Усадьба Арлингтон-Корт в Северном Девоне

Введение

Загородный дом в Девоне

Арлингтон-Корт – это загородный дом в неоклассическом стиле, построенный в 1820–1823 годах и расположенный в приходе Арлингтон, рядом с приходской церковью Святого Иакова, в 5 1/4 милях к северо-востоку от Барнстейпла, в северном Девоне, Англия. Это здание II категории наследия. Парк и сады внесены в Национальный реестр исторических парков и садов как объекты II категории наследия. Дом был заказан полковником Джоном Палмером Чичестером (1769–1823) и спроектирован архитектором Северного Девона Томасом Ли, заменив более ранний грузинский дом, построенный около 1790 года на другом месте и впоследствии снесенный, проект которого принадлежал Джону Медоусу. В 1865 году Арлингтон-Корт был значительно расширен внуком Джона Палмера Чичестера, сэром Александром Палмером Брюсом Чичестером, 2-м баронетом (1842–1881), сыном сэра Джона Палмера Брюса Чичестера, 1-го баронета (ум. 1851). В 1873 году, согласно данным о владельцах земли за 1873 год, поместье Арлингтон занимало около 5300 акров. Незамужняя дочь и наследница сэра Брюса, Розали Чичестер (ум. 1949), передала особняк Национальному тресту за два года до своей смерти в 1949 году. Сегодня дом, вместе с коллекцией антикварной мебели семьи Чичестеров и эклектичной коллекцией семейных памятных вещей, полностью открыт для посещения публикой.

Архитектура

Архитектура дома, строгий неоклассический стиль, во многом напоминающий архитектуру, популяризированную в начале XIX века сэром Джоном Соаном, под руководством которого обучался архитектор Арлингтона Томас Ли. Стиль, часто ошибочно сопоставляемый с несколько более вычурной архитектурой греческого возрождения, сосредотачивает большую часть декора в интерьере дома, оставляя симметричный экстерьер почти нетронутым и сдержанным, опираясь лишь на оконные и дверные проемы, неглубокие ниши и апсиды, а также случайные пилястры, чтобы смягчить суровость фасада. В Арлингтоне это проявляется в неглубоких двойных пилястрах, завершающих два главных фасада, отсутствии карнизов или фронтонов над окнами и, вместо почти стандартного классического входного портика той эпохи, – в одноэтажной полукруглой колоннаде. Простота дизайна дополнительно подчеркивается низким, не прорезанным парапетом, скрывающим линию крыши, что придает зданию приземистый, коробчатый вид. С момента завершения строительства дом оставался практически неизменным до 1860-х годов, когда сэр Александр Брюс Чичестер почти удвоил его площадь, добавив большое хозяйственное крыло (комнаты 9–16 на плане) для размещения прислуги и расширенных хозяйственных помещений, считавшихся необходимыми в викторианскую эпоху. После изобретения звонка, удобного устройства, устранившего необходимость в постоянном нахождении прислуги в пределах досягаемости из главного дома, прислугу стали размещать в специально отведенном крыле, обеспечивая тем самым большую приватность для хозяев. Сэр Александр (человек экстравагантных вкусов, чьи расходы в конечном итоге привели семью к финансовому краху) также создал большой центральный лестничный зал (обозначенный на плане как 1), объединив несколько небольших комнат на первом и верхних этажах. Стиль зала, напоминающий ренессансный двор с галереей, доступной по впечатляющей лестнице, был модной особенностью загородных домов того времени, предоставляя общее место для собраний гостей и удобное пространство для демонстрации произведений искусства и диковинок; подобные залы можно увидеть в замке Хайклер, башнях Ментмор и Холтон-хаусе. Часто называемые гостиными залами, они обычно обставлялись удобными креслами и диванами, а также часто – роялем. Современные изображения показывают, что и в Арлингтоне было так же. Зал доминирует огромная имперская лестница, ведущая на галерею наверху. Лестница освещена внутренним окном, в котором представлены различные гербы Чичестеров с 1505 по 1865 год. Основные приёмные комнаты дома расположены анфиладой; складные экраны, скрытые ионическими колоннами из скальйолы, позволяют трансформировать анфиладу в трехчастную галерею длиной в семьдесят футов. Изначально задуманные как гостиная (5), передняя (4) и столовая (3), столовая была преобразована в утреннюю комнату во время перепланировки 1860-х годов. С архитектурной точки зрения наиболее интересной комнатой является передняя. Кубическая комната с куполом в виде тарелки, сегментными арками и встроенными зеркалами – всё в стиле Соана, учеником которого был Ли, отвечавший за строительство дома. Также примечателен будуар (6); эта небольшая комната, задуманная как гостиная для дам, сохранила большую часть своей оригинальной лепнины и декора в стиле Соана. Поздние дополнения включают мраморный камин, зеркальные ниши и пилястры в углах, создающие удлиненную шестиугольную форму, также в стиле Соана. Другие комнаты значительно изменились: столовая (8) была создана из бывшей библиотеки в 1860-х годах, а потолок музыкальной комнаты, когда-то богато украшенный и расписанный папье-маше, был утрачен из-за разрушений, последовавших за Второй мировой войной. В то время Национальный фонд, которому было разрешено проводить лишь ограниченные работы, отдал приоритет созданию квартир для персонала на верхнем этаже, а не сохранению дома. К началу XIX века в Великобритании была отменена барочная традиция размещения самых роскошных приёмных комнат на верхнем этаже, или piano nobile; поэтому верхний этаж в Арлингтоне содержит только спальни, гардеробные и детские комнаты. Многие из них теперь превращены в жилье для сотрудников Национального фонда. Среди немногих верхних комнат, открытых для публики, – спальня мисс Чичестер, бывшая дневная детская, синяя спальня и спальня у Портика. Последняя, расположенная над Входным залом, традиционно была спальней хозяина дома и отличается сводчатым потолком.

The architecture of the house, a severe neoclassical style, which in many ways resembles the architecture made popular in the early 19th century by Sir John Soane, under whom Arlington's architect Thomas Lee trained. Often mistakenly likened to the slightly more flamboyant Greek Revival architecture, the style confines most ornament to the interior of the house, leaving the symmetrical exterior almost unadorned and chaste, relying only on window and door apertures and shallow recesses and apses and the occasional pilaster to relieve the austerity of the facade; at Arlington, this is seen in the shallow twin pilasters terminating the two principal façades, the lack of either aprons or pediments to the windows and, in place of the near conventional classical entrance portico of the era, is a single story, semi circular pillared porch. The simplicity of the design is further accentuated by a low, unpierced parapet concealing the roof line from view; thus giving the building a low, box like appearance. From completion, the house remained largely unaltered until the 1860s, when the house was almost doubled in size by Sir Alexander Bruce Chichester, who added the large domestic wing (rooms 9 to 16 on plan) in which to house the servants and provide the extended domestic offices which were considered necessary during the Victorian era. Following the invention of the bell pull, a convenient device which negated the need for servants to be constantly within calling distance of the main house, servants began to be housed in a designated wing; thus affording their employers greater privacy. Sir Alexander (a man of extravagant tastes, whose expenditure was to ultimately bring the family to the point of financial ruin) also created the large, central staircase hall (marked 1 on the plan); this was achieved by combining several smaller rooms on the ground and upper floors. The style of the hall, that of a Renaissance courtyard, overlooked by a gallery reached from an imposing staircase was a fashionable country house feature of the time – providing a common assembly area for house guests and a convenient space to display works of art and curiosities; similar halls can be seen at Highclere Castle, Mentmore Towers and Halton House. Often known as lounge halls, they were usually furnished as with comfortable chairs and sofas and often a grand piano. Contemporary pictures show that this was the case at Arlington too. The hall is dominated by an enormous imperial staircase rising to the gallery above. The stairs are lit by an internal window displaying the various Chichester arms from 1505 to 1865. The principal reception rooms of the house are arranged as an enfilade; folding screens concealed by scagliola ionic columns permits the enfilade to be transformed into a tripartite gallery seventy feet long. Originally conceived as a drawing room (5), ante room (4) and dining room (3), the dining room was transformed into a morning room during the alterations of the 1860s. Architecturally, the most interesting of the rooms is the ante room. A cube room, it has a saucer dome, segmental arches and inset pier glasses, all in the style of Soane, whose pupil, Lee, was responsible for the house. Also of note is the boudoir (6); this small room conceived a sitting room for the ladies of the house retains much of its original plasterwork and decoration in the style of Soane. Later additions include the marble fireplace, and mirrored alcoves and pilasters to the corners, creating an elongated hexagonal shape also in the style of Soane. Other rooms are now much altered, the dining room (8) was created from the former library in the 1860s, while the music room's once ornate and painted papier mache ceiling is now lost due to the building deprivations following World War II. At the time, the National Trust, permitted to carry out only limited work, prioritised the creation of staff flats on the upper floor, over the conservation of the house. In Britain, by the beginning of the 19th century, the Baroque convention of placing the grandest reception rooms on the upper floor or piano nobile had been discontinued; therefore, the upper floor at Arlington contains only bedrooms, dressing rooms and nurseries. Many of these have now been transformed into accommodation for National Trust staff. Among the few upper rooms open to the public are Miss Chichester's Bedroom, the former day nursery, the Blue Bedroom and the Portico Bedroom The latter, sited over the Entrance hall, was traditionally the bedroom of the master of the house; it is distinguished by its vaulted ceiling.

Чичестерская семья

Семья Чичестеров, которая в 2012 году все еще существовала в нескольких ветвях и проживала в Северном Девоне в Холле, в двух милях к юго-востоку от Бишопса Таутона, исторически являлась одной из ведущих древних дворянских семей Девона, обосновавшейся в 1384 году в поместье Рэли, в приходе Пилтон близ Барнстапла, после брака Джона Чичестера из Сомерсета с Томасиной де Рэли, дочерью и наследницей сэра Джона де Рэли. Местоположение главного поместья Рэли, проданного сэром Артуром Чичестером, 3-м баронетом (ок. 1662 – 1718) Артуру Шампнейсу, депутату и купцу из Барнстапла, сейчас занимает заброшенное бетонное здание 1960-х годов, являющееся частью комплекса районной больницы Северного Девона. Современный георгианский особняк, известный как Рэли-Хаус, был построен Николасом Хупером непосредственно над старым поместьем; его отец, сэр Николас Хупер, депутат, приобрел поместье у Шампнейса в 1703 году. С тех пор семья Чичестеров проживала в Юлстоне. Согласно данным о подоходном налоге с очагов за 1664 год, показывающим, что Рэли все еще принадлежало сэру Джону Чичестеру, 1-му баронету из Рэли (1623–1667), в поместье было 24 очагов, что делало его одним из самых больших домов в Северном Девоне, возможно, вторым по величине после Тавсток-Корта. Поместье Арлингтон также было унаследовано от семьи де Рэли и являлось одним из старейших владений семьи в Девоне. Позже Чичестеры передали его младшему сыну от второго брака, Амиасу Чичестеру (ум. 1577), который женился на Джейн Гиффорд, дочери сэра Роджера Гиффорда из Брайтли в приходе Читтлхэмптон, и от нее имел девятнадцать сыновей и четыре дочери, основав тем самым свою собственную ветвь семьи. О большой семье Амиаса упоминает Чарльз Кингсли в романе «На Запад!». Холл в приходе Бишопса Таутона был унаследован Ричардом Чичестером в 1461 году, когда он женился на Томасине де Халль, дочери и наследнице Саймона де Халля. Поместье Ширвелл, на территории которого расположен дом Юлстон, было унаследовано семьей Чичестеров во времена правления Генриха VII (1485–1509) в браке с Маргарет Бомонт, дочерью и сонаследницей сэра Томаса Бомонта, чья семья проживала в Юлстоне со времен правления Генриха I (1100–1135). Ширвелл расположен к югу от Арлингтона. Сестра Маргарет Бомонт и сонаследница Джоан Бомонт вышла замуж за представителей семьи Бассетов из Уайтчепела и Техиди, которым она принесла другие владения Бомонтов – Умберли и Хэнтон Панчардон. Пионер яхтинга сэр Фрэнсис Чичестер (1901–1972) был сыном преподобного Чарльза Чичестера, назначенного семьей священником в Ширвелле, седьмого сына сэра Артура Чичестера, 8-го баронета (1822–1898) из Юлстона. Он был похоронен в церкви Святого Петра в Ширвелле, где установлены два памятника в его честь. Его младший сын – Джайлс Чичестер (род. 1946), бывший депутат Европейского парламента от Консервативной партии по Юго-Западу Англии и Гибралтару, который сложил полномочия в 2014 году. (Подробности об истории более широкой семьи можно найти в информации о маркизе Донегалле и баронетах Чичестерах). Сэр Александр Палмер Брюс Чичестер, последний баронет мужского пола из Арлингтон-Корта, родился на Мальте в 1842 году и позже женился на Розали Амели Чемберлин в 1865 году. Несмотря на почти 16 лет совместной жизни, в браке родился только один ребенок – Розали Кэролайн Чичестер. После внезапной смерти сэра Брюса в 1881 году в возрасте всего 38 лет его молодая семья осталась с крупными долгами, которые были окончательно погашены лишь спустя 45 лет. Его вдова продолжала проживать в Арлингтоне со своей 16-летней дочерью Розали до своей смерти в 1908 году. После смерти матери мисс Чичестер осталась в доме с компаньонкой Кларой «Крисси» Питерс.

The Chichester family, which in 2012 still exists in several branches and survives in North Devon at Hall, two miles SE of Bishops Tawton, was historically one of the leading ancient gentry families of Devon, having been established in 1384 at the manor of Raleigh, in the parish of Pilton near Barnstaple, upon the marriage of John Chichester of Somerset to Thomasine de Ralegh, daughter and heiress of Sir John de Ralegh. The site of the great manor house of Raleigh, which was sold by Sir Arthur Chichester, 3rd Baronet (c.1662 1718) to Arthur Champneys, MP, a Barnstaple merchant, is now occupied by a disused 1960's concrete building, part of the complex of North Devon District Hospital. The present Georgian mansion called Raleigh House was built on a site directly above the old mansion by Nicholas Hooper, whose father Sir Nicholas Hooper, MP, had purchased the manor from Champneys in 1703. The Chichester family thenceforth lived at Youlston. According to the hearth tax returns of 1664, which showed Raleigh still to have been owned by Sir John Chichester, 1st Baronet, of Raleigh (1623 1667) it had 24 hearths, making it one of the largest houses in North Devon, possibly second largest after Tawstock Court. The manor of Arlington was also inherited from the de Ralegh family, and was thus one of the family's most ancient Devon possessions. It was later given by the Chichesters to a younger son from a second marriage, Amyas Chichester (d.1577), who married Jane Giffard, daughter of Sir Roger Giffard of Brightley in the parish of Chittlehampton, and by her produced a family of nineteen sons and four daughters, thus establishing there his own branch of the family. The large family of Amyas is referred to by Charles Kingsley in Westward Ho! Hall in the parish of Bishops Tawton was inherited in 1461 by Richard Chichester on his marriage to Thomasine de Halle, daughter and heiress of Simon de Halle. The manor of Shirwell, in which is situated Youlston House, was inherited by the Chichester family temp. Henry VII (1485 1509) by marriage to Margaret Beaumont, daughter and co heiress of Sir Thomas Beaumont, whose family had resided at Youlston since the reign of Henry I (1100 1135). Shirwell is adjacent to the south of Arlington. Margaret Beaumont's sister and co heiress Joan Beaumont married into the Basset family of Whitechapel and Tehidy, to which family she brought the other Beaumont lands of Umberleigh and Heanton Punchardon. The pioneering yachtsman Sir Francis Chichester (1901 1972) was the son of Rev. Charles Chichester, appointed by the family as parson of Shirwell, seventh son of Sir Arthur Chichester, 8th Baronet (1822 1898), of Youlston. He was buried at St Peter's church in Shirwell where two monuments to him exist. His younger son is Giles Chichester (b. 1946), former Conservative Member of the European Parliament for South West England and Gibraltar, who stood down in 2014. (For the history of the wider family see Marquess of Donegall and Chichester baronets). Sir Alexander Palmer Bruce Chichester, the last male Baronet of Arlington court, was born in Malta in 1842 and later married Rosalie Amelie Chamberlyne in 1865. Despite nearly 16 years together the marriage only produced one child, Rosalie Caroline Chichester, and with Sir Bruce's sudden death in 1881, at the age of only 38, his young family were left with hefty debts which were only, finally paid off some 45 years later. His widow continued to reside at Arlington, with their 16 year old daughter, Rosalie, until her death in 1908. After her mother's death Miss Chichester remained at the house with a live in companion Clara 'Chrissie' Peters.

Розали Чичестер

Розали Кэролайн Чичестер (1865–1949) была женщиной сильного характера и талантливой художницей, особенно любившей флору и фауну. Хотя ее отец содержал собственную стаю гончих собак в Арлингтоне, известную как "Стая гончих сэра Брюса Чичестера", она испытывала сильное отвращение к охоте. Поместье Арлингтон располагалось в центре территории, где охотились стагхаунды сэра Иана Эмори (или Барнстапльские стагхаунды) и другие стаи, и олени в конце охоты часто оказывались загнанными в декоративное озеро перед Арлингтонским домом. После случая в 1897 году, когда олень был застрелен в озере, 31-летняя мисс Чичестер отправила запечатанное письмо мистеру Р. Сандерсу, мастеру девонских и сомерсетских стагхаундов, на сходе охотников. В письме говорилось, что "на угодья Локхор на территории Арлингтона охота запрещена". В тот день охота была сорвана, и этот поступок вызвал большое негодование в высшем обществе Северного Девона, где большинство были сторонниками охоты, а также серьезно нарушил ход нескольких местных охот. Хотя ее пожелания выполнялись по возможности, случались инциденты, когда гончие заходили на запрещенную территорию. Охотники оплатили возведение забора, чтобы удержать преследуемых оленей от проникновения на территорию Арлингтона, но без полного успеха. В 1900 году в озере был убит еще один олень, и мисс Чичестер пригрозила сэру Йену Мюррею Хиткоту Эмори, 2-му баронету (1865–1931), проживавшему в то время в Хенсли, Тивертон, судебным запретом. Мастера охоты делали все возможное, чтобы уважать ее пожелания, но охотники были раздражены, и небольшая группа, открыто игнорируя ее указания, намеренно проскакала по ее лужайке прямо перед домом. Она отправила предупредительную телеграмму сэру Иану Эмори, угрожая судебным запретом, и в конечном итоге предъявила два иска мистеру Питеру Ормроду, мастеру стаи стагхаундов Питера Ормрода, за незаконное проникновение. Она также предъявила иски мастерам Барнстапльских стагхаундов, и дело было передано в Высокий суд 23 января 1902 года. Охотники согласились соблюдать ее запрет, насколько это возможно, и такая ситуация, с редкими нарушениями, сохранялась до настоящего времени. Заметное нарушение произошло в 1920 году, когда егерь Тивертонских стагхаундов с небольшой группой последователей преследовали оленя на территорию поместья, сломав своими плечами большие деревянные ворота, которые были на цепи и заперты. Он правильно подозревал, что олень зайдет в декоративный пруд, и ему нужно было попасть внутрь, чтобы управлять гончими. Один из участников описал произошедшее так: "Шум и грохот нашего прибытия все испортили, и мы покинули территорию и суровый взгляд самой мисс Чичестер так быстро, как только могли". Сводный брат и сосед мисс Чичестер в Юлстоне, контр-адмирал сэр Эдвард Чичестер, 9-й баронет, хотя сам и не увлекался охотой, не испытывал к ней сочувствия и 25 февраля 1904 года написал письмо в North Devon Journal, возражая против ее предложения, что отстрел является более гуманным методом контроля популяции оленей: "Уважаемый сэр, в последнее время я прочитал много вздора в газетах об охоте на красных оленей в этом районе, которую описывают как бесчеловечную и жестокую, и поскольку владелица Арлингтона предложила мне через своего юриста рассмотреть возможность отстрела". Розали так и не вышла замуж и интересовалась различными видами деятельности, включая фотографию, живопись и путешествия по миру. Многие ее картины до сих пор можно увидеть в Арлингтоне, в том числе изображения ее любимого попугая "Полли", а также многочисленные натюрморты и изображения животных. Мисс Чичестер скончалась в 1949 году в возрасте 85 лет в своем другом поместье в Вулакомбе. Ее прах был возвращен в Арлингтон и захоронен рядом с озером, место захоронения отмечено памятной урной и постаментом.

Rosalie Caroline Chichester (1865 1949) was a strong willed woman and a talented artist with a particular love of flora and fauna. Although her father had kept his own pack of hounds at Arlington, known as "Sir Bruce Chichester's Foxhounds", she developed a strong aversion to hunting. The Arlington Estate lay in the centre of the territory hunted by Sir Ian Amory's Staghounds (or The Barnstaple Staghounds) and other packs, and stags at the end of hunts frequently stood at bay in the ornamental lake in front of Arlington House. After an occasion in 1897 when such an event had occurred and the stag had been dispatched in the lake, 31 year old Miss Chichester's coachman delivered a sealed letter to Mr R. Sanders, Master of the Devon and Somerset Staghounds, at a meet of the Staghounds. The letter stated that "the Loxhore covers on the Arlington Estate were not to be hunted". Not only was that day's hunting ruined, but this action caused much consternation in the high society of North Devon, who were then overwhelmingly supporters of hunting, and caused great interruption to several local hunts. Although her wishes were complied with as far as possible, there were several incidents of hounds entering the forbidden areas. The hunts paid to erect fencing to discourage hunted deer from entering the Arlington Estate, but without total success. Again in 1900 a hunted stag was killed in the lake, and Miss Chichester threatened Sir Ian Murray Heathcoat Amory, 2nd Baronet (1865–1931), then resident at Hensleigh, Tiverton, with an injunction. The masters made every effort to abide by her wishes but the hunt followers became exasperated, and a small group, in open defiance of her instructions, pointedly galloped across her lawn in full view of the house. She sent a warning telegram to Sir Ian Amory threatening an injunction and finally issued two summonses against Mr Peter Ormrod, Master of Peter Ormrod's Staghounds, for trespass. She similarly summonsed the masters of the Barnstaple Staghounds and the case went to the High Court on 23 January 1902. The hunts agreed to abide by her ban as far as they were able, and this was the position, with occasional breaches, until the present day. A notable breach occurred in 1920 when the huntsman of the Tiverton Staghounds with a small group of followers followed a hunted stag into the grounds of the house, breaking down with their shoulders the big wooden drive gate which was chained and locked. He had suspected rightly that the stag would go to bay in the ornamental pond, and had to get in to manage the hounds. The result was described by one of the party: "The clatter and noise of our arrival broke things up and we left the precincts and the stony stare of Miss Chichester herself as fast as we could". Miss Chichester's step brother and neighbour at Youlston Rear Admiral Sir Edward Chichester, 9th Baronet, although not himself a hunting man, had little sympathy for her and on 25 February 1904 wrote a letter to the North Devon Journal opposing her suggestion that shooting was a more humane method of deer control: "Dear Sir, Having read a lot of twaddle lately in the papers about the hunting of red deer in this district which has been described as inhuman and cruel, and as the owner of Arlington has suggested to me through her Man of Law that the alternative of shooting them should be resorted to ". Rosalie never married and engaged in a variety of interests including photography, painting and touring the globe. Many of her paintings can still be seen at Arlington, including those of her beloved parrot 'Polly' as well as many other depictions of still lives and animals. Miss Chichester finally died in 1949 at her other property in Woolacombe aged 85. Her ashes were returned to Arlington and are interred beside the lake, the location marked by a commemorative urn and pedestal.

Музей карет

В музее экипажей Национального траста Арлингтон-Корт хранится коллекция из более чем 50 конных экипажей, включающая экипаж "для любого случая в жизни, от рождения до смерти". Две наиболее известные экипажа в коллекции – государственная карета, построенная в Лондоне между 1830 и 1846 годами фирмами Adams и Hooper, и дорожная карета, построенная в Лондоне между 1815 и 1820 годами фирмами Howe и Shanks.