Введение

Протоалгонкианский (обычно сокращенно ПА) — это протоязык, от которого произошли различные алгонкианские языки. Считается, что на нём говорили примерно 2500–3000 лет назад, однако место, где он использовался, определяется менее однозначно. Алгонкианская языковая семья, являющаяся ветвью более крупной алгической семьи, обычно подразделяется на три подгруппы: восточноалгонкианская, представляющая собой генетическую подгруппу, и центральноалгонкианская и равнинноалгонкианская, которые являются территориальными объединениями. В исторической лингвистике Северной Америки протоалгонкианский язык является одним из наиболее изученных и тщательно реконструированных протоязыков. Он произошел от протоалгического языка.

История исследований

Большинство алгонкианских языков достаточно схожи, чтобы их родство было признано на протяжении веков и отмечено ранними английскими и французскими колонистами и исследователями. Например, в 1787 году (более чем за десятилетие до знаменитой речи сэра Уильяма Джонса об индоевропейских языках) богослов и лингвист Джонатан Эдвардс-младший пришел к выводу, что алгонкианские языки восточной и центральной частей Соединенных Штатов были "радикально одинаковы" ("радикально" в смысле имеющих общий "корень", поскольку *radix* – латинское слово для "корень"), и противопоставил их соседним ирокезским языкам. Первые работы по реконструкции праязыка алгонкианской семьи были предприняты лингвистами Трумэном Микельсоном и Леонардом Блумфилдом. В 1925 году Блумфилд реконструировал то, что он назвал "примитивным центральным алгонкианским языком", используя четыре наиболее хорошо задокументированных алгонкианских языка того времени: язык фокс, оджибве, меномини и язык плейнс-кри. Последующие исследования других языков показали, что его "примитивный центральный алгонкианский язык" по сути соответствовал праалгонкианскому языку. Блумфилд опубликовал уточнение и расширение своей реконструкции в 1946 году, и его две работы остаются отправной точкой для всех исследований и реконструкций праалгонкианского языка. С тех пор было проведено огромное количество сравнительных исследований алгонкианской языковой семьи.

Урехимат

Остается некоторое разногласие относительно алгонкинской прародины (родина протоязыка). Первоначальная теория, впервые предложенная Фрэнком Т. Сибертом-младшим в 1967 году на основе изучения ареалов распространения многочисленных видов растений и животных, для которых были установлены достоверные алгонкианские соответствия, заключается в том, что на протоалгонкианском языке говорили между Георгианским заливом озера Гурон и озером Онтарио, в провинции Онтарио, Канада, и как минимум до Ниагарского водопада на юге. Исследования, проведенные спустя поколение, указывают на то, что на самом деле он был распространен дальше на запад, возможно, "где-то непосредственно к западу от озера Верхнего" или на Колумбийском плато.

Голосные

Протоалгонкианский язык имел четыре основных гласных, *i, *e, *a, *o, каждый из которых имел долгий аналог (обычно обозначаемый как *i·, *e·, *a·, *o·), что давало в общей сложности восемь гласных. Такой же набор из восьми гласных был обнаружен в протоалгическом языке, однако протоалгонкианский язык не унаследовал этот набор непосредственно от протоалгического. Скорее, ряд звуковых изменений привели к тому, что в предпротоалгонкианском языке отсутствовали краткие *i и *o. Неясно, успели ли они восстановиться к моменту существования протоалгонкианского языка. Все случаи, в которых Блумфилд реконструировал *o, теперь можно реконструировать как *we, основываясь на данных из некоторых восточных языков (например, *nekotwi "один" Блумфилда теперь реконструируется как *nekwetwi на основе форм, таких как Munsee nkwúti). Остается небольшое количество случаев, когда *o можно реконструировать, как правило, в результате морфофонологического процесса укорочения гласных. Годдард заключает, что "независимая фонема *o не имеет большой древности в протоалгонкианском языке", но рекомендует продолжать использовать её в реконструкциях. Подобным образом, Берман утверждает, что "PA *i, вероятно, также относительно нового происхождения", произошедшего от более ранних (до протоалгонкианского) последовательностей *ye и морфофонологического укорочения.

Фонелогические процессы

Можно восстановить несколько аллофонических процессов, морфофонетических процессов и фонологических ограничений. Одним из наиболее значимых из этих процессов было то, что *t и *θ становились *č и *š соответственно перед *i, *i· и *y. Например, начальная *went "оттуда" (как в *wentenamwa "он/она берёт это оттуда") реализуется как *wenč в слове *wenči·wa "он/она приходит оттуда", поскольку она предшествует *i·. Существовало несколько ограничений на фонотактику и структуру слова праязыка, которые можно реконструировать. Все слова начинались с одной согласной (кроме *h) или гласной, либо с согласной плюс *w или *y; не было последовательностей из последовательных гласных; и слово всегда заканчивалось кратким гласным. Гласные *i и *o никогда не встречались в начальных слогах. Последовательность согласный + полугласный не могла следовать за *o или *o·. Существовало также ограничение, препятствовавшее тому, чтобы двусложные существительные заканчивались последовательностью краткий гласный + согласный + краткий гласный. В большинстве случаев, когда к начальному гласному корню добавлялись прономиальные префиксы *ne (первое лицо), *ke (второе лицо) и *we (третье лицо), между префиксом и корнем вставлялся эпентетический *t. Таким образом, префиксы становились соответственно *net, *ket и *wet. Например, *ne + *ehkwa = *netehkwa "моя вша". Эта особенность восходит к протоалгическому языку (сравните Wiyot du + híkw = dutíkw "моя вша"). Однако существовало несколько нерегулярных исключений из этого правила. Например, префиксы теряли свои гласные перед некоторыми терминами родства, как в *ne + *o·hkomehsa = *no·hkomehsa "моя бабушка". Можно реконструировать несколько правил для внутренней санди в словосочетаниях морфем. Самым базовым было вставление "связующего i" между двумя согласными. Например, *po·n "прекращать" + *m "действовать речью на одушевлённый объект" = *po·nime·wa "он/она перестаёт говорить с ним/ней". Однако в нескольких идиосинкратических случаях это правило не работало, и вместо этого согласные изменялись различными способами. Например, комбинация θ+p, возникавшая при добавлении корня *eθ "туда, таким образом" к окончанию *pahto· "бежать", упрощалась до *xp: *expahta·wa "он/она бежит туда". Одним из регулярных исключений из правила "связующего i" было добавление конъюнктивного суффикса *ki к глагольному корню, оканчивающемуся на согласный, например *ki·šekat "быть днём" + *ki = *ki·šekaxki "когда день". Обратите внимание, что Блумфилд фактически реконструировал это слово как *ki·šekaθki, но данные из других алгонкианских языков показали, что сочетание должно быть реконструировано как *xk. Когда две гласные становились смежными, если одна была долгой, а другая краткой, краткая гласная выпадала: *naka· "останавливать" + *en "рукой" = *naka·ne·wa "он/она останавливает его/её рукой". Если обе были долгими, между ними вставлялся эпентетический *y.

Грамматика

Протоалгонкианские существительные различались по признаку одушевленности/неодушевленности: существительные, обозначающие одушевленные существа (и некоторые традиционные предметы, считавшиеся обладающими духовной силой), относились к одушевленным, а все остальные – к неодушевленным. Маркер множественного числа различался по форме в зависимости от того, было ли существительное одушевленным или неодушевленным: одушевленные существительные принимали суффикс множественного числа *aki, а неодушевленные – *ari. Важным отличием также являлось различие между существительными, маркированными как ближайшие (proximate) и отнесенные к разряду отдаленных (obviative). Ближайшие существительные считались наиболее центральными или важными в контексте, в то время как отдаленные существительные – менее важными. Когда в предложении присутствовали два участника третьего лица, один маркировался как ближайший, а другой – как отдаленный, чтобы различать, кто является подлежащим, а кто – дополнением (поскольку глаголы изменялись в зависимости от того, имели ли они ближайшее или отдаленное подлежащее и ближайшее или отдаленное дополнение). В данном фрагменте дискурса не может быть двух ближайших или двух отдаленных участников. Существовали личные местоимения, различающие три лица, два числа (единственное и множественное), включенное и исключенное первое лицо множественного числа, а также ближайшее и отдаленное третье лицо. Демонстративные местоимения сложнее реконструировать, поскольку во многих дочерних языках произошли значительные изменения. В протоалгонкианском языке было четыре класса глаголов: переходные глаголы с одушевленным дополнением (обозначаются ТА), переходные глаголы с неодушевленным дополнением (ТИ), непереходные глаголы с одушевленным подлежащим (АИ) и непереходные глаголы с неодушевленным подлежащим (II). Переходные глаголы имели две парадигмы, называемые объективной и абсолютивной. Объективные глаголы использовались, когда дополнение глагола не было выражено существительным в другом месте предложения, а абсолютивные глаголы – когда дополнение глагола было обозначено существительным в предложении. Объективные глаголы также могли использоваться при наличии дополнения, и в таких случаях указывали, что дополнение определенное, а не неопределенное.