Введение

Крикский вождь (1644–1741)

Томочичи (то мо чи чи') (ок. 1644 – 5 октября 1741) был главным вождем поселения Ямакрау на месте современной Саванны, штат Джорджия, в XVIII веке. Он предоставил землю на Ямакрау Блафф Джеймсу Оглторпу для строительства города Саванна. Он остается видной исторической фигурой ранней истории Джорджии. Будучи главным посредником между коренным населением и первыми британскими поселенцами в годы основания колонии, он внес значительный вклад в установление мирных отношений между двумя группами и в конечном счете в успех Джорджии.

Жизнь

Хотя многое о его ранней жизни неизвестно, Томочичи был изгнан из народа криков по неясным причинам и вместе с несколькими последователями первоначально поселился на территории нынешней Саванны, штат Джорджия. Вероятно, он был криком и участвовал в их ранних взаимодействиях с поселенцами в колонии Каролина. Около 1730 года Томочичи создал свое собственное племя ямакрау из смеси криков и ямаси, после разногласий между этими двумя народами относительно будущих отношений с англичанами и испанцами. Его группа, состоявшая примерно из двухсот человек, поселилась на обрывах реки Саванны, поскольку это место было местом упокоения его предков и находилось вблизи британских торговцев. Когда в феврале 1733 года генерал Джеймс Оглторп и его соратники-поселенцы достигли этого региона, они осознали необходимость честных переговоров с соседними индейскими племенами, чтобы не поставить под угрозу успех своего предприятия. Мэри Масгроув, дочь матери из народа криков и отца-англичанина, и ее муж Джон служили переводчиками для генерала и вождя. Томочичи уже имел опыт общения с британскими колонистами, что делало его не столько бесстрашным, сколько осторожным. У пожилого воина было несколько вариантов, но он решил принять новоприбывших и разрешить им основать Саванну, чтобы воспользоваться торговыми и дипломатическими связями. К моменту принятия колониального устава Джорджии в 1732 году (устав был утвержден в том же году) Томочичи оставался верным другом ранних британских колонистов, помогая поселенцам в Джорджии заключить договор с нижними криками (а также урегулировать прежние разногласия с криками). Джеймс Оглторп написал следующее в письме от 9 июня 1737 года: «Кажется, открылась дверь для обращения индейцев в нашу колонию. Я много беседовал с их главными людьми, и весь тон этих бесед показывает, что для их обращения не хватает лишь одного – человека, хорошо знающего их язык, чтобы объяснить им тайны религии; ибо в моральном аспекте христианства они понимают его и согласны с ним. Они презирают прелюбодеяние и не одобряют многоженство. Кража – явление, неизвестное народу криков, хотя и часто встречающееся и даже почетное среди учи. Убийство они считают тягчайшим преступлением, но не считают убийством лишение жизни врага или того, кто причинил им вред. Страсть к мести, которую они называют честью, и пьянство, которое они переняли у наших торговцев, представляются двумя главными препятствиями для их истинного обращения в христианство. Но по обоим этим вопросам они готовы к разумным доводам, и что касается употребления рома, я сумел отучить от него многих, кто был рядом со мной. Что касается мести, то они говорят, что, поскольку у них нет исполнительной власти правосудия, они вынуждены убивать обидчика, чтобы предотвратить повторение подобного. Однако они не считают, что какое-либо злодеяние, кроме прелюбодеяния или убийства, заслуживает мести. Они полагают, что если мужчина совершает прелюбодеяние, то оскорбленный муж обязан отомстить, отрезав уши прелюбодею, а если тот слишком силен, чтобы подчиниться, то оскорбленный муж убивает его при первой же безопасной возможности. В случаях убийства ближайший родственник обязан убить убийцу, иначе он будет считаться опозоренным в своем народе; и слабость исполнительной власти такова, что другого способа наказания, кроме как через мстителя крови, как это называется в Писании, не существует. Ибо ни в одной из их наций нет принудительной власти. Их короли могут лишь убеждать. Вся их власть заключается лишь в том, чтобы созывать старейшин и вождей и предлагать им без перебиваний те меры, которые они считают уместными. После того, как они закончат говорить, все остальные имеют право высказать свое мнение, и они рассуждают вместе, пока не придут к единодушному решению. Эти совещания по сложным вопросам иногда длились два дня и всегда проходили в сдержанной и уважительной манере. Если они не приходят к единодушному решению, собрание расходится, но если они единодушны (что обычно происходит), то они призывают молодежь и призывают их к исполнению принятого решения, используя свою самую сильную и яркую риторику. И, действительно, они, на мой взгляд, как в действиях, так и в выражении, являются настоящими мастерами красноречия, и, с учетом неточности переводов, многие их речи не уступают тем, которыми мы восхищаемся в греческих и римских произведениях. Обычно в своих речах они используют сравнения и метафоры. Их сравнения были для меня совершенно новыми, и обычно очень уместными и хорошо проработанными. Но в беседах между их вождями они более лаконичны и сжаты. В заключение, говоря с молодежью, они обычно обращаются к чувствам, а говоря со старейшинами, апеллируют только к разуму. Например, Томочичи в своей первой речи ко мне, среди прочего, сказал: «Вот небольшой подарок», – и подарил мне шкуру буйвола, расписанную изнутри головой и перьями орла. Он попросил меня принять ее, потому что орел символизирует скорость, а буйвол – силу. Англичане так же быстры, как птица, и так же сильны, как зверь, поскольку, как и первый, они прилетели из самых отдаленных уголков земли через огромные моря, и, как и второй, ничто не может им противостоять. Перья орла мягкие и символизируют любовь, а шкура буйвола – войну и защиту, поэтому он надеется, что мы будем любить и защищать их семьи. Один из индейцев из народа чероки, прибывший к губернатору со слухами о войне, был им успокоен и получил возможность говорить свободно. Он остроумно ответил: «Я всегда говорю свободно, чего мне бояться? Я сейчас среди друзей и никогда не боялся даже среди врагов». Другой пример их краткости заключался в том, что, когда я приказал привязать к орудию пьяного лодочника из Каролины, который избил индейца, до его протрезвления, чтобы его высекли, Томочичи пришел ко мне с просьбой о помиловании лодочника, в чем я отказал, пока избитый индейц не попросит о прощении сам. Томочичи попросил его об этом, но тот настоял на удовлетворении через наказание обидчика. Тогда Томочичи сказал: «О, Фонсека (ибо так его звали), этот англичанин, будучи пьяным, избил тебя; если его высекут за это, англичанин будет ожидать, что если индейцы оскорбят их, будучи пьяными, то и индейцы будут высечены за это. Когда ты пьян, ты склонен к ссорам, и ты знаешь, что любишь выпивать, но не любишь, чтобы тебя секли». Фонсека был убежден и попросил меня помиловать лодочника. Как только я согласился, Томочичи и Фонсека побежали и развязали его, что, как я понял, было сделано для того, чтобы показать, что его безопасность была обеспечена благодаря их заступничеству. Томочичи хотел, чтобы его народ получил образование. Он работал с Бенджамином Ингамом, другом Джона Уэсли и Чарльза Уэсли, чтобы создать индейскую школу в Ирене, которая открылась в сентябре 1736 года. В течение первых пяти лет британского поселения Томочичи оказывал неоценимую помощь новой колонии. Спустя год после прибытия Оглторпа индейский вождь сопровождал его обратно в Англию вместе с небольшой делегацией семьи и представителей племен нижних криков. Там Томочичи умело выполнял роль посредника за свой народ во время многочисленных встреч с важными британскими сановниками. Он встретился с королем Георгом II во дворце Кенсингтон 1 августа 1734 года и подарил королю орлиные перья в знак мира. Путешествие Томочичи позволило ему присутствовать на ратификации статей о дружбе и торговле, договора, который он и Оглторп заключили, разрешая брит…

Смерть и наследие

Томочичи умер 5 октября 1739 года, и хотя источники расходятся в мнениях относительно его точного возраста, историки и современники обычно согласны с тем, что ему было 95 лет, когда он скончался. Перед смертью в 1739 году он завещал индейцам крик помнить о доброте короля к ним и надеялся, что они навсегда останутся друзьями. Колония устроила ему публичные похороны, а Оглторп был одним из носильщиков гроба. Его вклад в колонию Джорджия был отмечен британскими военными похоронами, а место захоронения было обозначено маркером – «пирамидой из камней», собранных в окрестностях. Сенауки, его жена, и его племянник Тунахови остались управлять племенем, но он не назначил преемника, который мог бы занять его место беспристрастного посредника между индейцами и поселенцами. Памятник на его могиле был разрушен при невыясненных обстоятельствах, последнее упоминание о пирамиде датируется 1759 годом. В начале 1870-х годов на этом месте был воздвигнут новый памятник – земляной холм с декоративным цветником в центре, идентичный по крайней мере четырем другим холмам и цветникам, построенным на других городских площадях. Цветник часто ошибочно принимают за памятник Томочичи, что связано со статьей, опубликованной в 1937 году в газете Savannah Morning News. Позже цветник был убран, чтобы освободить место для памятника Уильяму Вашингтону Гордону, в честь основателя железной дороги Central of Georgia и деда Джульетты Гордон Лоу, основательницы девочек-скаутов. Возмущенная отсутствием памятника Томочичи, невестка Гордона, Нелли Гордон, установила новый памятник в его память – большой гранитный валун с декоративной медной табличкой, который был установлен к юго-востоку от первоначальной структуры 21 апреля 1899 года Обществом Джорджии Национального общества колониальных дам Америки. Позднее Историческая комиссия Джорджии установила большой маркер на площади Райт в Саванне, подробно описывающий достижения вождя Ямакрау. Федеральное здание Томочичи и окружной суд США в Саванне были названы в его честь.