Введение
Леббьюс Вудс (31 мая 1940 – 30 октября 2012) – американский архитектор и художник, известный своими неортодоксальными и экспериментальными проектами.
Lebbeus Woods (May 31, 1940 – October 30, 2012) was an American architect and artist known for his unconventional and experimental designs.
Карьера
Вудс изучал архитектуру в Университете Иллинойса и инженерное дело в Университете Пердью. Хотя Вудс называл себя архитектором, он никогда не получал степень в области архитектуры и не был лицензирован для практики архитектуры. Он начал свою карьеру в офисах Эро Сааринена в качестве полевого представителя на строительстве здания Фонда Форда, спроектированного Саариненом в Нью-Йорке. Покинув офис Сааринена, он непродолжительное время работал в фирме Richardson, Severns Scheeler & Associates в Шампейне, штат Иллинойс. В этот период он также создавал картины для Художественного музея Индианаполиса. В 1976 году он полностью посвятил себя теории и экспериментальным проектам. Вместе со Стивеном Холлом он спроектировал световой павильон в блоке Sliced Porosity в Чэнду, Китай, а также здания в Гаване, Куба. В 1988 году Вудс основал Исследовательский институт экспериментальной архитектуры – некоммерческую организацию, посвященную развитию экспериментальной архитектурной мысли и практики, а также продвижению концепции и восприятия самой архитектуры. Автор девяти книг, он был удостоен премии Chrysler Design Award в 1994 году. В этом контексте Вудс усматривал параллелизм между архитектором здания и создателем пирамиды, который следует формам, навязанным теми, кто представляет, выражает, доминирует и эксплуатирует послушание других, подчиняясь нормативным правилам. Эта пирамида, основанная на треугольной структуре, является наиболее устойчивым телом. С одной стороны, Вудс помещает на нижнем уровне структуры жителя пирамиды как несущего на себе всю ее нагрузку. С другой стороны, архитектор, проектирующий здания-нетипы или же свободное пространство неопределенного назначения и смысла, переворачивает пирамиду и создает новые типы зданий. Каждый житель этой перевернутой структуры становится вершиной. Пирамида простирается в пространстве времени, ища основание или конечную точку для завершения своей формы. Однако основание оседает до того, как увеличится объем переживаемого опыта. В неопределенной тьме пустоты, где расположена эта структура, множество пирамид проникают и растворяются друг в друге. Они порождают поток, форму неопределенности, противоречивый план, город неизвестного происхождения и назначения, состояние непрерывной трансформации. Это также можно увидеть в проекте Вудса «Дома горизонта», о котором он говорит: «Это структуры, экспериментирующие с нашим восприятием пространственных трансформаций, достигаемых без каких-либо материальных изменений в самих структурах. В этих проектах меня волновал вопрос пространства. Инженерные вопросы о том, как поворачивать дома, можно было решить обычными механическими средствами – кранами и т.п., но они кажутся неуклюжими и неэлегантными. Механическое решение может заключаться в идее самодвижущихся конструкций, использующих гидравлику. Но более важный вопрос: как изменение пространства повлияет на то, как мы будем в нем жить? Большинство его исследований посвящены проектированию систем в кризисе: порядок существующего сталкивается с порядком нового. Его проекты – политически заряженные и провокационные видения возможной реальности; временные, локальные и наполненные инвестициями их создателей. Он наиболее известен своими предложениями для Сан-Франциско, Гаваны и Сараево, которые были включены в публикацию «Радикальная реконструкция» в 1997 году (Сараево после войны, Гавана в тисках продолжающегося торгового эмбарго и Сан-Франциско после землетрясения в Лома-Приета). Архитектура и война не несовместимы. Архитектура – это война. Война – это архитектура. Я воюю со своим временем, с историей, со всей властью, обитающей в фиксированных и запуганных формах. Я один из миллионов, которые не вписываются, у которых нет дома, нет семьи, нет доктрины, нет твердого места, которое можно было бы назвать своим, нет известного начала или конца, нет «священного и первобытного места». Я объявляю войну всем иконам и окончательностям, всем историям, которые связывают меня с моей собственной ложностью, моими собственными жалкими страхами. Я знаю только мгновения и жизни, которые являются мгновениями, и формы, которые появляются с бесконечной силой, а затем «растворяются в воздухе». Я архитектор, создатель миров, чувственник, поклоняющийся плоти, мелодии, силуэту на фоне темнеющего неба. Я не могу знать твое имя. И ты не можешь знать мое. Завтра мы начнем вместе строительство города. Вудс, который представлял себе экспериментальные конструкции и среды, утверждал, что «взаимодействие метрических систем, определяющих границы материалов и энергетических форм, является основой универсальной науки (universcience), работниками которой являются все люди». Осознавая необходимость переосмысления смысла человеческого существования посредством архитектуры, Вудс представлял себе создание пространств, укрывающих разнообразные материальные и нематериальные потребности каждого из их обитателей. В его работах термины традиционного архитектурного словаря, такие как пустота, стена, объем и поверхность, уступают место комбинациям гетерогенных и радикальных интерпретаций их содержания, включая «свободное пространство», «множественность» и «гетерархию». Подобным образом, Мишель Фуко выявил переходные пространства, которые приспосабливаются к разнообразию или же к «другому», относящемуся к каждому обитателю, в отличие от всего сообщества. Для него эти гетеротопии являются реальными и институционализированными пространствами, потерянными в сетке городской ткани. Однако они составляют «некий вид дислокации или реализованной утопии, в которой одновременно представлены, поставлены под сомнение и перевернуты все реальные пространственные аранжировки, все другие пространственные аранжировки, встречающиеся в обществе».
They are structures experimenting with our perception of spatial transformations, accomplished without any material changes to the structures themselves. In these projects, my concern was the question of space. The engineering questions of how to turn the houses could be answered by conventional mechanical means—cranes and the like—but these seem clumsy and inelegant. The mechanical solution may lie in the idea of self propelling structures, using hydraulics. But of more immediate concern: how would the changing spaces impact the ways we might inhabit them? The majority of his explorations deal with the design of systems in crisis: the order of the existing being confronted by the order of the new. His designs are politically charged and provocative visions of a possible reality; provisional, local, and charged with the investment of their creators. He is best known for his proposals for San Francisco, Havana, and Sarajevo that were included in the publication of Radical Reconstruction in 1997 (Sarajevo after the war, Havana in the grips of the ongoing trade embargo, and San Francisco after the Loma Prieta earthquake). Architecture and war are not incompatible. Architecture is war. War is architecture. I am at war with my time, with history, with all authority that resides in fixed and frightened forms. I am one of millions who do not fit in, who have no home, no family, no doctrine, no firm place to call my own, no known beginning or end, no "sacred and primordial site." I declare war on all icons and finalities, on all histories that would chain me with my own falseness, my own pitiful fears. I know only moments, and lifetimes that are as moments, and forms that appear with infinite strength, then "melt into air." I am an architect, a constructor of worlds, a sensualist who worships the flesh, the melody, a silhouette against the darkening sky. I cannot know your name. Nor you can know mine. Tomorrow, we begin together the construction of a city. Woods, who envisioned experimental constructs and environments, stated that, "the interplay of metrical systems establishing boundaries of materials and energetic forms is the foundation of a universal science (universcience) whose workers include all individuals". Realizing the need to redefine the meaning of human existence by means of architecture, Woods envisioned the creation of spaces sheltering the diverse material and immaterial needs of each of their inhabitants. In his works, terms of a conventional architectural vocabulary, such as the void, wall, volume, and surface, give their place to combinations of heterogeneous and radical interpretations of their content including the "freespace", "multiplicity", and "heterarchy". In a similar way, Michel Foucault identified transitional spaces that accommodate diversity or else the other pertaining to each inhabitant as opposed to the entire community. For him, these heterotopias are real and institutionalized spaces lost within the grid of the urban fabric. However, they constitute "a kind of dislocation or a realized utopia, in which all the real spatial arrangements, all other spatial arrangements encountered within society, are simultaneously represented, challenged and overturned".
Свободное пространство
Вудс ввел термин «свободное пространство», чтобы предложить архитектурный подход, освобожденный от его традиционного, предопределенного и детерминированного характера, или же архитектуру, использующую постоянно меняющийся ландшафт современной эпохи, подверженный как естественным, так и антропогенным изменениям. В отличие от модели организации и развития современного города, для Вудса «свободное пространство» представляло собой поле непредсказуемых сил и непрерывных трансформаций как пользователя, так и общества, характеризующееся морфологической пластичностью и идеологической свободой. С этой целью он разработал три архитектурных проекта. Вудс получил шестизначную сумму гонорара и разрешил продолжать показ фильма. В титрах указано, что его работа «послужила вдохновением» для декораций комнаты допросов. Вудсу присвоено звание «концептуального архитектора» фильма «Чужой 3», определившего визуальный стиль и атмосферу фильма, особенно в начальной сцене.
Личная жизнь
В апреле 1961 года Вудс женился на Паттили (урождённой Хагсма). У них родилось двое детей: Анджела, родившаяся в 1963 году, и Леббьюс Вудс II, родившийся в 1967 году. По состоянию на 2024 год Леббьюс Вудс II работает в сфере финансов, а Анджела — социальный работник. У Вудса три внучки и четыре внука. Брак Вудса с Паттили распался в 1972 году. В 1998 году он женился на Александре (урождённой Вагнер), от которой у него родилась дочь Виктория. По состоянию на 2024 год Виктория — художница, проживающая в Нью-Йорке.