Мельвиль Макнагтен: Тайна Джека Потрошителя и расследования Скотланд-Ярда

Введение

Британский полицейский комиссар (1853–1921)

Сэр Мелвилл Лесли Макнагтен (16 июня 1853, Вудфорд, Лондон – 12 мая 1921) был помощником комиссара (по расследованию преступлений) лондонской полиции с 1903 по 1913 год. Высокоуважаемый и известный своей обходительностью деятель поздней викторианской и эдвардианской эпох, он сыграл ключевую роль в расследовании дел, приведших к внедрению и признанию дактилоскопии. Он также принимал активное участие в преследовании и поимке доктора Криппена и в оправдании несправедливо осужденного Адольфа Бека, что способствовало созданию Апелляционного уголовного суда в 1907 году. Когда в 1913 году он вынужден был преждевременно уйти в отставку по болезни, Макнагтен заявил журналистам, что знает истинную личность Джека Потрошителя – прозвища неизвестного серийного убийцы бедных проституток в нищих районах лондонского Ист-Энда в конце викторианской эпохи. Начальник полиции назвал убийцу «этим необыкновенным человеком», но отказался назвать его имя или раскрыть какие-либо детали, которые могли бы его идентифицировать, за исключением того, что он покончил с собой в конце 1888 года. Макнагтен также утверждал, что уничтожил соответствующие документы, чтобы навсегда сохранить в тайне личность умершего убийцы. С 1965 года стало известно, что подозреваемым Макнагтена был Монтегю Джон Дрюитт, сын сельского врача и молодой адвокат, который необъяснимым образом утонул в Темзе в начале декабря 1888 года. Существует две версии относительно источника предполагаемой «приватной информации» Макнагтена о Дрюитте, обе из которых были обнаружены лишь в начале XXI века. Одна из них – консервативный политик Х. Р. Фаркхарсон, живший по соседству с Дрюиттами и также учившийся в Итоне вместе с Макнагтеном, а другая – полковник сэр Вивиан Мадженди, близкий друг начальника полиции, чей клан был связан с семьей Дрюиттов. Вероятно, оба эти человека, последовательно, были анонимными источниками информации для начальника полиции относительно того, что утонувший адвокат, по мнению его ближайших родственников, был сильно подозреваем в совершении преступлений Потрошителя. С 1959 года Макнагтен известен своим обширным отчетом, написанным в 1890-х годах по делу Потрошителя, в котором были названы три возможных подозреваемых. Существуют две версии этого документа: одна хранится в архивах Скотланд-Ярда, а другая – копия частной версии, принадлежавшей его дочери, Кристабель, леди Аберконвей. Именно эта версия, решительно указывающая на «М. Д. Дрюитта» как на наиболее вероятного убийцу из Уайтчепела, была обнародована в 1959 году. Мнение Макнагтена о том, что дело, вероятно, раскрыто, и что убийцей был «изменчивый» маньяк, покончивший с собой, было подтверждено в его мемуарах 1914 года «Дни моей жизни» (Лондон, Edward Arnold), хотя имя Дрюитта не было названо (и другие подозреваемые не упоминались). В последнее время французский писатель Софи Херфор выдвинула предположение, что сам Макнагтен был ответственен за убийства Джека Потрошителя.

Sir Melville Leslie Macnaghten (16 June 1853, Woodford, London −12 May 1921) was Assistant Commissioner (Crime) of the London Metropolitan Police from 1903 to 1913. A highly regarded and famously affable figure of the late Victorian and Edwardian eras he played major investigative roles in cases that led to the establishment and acceptance of fingerprint identification. He was also a major player in the pursuit and capture of Dr. Crippen, and of the exoneration of a wrongly convicted man, Adolph Beck, which helped lead to the creation of the Court of Criminal Appeal in 1907. When he prematurely retired in 1913 due to illness, Macnaghten claimed to journalists that he knew the exact identity of Jack the Ripper, the nickname of the unknown serial killer of poor prostitutes in London's impoverished East End during the late Victorian era. The police chief called the killer "that remarkable man", but refused to name him or divulge details that might identify him, except to reveal that he had taken his own life at the end of 1888. Macnaghten further claimed that he had destroyed the relevant papers to keep forever secret the deceased killer's identity. Since 1965, the public has known that Macnaghten's suspect was Montague John Druitt, a country doctor's son and young barrister who inexplicably drowned himself in the River Thames in early December 1888. The source of Macnaghten's alleged "private information" about Druitt has two candidates, both only uncovered in the early 21st century. One is a Tory politician, H. R. Farquharson, who lived near the Druitts and also went to Eton with Macnaghten, and the other is Colonel Sir Vivian Majendie, a very close friend of the police chief and whose clan was related to the Druitt family. It is likely both men, in succession, were the unnamed sources of information for the police chief regarding the drowned barrister being strongly suspected of being the Ripper by his closest relations. Since 1959, Macnaghten has been known for a major report written in the 1890s on the Ripper case, naming three possible Jack the Ripper suspects. There are two versions of this document, one that was filed in the archives of Scotland Yard. It was, however, a copy of the privately held version in the possession of his daughter, Christabel, Lady Aberconway – the version which strongly advocated "M. J. Druitt" as the likeliest suspect to have been the Whitechapel assassin – that was revealed in 1959. Macnaghten's opinion that the case was likely solved, and that it was a "Protean" maniac who had taken his own life, had already been confirmed in his 1914 memoir, "Days of My Years" (London, Edward Arnold) though Druitt was not named (and no other suspects are mentioned as possibilities). More recently, French writer Sophie Herfort has argued that Macnaghten himself was responsible for the Jack the Ripper murders.

Ранняя жизнь и брак

Младший из пятнадцати детей Эллиота Макнагтена, последнего председателя Британской Ост-Индской компании, Макнагтен получил образование в Итоне. В своих мемуарах он описывает школьные годы как самые счастливые в своей жизни, настолько, что утверждал, что осознавал это, живя в тот момент. После окончания школы в 1872 году он отправился в Индию, чтобы управлять чайными плантациями отца в Бенгалии, и оставался там до 1888 года, периодически посещая родину. В 1881 году на него напали участники индийского крестьянского восстания, что привело к его знакомству с Джеймсом Монро, который в то время занимал должность окружного судьи и генерального инспектора в Бомбейском президентстве. 3 октября 1878 года он женился на Доре Эмили Сандерсон, дочери каноника из Чичестера. У них было двое сыновей и две дочери, в том числе Кристабель, леди Аберконвей, которая вышла замуж за парламентария и промышленника Генри Дункана Макларена.

Карьера в отделе уголовного расследования

По возвращении в Англию Макнагтену предложил пост первого помощника начальника полиции (CID) в столичной полиции Монро, который к тому времени стал первым помощником комиссара по борьбе с преступностью; однако это назначение встретило сопротивление со стороны Чарльза Уоррена, комиссара полиции метрополии, предположительно из-за побоев, которые он получил от "индийцев" в Бенгалии; но истинная причина, по-видимому, заключалась в том, что Уоррен и Монро с самого начала не находили общего языка. Отказ Уоррена в назначении Макнагтена углубил раскол между ними, что привело к отставке Монро и его переводу в Специальный отдел министром внутренних дел Генри Мэтьюсом. Однако из-за непрекращающихся разногласий с министром внутренних дел Мэтьюсом комиссар Уоррен решил уйти в отставку 9 ноября 1888 года. Монро был назначен его преемником на должность комиссара. В связи с этими событиями Макнагтен был принят на службу на должность помощника начальника констебля в июне 1889 года; позже, в 1890 году, после неожиданной смерти первого назначенца, Адольфа Уильямсона, он был повышен до начальника констебля.

Макнагтен и Джек Потрошитель

Несмотря на то, что он не участвовал в работе полиции во время убийств, совершенных Джеком Потрошителем в 1888 году, Макнагтен активно участвовал в расследовании убийств проституток в Уайтчепеле в период с 1889 по 1891 год. Эти преступления первоначально считались некоторыми сотрудниками Скотланд-Ярда и, безусловно, таблоидной прессой, делом рук того же убийцы. В своих мемуарах Макнагтен утверждал, что информация, полученная "через несколько лет" после последнего убийства 1888 года, убедила его в том, что Джек Потрошитель был человеком, покончившим с собой в конце того же года. Источник этих "определенных фактов", приведших к этому "выводу", остается неизвестным, хотя в своей книге он намекает, что это были "близкие" убийцы – например, его родственники, предположительно жившие с ним, – которые тайно проинформировали начальника полиции. Макнагтен даже назвал свою главу об убийствах в Уайтчепеле "Изгнание призрака Джека Потрошителя", подразумевая, что покойный "злодей" преследовал лондонцев лишь до тех пор, пока они не узнали, что убийца уже несколько лет покоится в могиле. В феврале 1891 года консервативный депутат Генри Ричард Фаркхарсон, представлявший округ Западный Дорсет, рассказывал в Лондоне, что знает убийцу как сына хирурга, совершившего самоубийство. Эта история просочилась в прессу, но не вызвала сенсации. Как и Макнагтен, Фаркхарсон принадлежал к высшему классу, учился в Итоне и владел поместьями на Дальнем Востоке. У Макнагтена также был потенциальный личный источник достоверной информации о Друитте – близкий друг из Министерства внутренних дел, полковник Вивиан Мадженди (получивший рыцарский титул в 1895 году). Полковник Мадженди происходил из очень знатной семьи, был главным инспектором по боеприпасам (1871–1898) и заслуженно считался храбрым специалистом по обезвреживанию бомб. Мадженди также был связан браком с Изабель Мадженди Хилл, дочерью его двоюродного брата, с предполагаемым Потрошителем (в 1888 году Изабель вышла замуж за преподобного Чарльза Друитта, двоюродного брата Монтегю). По словам Макнагтена, семья Друитта "считала", что он был Джеком Потрошителем. В связи со спекуляциями в прессе о другом сумасшедшем, Макнагтен 23 февраля 1894 года составил конфиденциальный отчет, в котором назвал Друитта подозреваемым и поместил его в архив. Этот документ в полном объеме стал общедоступным только в 1975 году (раздел, упоминающий только подозреваемых, был опубликован в 1966 году). Альтернативная версия этого документа, которую многие считают черновиком, так и не была обнаружена исследователями и, вероятно, утеряна. Вместо этого копия этой второй версии была сделана дочерью Макнагтена, Кристабель, леди Аберконвей, которая разрешила телеведущему Дэниелу Фарсону опубликовать некоторые ее фрагменты в 1959 году. Имя главного подозреваемого было раскрыто только в 1965 году американским журналистом и писателем Томом Калленом. Причины, по которым Макнагтен составил две версии отчета, до сих пор вызывают споры, спекуляции и исторические дебаты среди исследователей тайны Потрошителя (некоторые утверждают, что так называемая версия Аберконвей является переписанным оригиналом 1894 года). Этот отчет оказал значительное влияние на исследования Джека Потрошителя, поскольку он популяризировал идею о том, что у Потрошителя было всего пять настоящих жертв, а также назвал трех возможных подозреваемых. Более полувека считается, что Макнагтен, писавший по памяти, допустил множество фактических ошибок в своем отчете о Друитте. Например, в частной версии он неточно описывает Друитта как 41-летнего врача, исчезнувшего сразу после последнего убийства 9 ноября 1888 года. На самом деле, Друитт до конца ноября 1888 года продолжал нормально работать и развлекаться. В этом документе также утверждается, что его семья лишь "подозревала", что он был Потрошителем. С 1959 года время самоубийства Друитта, вскоре после последнего убийства, стало краеугольным камнем так называемой "риперологии" – единственной причиной, по которой Макнагтен вообще рассматривал его как подозреваемого. Однако это игнорирует тот факт, что начальник полиции в своих мемуарах, и в относительной безопасности отставки, заявил, что Скотланд-Ярд считал, что убийства проституток в Уайтчепеле после 1888 года также были делом рук Потрошителя. Спустя годы Друитт привлек его внимание благодаря информации, которую Макнагтен счел настолько достоверной, что убийства после 1888 года не могли его оправдать. Эта точка зрения подтверждается архивной версией отчета Макнагтена, в которой он заметно уклоняется от прямого ответа, утверждая, что М. Дж. Друитт лишь "считался" врачом, но при этом подтверждает, что подозреваемый определенно страдал "сексуальным безумием", а его семья "верила", что он был убийцей. Примечательно, что Фредерик Абберлайн, следователь, руководивший расследованием, не верил, что Друитт был Потрошителем. Макнагтен также ошибается, описывая утонувшего подозреваемого как "молодого врача" или "медицинского студента" (некоторые исследователи задаются вопросом, не путал ли Абберлайн Друитта с подозреваемым в Уайтчепеле в 1888 году, молодым медицинским студентом по имени Джон Сандерс). Новая спорная точка зрения заключается в том, что начальник полиции вел кампанию по "манипулированию" информацией, чтобы одновременно раскрыть и скрыть личность убийцы. Достохвально, что Макнагтен хотел, чтобы общественность знала, что Потрошитель был англичанином, джентльменом, а не бедным еврейским иммигрантом, но он, якобы, вступил в сговор с самым известным писателем того времени, Джорджем Р. Симсом, чтобы замаскировать утонувшего молодого адвоката под утонувшего пожилого хирурга. Они сделали это, чтобы защитить репутацию уважаемых родственников покойного подозреваемого (Симс также был другом Макнагтена и Мадженди из высшего общества). По сути, Макнагтен и Симс превратили Друитта в "доктора Джекила и мистера Хайда" (даже семья Друитта в регулярной колонке Симса в "The Referee" была замаскирована под неназванных "друзей" "сумасшедшего доктора"). Любопытно, что Дуглас Г. Браун в своей книге "Восхождение Скотланд-Ярда" утверждает, что Макнагтен "кажется, отождествляет Потрошителя с лидером заговора с целью убийства мистера Бальфура в Ирландском офисе". Эта ссылка сбивает с толку, поскольку, хотя существовали планы фенийцев убить Бальфура, нет никаких данных о том, что Друитт был к ним причастен, и это крайне маловероятно. Недавно было высказано предположение, что Браун мог слишком буквально воспринять некоторые фразы Макнагтена в конце его главы о Потрошителе. Макнагтен преувеличивает негативное влияние на власти неспособности поймать злодея. Он утверждает, что это привело к отставке комиссара полиции и "почти погубило одного из главных секретарей Ее Величества". Макнагтен имеет в виду почтительную отставку министра внутренних дел, но Браун, возможно, неверно истолковал эти двусмысленные слова как намек на заговор с целью убийства Бальфура. Вторым из трех подозреваемых Макнагтена был назван только "Космински", предположительно Аарон Космински, польский еврей, живший в Уайтчепеле и помещенный в психиатрическую больницу в 1891 году. Хотя Космински не был в верхней части списка Макнагтена, его подозревал сэр Роберт Андерсон, сменивший Монро на посту помощника комиссара, что было подтверждено главным инспектором Дональдом Свонсоном, помощником Андерсона. Как и в случае с Друиттом, убедительных доказательств, подтверждающих это обвинение, нет, и как Андерсон, так и Свонсон также допустили ошибки в отношении Космински, их предпочтительного подозреваемого (самая значительная из которых заключалась в утверждении, что "Космински" давно умер, когда он был еще жив; они также утверждали, что он был однозначно опознан еврейским свидетелем, отказавшимся давать показания, часто считающимся Израилем Шварцем, утверждение, публично и однозначно отвергнутое начальником полиции майором Генри Смитом и косвенно Макнагтеном через своих представителей и в своих мемуарах). Третьим подозреваемым в отчете Макнагтена был человек по имени Михаил Острог, русский вор и мошенник, использовавший несколько псевдонимов и маскировок и несколько раз помещавшийся в психиатрические больницы. Снова мало что подтверждает это подозрение...

Even though he missed being on the police force during the Ripper killings of 1888, Macnaghten was actively involved in the investigation of the murders of Whitechapel prostitutes between 1889 and 1891. Crimes that were initially believed by some at Scotland Yard, and certainly by the tabloid press, to be by the same perpetrator. In his memoir, Macnaghten claimed that information received "some years after" the final murder of 1888 led him to the belief that Jack the Ripper was a man who had taken his own life at the end of that year. The source of these "certain facts" that led to this "conclusion" is unidentified, though he implies in his book that it was the murderer's "own people", e. g. his relations who supposedly lived with him) who must have privately briefed the Chief Constable. Macnaghten even titles his chapter on the Whitechapel murders: "Laying the Ghost of Jack the Ripper"; meaning that the deceased "fiend" had only haunted Londoners as they were in ignorance that the killer had been in his grave for several years. In February 1891 a Conservative MP, Henry Richard Farquharson, the member for West Dorset, was telling people in London that he knew the murderer to have been a surgeon's son who had committed suicide. This story leaked to the press, though it never became a sensation. Like Macnaghten, Farquharson was a member of the upper classes who had attended Eton College and owned estates in the Far East. Macnaghten also had a potentially personal conduit of accurate information about Druitt – a close friend at the Home Office, Colonel Vivian Majendie (knighted in 1895). Colonel Majendie was also from a very distinguished family, was Chief Inspector of Munitions (1871–1898) and was justly acclaimed for his persistent bravery as a bomb disposal expert. Majendie was also related by the marriage of his first cousin's daughter, Isabel Majendie Hill, to the alleged Ripper (in 1888 Isabel had married Reverend Charles Druitt, the first cousin of Montague). According to Macnaghten, Druitt's own family "believed" he was Jack the Ripper. Due to speculation in the press about another madman, Macnaghten wrote a confidential report dated 23 February 1894 naming Druitt as a Ripper suspect and placed it on file. This document, in its entirety, was not publicly available until 1975 (the section mentioning only the suspects had been published in 1966). The alternate version of this same document, believed by many to be a draft, has never been sighted by a researcher and is thought to be lost. Instead a copy of this second version was made by Macnaghten's daughter Christabel, Lady Aberconway, who allowed some of its contents to be publicly broadcast by television presenter Daniel Farson in 1959. The name of the chief suspect was not revealed until 1965, by the American journalist and author Tom Cullen. Why Macnaghten composed two versions remains the subject of controversy, speculation and historical debate among writers on the Ripper mystery (some have argued that the so called Aberconway version is a rewrite of the 1894 original). This report proved influential for Jack the Ripper research, for it popularised the idea that the Ripper only had five true victims and also named three possible suspects. It has been widely believed for over half a century that Macnaghten, in writing from memory, committed many factual errors in his report regarding Druitt. For example, in the privately held version he inaccurately describes Druitt as a 41 year old doctor who vanished immediately after the final murder on 9 November 1888. In fact, Druitt was functioning normally, at least outwardly, at his places of work and play until the end of November 1888. This document also says that his family only "suspected" he was the Ripper. Since 1959 it has also been treated as a foundation stone of so called "Ripperology" that the timing of Druitt's suicide, so soon after the final murder, was the threadbare reason Macnaghten considered him a suspect at all. Yet this ignores that the police chief in his memoir, and from the relative safety of retirement, revealed that Scotland Yard believed Whitechapel prostitute murders after 1888 were also by the Ripper. Years later Druitt came to his attention due to information received that was judged, by Macnaghten, to be so credible that post 1888 murders could not exonerate the tragic barrister. This line of argument is buttressed by the filed version of Macnaghten's report as he notably equivocates, writing that M. J. Druitt was only "said to be a doctor", whilst affirming that the suspect was definitely "sexually insane" and his family "believed" he was the killer. Notably, Frederick Abberline, the field detective who led the investigation, did not believe that Druitt was the Ripper. Macnaghten also makes a mistake in describing the drowned suspect a "young doctor" or "medical student" (some writers have wondered if Abberline was perhaps confusing Druitt with a Whitechapel suspect in 1888 who was a young, medical student, named John Sanders). A controversial new line of argument is that the police chief was engaged in a campaign of "spin"; to both reveal and conceal the identity of the murderer. Commendably Macnaghten wanted the public to know that the Ripper was an English, gentile gentleman and not a poor, Jewish immigrant, yet he also supposedly conspired with the most famous writer of the day, George R. Sims, to disguise the drowned, young barrister as a drowned, middle aged surgeon. They did this to protect the late suspect's respectable relations (Sims was also an upper class friend of both Macnaghten and Majendie). In effect Macnaghten and Sims disguised Druitt as "Dr. Jekyll and Mr. Hyde" (even Druitt's family in Sims's regular column in "The Referee" were disguised as unnamed "friends" of the "mad doctor"). Curiously, Douglas G. Browne in his The Rise of Scotland Yard, states that Macnaghten "appears to identify the Ripper with the leader of a plot to assassinate Mr Balfour at the Irish Office." This reference is puzzling because, although there were Fenian plots to assassinate Balfour, Druitt is not known to have had any such connections and it is extremely unlikely that he did. It has been recently speculated that Browne may have taken too literally some lines by Macnaghten at the end of his Ripper chapter. Macnaghten exaggerates the negative impact on the authorities of being unable to catch the fiend. He alleges it caused the resignation of the Police Commissioner and " very nearly settled the hash of one of Her Majesty's principal Secretaries of State." Macnaghten means the near resignation of the Home Secretary, but Browne has perhaps misinterpreted these ambiguous words as an allusion to the assassination plot against Balfour. The second of Macnaghten's three suspects was identified only as "Kosminski," presumably Aaron Kosminski, a Polish Jew who lived in Whitechapel and was committed to an insane asylum in 1891. While not on the top of Macnaghten's list, Kosminski was suspected by Sir Robert Anderson, the man who succeeded Monro as Assistant Commissioner, with apparent confirmation by Chief Inspector Donald Swanson, Anderson's desk officer. As with Druitt, definitive evidence is lacking to support this allegation, and both Anderson and Swanson also made errors about Kosminski, their preferred suspect (the most significant of which was to claim "Kosminski" was long deceased when he was still alive; they also claim he was positively identified by a Jewish witness who refused to testify, often thought to be Israel Schwartz, a claim publicly and explicitly rejected by police chief Major Henry Smith, and implicitly by Macnaghten via his proxies and in his memoirs). The third suspect in Macnaghten's report was a man named Michael Ostrog, a Russian born thief and con man who affected several aliases and disguises and was detained in asylums on several occasions. Again there is little to support this suspicion against Ostrog: records indicated that he was imprisoned in France during the murders. The fact that Ostrog was arrested and imprisoned before the report was written raises the question of why Ostrog was included at all as a viable suspect. A possible yet tenuous answer has been postulated involving Eton College. Ostrog had stolen from Macnaghten's beloved alma mater and the police chief may have included the Russian in his reports as a private act of revenge. From late 1894 Macnaghten had to know that Ostrog had been cleared of the Whitechapel crimes, yet he still persisted with his inclusion and, what is more, projection into the public sphere of Ostrog as a Ripper suspect (via literary cronies).

Позднее карьера, в том числе в качестве помощника комиссара

В 1900 году Макнагтен служил в Комитете Белпера для изучения эффективности "метода идентификации преступников посредством измерений и дактилоскопии". Комитет рекомендовал использовать дактилоскопию как средство идентификации, в основном благодаря показаниям Эдварда Генри относительно преимуществ каждого метода. Когда Генри был назначен комиссаром в 1903 году, сменив сэра Эдварда Брэдфорда, Макнагтен был назначен помощником комиссара (по расследованию преступлений) и оказался вовлечен во многие из самых известных дел в истории столичной полиции, включая дело Хоули Харви Криппена и дело о двойном убийстве Фарроу, в результате которого Альберт и Альфред Страттон были признаны виновными и повешены, главным образом на основании доказательств, полученных с помощью дактилоскопии. Он также утверждал в своих мемуарах, что обнаружил ключевую свидетельницу, которая оправдала несправедливо осужденного Адольфа Бека – печально известную судебную ошибку, которая привела к созданию Апелляционного уголовного суда. Макнагтен был удостоен рыцарского звания в Королевском списке почестей на день рождения короля в 1907 году. В списке почестей на Новый год 1912 года он был назначен компаньоном Ордена Бани (CB). В списке почестей на Новый год 1913 года он был награжден Королевской полицейской медалью (KPM). Он также являлся рыцарем-командующим Белого военного ордена Испании и командиром ордена Даннеброга.

Пенсия и более поздняя жизнь

Однако в 1911 году у Макнагтена появились первые признаки нездоровья; даже поездка в Австралию в следующем году не принесла облегчения. Он был вынужден уйти в отставку в 1913 году. Преемником Макнагтена в Скотланд-Ярде стал Базил Томсон, который одновременно с Монтегю Джоном Дрюиттом, главным подозреваемым в деле о Джеке-Потрошителе по мнению Макнагтена, учился в Нью-Колледже Оксфордского университета. В 1914 году он опубликовал свои мемуары "Дни моей жизни". Он также сделал поэтический перевод "Искусства поэзии" Горация на английский язык, работе, которой посвятил последние десять лет своей жизни. Макнагтен умер 12 мая 1921 года в резиденции "Queen Anne's Mansions" в Вестминстере.

Макнагтен в художественной литературе

За свою жизнь сэр Мелвилл Макнагтен стал прототипом персонажей в нескольких романах. Он появляется в роли персонажа по имени мистер Джонсон в рассказах Джорджа Р. Симса «Доркас Ден, детектив» (1897). Макнагтен и Джордж Р. Симс фигурируют в романе Мари Беллок Лоундс «Жилец: история лондонского тумана» (1911), последний – в роли самого себя, хотя и безымянного, а первый – как комиссар полиции сэр Джон Берни. Макнагтен, вероятно, послужил образцом для героического частного детектива Эдмунда Блейка, который выслеживает убийцу Уайтчепела в книге Гая Логана «Истинная история Джека Потрошителя» (1905), где Монтегю Друит замаскирован под Мортимера Слейда. Макнагтен также появляется в «Приключениях инспектора Лестрада» (1985), первом романе из серии об инспекторе Лестраде М. Дж. Троу. Книга посвящена последствиям дела Потрошителя и отчету Макнагтена. Троу допускает ошибку в написании имени Макнагтена как «Макнагтен» в своей книге и представляет вымышленную дочь Макнагтена. Макнагтен также играет важную роль в поздних главах культового графического романа Алана Мура «Из ада».