksgenossen ("Национальные товарищи"), которые принадлежали к Volksgemeinschaft, и gemeinschaftsfremde ("чуждые общине"), которые не принадлежали. В "Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde" Пёкерт рассмотрел опыт "повседневной жизни" в нацистской Германии в целом, изучая как конформизм, так и сопротивление, чтобы понять, как вели себя все немцы, а не только те, кто принадлежал к субкультурам, таким как "Эдельвейсские пираты" или рурские шахтеры. Пёкерт также стремился критически исследовать, почему так много обычных немцев помнили Третий рейх как время блаженной нормальности, утверждая, что существует определенная избирательность в том, что многие люди стремились запомнить, утверждая, что воспоминания о геноциде не стоит лелеять. Пёкерт далее утверждал, что: "память о неполитической "нормальности" в 1930-х годах могла закрепиться в коллективной памяти также из-за определенного структурного параллелизма, существовавшего из-за "нормальности" первого немецкого экономического чуда в 1930-х годах и экономического чуда 1950-х годов". Пёкерт утверждал, что центральной особенностью политики национал-социалистического режима в формировании Volksgemeinschaft был расизм с акцентом на "отборе" тех, кого считали носителями "здоровых" арийских генов, и "уничтожении" тех, кого считали непригодными. В заключительной главе "Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde" Пёкерт написал: "В использовании террора против gemeinschaftsfremde ("чуждых общине") и в поощрении...

Проблемы современности

В своей книге «Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde» (Национальные соратники и чуждые общине) 1982 года Пёкерт утверждал, что нацистский режим: «Расизм предлагал модель нового общественного порядка. Он основывался на расовой легитимации устранения всех элементов, отклоняющихся от нормы: непокорной молодежи, бездельников, асоциальных личностей, проституток, гомосексуалов, некомпетентных или потерпевших неудачу в работе, инвалидов. Национал-социалистическая евгеника устанавливала критерии оценки, применимые ко всему населению». Пёкерт описал цель национал-социализма следующим образом: «Целью было создание утопического «Volksgemeinschaft», находящегося под тотальным полицейским надзором, где любая попытка нонконформистского поведения, или даже малейший намек на него, влек за собой террор». Одновременно Пёкерт утверждал, что велькишская идеология не была «необъяснимым, внезапным появлением «средневекового варварства» в прогрессивном обществе», а скорее «с предельной ясностью и убийственной последовательностью демонстрировала патологии и сейсмические разломы современного цивилизационного прогресса». Тезис Пёкерта о том, что все аспекты национал-социалистического режима отражали велькишскую идеологию и что, вопреки разрыву с современностью, национал-социализм представлял собой, по крайней мере, один из аспектов современности, был весьма новаторским для своего времени и оказал значительное влияние на историографию нацистской Германии. Увлеченный теориями Макса Вебера, Пёкерт начал свою последнюю книгу с цитаты Вебера, предупреждавшего, что современная эпоха породит «экспертов без духа» и «гедонистов без сердца». Пёкерт продолжил рассуждать об этой современной эпохе: «В ее начале – огромное одиночество и религиозная тоска, которые, однако, способствуют неожиданному усилению привязанности человека к жизни, его рациональному контролю над миром и интеллектуальной автономии; в конце же мы можем обнаружить рутинное «рабство будущему», лишенное всякого смысла и приводящее к окостенению динамичной, экспансивной силы рационализации. Но в обоих случаях растущее давление страданий – это цена, которую приходится платить за обретение рациональности». Пёкерт, вдохновленный теориями Вебера, видел цель своей работы в содействии воспитанию экспертов, обладающих духом, и гедонистов, имеющих сердце. Хотя Пёкерт работал преимущественно историком (профессия, пользующаяся гораздо большим престижем в Германии, чем в англоязычном мире), он также писал о теории грамотности, философии и антропологии. Пёкерт был политически активен, и его последнее эссе, написанное незадолго до смерти, «Rechtsradikalismus in historischer Perspektive» (Правый радикализм в исторической перспективе), предостерегало от подъема партии «Республиканцы» во главе с бывшим унтершарфюрером СС Францем Шёнхубером, пользовавшейся определенной поддержкой в Германии благодаря призывам к запрету турецких «гастарбайтеров». В 1988 году Пёкерт был назначен директором Исследовательского центра истории национал-социализма при Гамбургском университете, а в 1989 году – заведующим кафедрой новой истории в Университете Эссена. Попытка назначить Пёкерта в Гамбургский университет вызвала резкую оппозицию со стороны более консервативных историков, которые дали ясно понять, что не хотят видеть открытого гея преподавателем в их университете. До 1994 года § 175 все еще действовал в Германии, поскольку гомофобия сохранялась в Германии и после окончания Третьего рейха, и многие историки не желали сотрудничать с «преступником», каким считался Пёкерт. Одной из центральных проблем немецкой историографии является дебат о Sonderweg (особом пути), а именно о том, развивалась ли немецкая история в XIX и XX веках таким образом, что Третий рейх стал неизбежным. «Билефельдская школа», связанная с Гансом Ульрихом Велером, Юргеном Коккой и другими, утверждала о неудачной модернизации Германии, при которой юнкеры в XIX веке обладали чрезмерной политической и социальной властью, что привело к нацистской Германии в XX веке. Наиболее известным ответом на тезис о Sonderweg стала книга 1984 года «Особенности немецкой истории» двух британских историков-марксистов Дэвида Блэкборна и Джеффа Эли. В книге «Особенности немецкой истории» Эли и Блэкборн отстаивали «нормальность» современной немецкой истории. Пёкерт отверг обе точки зрения, вместо этого утверждая, что нацистская Германия была продуктом «кризиса классической современности». Одним из основных возражений против тезиса о «нормальности», продвигаемого Эли и Блэкборном, является вопрос: если Германия была такой «нормальной» и «современной» нацией, как объяснить Холокост? Хотя Пёкерт отвергал тезис о Sonderweg, он критиковал Эли и Блэкборна за отождествление современности с «прогрессом» и выступал за «скептическое разъединение современности и прогресса». Пёкерт утверждал, что историки должны: «поднимать вопросы о патологиях и сейсмических разломах внутри самой современности, а также о скрытых деструктивных тенденциях современного индустриального классового общества, которые национал-социализм сделал явными и возвел в массовое уничтожение. Этот подход подкрепляется широким спектром дебатов в социальных науках, использующих такие понятия, как «социальная дисциплина» (Фуко), патологические последствия цивилизационного прогресса (Элиас) или колонизация «Lebenswelten» (Хабермас). Пёкерт часто писал о социальной и культурной истории Веймарской республики, проблемы которой он рассматривал как более острые примеры проблем современности. Пёкерт утверждал, что общества, достигшие «классической современности», характеризуются развитой капиталистической экономической организацией и массовым производством, «рационализацией» культуры и общества, массовой бюрократизацией общества, доминирующей ролью «духа науки» в общественном дискурсе и «социальной дисциплиной» и «нормализацией» большинства обычных людей. Пёкерт находился под сильным влиянием теорий Макса Вебера, но, в отличие от многих других ученых, видевших в Вебере попытку опровергнуть Карла Маркса, он считал главным интеллектуальным оппонентом Вебера Фридриха Ницше. Пёкерт писал, что для Вебера основными проблемами современной Германии были:
Растущая «рационализация» повседневной жизни посредством бюрократизации и секуляризации привела к «полной демистификации мира». Популярность «духа науки» привела к ошибельному убеждению, что наука может решить все проблемы в ближайшем будущем. В отличие от «Билефельдской школы», Пёкерт утверждал, что к моменту Веймарской республики Германия окончательно порвала с прошлым и стала полностью «современным» обществом во всех отношениях. Пёкерт утверждал, что сам успех немецкой модернизации, вдохновленный «мечтой о разуме», означал, что противоречия и проблемы «классической современности» ощущались в Германии острее, чем где-либо еще. Для Пёкерта проблемы «классической современности» заключались в следующем:
Сам успех модернизации порождает «утопические» надежды на то, что все проблемы можно решить с помощью «духа науки», которые неизбежно рушатся. Современное общество вызывает неизбежные «раздражения», которые заставляют людей обращаться к «традициям» и/или к «чистой» современности, где государство будет пытаться решать социальные проблемы радикальными средствами. «Демистификация мира» приводит людей к поиску веры и самоподтверждения либо в иррациональных теориях, таких как «раса», либо в харизматичном лидере, который возродит общество. Современность создает массовое общество, которое легче манипулировать и мобилизовать для целей, которые могут быть как моральными, так и аморальными. Пёкерт утверждал, что начиная с 1929 года разрыв между веймарской демократией и проблемами «классической современности» начал рушиться перед лицом Великой депрессии. Пёкерт считал, что Веймарская республика была неустойчивой системой, построенной на компромиссах между множеством различных интересов, например, Веймарская коалиция состояла из левых...

Доминиканские исследования

Пёкерт свободно владел испанским языком и проявлял большой интерес к истории Латинской Америки, особенно Доминиканской Республики, которую он часто посещал в конце 1980-х годов. Поскольку имя Детлев трудно произносится для испаноговорящих, Пёкерт стал называть себя "Хулио" Пёкерт. Пёкерт интересовался молодежной политикой в Доминиканской Республике и много времени проводил в бариос (трущобах) Санто-Доминго, работая волонтером и помогая бедным подросткам. В 1986 году Пёкерт опубликовал на испанском языке книгу «Anhelo de Dependencia Las Ofertas de Anexion de la Republica Dominicana a los Estados Unidos en siglo XIX» о дискуссиях, касающихся американских планов аннексии Доминиканской Республики в XIX веке. Будучи историком, всегда вовлеченным в политику, Пёкерт занимался градостроительством Санто-Доминго и критиковал правительство Доминиканской Республики за недостаточные усилия по решению проблем бедности. К моменту своей смерти Пёкерт начал писать биографию доминиканского диктатора генерала Рафаэля Трухильо.

"Появление "окончательного решения" в духе науки"

Пёкерт, пожалуй, наиболее известен своим эссе 1989 года «Происхождение «Окончательного решения» от духа науки» из его книги «Диагноз современности Макса Вебера». Пёкерт начал свое эссе с атаки на консервативное крыло в Historikerstreit, заявив, что одержимость Эрнста Нольте доказательством того, что Гитлер был в какой-то степени вынужден совершить геноцид из-за страха перед Советским Союзом, была апологетической аргументацией, призванной приуменьшить ужас Освенцима. Пёкерт далее отметил, что в отношении происхождения вопроса о Холокосте интернационалистский аргумент о том, что «Окончательное решение еврейского вопроса» было частью генерального плана, осуществляемого Гитлером и немногими его последователями, больше не принимается большинством историков, а «Окончательное решение» рассматривается как продукт нескольких одновременно развивавшихся процессов. Пёкерт писал, что Шоа не было результатом исключительно антисемитизма, а скорее продуктом «кумулятивной радикализации», в которой «многочисленные малые течения» вливались в «широкое течение», приведшее к геноциду. Пёкерт писал, что Холокост был продуктом: попытки воплотить в жизнь радикальные теории народно-семитского антисемитизма, начиная с 1933 года, в сочетании с политикой насильственного перемещения миллионов людей после начала Второй мировой войны. нацистской политики разделения населения на генетически «ценных» и «неценных» с точки зрения образования, социальной политики, политики здравоохранения и демографии, с акцентом на «отборе» тех, кто обладает «ценностью», по сравнению с теми, кто её не имеет. политики «расовой гигиены» – стерилизации «генетически нездоровых», которая была продолжена программой «Действие Т4», начатой в январе 1939 года, по убийству всех психически и физически неполноценных немцев, что послужило прототипом для уничтожения евреев. Программа «Действие Т4» по убийству инвалидов впервые выбрала группу людей для уничтожения исключительно на основании предполагаемых генетических недостатков. Начиная с завоевания Польши, «принудительное использование труда миллионов иностранных рабочих означало, что вёлкистская иерархия Херренменш и Унтерменш стала структурной особенностью повседневной жизни», что создало контекст для геноцида, поскольку притупило чувствительность значительной части немецкой общественности к страданиям других. «Эскалация террора» после завоевания Польши в сентябре 1939 года, а затем «война на уничтожение», развязанная против Советского Союза в ходе операции «Барбаросса» в июне 1941 года, когда Гитлер отдал приказ комиссаров, развязав Einsatzgruppen для уничтожения советских евреев, и приказы позволить миллионам советских военнопленных умереть от голода. Соперничество между нацистскими лидерами за расположение Гитлера, которое привело к «кумулятивной радикализации» расовой политики, поскольку Гитлер всегда отдавал предпочтение тем, кто придерживался наиболее радикальных идей. тенденция нацистов определять volksgemeinschaft в негативном ключе, определяя, кто должен быть исключен, в сочетании со ксенофобской и параноидальной тенденцией видеть Германию в осаде со стороны внешних и внутренних врагов. Пёкерт писал, что все «однопричинные объяснения «Окончательного решения» неадекватны», но затем спрашивал, можно ли в этой «запутанной сети причин» найти «центральную нить», связывающую их все. Пёкерт предположил, что эта «нить» не была антисемитизмом, хотя он признал, что евреи были самой большой группой жертв нацистского режима, а скорее «фатальным расистским динамизмом, присутствующим в рамках гуманитарных и социальных наук», который разделил всех людей на «ценных» и «неценных» и сделал народный корпус (коллективное «тело» «германской расы») своей главной заботой, уделяя внимание «отбору» тех, кто обладает здоровыми генами, и «искоренению» тех, кто обладает нездоровыми генами. В связи с этим Пёкерт отметил, что геноцид евреев вырос из программы «Действие Т4», которая, начиная с января 1939 года, стремилась ликвидировать всех физически и умственно неполноценных немцев как угрозу здоровью народного корпуса. Пёкерт писал, что не антисемитизм сам по себе привел к геноциду, а скорее проект по очистке volksgemeinschaft от тех, кого считали носителями нездоровых генов, который стал началом геноцида, начавшегося с программы «Действие Т4». Пёкерт утверждал, что Холокост не был неизбежен, но в истории «кумулятивной радикализации» нацистской расовой политики «на каждом этапе выбирался самый смертоносный вариант действий». В контексте идеологии, которая разделила все население мира на людей «ценных» и «неценных», лица, принимающие решения в нацистском государстве, имели выбор в отношении проводимой политики и всегда выбирали наиболее крайний вариант. Пёкерт ясно дал понять в «Происхождении «Окончательного решения» от духа науки», что он описывает необходимую, но не достаточную причину «Окончательного решения», утверждая, что без «духа науки» не было бы геноцида, но «дух науки» сам по себе был недостаточен для принятых решений между 1939 и 1941 годами. Пёкерт утверждал в своем эссе, что конец XIX и начало XX веков ознаменовались огромными научными и технологическими изменениями, а также, в Германии, ростом государства всеобщего благосостояния, что породило широкие надежды как в правительстве, так и в обществе на то, что «утопия» близка и вскоре все социальные проблемы будут решены. Пёкерт писал: «Начиная с 1890-х годов убеждение в необходимости социальных реформ все чаще вытеснялось верой в то, что все социальные проблемы могут найти свое рациональное решение посредством государственного вмешательства и научных усилий. Мечта о конечном решении социальной проблемы нашла отражение в планах «социальных инженеров», независимо от того, работали ли они в качестве социальных работников, специалистов по социальной гигиене или градостроителей. Подобно тому, как медицина покончила с бактериями, так и союз науки и социальных технологий в государственных вмешательствах должен был устранить все социальные проблемы». Пёкерт писал, что к началу XX века структура смертности изменилась: смерть перестала быть распространенной среди молодежи и стала распространенной только среди пожилых людей, и это «изгнание смерти из повседневной жизни» резко повысило престиж науки, поскольку считалось, что она вскоре решит все социальные проблемы. В то же время, благодаря высокому престижу науки, среди немецкой элиты была распространена научная расистская, социал-дарвинистская и евгеническая точка зрения, которая объявляла некоторых людей более биологически «ценными», чем другие. Пёкерт утверждал, что поскольку современное государство всеобщего благосостояния начало формироваться в Германии в 1870-х годах, это способствовало формированию «утопического» взгляда на социальную политику в Германии. Пёкерт писал, что большой успех врачей в снижении смертности в XIX веке породил надежды на то, что специалисты в новых развивающихся социальных науках, таких как социология, криминология и психология, вскоре решат все проблемы, и личное несчастье будет навсегда искоренено. В то же время Пёкерт утверждал, что «дух науки» способствовал росту расизма. Пёкерт утверждал, что научные достижения снизили смертность, но не могли положить конец смерти, и, в отличие от религии, наука не могла предложить духовного утешения. Пёкерт писал, что именно по этим причинам научный расизм был воспринят, поскольку, хотя тело отдельного человека неизбежно умрет, volkskörper («вечное» тело расы) будет жить. Пёкерт писал, что «фактической целью научных усилий» переключилась с «индивида, чье дело в конечном итоге всегда было безнадежным, на «тело» нации, volkskörper». В этом смысле обеспечение выживания «здоровых генов» было попыткой обрести своего рода бессмертие. И наоборот, это требовало устранения «дефектных генов», переносимых «непригодными». Пёкерт писал, что поскольку смерть неизбежна, ученые и те, на кого они повлияли, стали одержимы улучшением ге...

Смерть и наследие

Пьюкерт умер от СПИДа в 1990 году в возрасте 39 лет. Британский историк Ричард Бессел описал последние месяцы жизни Пёкерта как "кошмар страданий". В то время не было лекарств для лечения ВИЧ, кроме AZT, и Пьюкерт умер в муках, но его описывали как человека, сохранившего дух до конца. В обзоре книги 2015 года *Detlev Peukert und die NS Forschung* (Детлев Пёкерт и исследования национал-социализма) американский историк Гельмут Вальсер Смит назвал Пейкерта одним из "самых плодовитых немецких историков послевоенной эпохи", написавшим важные книги по социальной истории, "чрезвычайно влиятельные статьи, такие как «Окончательное решение от духа науки», которые до сих пор часто цитируются", и "поразительные, провокационные синтетические работы", такие как его книга о Веймарской республике. Смит писал, что в целом большинство историков испытывают затруднения с его тезисом о Веймарской республике как о парадигме "классической современности", отмечая, что концепция "классической современности" была слишком расплывчатой и что утверждение Пёкерта о том, что современность не автоматически равна свободе, теперь кажется самоочевидным. Редакторы *Detlev Peukert und die NS Forschung*, Рудигер Хахтманн и Свен Райхардт, утверждали, что Пейкерт был одним из самых важных историков нацистской эпохи, поскольку он сместил фокус исследований с темы *Verführung und Gewalt* (Обольщение и насилие) на *Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde* (Народные товарищи и чуждые общине), сосредоточившись на "роли обычных людей – инсайдеров (сторонников, приспособленцев, наблюдателей) – в их отношении к воспринимаемым аутсайдерам". Один из авторов *Detlev Peukert und die NS Forschung*, Николаус Вахсманн, утверждал, что акцент Пёкерта на рассмотрении всех групп, ставших жертвами нацистского режима, как *Gemeinschaftsfremde* (чуждые общине) – например, цыган, гомосексуалистов и инвалидов – упустил центральную роль вёлькишской антисемитской идеологии в "окончательном решении еврейского вопроса". Вахсманн также отметил, что основная проблема работы Пёкерта заключалась в ее исключительной сосредоточенности на Германии, из-за чего он не заметил, что большинство людей, убитых нацистским режимом, находились в Восточной Европе. Вахсманн критиковал Пёкерта за то, что тот не вышел за рамки своего утверждения о том, что насилие нацистского режима, как правило, было направлено против людей, считавшихся "чужими" в Германии, что означало, что подавляющее большинство жертв нацистского насилия были жителями Восточной Европы, отметив, что Пёкерт мало говорил об уничтожении евреев Восточной Европы, о крайней жестокости немецкой политики в Польше или о массовом убийстве трех миллионов советских военнопленных в 1941–1942 годах, поскольку все это происходило за пределами Германии. Смит в своем обзоре в значительной степени согласился с точкой зрения Вахсмана о том, что сосредоточенность Пёкерта исключительно на событиях в Германии была ограничивающей. Однако Смит утверждал, что "тонкое понимание Пёкертом согласия, приспособления и несогласия" обычных людей в нацистской Германии все еще делает его актуальным сегодня, поскольку Пёкерт помог показать, как отсутствие "публичного протеста и искреннего возмущения по поводу обращения с другими" сделало возможным геноцид. В 2017 году британский историк Джейн Каплан с одобрением процитировала замечание Пёкерта о том, как лучше всего противостоять фашизму, считая его по-прежнему актуальным сегодня, приведя его высказывание из книги *Внутри нацистской Германии*: "Ценности, которые мы должны отстаивать [в ответ на фашизм], легко сформулировать, но трудно воплотить в жизнь: уважение к жизни, наслаждение разнообразием и противоречиями, уважение к чужому, терпимость к неприятному, скептицизм в отношении осуществимости и желательности хилиастических схем для нового мирового порядка, открытость к другим и готовность учиться даже у тех, кто ставит под сомнение собственные принципы социальной добродетели".

Работа

Рурыские рабочие против фашизма: Документация о сопротивлении в Рурской области, 1933–1945, Франкфурт-на-Майне, 1976. *Die Reihen fast geschlossen: Beiträge zur Geschichte des Alltags unterm Nationalsozialismus*, в соавторстве с Юргеном Реулекке и Адельхайд графиней цу Кастель-Руденхаузен, Вупперталь: Hammer, 1981. *Volksgenossen und Gemeinschaftsfremde: Anpassung, Ausmerze und Aufbegehren unter dem Nationalsozialismus*, Кёльн: Bund Verlag, 1982, переведено на английский язык Ричардом Девесоном как *Inside Nazi Germany: Conformity, Opposition and Racism in Everyday Life*, Лондон: Batsford, 1987. *Die Weimarer Republik: Krisenjahre der Klassischen Moderne*, Франкфурт-на-Майне: Suhrkamp Verlag, 1987, переведено на английский язык как *The Weimar Republic: the Crisis of Classical Modernity*, Нью-Йорк: Hill and Wang, 1992. «Генезис «Окончательного решения» из духа науки», страницы 234–252 из *Reevaluating the Third Reich* под редакцией Томаса Чилдерса и Джейн Каплан, Нью-Йорк: Holmes & Meier, 1994. Немецкий оригинал был опубликован как «Die Genesis der ‘Endlösung’ aus dem Geist der Wissenschaft» в *Max Webers Diagnose der Moderne* под редакцией Детлева Пёйкерта (Гёттинген: Vandenhoeck & Ruprecht, 1989), страницы 102–21.